Главная » Книги

Дьяконов Михаил Александрович - Очерки общественного и государственного строя Древней Руси, Страница 16

Дьяконов Михаил Александрович - Очерки общественного и государственного строя Древней Руси


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

вышли, о сроке ли о Юрьевъ дни и сь отказомъ, или не о срокъ, безъ отказу и безпошлинно". В грамоте 1580 г. дворцовому приказчику стоит предписание: "а вперед бы есте из за монастырьской вотчины (Покровского Суздальского монастыря) крестьянъ не возили не по сроку, и без атказу, и безпошлинна, и не по их хотеню". В частной, по-видимому, переработке Судебника 1589 г. правило об отказе крестьян за неделю до Егорьева дня и неделю спустя воспроизведено лишь с дефектами относительно платы пожилого (ст. 178). В уставной грамоте 1590 г. Новинского монастыря предусмотрено: "а которой крестьянинъ выйдеть за волость по сроку съ отказомъ, и та выть пахати того села крестьяномъ, а тягле царя и вел. князя и монастырокiе подати давати всякiе и дело делати". Наконец в 1592 г. власти Никольского Корельского монастыря жаловались на двух своих выбежавших не в срок крестьян и про одного сказали, что он выбежал "безъ отказу, безпошлинно", а про другого, что он выбежал, "а пошлинъ монастырскихъ на нынешнiй годъ не платилъ никакихъ". По этому поводу предписано произвести сыск о том, живали ли указанные крестьяне за монастырем "и въ нынешнемъ году изъ за Николского монастыря безъ отпуску выбежали ли" (Акт. тягл. нас. Юрьев, 1897. Вып. 2. N27; Акт. Увар. N53; Судебник царя Федора Иоанновича 1589 г. М., 1900. С. 46; ВОИДР. 1849. Кн. П. Смесь. С. 19; РИБ. СПб., 1894. Т. XIV. С. 136 - 137). В последнем случае "выйти без отказа" и "выйти без отпуска" оказалось уже синонимами.
   За рассматриваемый период времени, с 1550 по 1592 г., не было издано никаких общих указов о крестьянах; по крайней мере такие до сих пор неизвестны. Однако частные и местные меры для упорядочения крестьянских переходов несомненно предпринимались. Среди новых актов, изданных Д.Я. Самоквасовым, обращают на себя особое внимание обыски о крестьянах, вышедших или вывезенных в "заповедные годы" или "лета". Все они относятся к разным погостам Деревской пятины и помечены 1585, 1588 и 1589 гг. (Арх. мат. Т. II. N 16 - 20, 54). Ранее были изданы только три документа, упоминающие о заповедных летах, и притом два из них, обратившие на себя внимание, говорили о запрещении вывоза в заповедные лета или о возвращении назад разошедшихся; третий же документ совсем ускользнул от внимания исследователей; все они точно датированы 1590 - 1591, 1592 и 1608 гг. (РИБ. 1894. Т. XIV. N 72; Побойнин И. Торопецкая старина // ЧОИДР. 1902. Кн. 2. С. 353 - 359; Кунцевич Г.З. Грамоты Казанского Зилантова монастыря. Казань, 1901. С. 14 - 19). В новых актах речь идет о том, что из-за разных помещиков вышли или разбежались, или же вывезены сильно крестьяне такие-то в заповедные годы или лета, каковыми названы 7090 - 7095 годы. Из этого надо заключить, что выход или вывоз крестьян в эти годы запрещен.
   Что же значит "заповедныя лета"? "Заповедь" есть правило или запрещение, исходящее от установленной власти; "заповедью" называется и наказание за нарушение установленного запрета; "заповедати, заповесть" значило еще объявить ко всеобщему сведению, например, "заповесть на торгу"; "заповедной" - значит запрещенный, например "заповедное хмельное питье", "заповедной товар", "заповедной лес", обозначают питье и товар, запрещенные к продаже, лес, запрещенный к рубке или к въезду в него. И "заповедные годы" в одном ответе обыскных людей названы "государевыми заповедными годами" в том, конечно, значении, что заповедь о годах исходит от государя. Но что значит "заповедать годы", объявить их заповедными? На основании тождественного свидетельства всех указанных документов, кажется, трудно сомневаться в том, что применительно к крестьянам заповедные годы имеют лишь один смысл: в эти годы запрещен выход и вывоз крестьян.
   Всех ли крестьян касается эта заповедь или только каких-либо отдельных разрядов среди них? В вопросах, обращенных к обыскным людям, речь идет о крестьянах, вышедших или вывезенных без каких-либо дальнейших определений. Но в ответах обыскных людей имеются указания, что крестьяне вышли в заповедные годы "съ тяглыхъ деревень", или что крестьяне вышли в государевы заповедные годы "съ тяглые пашни, а у техъ детей боярскихъ живуть на пустыхъ деревняхъ, а не на тяглыхъ земляхъ"; в одном случае заинтересованный челобитчик обращает внимание на то, что вывезенные из-за него крестьяне на новом месте жительства "въ писцовыхъ книгахъ не написаны" и "живутъ не на тяглой земле, въ захребетникахъ". Такие указания наводят на мысль, что правила о заповедных годах касались тяглых крестьян. В других же актах подобные намеки отсутствуют.
   Если в заповедные годы запрещен выход всем крестьянам или всем тяглым крестьянам, то правило Судебников об отказе в Юрьев день, очевидно, прекращало свое действие. В одном и том же месте одновременное действие правил о переходе в Юрьев день и о заповедных летах нельзя допустить; они взаимно друг друга исключают. Последнее не могло появиться раньше, чем переход в Юрьев день стал общим законом. По всем данным оно могло появиться лишь после Судебника 1550 г. Но был ли указ о "заповедныхъ летахъ" в свою очередь общим законом? Утвердительно ответил на этот вопрос Д.Я. Самоквасов. По его мнению, после 1582 г. "не упоминается о Юрьевском сроке выхода" и вывоза и о платеже отказа, выхода и пошлин за крестьянский выход и вывоз. С 1582 г. все вышедшие и вывезенные крестьяне поместных и вотчинных владений именуются беглыми. При таком толковании перед нами получается законодательная отмена Юрьева дня. Но такой вывод не может быть принят, так как он стоит в прямом противоречии с только что приведенными свидетельствами памятников о продолжающемся действии правил Судебника 2-го о крестьянском переходе в Юрьев день до самого конца XVI века. Последний из приведенных документов заслуживает особого внимания. Власти Никольского Корельского монастыря жаловались, что один их крестьянин выбежал в Филиппов пост, о Николине дни "безъ отказу, безпошлинно"; другой выбежал в великий пост, о зборном воскресенье, а пошлин не платил никаких. Власти приводят и другие основания в подтверждение своих прав на выбежавших крестьян, но ссылаются и на нарушение ими правил о крестьянском переходе: они вышли не в установленный срок, без отказа и не уплатив пошлин. Если власти ссылаются на нарушение крестьянами правил о переходе, значит в их глазах эти правила продолжают сохранять силу и в 1592 г. В грамоте предписано произвести сыск и проверить жалобу монастыря, и в заключение указано: "Да и впередъ бы есте из Николскiе вотчины крестьянъ въ заповедные лета до нашего указу въ наши въ черные деревни не во(ло)зили, темъ их Николскiе вотчины не пустошили". По этому указу распространено действие правила о заповедных летах на вотчину Корельского монастыря, в которой до этого указу сохраняло силу правило Судебника о крестьянском переходе. Здесь перед нами наглядное свидетельство частного или местного применения правила о заповедных летах. Значит, это правило не было общим Законом, если для применения его требуется особое распоряжение: общим законом остается правило Судебника о Юрьеве дне и в 1592 г. Правило о заповедных летах отменяет действие этого общего закона для отдельных лиц по особым пожалованиям и для отдельных местностей особыми распоряжениями.
   Под влиянием каких условий могли появиться такие изъятия из общего правила о переходе крестьян в Юрьев день? В памятниках нет ответа на этот вопрос. Приходится ограничиваться догадками. Отчасти ответ подсказывается словами только что приведенной грамоты: в ней предписано крестьян из-за монастыря не вывозить, чтобы не пустошить монастырской вотчины. Интересы землевладельцев, стремившихся уберечь свои вотчины и поместья от грозящего запустения, и могли вызвать к жизни, наряду с различными льготами, срочную заповедь о невыходе крестьян. Послужили ли ближайшим к тому поводом вражеские вторжения или внутренние бедствия от мора, голода, тяжелого письма или опустошительных походов государевой опричины; не испугала ли землевладельцев грозная волна массовых выселений, или взятые в опричину новые государевы любимцы выхлопотали для себя такую льготу из боязни, что крестьяне из-за них уйдут к старым владельцам? Нельзя ответить определенно на эти вопросы. Можно только указать, что как некогда по челобитьям заинтересованных вотчинников вводился частными мерами Юрьев день, так и теперь в интересах господ землевладельцев по их ходатайствам и теми же частными мерами стали вводиться заповедные лета.
   Самое правило о заповедных летах намечается прежде всего из той же царской грамоты 1592 г. В ней имеется предписание - вперед из монастырской вотчины крестьян в заповедные годы не возить до государева указа. Такое чисто формальное указание можно дополнить двумя позднейшими указаниями без риска впасть в хронологическую ошибку. В двух наказах от двух властей, мнящих себя правомерною верховною властью Московского государства, даны почти одновременно и почти тождественные предписания о крестьянском переходе. В 1610 г. "государь царь и вел. кн. Владислав Жидимонтович веса Русш", назначив С. А. Левшина приказным на Чухлому, приказал ему на посаде и в черных волостях крестьян ведать и беречь "и крестьян из-за государя никуды не выпускать, а за государя крестьянъ ни из заколь (sic: вместо из-за кого) не вывозить до государева указу". Бояре и воеводы Новгородского государства, Яков Пунтосовичь Делегард и кн. И.Н. Большой Одоевской, от имени государя Густава Адольфа в 1612 г. дали указ Нехорошему Вельяшеву для управления дворцовыми волостями в Обонежской пятине и в наказе специально предписали: "а старыхъ крестьянъ изъ тъхъ погостовъ никуды не выпущати и вози-ти ихъ из-за государя никому не давати, а за государя въ те погосты крестьянъ до государеву указу ни из-за кого не возити жъ, опроче волныхъ людей" (ДРВ. СПб., 1790. Т. XI. С. 368 - 369; ДАЙ. Т. 1. N 167. С. 296). Хотя эти распоряжения исходят не от настоящего московского правительства, но московский характер правил запрета не подлежит сомнению; иначе бы они не оказались столь близкими. В обоих правилах нет только ссылки на заповедные годы, но срочность запрета остается в полной силе, так как запрет сохраняет силу до государева указа. Содержание срочной заповеди здесь, по сравнению с грамотой 1592 г., расширено: не только нельзя из-за кого-либо вывозить крестьян за государя, но нельзя также никуда выпускать крестьян из-за государя. Во втором наказе поставлено и ограничение запрета: он не касается вольных людей. Значит, можно было принимать и выпускать от отцов детей, от братьи братью, от дядь племянников, подсуседников и захребетников, т.е. несамостоятельных членов семьи. Это ограничение запрета стоит в полном соответствии и с показаниями обыскных людей, что такие-то крестьяне вышли в заповедные годы "съ тяглые пашни" или "съ тяглыхъ деревень". Значит, только выход тяглых крестьян был запрещен в заповедные лета; вольные люди под действие этого правила не подходили.
   Запрещение выхода в заповедные годы до государева указа по логическому смыслу является запретом временным, срочною заповедью. Выяснить более определенно длительность такого срока не представляется возможным за отсутствием каких-либо данных. Весьма вероятно, что предписание о сроке и не определялось точнее и выражалось лишь общей формулой: "до государева указа". Для устранения возможных относительно срочности запрета недоразумений достаточно привести следующее свидетельство памятников. Давно и хорошо известна грамота 4 августа 1574 г. казанскому воеводе по поводу разных ходатайств Зилантова монастыря. Монастырские власти жаловались между прочим на то, что "которыхъ крестьянъ они на пусто назовутъ изъ за князей и изъ за детей боярскихъ, и князи и дети боярсюе на крестьянахъ которые изъ за нихъ пойдутъ, емлють за дворы пожилого да полувытного по пяти рублевъ". На эту жалобу государь ответил предписанием воеводе: "А коли лучится за монастырь крестьянину пойти изъ за кого-нибуди, и вы бъ съ техъ крестьянъ пошлинъ и пожилого велели имать съ вороть со крестьянина по полтинъ да по два алтына, по Судебнику, какъ и въ лесныхъ местъхъ; а, мимо бъ уложенья, какъ по сроку за монастырь крестьянинъ пойдетъ, пошлинъ и пожилого не имали". Жалоба и ответ на нее всецело исходят из правил Судебника о переходе крестьян в Юрьев день. Гораздо менее известен, по-видимому, другой документ. Зилантов монастырь хлопотал перед царем Шуйским о подтверждении за ним разных пожалований прежних государей и 28 апр. 1608 г. получил сводную жалованную грамоту, в которой приведена и только что указанная выдержка из грамоты 1574 г., но с чрезвычайно любопытной оговоркой: "Да у них же в грамотъ, за приписью дьяка Ондрея Щелкалова 82-го году написано: которому крестьянину лучитца пойти за монастырь из за кого нибуди в выходъ в незаповедные лета, и с техъ крестьян пошлин и пожилого имати с ворот с крестьянина по полтинъ да по два алтына по судебнику, какъ i в волосных (вм. лесных) местах; а мимо уложенья какъ по сроку за монастырь крестьянинъ пойдетъ, пошлинъ (и) пожилого не iмати". Правительство Шуйского не решилось признать действие правил Судебника о крестьянском переходе в установленный срок без всяких ограничений; оно допустило их действие только "въ выходъ", когда, лета не заповедны. Значит, само правительство признало, что для Зилантова монастыря одни годы могли быть заповедными, другие же незаповедньми, когда возможен выход по правилу Судебника. Если же заповедные годы сменяются незаповедными и обратно, то очевидна их срочность. Тот же вывод подтверждает и другой только что изданный документ, из которого видно, что арзамасский воевода получил в ноябре 1596 г. государеву грамоту, в которой сообщено о челобитье сына боярского Миленина по следующему поводу: "въ прошломъ де во 104-мъ году присланъ въ Арзамасъ П. Нефимовъ, а велено ему сыскивати государевыхъ арзамаских дворцовыхъ селъ беглыхъ крестьянъ и вывозить въ государевы дворцовые села. И П. Нефимовъ вывезъ из-за отца его крестьянина Петрушку Толстова (съ дву) ма пасынки... де крестьянинъ Петрушка жилъ за отцомъ его (двад)цеть одинъ годъ въ деревне въ Никушахъ жилъ д(есять?) леть да въ деревне въ Пойской жилъ од(инадцать) леть, а пришелъ де тоге крестьянинъ за отца его жить въ выходные ле(та)". Воеводе предписано обо всем этом произвести обыск (Арз. акт. N 112). Правительство само не знает, были ли в указанное челобитчиком время в Арзамасском уезде выходные или заповедные годы и потому предписало произвести обыск; значит одни годы сменяются другими.
   Из только что приведенного документа вскрывается и еще одна подробность правила о заповедных летах. Тот же челобитчик Миленин жалуется еще на то, что свозчик беглых крестьян П. Нефимов "править за того крестьянина на немъ на прошлые годы на де(сять) лъть денежныхъ доходовъ и посоп(наго) хлеба". По этому поводу воевода распорядился также произвести расследование, "по сыску ли свощикъ за, того крестьянина на челобитчикъ править на 10 леть денежные доходы и посопной хлебъ или безъ сыску самовольствомъ". Отсюда вытекает, что за принятых в заповедные годы крестьян установлено взыскание с принявших их за все время укрывательства беглецов денежных и натуральных сборов в пользу прежних землевладельцев. В 1597 г. 24 ноября издан весьма важный указ о крестьянах, значение которого и до сих пор толкуется различно. В нем читаем: "Которые крестьяне изъ за бояръ, и изъ за дворянъ и изъ за приказныхъ людей, и изъ за детей боярскихъ, и изъ за всякихъ людей, изъ поместей и изъ вотчинъ, и изъ патрiарховыхъ, и изъ митрополичьихъ, и изъ владычнихъ, и изъ монастырьскихъ вотчинъ, выбежали до нынешняго 106 году за 5 леть, и на техъ беглыхъ крестьянъ въ ихъ побегъ, и на техъ помещиковъ и вотчинниковъ, за кемъ они выбежавъ живуть, темъ помещикомъ, изъ за кого они выбежали, и патрiаршьимъ и митрополичьимъ и владычнимъ детемъ боярскимъ и монастырскихъ селъ прикащикомъ и служкомъ давати судъ и сыскивати накрепко всякими сыски, и по суду и по сыску техъ беглыхъ крестьянъ съ женами и съ детми и со всеми животы возити назадъ, где кто жилъ". Эта первая и главнейшая часть указа прежде всего обратила на себя внимание историков, и старейшие из них (В.Н. Татищев, Н.М. Карамзин) истолковали ее в том смысле, что за 5 лет до 1597 г., т.е. в 1592 г., издан был указ, отменивший правило Судебников о свободе перехода в Юрьев день, и крестьяне были прикреплены к земле. Но вторая часть указа 1597 г. исключает возможность такого толкования. Там сказано: "А которые крестьяне выбежали до нынешняго 106 году леть за 6, и 33 7, и за 10 и болши, а тъ помещики и вотчинники, изъ за кого они выбежали, и патрiаршьи, и митрополичьи и владычни дети боярскiе и монастырьскихъ вотчинъ приказщики и служки, на техъ своихъ беглыхъ крестьянъ въ ихъ побегъ, и на техъ помещиковъ и на вотчинниковъ, за кемъ они, изъ за нихъ выбежавъ, живуть, до нынешняго 106 году, леть за 6 и за 7 и за 10 и болши, государю царю и вел. князю Федору Ивановичи) веса Русiи не бивали челомъ: и государь ц. и в. кн. Федоръ Ивановичю всеа Русiи указалъ и по государеву цареву и в. кн. Федора Ивановича всеа Русiи указу бояре приговорили: на техъ беглыхъ крестьянъ въ ихъ побегъ и на техъ помещиковъ и на вотчинниковъ, за кемъ они выбежавъ живутъ, суда не давати и назадъ ихъ, где кто жилъ, не вывозити" (Хрест. Вып. III. С. 94 - 96). Впервые М.П. Погодин обратил внимание на то, что здесь речь идет о беглых крестьянах, которые бежали в 1591 - 1587 гг. и еще прежде. Однако и после этого указания Н.И. Костомаров, И.Д. Беляев и Б.Н. Чичерин продолжали говорить о последовавшем прикреплении крестьян в 1592 или 1590 г., причем последний добавил оговорку, что помещики и раньше бивали челом о возвращении вышедших из-за них крестьян, но не ранее 1584 г. В последнее время проф. В.И. Сергеевич защищает положение, что указ об общем прикреплении крестьян надо относить к первому или второму году царствования Федора Ивановича (1584 - 1585). Все упомянутые авторы, за исключением Погодина, не сомневались в том, что издан был указ об отмене Юрьева дня и о прикреплении крестьян, но он до нас не сохранился. По их мнению, только с изданием такого указа могло появиться понятие о беглом крестьянине, когда с отменою Юрьева дня право перехода крестьян уничтожено, и все вышедшие крестьяне считались с этого времени беглыми. Первый М.П. Погодин в 1858 г. высказал мнение, что такого указа никогда не было издано. Что указ мог бы до нас не сохраниться, если бы был издан, это еще можно легко объяснить. Но что он мог исчезнуть бесследно, не будучи ни разу упомянут в последующих указах или официальных актах, этого невозможно допустить. Правда, в указе 1607 г. содержится прямое упоминание о запрещении выхода крестьянам при царе Федоре Ивановиче (во введении к указу сказано, что царь с освященным собором и со своим синклитом слушал доклад Поместной избы, "что переходомъ крестьянъ причинилися великiя кромолы, ябеды и насшпя немощнымъ отъ сильныхъ, чего де при ц. Iоанне Васильевиче не было, п. ч. крестьяне выходъ имели вольный; а. ц. Федоръ Iоанновичъ, по наговору Бориса Годунова, не слушая совета старейшихъ бояръ, выходъ крестьяномъ заказалъ, и у кого колико тогда крестьянъ было, книги учинилъ, и после отъ того началися многiя вражды, крамолы и тяжи. Царь Борисъ Феодоровичь, видя въ народе волненiе велiе, те книги отставилъ и переходъ крестьяномъ далъ, да не совсемъ, что судьи не знали, какъ по тому суды вершити" и пр.); но подлинность этого указа заподозрена еще Н.М. Карамзиным, и М.П. Погодин доказывал его подложность, по крайней мере введения к указу. Проще предположение проф. В.О. Ключевского, что В.Н. Татищев, издавший указ 1607 г., не хотел переписывать длинных выдержек доклада и изложил его своими словами и с собственными пояснениями, основанными на неверной догадке, будто за 5 лет до указа 1597 г., по внушению Бориса Годунова, издан был закон, прикрепивший крестьян к земле. Таким образом, слова доклада: "ц. Федоръ... выходъ крестьянамъ заказалъ" принадлежат не подлинному документу, а составляют неудачное ученое толкование издателя. При таких условиях мнение Погодина получает с формальной стороны твердую опору.
   Но если указа об отмене Юрьева дня не было издано, то как мог появиться указ 1597 г.? О каких беглых крестьянах он говорит? Вопреки мнению, что помимо законодательной отмены Юрьева дня не могло бы и явиться понятие беглого крестьянина, наши памятники упоминают о выбежавших или сбежавших крестьянах за несколько лет ранее самого раннего предположенного срока, когда мог появиться указ об отмене Юрьева дня. Так, в судном деле 1554 - 1557 гг. Ворбозомской волости с Троицким монастырем монастырский старец сказал о крестьянине Якуне, что он "жилъ въ томъ почине въ монастырьскомъ въ Судцкомъ 11 летъ, да изъ за монастыря ис того починка выбежалъ вонъ безъ отказу и безпошлинно въ Петрово говейно". Якуня возражал, что он из починка не бегивал, а выметал его игумен; он отрицает факт, но хорошо знает, что значит выбежать. В обыскной книге Корельского присуда 1571 г. перечислено несколько крестьян, которые "збежали безвестно" или "розбежались", оставив впусте свои участки. В Московской десятне 1578 г. отмечено о сыне боярском К. Шипилове, что он отослан "з Дворца сыскивать и вывозити за государя беглыхъ крестьянъ въ дворцовые села". В Тверской писцовой книге 1580 г. дворцовых земель Симеона, Бекбулатовича указано 305 случаев крестьянского ухода; из них в 53 крестьяне "вышли", надо думать, с соблюдением правил перехода, так как иногда пояснено, что "вышли по сроку, пошлины платили", или "вышелъ по отказу, пошлины платилъ"; в 188 случаях крестьяне "вывезены" без обозначения в большинстве случаев подробностей вывоза, иногда с указанием "без отказу и беспошлинно" или "без отказу", "из пошлин", но сроком вывоза обозначены чаще всего великий пост и великий мясоед; в 11 случаях показано, что крестьяне "сошли безвестно"; в 32 - "выбежали", в 16 - "сбежали безвестно" (Акты Фед.-Чех. Т. I. С. 126 - 127; Арх. мат. М., 1909. Т.П. N28; СташевскийЕ.Д. Десятни Московского уезда // Чтения в Обществе Нестора-Летописца. 1911. Кн. 1. С. 13; Лаппо И.И. Тверской уезд в XVI в. М., 1894. С. 44 - 48). Несомненно, что те, которые "сбежали", "выбежали" или "розбежались", и считались "беглыми". Это были те крестьяне, которые ушли не в срок, без отказа и беспошлинно, т.е. с нарушением правил Судебников. В таком смысле понимал термин "беглый" еще Сперанский и соответственно толковал указ 1597 г. "Истинный смысл сего указа, - утверждал Сперанский, - состоял в том, чтоб возвратить беглых, т.е. тех, кои оставили прежнее их жительство или не в положенный срок или не разделавшись с владельцами земли установленным в Судебнике порядком. Сие явствует из следующего соображения. По Судебнику крестьянин мог оставить помещика, заплатив ему пожилые деньги, возвратив скот, хлеб и другие вещи, у него занятые, и удовлетворив его деньгами, взятыми на расплату с прежним помещиком и для нового хозяйственного обзаведения. Кто, не исполнив сих обязанностей, уходил с поместья, тот считался беглым и подлежал возврату на прежнее жилище. Иски о сем возврате были бессрочные или сорокалетние. Легко себе представить, сколь они были многочисленны и сколь разбор их был многосложен и затруднителен. Дабы положить предел сим беспорядкам и уменьшить количество дел сего рода, указ 1597 г. отсек и прекратил все иски, возникшие за пять лет перед тем, и дал ход тем только из них, кои были не старее сего срока. К постановлению сего срока принято было то основанием, что в 1593 г. учреждены были переписные книги (Арх. ист. и практ. свед. 1859. Кн. 2. С. 35). Эта статья Сперанского, написанная гораздо раньше, появилась в печати после статьи Погодина; последний винил в развитии крепостного права "обстоятельства", не определяя их ближе, а Сперанский уже отметил в качестве главной причины крестьянскую задолженность (Там же. С. 50 - 51). Не подлежит сомнению, что беглыми считались и те крестьяне и посадские жильцы, которые ушли самовольно из данного имения или местности после распространения на них заповеди о невыходе: ушедшие или вывезенные в "заповедныя лета" тяглые люди также считались беглыми и подлежали возврату на прежние места жительства или за прежних владельцев с уплатою в их пользу денежных и натуральных доходов, взысканных с тех, кто вывез или приютил беглецов.
   Для выяснения той почвы, которая подготовила появление указа 1597 г., необходимо ближе познакомиться с условиями крестьянской аренды. Поселяясь на участках земли, крестьяне заключали с землевладельцами договоры, "ряды" или "поряды", сначала устные, потом письменные: в последнем случае они обычно назывались "порядными записями или грамотами". Самая ранняя из сохранившихся порядных относится к 1544 г. Порядные иногда заменялись "поручными записями", особенно в тех случаях, когда речь шла о поселении на участках черной волостной земли. Сущность крестьянского поряда состояла в том, что порядчик нанимал хозяйственный (преимущественно пашенный) участок и за то принимал на себя ряд обязательств в отношении хозяина или волости. В порядных прежде всего определялось, в чьем имении или в какой волости и на каком именно участке поселялся порядчик. Обычно это выражалось в такой форме, что такой-то или такие-то порядились жить "за монастырем", "за церковью", или "к такому-то", в такую-то деревню, причем размеры участка определялись в обжах ("на обжю", "полобжи", "штину обжи", "полосмину обжи"), вытях ("полвыти", "четверть выти" и пр.) или плугах ("на плугъ", "полплуга"). Нередко, однако, размеры участков вовсе не обозначались, а указывалось только, что порядчик порядился на всю деревню или полдеревни, или же треть ее и пр., так как известно было, какие пашни и угодья составляли хозяйство данной деревни. В таких случаях на порядчика возлагалась обязанность "межъ не спустити", т.е. оберегать свой участок в установленных границах. По отношению к пахотному участку и покосам порядчик обязывался "орати и сеяти, и пары парити, и сено косити, и огороды у поль и у пожень ставити, и гной (навоз, назем, натраву) на землю возити, и земли не запустошити (пашни не запереложити)". Далее во всех порядных имелись условия об усадебных постройках. Они могли быть уже налицо в крестьянском дворе и в таком случае иногда подробно перечислялись, например: "а хоромовъ на той деревни изба да две клети, да хлевъ, да мылня". Такие старые хоромы порядчик обязывался "починивати (охитити) и дертьемъ покрывати". Если же хором не имелось вовсе или они имелись не в полном составе, то порядчик должен был поставить новые хоромы полностью или частью, причем иногда обозначалось, какие именно хоромы и каких размеров надлежало построить.
   Обязательства, какие принимали на себя порядчики за предоставление в их пользование хозяйственных участков, были чрезвычайно разнообразны в зависимости от условий поселения и от обстоятельств места и времени. В порядных обязательства съемщиков участков перечислялись нередко далеко не полностью и притом в самых общих чертах, а иногда и совсем не указывались. Иные порядные отличались поразительной краткостью. Вот для примера порядная за Гледенский монастырь: "Се язъ Торопъ да Артемей порядился есмя у Троицкихъ старцовъ на Ботложмъ въ Заболоцкую деревню, на ихъ треть, а порука по Торопъ да по Артемье (такiе то) крестьяня Вотложемскiе волости" (РИБ. Т. XIV. С. 955). Очевидно, что такая запись могла подтвердить лишь наличность договора о поселении, самые условия которого определялись словесно, согласно местным условиям. Краткость и неопределенность порядных записей, к счастью, дополняется и разъясняется другими документальными указаниями, например писцовыми и платежными книгами и выписями, различными хозяйственными документами, духовными грамотами, заемными кабалами и т.п.
   Главнейшие виды обязательств поселенцев-арендаторов были следующие.
   1) В пользу землевладельца, у которого арендуются участки, крестьяне платят оброк или празгу. Это была натуральная плата разными видами земледельческих продуктов, как-то: рожью, ячменем, пшеницей, овсом и пр., размеры которой обозначались или определенным количеством мер (коробей и четвертей) с участка данной величины, или определенной долею урожая (половиной, третью, четвертью, даже шестою частью; отсюда и название половники) из числа нажатых снопов или умолоченного зерна. Кроме этого главного вида натурального оброка, землевладельцы получали с крестьян еще мелкий доход курами, яйцами, мясом, маслом, рыбой, ягодами, грибами и пр. Натуральный оброк и мелкий доход натурой с половины XVI в. все чаще и чаще заменяются денежными сборами, но окончательно ими не вытесняются. Так, порядчик на церковную Спасскую деревню в Ухтострове (Холмогорск. у.) в 1590 г. обязуется: "а оброку мне давати Спасу въ домъ на церковное строенье въ ту десять летъ на всякой годъ по двадцати алтынъ зъ гривною да по меры жита горного доброго, каково жито въ которой годъ Богъ пошлеть... да мне жъ давати въ те урочные лета спаскому прикатчику за боранъ по гривнъ" (РИБ. Т. XIV. С. 105).
   2) На крестьянах-арендаторах лежат и обязательства по уплате различных государственных сборов и отбыванию повинностей. Государственное тягло взималось в XV - XVI вв. с распаханной пашни и распределялось по сохам. Но в пределах податного округа между наличными членами тяглой общины каждый сбор или повинность распределялись не только по размерам владеемых участков, но и по хозяйственной состоятельности каждого тяглеца. Поэтому в порядных большею частью стоит лишь общее обязательство отбывать всякое тягло вместе с прочими крестьянами данной волости или стана, или даже отдельной вотчины, без указания размеров этого тягла, которые могли меняться из года в год. Крестьянин обязуется "государьсюе подати давати въ волость и посошные службы по волостной ровности" (АЮ. N 184; ср.: Веселовский С.Б. Сошное письмо. М., 1915. Т. 1. С. 349 - 350 и прил. XVI); или: "и въ те урочные лета съ тое деревни государевы подати, дань и оброкъ, и служба, и всякiе становые розрубы съ хрестьяны Спаского станку платити мнъ" (РИБ. Т. XIV. С. 105; Т. XII. С. 458). Лишь в редких случаях порядчик избавлялся от уплаты государевых податей, которые в таких случаях падали на самого землевладельца, конечно, с соответственным повышением землевладельческого оброка. Так, один из порядчиков Спасской церкви обязуется "Спасу въ домъ и за все государевы подати давати съ тое деревни въ пять летъ по полутора рубля на годъ да спаскому приказщику за боранъ по гривне, а въ другiе пять летъ давати мне на годъ по рублю и по двадцати алтынъ, да старостъ за боранъ по гривнъ. А государевы подати съ тое деревни платити спаскому приказщику казенными деньгами" (РИБ. Т. XIV. С. 102 - 103).
   3) Относительно срока аренды в литературе установилось мнение, что в порядных XVI в. обозначается только срок начала аренды и вовсе не указывается ее продолжительность. Действительно, таких порядных известно около 14. Но во всех северных порядных (Двинск. у.), а таких большинство, точно указан срок аренды, продолжительность которого колеблется от 1 года до 10 лет. Чаще всего встречается срок в 5, 6 и 10 лет. Начало и конец аренды сравнительно редко совпадают с указанным в Судебниках сроком перехода, в Юрьев день ("рядъ и вырядъ Егорьевъ день осенней"); чаще этот "ряд и выряд" выпадают на конец марта и начало апреля, иногда на Николу осеннего. За "недоживъ" до срока, равно как и за досрочный выряд со стороны хозяина установлена неустойка, так что это условие является обоюдным (Там же. С. 93, 101); тогда как в Судебниках правило об отказе в Юрьев день редактировано односторонне, связывая только крестьян.
   4) Помимо оброка в пользу землевладельцев крестьяне обязывались еще отбывать на них разные повинности, которые назывались "издельемъ", "боярскимъ деломъ" (отсюда барщина), "помъщицкимъ деломъ" или "крестьянскимъ деломъ". Размеры этих повинностей в порядных не определяются, а установляется только обязанность "на дъло крестьянское ходити, какъ и прочiе крестьяне ходять", или "изделье монастырское делати съ суседи врядъ". Подробное перечисление издельных работ за XV - XVI вв. можно найти, помимо писцовых книг, в монастырских уставных грамотах. В более поздних порядных XVII в. издельная повинность назначается еще более произвольно: "зделье делати безъ ослушанья"; "да и на монастырское зделье ходити, какъ ключники позовуть, безъ ослушания". Здесь размеры зделья определялись усмотрением землевладельца. Лишь в сравнительно редких случаях в порядных точно указано, какое число дней в году порядчик обязан выходить на сдельную работу: "а зделья имъ съ того починка делати на годъ по осми дней"; "ихъ боярское дело делати: въ недели по дни съ лошадью"; "на него всякое зделье делати въ неделю день, а въ другой и два дни съ лошадью"; "а на монастырское зделье ходить на день по два человека". Но и эти нормы не являлись для землевладельцев неприкосновенными. В одной из упомянутых порядных стоит оговорка: "а когда братья похотятъ на всехъ починочниковъ зделья прибавити иль оброкъ наложите, и на нихъ тоже прибавке быть по росмотру и по пашне, и по наживе" (Ак. тяг. нас. Юрьев, 1895. Вып. I. N47; РИБ. Т. XIV. С. 945, 410, 1138; Дьяконов М.А. Очерки из сельского населения в Московском государстве XVI - XVII вв. СПб., 1898. С. 238). Подробное исчисление сдельных повинностей часто встречается в половничьих порядных.
   5) Одной из важных подробностей крестьянской аренды является условие о подмоге или ссуде и о льготе. Нужда крестьян в хозяйственной поддержке со стороны землевладельцев несомненно исконное явление. Об этом свидетельствуют правила о покруте Псковской грамоты. На то же указывают и княжеские грамоты об отказе монастырских половников-серебреников, т.е. задолжавших крестьян. По новгородским писцовым книгам конца XV в. нередко упоминаются "великого князя подможные деньги" или семена "за крестьяны". Не вел. князь раздавал эти деньги и семена в подмогу оброчным крестьянам. Подмогу давали новгородские бояре своим крестьянам, а после конфискации земель у новгородских бояр, при перечислении писцами доходов с крестьян, в отдельных боярщинах перечислены по имени прежних бояр деньги и семена, так как на них шел рост. Поэтому доходы эти обозначаются так: "великого князя Олферьевскихъ денегъ за крестьяны" и т.п. (НПК. СПб., 1862. Т. II. С. 36, 666; СПб., 1868. Т. III. С. 601, 803; СПб., 1886. Т. IV. С. 160; СПб., 1905. Т. V. С. 37, 47, 50 - 51, 57, 58; ВОИДР. 1853. Кн. XI. С. 145, 148, 238; Кн. XII. С. 36, 78, 79, 82, 84, 86; Арх. мат. Т. I. С. 221 - 222). В одной монастырской грамоте 1511 г. упомянуто: "того монастыря серебрецо церьковное въ людехъ, и которые де добрые люди христiяне, и они и нынъча ростъ дають, а иные де христiяне ростовъ не платять" (Горчаков. "О поземельных владениях", прил. 42 - 43). О подмоге, ссуде и льготе упоминают и порядные, но далеко не все. Было бы, однако, неправильно из умолчания их делать заключения, что в этих случаях подмога и ссуда не выдавались. Необходимо иметь в виду, что в порядные включались далеко не все условия аренды. Далее выдача подмоги или ссуды могла иметь место после поселения на участке по особому документу - "ростовой кабале" или "подможной записи", а нередко и "безкабально", т.е. без всякого документа, когда стороны между собой "варились Божiею правдою".
   О подмоге и ссуде в литературе высказано двоякое мнение. Одни исследователи (Б.Н. Чичерин, В.И. Сергеевич, А.С. Лаппо-Данилевский) понимают подмогу как денежное и натуральное пособие крестьянину за приведение в годный для сельскохозяйственной культуры вид участка пашни девственного или запущенного; выполнением этих работ подмога погашается. Ссуда же понимается как заем денежный или натуральный, подлежащий возврату с истечением срока займа или при выходе крестьянина. Другие исследователи (В.О. Ключевский, М.Ф. Владимирский-Буданов) отказываются проводить такое различие между подмогой и ссудой. Последнее мнение едва ли не ближе к истине. Хотя и существовала большая разница в условиях поселения в зависимости от того, садился ли крестьянин на готовый участок и в готовый двор, или должен был завести хозяйство вновь, так как селился "на суках", "на сыром корню". В последних случаях крестьяне естественно нуждались в особой поддержке со стороны землевладельцев, что и проявлялось обыкновенно в предоставлении им льготного срока, в течение которого они освобождались от государева тягла и землевладельческого оброка и сделья. Несомненно, что весьма важна была в таких случаях подмога или ссуда. Но утверждать, что приведением участка в порядок подмога погашалась, нельзя уж потому, что это противоречило бы прямому смыслу порядных, в которых выговаривалось возвращение подможных денег при выходе, хотя подмога дана именно под условием "на те намъ подможные денги высетчи новины въ первой годъ, а въ другой годъ выжетчи и выпрятати и посеяти"; за невыполнение этого условия назначается заставка (РИБ. Т. XIV. С. 944 - 946, 950 - 954). Имеются и такие порядные, в которых хотя и нет условия о возврате подможных денег, но возврат которых при выходе засвидетельствован припиской на порядной (Там же. С. 877, 878). С другой стороны, памятники свидетельствуют, как только что указано, что на подможные деньги шел рост. Значит, подмога в этом случае являлась процентным займом. Провести же разницу между подмогой и ссудой по памятникам XVII в. еще труднее (Дьяконов М.А. Очерки из истории сельского населения... С. 111 - 125; иначе: Лаппо-Данилевский А.С. Разыскания по истории прикрепления владельческих крестьян в Московском государстве XVI - XVII вв. СПб., 1900. С. 17 - 30).
   Подмога или ссуда в значительной мере осложняла условия крестьянской аренды. Хозяева ссужали своих поселенцев, конечно, не даром. Они получали с них, во-первых, проценты, иногда только с истечения срока займа: на ссуженные деньги - "серебро" - шел "ростъ", на ссуженный хлеб - "наспъ". Обычный размер процента в заемных кабалах XVI в. определялся стереотипной фразой: "какъ идетъ въ людехъ на пять шестой", т.е. равнялся 20 %. При таких условиях занятый капитал ("истое") через пять лет удваивался. Столь тяжелые условия займа вызывали неоднократно частные и общие распоряжения о рассрочке в уплате долга без процентов или об уменьшении процентов вдвое (ААЭ. Т. I. N 48: "платитися въ истое на два года безъ росту"; АИ. Т. I. N 154, VII: "правити долги денежные и хлебные въ пять летъ, истину, денги безъ росту, а хлебъ безъ наспу"; в новых долгах "правити вся истина, сполна да вполы на денги ростъ, а на хлебъ вполы насыпъ"). Но, с другой стороны, известны и более тяжелые условия займа: в памятниках упоминается "недельный ростъ", конечно, более высокий, чем 20 %. В указе 1588 г. предписано по старым кабалам "денги правити да росту на 15 летъ, а далъ того росту не присужати". Но уже в переработке Судебника (так наз. Судебник Федора Ивановича) 1589 г. этот 15-летний срок получил исключительно характер давности для исков по кабалам, начисление же роста ограничено 5-ю годами: "а по кабаламъ судити, а ростъ правити за пять леть, а дале пети леть росту не правити" (ст. 23). Это правило подтверждено и указом 1626 г. (АИ. СПб., 1841. Т. III. N92, XIV). Трудность уплаты роста, в частности для крестьян, явствует из той же переработки Судебника, куда занесено, конечно, обычное правило о том, что "кабалы писати на крестиянъ вдвое, а ростъ правити на пять шестой, а въ чемъ кабала писана, то и справити" (ст. 23). Это отнюдь не нелепость и не указывает вовсе на фикцию займа, как думают, а на обычную практику: крестьяне не уплачивали своевременно роста, а потому кабалы писались вдвойне, так как за пять лет занятый капитал удваивался.
   Во-вторых, землевладельцы давали подмогу или ссуду на условии, вместо уплаты роста, работать или делать дело на "государя" - землевладельца. Половники, например, получали подможные деньги "на прирядъ", т.е. обязывались выполнить установленные натуральные повинности. От второй половины XV в. и начала XVI сохранился ряд любопытных указаний, что "на серебро" делают какое-либо дело. Так, вышедших из-за монастыря половников-серебреников князь обязал "дело доделывать на то серебро". Крестьяне Борисоглебского монастыря "на серебро монастырское пожни косили". По духовным завещаниям упоминаются "денежки на людехъ въ делъ". Еще гораздо чаще в завещаниях князей и княгинь, и крупных частных собственников упоминается за крестьянами серебро, причем иногда это серебро различается: одно называется "ростовым", другое "издельным". Завещатели нередко половину этого серебра, реже все, прощают крестьянам, конечно, потому что крестьяне в этой милости нуждались. Вел. княгиня Софья Витовтовна половину издельного серебра своим крестьянам простила, но сделала такую оговорку: "кто будетъ отъ техъ изделниковъ охуделъ, а и половины того изделного серебра заплатити не взможетъ, и сынъ мой вел. князь тому велитъ отдати все изделное серебро; а который будеть изделный серебреникъ изможенъ въ животъ, а не охудълъ, взможетъ заплатите и все серебро, и на томъ сыне мой вел. князь велитъ все изделное серебро взята" (СГГД. Ч. 1. N 83, 96, 112, 122; АЮ. N 410, 413, 421; ААЭ. Т. I. N 48; Акт. Фед.-Чех. Т. I. N 94). Крестьянское изделье, значит, возникало или же увеличивалось на почве крестьянской задолженности.
   Как широко распространена была эта задолженность, с точностью сказать, конечно, нельзя. Но скорее, надо предполагать, что она составляла довольно обычное явление. Это подтверждают подробные правила Псковской грамоты о взыскании покруты. На то же указывают нередкие упоминания московских памятников о крестьянских долгах и крестьянах-серебрениках. В отдельных княжеских грамотах было даже запрещено допускать переход крестьян до уплаты числящегося за ними долга. Правда, такого правила нет ни в Псковской грамоте ни в Судебниках. Но делать из молчания памятников заключение, что задолженность крестьян и не составляла общего явления, было бы совершенно неправильно. Для половины XVI в. можно отметить еще два общих указания для разъяснения вопроса. В постановлениях Стоглавого собора содержится предписание "отнынъ по священнымъ правиломъ святителемъ и всемъ монастыремъ денги давати по своимъ селомъ своимъ хрестьяномъ безъ росту и хлебъ безъ наспу того для, чтобы за ними христiяне жили и села бы ихъ были не пусты" (Стоглав. Казань: Изд. Казанской духовн. академии, 1868. С. 345). Ссылка на священные правила касается взимания роста, который по этим правилам запрещен. Практическая же бытовая важность этого предписания сводится к тому, что, по мнению собора, без подмоги или ссуды крестьянам владычние и монастырские села могут запустеть. Наглядным подтверждением справедливости такого мнения служит хотя бы тог факт, что во второй половине XVI в. в селах и деревнях Кирилло-Белозерского монастыря арендовалось крестьянами полторы тысячи вытей, из, которых лишь 464 выти засевались крестьянскими семенами, а 1.075 вытей могли быть засеяны занятым у монастыря хлебом (Ключевский В.О. Опыты и исследования. М., 1912. С. 264; Никольский Н.К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй четверти XVII в. (1397 - 1625). СПб., 1910. Т. 1. Вып. 2. С. 50 - 51). Однако же общего указного правила об уплате крестьянами долгов при переходе или при отказе издано не было. Судебники обходят вопрос полным молчанием, а Псковская грамота предусматривает даже случаи "отрока" без уплаты изорниками покруты. Значит, формально крестьянин мог перейти или в установленный срок ежегодно, если поряд заключен не на срок, или по окончании срока аренды и без уплаты долга. Но долг все же надлежало уплатить с истечением срока займа или с наступлением резолютивного условия (по порядным XVII в. подмога или ссуда подлежала возвращению лишь в случае ухода или бегства крестьянина). При невыполнении обязательства древнее право поступало с неисправными должниками весьма сурово: они отдавались головою на продажу; это же правило подтверждает и Судебник 1 -и (ст. 55). Но уже с самого начала XVI в. это суровое начало смягчается: несостоятельные должники отдаются кредиторам не в полное холопство, а "головою до искупа", т.е. до отработки долга. Такие случаи известны (А.Ю. N 10; Акт. Лих. N 14; Судебник 2-й, ст. 90). Монахи-нестяжатели, противники монастырского землевладения, несомненно, рисуют картины положения таких несостоятельных должников в монастырских хозяйствах, говоря укоризненно и с негодованием о том, как иноки продают своих братии христиан, истязуют их бичом без милости, расхищают их худые стяжанища, изгоняют из сел или порабощают вечным порабощением. Такое вечное порабощение допущено было для крестьян еще и Судебником 2-м. В нем постановлено: "А которой крестьянинъ съ пашни продастъся кому въ полную въ холопи, и онъ выйдеть безсрочно, и пожилого съ него неть" (ст. 88). Такое отступление от правил о крестьянском переходе установлено, конечно, для тех из них, кого мертвая петля долговой зависимости довела до безвыходной нужды. Указ 1606 г. свидетельствует, что крестьянин "не отъ самые бы нужи въ холопи не пошелъ" (ААЭ. СПб., 1836. Т. П. N 40).
   Итак, выход без уплаты долга грозил крестьянину вечным или временным порабощением. Невозможность же расплатиться с долгами заставляла таких должников и против воли оставаться за землевладельцами-кредиторами, если те соглашались терпеть у себя неаккуратных должников в положении крестьян. Последние за эту милость принимали на себя новые обязательства в форме новых или увеличенных барщинных повинностей, а это еще более подрывало надежду на облегчение их положения без посторонней помощи. Такая помощь могла прийти или от своих же государей-землевладельцев, которые иногда по завещаниям прощали долги своим крестьянам полностью или в некоторой части, или же от сторонних землевладельцев, которые оплачивали долги крестьян и вывозили их за себя. По-видимому, на такую практику указывает нередко встречающееся в грамотах выражение: "кого окупивъ посадятъ". Но в последнем случае крестьянин-должник менял только своего кредитора-землевладельца, а не свое положение должника.
   Указанные условия в положении крестьян-должников привели к следующим чрезвычайно важным следствиям. Во-первых, не имея собственных средств для расчета с собственником земли за ссуду, пожилое, повоз и пр., крестьяне не имели возможности воспользоваться правом перехода, так как от них собственники земли не приняли бы отказа без уплаты всего, что они должны выплатить при выходе. Невыполнение этих требований превращало самый выход в неправомерный акт побега, безвестного выхода и грозило вышедшему иском о возврате к прежнему землевладельцу или же иском об уплате долга и выдаче головой до искупа. Если же нужные для расчета средства платил за крестьянина при выходе другой землевладелец, то этим "выход" превращался в "своз", а "переход" в "перевоз" крестьян, так как новые кредиторы платили за крестьян прежним землевладельцам под условием поселить крестьян за собой. Так постепенно крестьянский выход вытеснялся крестьянским вывозом. О таком крестьянском отказе, когда крестьяне играют только страдательную роль, говорят уже памятники половины XV века (ААЭ. Т. I. N 48). Хотя в обоих Судебниках правило о переходе редактировано в том смысле, как и когда крестьянам "отказыватися", но из памятников, близких к Судебнику 2-му, видно, что не крестьяне отказываются, а их за себя отказывают другие землевладельцы. От 1555 - 1556 гг. сохранился ряд челобитий помещиков друг на друга и волостных крестьян на помещиков и обратно по поводу незаконного задержания крестьян. Так, одни жалуются на других помещиков, что они "вывезли изъ-за нихъ за себя силно" или "оть нихъ развезли крестьянецъ ихъ не по сроку, безъ отказу и безпошлинно". Здесь незаконный вывоз. А вот примеры незаконного задержания крестьян. Помещик Картмазов жалуется на помещика Лизунова: "что деи делалось сее осени за неделю до Юрьева дни, посылалъ онъ своихъ людей отказывати изъ за него дву крестьяниновъ изъ одного двора на свою деревню, и тоть деи Лизуновъ отказъ принялъ и пошлины пожилые взялъ; и онъ посылалъ по техъ крестьянъ возити за собя, и тотъ деи Лизуновъ техъ крестьянъ изъ-за собя не выпустить, а держитъ ихъ за собой силно". Крестьянские выборные головы Ржевского уезда жалуются на ржевских, псковских и луцких помещиков, что они вывозят крестьян из черных Ржевских деревень, "по вся дни, безпошлинно"; "а какъ изо ржевскихъ деревень прiедуть къ нимъ отказщики съ отказомъ въ срокъ хрестьянъ изъ-за нихъ отказывати, которые крестьяне похотятъ итти жити въ тъ черные деревни, в дети боярскiе техъ отказщиковъ бьють и въ железа куютъ, а хрестьянъ изъ-за себя не выпущають, да поимавъ ихъ мучатъ и грабятъ и въ железа куютъ, а пожилое на нихъ емлютъ не по судебнику, рублевъ по 5 и по 10; и отказати имъ крестьянина изъ-за техъ детей боярскихъ не мочно". На незаконные притеснения при отказе крестьян жалуются и монастырские власти (ДАИ. Т. 1. N51, V, XVIII, XXII, XXIV; N 56; АИ. Т. I. N 191). Любопытно, что во всех приведенных случаях не крестьяне отказываются и выходят, а их отказывают и вывозят; за крестьянами организована как бы охота, и на этой почве между землевладельцами происходят постоянные столкновения. Как сказано уж

Категория: Книги | Добавил: Ash (01.12.2012)
Просмотров: 343 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа