Главная » Книги

Амфитеатров Александр Валентинович - Пять пьес, Страница 15

Амфитеатров Александр Валентинович - Пять пьес


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

зоромъ. Вообще, съ тѣхъ поръ, какъ вошли Рехтберги, y него лицо и обращен³е фальшивы и непр³ятны. Онъ очень вѣжливъ, много улыбается, но, когда никто не обращаетъ на него вниман³я, глаза его мрачны, видъ угрюмъ, въ немъ чувствуются опасная угроза, сильная ненависть. Кистяковъ, Леманъ и Берта образуютъ группу вокругъ Рехтберга, который сидитъ на средневѣковомъ стулѣ, поставивъ около на полъ новеньк³й цилиндръ; Ларцевъ тоже усѣлся на вѣнскомъ стулѣ, въ обязательной позѣ хозяина, стѣсненнаго гостемъ.

  
   Кистяковъ. Ужъ больно вы строги, Вильгельмъ Александровичъ. Мы народъ вольный. Серьезную марку выдерживать - не могимъ.
   Леманъ. Гдѣ ужъ намъ, пролетар³ямъ, оцѣнить напримѣръ, такое cri de Paris?
  

Указываешь на рединготъ Рехтберга.

  
   Рехтбергъ (съ любезною улыбкою). Господа, вы в заблужден³и...
   Берта. Я думаю, вамъ цыганщина наша страсть осточертѣла?
   Рехтбергъ. Какъ вы изволили?
   Берта. Осточертѣла. Это отъ ста чертей.
   Леманъ. Для статистики, знаете. Когда человѣку такъ скучно, что онъ чертей до ста считаетъ.
   Маргарита Николаевна (Лештукову). Рѣшено, завтра ѣдемъ.
   Лештуковъ. Завтра?
   Маргарита Николаевна. Утромъ, съ пароходомъ на Геную.
   Лештуковъ. Вотъ какъ!
   Маргарита Николаевна (тихо). Желаетъ испытать морск³я впечатлѣн³я.
  

Отошла.

  
   Рехтбергъ (съ отмѣнной грац³ей, защищаясь отъ фамильярнаго спора). Вы всѣ, всѣ въ заблужден³и. Совсѣмъ нѣтъ. Цыганщина, богема... можно ли быть такъ черству духомъ, чтобы не любить богемы? Это прелестно, это поэтично. Я обожаю богему.
   Кистяковъ. Это вы изъ деликатности говорите, А человѣку аккуратному съ нами, въ самомъ дѣлѣ,- смерть. По многимъ нѣмцамъ знаю.
   Маргарита Николаевна. Вильгельмъ, кланяйся и благодари: ты уже въ нѣмцы попалъ.
   Рехтбергъ (съ нѣкоторымъ которымъ неудовольств³емъ). Monsieur Кистяковъ, я долженъ исправить вашу ошибку. Я не нѣмецъ, хотя иные, по фамил³и, и принимаютъ меня за нѣмца.
   Кистяковъ. Извините, пожалуйста. А, впрочемъ, что же? Обиднаго тутъ ничего нѣтъ.
   Рехтбергъ. Впрочемъ, германская рыцарская кровь, дѣйствительно, текла въ предкахъ моихъ, баронахъ фонъ Рехтбергъ, гербъ и имя которыхъ я имѣю честь представить.
   Леманъ. А что y васъ въ гербѣ?
   Рехтбергъ. Два козла поддерживаютъ щитъ, на коемъ въ нижнемъ голубомъ полъ плаваетъ серебряная семга, А съ верхняго краснаго простерта къ ней благодѣющая рука.
   Кистяковъ. Занятная штука.
   Рехтбергъ. Девизъ "Аb infimis ad excelsos". Это по-латыни.
   Кистяковъ (Бертѣ). По-русски: "изъ грязи въ князи".
   Леманъ. Хотите, я нарисую вамъ все это въ альбомъ?
   Маргарита Николаевна. Ахъ, Леманъ, пожалуйста; онъ y меня просто помѣшанъ на такихъ вещахъ...
  

Отошла къ Лештукову.

  
   Рехтбергъ. Чрезвычайно буду вамъ обязанъ. Признаюсь: маленькая гордость своимъ происхожден³емъ - одна изъ моихъ немногихъ слабостей.
   Берта. Ну, оно съ богемой плохо вяжется.
   Рехтбергъ. Ахъ, вы все о богемѣ.
   Маргарита Николаевна. Ты, въ самомъ дѣлѣ, былъ на морѣ?
   Лештуковъ. Да. Маргарита Николаевна. Ты гребецъ не изъ блестящихъ, съ моремъ шутить нельзя.
   Лештуковъ. Да, если мнѣ измаять себя надо ?
   Маргарита Николаевна. Но зачѣмъ?
   Лештуковъ. Затѣмъ, чтобы не чувствовать себя опаснымъ ни для себя, ни для другихъ.
   Рехтбергъ (ораторствуетъ). Милая дружеская свобода обращен³я, временами очаровательна. Особенно для нисколько смѣшанныхъ обществъ, члены которыхъ въ юности пренебрегли своимъ воспитан³емъ и отсутств³е строгаго прилич³я должны возмѣщать, по крайней мѣрѣ, симпатичною и грац³озною искренностью...
   Леманъ (Кистякову). Это какъ принимать? Комплиментъ или плюха?
   Кистяковъ. Распишись на обѣ стороны.
   Рехтбергъ (Бертѣ). А что я не притворно симпатизирую богемѣ, вотъ наглядное доказательство: мой любимый музыкальный номеръ вальсъ изъ оперы "Богема", и я даже пр³обрѣлъ его для моего граммофона.
   Маргарита Николаевна (проходить мимо съ Лештуковымъ, къ фрескѣ на правой сторонѣ). Ахъ, да, это правда,- надоѣдаетъ мнѣ имъ чуть не каждый вечеръ.
   Рехтбергъ. Согласитесь, однако, господа, что даже въ самыхъ рѣзвыхъ и свободолюбивыхъ кружкахъ также соблюдается свой этикетъ и имѣютъ мѣсто моменты, требующ³е нѣкоторой торжественности. Шаферъ есть ли шаферъ, если онъ не во фракѣ, не при бѣломъ галстукѣ, безъ флеръ-д'оранжа въ петлицѣ? И, наоборотъ, явиться въ бѣломъ галстукѣ на похороны не величайшая ли безтактность, въ какую можетъ впасть порядочный человѣкъ?
  

Устремляетъ испытующ³й взоръ на Ларцева.

  
   Ларцевъ. А, право, не знаю. Я въ послѣдн³й разъ былъ на похоронахъ лѣтъ пятнадцать тому назадъ: въ Тетюшахъ дяденьку хоронилъ. Тогда, признаться, на мнѣ галстука вовсе не было.
   Рехтбергъ. То есть почему же?
   Ларцевъ. Да вѣдь я нѣмецкую аммуниц³ю только по двадцатому году на плечи вздѣлъ, А то въ зипунѣ ходилъ. Изъ мужиковъ мы, податнаго сослов³я.
   Рехтбергъ. Да, въ такомъ случай...
  

Амал³я и Франческа шумно входятъ съ винтовой лѣстницы.

  
   Амал³я. Съ урока. Слава Богу, не опоздали. Въ которомъ часу идетъ поѣздъ?
   Ларцевъ. Въ восемь часовъ двадцать минутъ.
   Амал³я. Я такъ боялась, что маестро васъ задержитъ. А онъ сегодня, какъ нарочно, такой придирчивый, требовательный.
   Франческо. Опять дуэтъ пѣли.
   Ларцевъ. И удачно, Франческо?
   Франческо. До седьмого поту. Весь въ водѣ.
   Амал³я (къ Маргаритѣ Николаевнѣ). Что я вижу? Боже! сколько шика!
   Маргарита Николаевна. Такъ много, что даже жаль его скрывать въ такомъ тѣсномъ кружкѣ. У меня сегодня голова не хороша. Хотите, Амальхенъ, прокатиться до поѣзда по маринѣ?
   Амал³я. Людей посмотрѣть и себя показать? Съ наслажден³емъ.
   Берта. Душечки, возьмите и меня.
   Маргарита Николаевна. Конечно, Берточка.
   Амал³я (вынувъ изъ своей музыкальной папки шелковый кашнэ, съ громкимъ театральнымъ хныканьемъ, подходить къ Ларцеву и трагически подаетъ ему одною рукою кашнэ, А другою закрываетъ лицо, съ опернымъ жестомъ отчаян³я). Возьмите.
   Ларцевъ. Что это?
   Амал³я. Кашнэ.
   Ларцевъ. Зачѣмъ мнѣ? Двадцать восемь градусовъ тепла.
   Амал³я. Жестоки. Не понимаетъ. На память. Сама вышивала. Видите: шелками,- Андреа Ларцевъ, питторе, палитра и изъ палитры кисть, кисть, кисть...
   Ларцевъ. Вотъ охота была! Спасибо, Амальхенъ. Мнѣ даже совѣстно.
   Амал³я. Ахъ, это даръ непонятой и не раздѣленной любви. Мое сердце страдало, ваше не знало.
   Ларцевъ. Да, вотъ развѣ, что такъ...
   Берта. И послѣ такой чувствительной сцены, вы, неблагодарный, все-таки покидаете насъ? на кого?
   Леманъ. А я-то?
   Берта. Подите вы!
   Амал³я. Намъ нуженъ человѣкъ основательный.
   Берта. Что называется protecteur et solide.
   Леманъ. Ну, если для основательности, то одна вамъ надежда на его благоутроб³е, почтеннѣйшаго Ѳедора Ѳедоровича.
   Франческо. Леманъ! Опять?
   Леманъ. Врешь, братъ! При публикѣ не боюсь. Помилуйте, господа: утромъ прошу y этого Гарпагона взаймы двадцать франковъ, не далъ. И послѣ этого звать тебя Франческо? Врешь, хорошъ будешь и Ѳедькой.
   Франческо. То есть, до чего ты въ невѣжествѣ своемъ нисколько не образованъ, это одинъ я въ состоян³и понимать.
   Леманъ. Дай двадцать франковъ, стану образованный.
   Амал³я. Франческочка, дайте ему: неужто вамъ жалко?
   Франческо. Да не жалко, А зачѣмъ онъ...Вотъ бери... только помни, чортъ: за тобою теперь сто сорокъ...
   Леманъ. О, Франческо! Приди въ мои родительск³я объят³я.
   Франческо. И брюки мои, которыя заносилъ, еще въ пятнадцати франкахъ считать буду.
   Леманъ. Фу, Франческо, при дамахъ.
   Амал³я. Франческочка, отнынѣ вы назначаетесь моимъ безсмѣннымъ кавалеромъ.
   Франческо (съ итальянскимъ отрицательнымъ жестомъ). Нонъ поссо.
   Амал³я. Ахъ, невежа! почему?
   Франческо (тыкаетъ перстомъ въ галстухъ). Скриттурато.
   Леманъ. Что-о-о?
   Берта. Франческочка, неужели?
   Амал³я. Франческочка, быть не можетъ!
   Берта. Франческочка, миленьк³й, куда, куда, куда?
   Франческо. Въ Лод³ю скриттурато. Вотъ и телеграмма
   Леманъ. Такого и города нѣтъ.
   Франческо съ (презрѣн³емъ). Скажите? Какъ же это нѣтъ, ежели аджеиц³я содрала съ меня тысячу франковъ за скриттуру, да еще агентъ выпросилъ перстень на память?
   Кистяковъ. Дорогой?
   Франческо. Съ кошачьимъ глазомъ.
  

Показываетъ телеграмму.

  
   Читай, коли грамотный, вотъ!
   Кистяковъ. Въ самомъ дѣлѣ скриттурато. И въ Лоди.
   Франческо. Скриттурато. Въ "Лукрец³и Бордж³ѣ" дуку изображать... "Вьени ля м³авендеетта"!..
   Леманъ. Ай да Франческо! Ай да потомственный почетный гражданинъ!
   Кистяковъ. Вотъ Вильгельмъ Александровичъ интересовался намедни, извѣстный ты или неизвѣстный. Теперь, пожалуй, и впрямь въ извѣстности выскочишь.
   (Франческо бьетъ себя въ грудъ кулакомъ). Вьени ля м³а вендеетта!
   Рехтбергъ. Позвольте, уважаемый Ѳедоръ Ѳедоровичъ...
   Франческо. Франческо-съ! Ежели желаете доставить мнѣ удовольств³е, Франческо Д'Арбуццо. Ѳедоръ Ѳедоровичемъ, батюшка, всякая скотина можетъ быть, А Франческо Д'Арбуццо - одинъ я.
   Рехтбергъ. Позвольте, уважаемый, принести вамъ мое искреннѣйшее поздравлен³е съ первымъ успѣхомъ вашей карьеры, которую, мы надѣемся и не смѣемъ сомневаться, вы, подобно другимъ, присутствующимъ здѣсь, блестящимъ представителямъ русскаго таланта...
   Кистяковъ. Помилуйте!
  
  
  
  
  
  
  
  |
   Леманъ. Много чести!
  
  
  
  
  
  
  
  
  |
   Амал³я. Кланяемся и благодаримъ!
  
   | Вмѣстѣ.
   Берта. Слушайте, слушайте, слушайте! |
   Рехтбергъ. Прославите и поддержите репутац³ю русскаго ген³я подъ вѣчно яснымъ небомъ, разстилающимся надъ родиною искусствъ.
  

Молодежь рукоплещетъ.

  
   Франческо (снисходительно). Это наплевать.
   Рехтбергъ. Виноватъ: я не разслышалъ...
   Франческо. Наплевать, говорю. Это все можно. Потому что силу въ грудяхъ имѣю...Вьени ля м³а вендеетта.
   Лештуковъ (Маргаритѣ Николаевнѣ). Мы должны видѣться сегодня.
   Маргарита Николаевна. Гдѣ же? Когда? Ты видишь, мы все время на чужихъ глазахъ.
   Лештуковъ. Ночью послѣ ужина ты будешь здѣсь y меня.
   Маргарита Николаевна. Право, Дмитр³й...
   Лештуковъ. Ты будешь.
   Маргарита Николаевна. Ахъ, оставь! Глупо! Самъ знаешь, что невозможно.
   Лештуковъ. Это свидан³е мнѣ необходимо. Надо сдѣлать невозможное, сдѣлай. Я прошу, умоляю, требую. Что же? Ты хочешь заставить меня грозить?
   Маргарита Николаевна (не скрывая досады). Ну, хорошо... Устроюсь какъ-нибудь, приду.
  

Рехтбергъ подходить къ нимъ.

  
   Рехтбергъ. Дмитр³й Владимировичъ кажется мнѣ сегодня не совсѣмъ здоровымъ.
   Лештуковъ. Душитъ... сирокко.
   Ларцевъ. Къ ночи надо ждать бури.
   Рехтбергъ. Если позволите, y меня всегда имѣется при себѣ гомеопатическая аптечка. Прелестнѣйш³я крупинки противъ астмы.
   Леманъ. Такъ я и зналъ, что онъ фаршированъ чѣмъ-нибудь этакимъ.
   Лештуковъ. Благодарю васъ: я аллопатъ.
  

Подходить къ столу, наливаетъ стаканъ вина и выпиваетъ залпомъ. Рехтбергъ смотритъ на него съ нѣкоторымъ ужасомъ.

  
   Кистяковъ. Ого!
   Лештуковъ. Благословенъ аптекарь, который сочинилъ эту микстуру.
   Маргарита Николаевна (съ укоризною). Дмитр³й Владимировичъ!
   Леманъ (также наливаетъ и пьетъ). Мы съ Дмитр³емъ Владимировичемъ сегодня послѣ обѣда вторую ф³аску почали.
   Франческо. Челебрита.
   Лештуковъ. Что, Франческо?
   Франческо. Говорю: на счетъ, чтобы выпить, большая вы y насъ челебрита.
   Рехтбергъ (женѣ). Весьма милый человѣкъ, этотъ вашъ знакомый, г. Лештуковъ. Жаль, что, при его любезности и дарован³яхъ, онъ совершенно лишенъ характера.
   Маргарита Николаевна. Почему вы это заключили?
   Рехтбергъ. Прежде всего потому, что онъ пьетъ слишкомъ много вина, тогда какъ, при его нервности, это должно быть ему вредно, чего онъ, какъ умный человѣкъ, не сознавать не можетъ.
  

Маргарита Николаевна насмѣшливо смотритъ на мужа и злобно улыбается.

  
   Рехтбергъ. Смѣю спросить о причинъ вашего веселаго настроен³я?
   Маргарита Николаевна. Мнѣ смѣшно, что за все знакомство съ Лештуковымъ, съ извѣстнымъ Лештуковымъ, вы только и сумѣли разглядѣть въ извѣстномъ Лештуковъ, что онъ пьяница.
   Рехтбергъ (съ холоднымъ, острымъ взглядомъ). Нѣтъ, прошу извинить: вы ошибаетесь. Я только-что имѣлъ честь замѣтить вамъ, что считаю вашего знакомаго очень порядочнымъ человѣкомъ. И, благодаря порядочности, я разглядѣлъ въ немъ только одинъ недостатокъ, тогда какъ иначе имѣлъ бы право разглядѣть много... И... неужели вы желали бы этого?
   Маргарита Николаевна (струсила). А! Мнѣ все равно.
  

Отходить.

  
   Рехтбергъ (смотритъ на часы). О.... А мнѣ еще надо написать нѣсколько писемъ... Андрей Николаевичъ, еще разъ позвольте выразить... Счастливъ, счастливъ знакомствомъ. Надѣюсь, что въ Петербургъ... Маргарита Николаевна, проси.
   Маргарита Николаевна. Я еще на вокзалѣ его увижу. До свидан³я, Ларцевъ, мы, съ примадоннами подъѣдемъ къ поѣзду.
   Амал³я (Лештукову). Музикъ мой можно тутъ y васъ оставить?
   Лештуковъ. Хоть цѣлый нотный магазинъ.
   Маргарита Николаевна. Берточка, А ваша шляпа?
   Берта. Сейчасъ, душечка, сейчасъ!
  

Убѣгаетъ по винтовой лѣстницѣ.

  
   Маргарита Николаевна. Мы будемъ ждать васъ внизу въ экипажѣ.
  

Уходить съ Амал³ей въ главныя двери.

  
   Рехтбергъ (Ларцеву). Если могу быть чѣмъ-нибудь полезнымъ, мое маленькое вл³ян³е къ вашимъ услугамъ.
   Ларцевъ. Благодарю васъ. Нѣтъ. Что же? Я самъ по себѣ... человѣкъ тѣневой.
   Рехтбергъ. Знаете, и въ вашей свободной професс³и бываютъ случаи: пр³обрѣтен³е для музея или какое-нибудь интересное посѣщен³е....
   Ларцевъ (уже нѣсколько нахмурился). Чувствительнѣйше вамъ благодаренъ. Будьте здоровы. Всего лучшаго.
  

Провожаетъ его къ главной лѣмтницѣ.

  
   Кистяковъ (y стола). Итакъ, друзья мои, какъ говорится въ какой-то комед³и, другъ нашъ, Андрей Николаевичъ Ларцевъ исчезаетъ, и все, что было въ немъ пр³ятнаго, исчезаетъ вмѣстѣ съ нимъ. По сему случаю, приглашаю васъ наполнить чаши благороднымъ тосканскимъ виномъ. Пожелаемъ путешественнику всѣхъ благъ земныхъ, и прежде всего, чтобы его поѣздъ не соскочилъ съ рельсовъ, А всѣмъ намъ скорѣйшаго съ нимъ дружескаго свидан³я.
  

Рѣзк³й и коротк³й стукъ въ двери, затѣмъ быстро входитъ Джул³я; она запыхалась отъ ходьбы, блѣдна, какъ полотно, никому не поклонилась, идетъ прямо къ Ларцеву.

  
   Кистяковъ. Это называется: прерванный спичъ или вотъ что значить не запирать дверей за знатными иностранцами.
   Ларцевъ (идетъ навстрѣчу Джул³и; смущенъ). Вотъ какъ хорошо вы сдѣлали, что пришли.
   Джул³я (смотритъ прямо въ лицо ему). Вы уѣзжаете, не простившись со мною, синьоръ.
   Ларцевъ. Такъ надо, Джул³я.
  

Джyл³я съ укоризною, качая головой, молча смотритъ на Ларцева взглядомъ безнадежнаго отчаян³я.

  
   Леманъ (y стола, прочимъ). Ага! Котъ сливки слизнулъ,- да ужъ и думалъ, что не высѣкутъ.
  

Франческа фыркаетъ.

  
   Лештуковъ. Нехорошо, Леманъ.
   Ларцевъ. Такъ надо, такъ лучше будетъ. Вы сами знаете.
  

Джyл³я молчитъ, качая головой.

  
   Франческо. А она его не пырнетъ?
   Кистяковъ. Что за глупости?
   Франческо. То-то, А то можно и полиц³ю кликнуть.
   Ларцевъ. Когда-нибудь мы встрѣтимся съ вами при лучшихъ обстоятельствахъ и веселѣе, чѣмъ сейчасъ.
   Джyл³я. Можетъ быть.
   Леманъ. Ой, пырнетъ?
   Франческо. Вьениля м³а венде-е-етта!
   Кистяковъ. Что, чертова перечница? Будешь въ другой разъ обольщать благородныхъ дѣвицъ?
   Леманъ. Удивительное дѣло, братцы мои, откуда бы нашъ братъ, росс³йск³й художникъ, ни уѣзжалъ, непремѣнно по немъ натурщица плачетъ.
   Ларцевъ. Джул³я, я просилъ Лештукова передать вамъ...
   Джyл³я. О, синьоръ, мы съ вами въ полномъ расчетѣ.
   Ларцевъ. Но я полагаю, что вы не откажетесь принять отъ добраго друга маленьк³й подарокъ? Скажу вамъ откровенно: никакими деньгами не окупить услугъ, оказанныхъ вами моей картинѣ.
   Джyл³я. Деньги, когда ихъ дарятъ друзья, говорятъ, приносятъ несчастье, синьоръ.
   Ларцевъ. Такъ засчитайте то, что вамъ передастъ Лештуковъ, въ плату за сеансы. А на память обо мнѣ - примите вотъ это.
  

Снялъ съ себя часы красивый, старинный хрономѣтръ, съ множествомъ брелоковъ на цѣпочкѣ и подалъ Джул³и.

  
   Леманъ. Кажется, пошли въ ходъ вещественные знаки невещественныхъ отношен³й.
   Джyл³я. Я не возьму, синьоръ, это слишкомъ дорогой подарокъ. И съ этими привѣсками, конечно, для васъ связаны воспоминан³я.
   Ларцевъ. Тѣмъ пр³ятнѣе мнѣ оставить эту вещь y такой хорошей дѣвушки, какъ вы, Джул³я.
   Джyл³я. Благодарю васъ. Они y меня какъ святые будутъ.
  

Порывисто подаетъ ему обѣ руки, который онъ долго и крѣпко пожимаетъ.

  
   Кистяковъ. Однако, милый человѣкъ, до поѣзда осталось ровно полчаса.
   Лештуковъ. Если вы намѣреваетесь выдержать прощальную овац³ю на вокзалѣ, то вамъ время.
   Леманъ. Въ потемкахъ поѣдешь.
   Кистяковъ. Да, рано стемнѣло: въ самомъ дѣлѣ, гроза идетъ.
   Лештуковъ (прошелъ мимо Ларцева и Джул³и тихо). Поѣзжайте, что тянуть? Только спектакль постороннимъ.
   Ларцевъ. Вѣрно, вѣрно.
  

Отходить отъ Джул³и, съ досадою теребя бороду.

  
   Нѣтъ, что же, однако, я y этой дѣвчонки укралъ?
   Леманъ (Ларцеву на ухо). Андрикъ. Честно. Благородно... дай на прощанье двадцать франковъ взаймы.
   Ларцевъ. Поди ты къ чорту! Тебя еще не доставало.
   Кистяковъ. Ѣхать, такъ ѣхать, какъ говорилъ попугай, когда кошка тащила его за хвостъ.
   Ларцевъ. Ты совершенно правъ: мой отъѣздъ путешеств³е именно въ этомъ родѣ. Прощайте, Джул³я, дорогая. Храни васъ Богъ! Дмитр³й Владимировичъ, до скораго свидан³я въ Римѣ.
  

Быстро, нервно, крѣпко жметъ имъ руки уходитъ по главной лѣстницѣ. Леманъ, Франческо, Кистяковъ слѣдуютъ за нимъ. Лештуковъ провожаетъ ихъ на лѣстницу. Джул³я бросилась къ окну и замерла. Глухой шумъ отъѣхавшаго экипажа.

   Лештуковъ (возвращается, открываетъ электричество). Джул³я!
  

Джyл³я не отвѣчаетъ.

  
   Лештуковъ. Джул³я!
  

Джyл³я не отвѣчаетъ.

  
   Лештуковъ (подходить къ ней и слегка касается ея плеча). Джул³я!
   Джyл³я. А, это вы... Вы замѣтили: онъ на меня послѣднюю взглянулъ, когда уходилъ отсюда... и еще кивнулъ мнѣ головой, когда сѣлъ въ экипажъ...
   Лештуковъ. Джул³я!
   Джyл³я (рѣзко и быстро). Онъ, кажется, оставилъ вамъ деньги для меня? Они съ вами? Дайте.
   Лештуковъ (смотритъ на нее съ удивлен³емъ. Въ сторону). Довольно прозаической финалъ для столь возвышенной драмы.
  

Открываетъ письменный столъ, вынулъ столбикъ золота, завернутый въ бумагу, передаетъ Джул³и.

  
   Получите.
   Джyл³я. Онъ сейчасъ, дѣйствительно, въ Римъ поѣхалъ?
   Лештуковъ. Да, кажется.
   Джyл³я. Я на эти деньги за нимъ поѣду, синьоръ.
   Лештуковъ. Напрасно, Джул³я.
   Джyл³я. Да, синьоръ. Не качайте головой: поѣду и найду его, гдѣ бы онъ ни былъ, въ Римѣ, въ Неаполѣ, въ Миланѣ.
   Лештуковъ. Эхъ, Джул³я, ничего изъ этого не выйдетъ. Не пара вы.
   Джyл³я. Синьоръ, онъ сынъ крестьянина, какъ и я.. Развѣ ваши крестьяне благороднее нашихъ?
   Лештyковъ. Да не то, Джул³я. Не о происхожден³и рѣчь... А не годитесь вы другъ для друга.
   Джyл³я. Синьоръ... синьоръ... не людямъ, мнѣ судить объ этомъ. Мое сердце выбрало его.
   Лештуковъ. Ну, А его сердце не хочетъ и не умѣетъ знать ничего, кромѣ своего таланта, который y него, дѣйствительно, огромный... Вотъ вамъ никогда и не понять другъ друга.
   Джyл³я. Талантъ... даръ бож³й... А моя красота развѣ не велик³й даръ Бож³й? Если Богъ одарилъ его, то и меня Онъ не обидѣлъ. Мы оба равны передъ Нимъ, синьоръ.
   Лештуковъ. Да, вы прекрасны, Джул³я. И вы хорошая дѣвушка. Вы стоите большой любви.
   Джyл³я. Онъ не любить меня, синьоръ, но долженъ будетъ полюбить. Потому что иначе... отъ любви, какая въ моемъ сердце, надо умереть, синьоръ! (Поклонилась Лештукову и быстро побѣжала къ выходу).
   Лештуковъ. Любовь сильна, какъ смерть. О, Соломонъ, мудрый царь Израиля!
  

Отворилъ окно и стоитъ около него. Комната наполняется шумомъ грозно ревущаго моря, небо совершенно черно и вспыхиваетъ по временамъ яркими зарницами...

  
   Ого, какъ расходилась. А воздуха всетаки ни на вздохъ. Точно свинецъ въ легкихъ.
  

Идетъ за драпировку: приостанавливается.

  
   Въ концѣ концовъ дерево этотъ Ларцевъ.
  

Стукъ подъѣхавшаго экипажа.

  
   Неужели наши.
  

Выходить изъ-за драпировки переодѣтый въ легкую шелковую блузу. Перевѣсился за окно.

  
   Отчего такъ скоро?.... Не слышу...
  

Переходить къ винтовой лѣстницѣ и, открывъ дверь, перекликается съ Амал³ей и Бертой.

  
   Лештуковъ. Проводили?
   Амал³я. Едва успѣли. Наши часы врозь съ желѣзнодорожными на цѣлыя десять минутъ.
   Берта. Чуть чуть успѣлъ вскочить въ поѣздъ. Велѣть вамъ кланяться.
   Лештуковъ. Спасибо.
   Амал³я. Сойдете внизъ ужинать?
   Лештуковъ. Нѣтъ, благодарю. Нездоровится, хочу въ постель.
   Амал³я. Ой, какая скука!
   Берта. Мы совсѣмъ одни. Маргарита Николаевна тоже съ мигренью, прошла прямо къ себѣ.
   Лештуковъ. А художники?
   Амал³я. Закатились въ курзалъ.
   Лештуковъ. На всю ночь, конечно?
   Берта. Вероятно. Франческо угощаетъ по случаю скриттуры.
   Лештуковъ. Жалѣю, что не могу сдѣлать вамъ компан³ю. Я уже раздѣтъ.
   Амал³я. Если такъ, Берточка, не отправиться ли и намъ по своимъ коморкамъ? ѣсть совсѣмъ не хочется.
   Берта. Я бутербродъ захвачу. Въ постели съѣмъ.
   Амал³я. Ну, покойной ночи.
   Лештуковъ. Покойной ночи.
  

Отходить.

  
   Берта. Да! Дмитр³й Владимировичъ!
   Лештуковъ (возвращается). Ну-съ?
   Берта. Осмотрите наружную дверь мнѣ показалось, что она y васъ открыта.
   Лештуковъ. Хорошо. Сейчасъ.
   Амал³я. Еще заберется кто-нибудь.
   Лештуковъ. Кому тамъ? Покойной ночи.
  

Прошелъ къ выходной двери и распахнулъ ее: за нею въ темнотѣ стоитъ Альберто, смущенный, блѣдный, слегка выпивш³й.

  
   Лештуковъ. Визитъ поздн³й и весьма некстати, но не скажу, чтобы неожиданный.
   Альберто (мнетъ шляпу въ рукахъ). Простите.
   Лештуковъ. Я такъ и думалъ, что вы не утерпите, чтобы не зайти.
   Альберто. Онъ уѣхалъ, синьоръ?
   Лештуковъ. Какъ видите.
   Альберто. Это вы его заставили, не правда ли?
   Лештуковъ. Заставить я не могъ, А совѣтовалъ очень.... Ой, какъ вы скверно выглядите.
   Альберто. Я съ утра ничего не ѣлъ и не могу ѣсть. Все противно... за то жаждою глотку сожгло. Стаканъ вина позволите, синьоръ?
   Лештуковъ. Сдѣлайте одолжен³е... Чокнемся, Альберто.
   Альберто (пьетъ и потомъ съ громаднымъ облегчен³емъ вздыхаетъ). Такъ это вѣрно? Уѣхалъ и не вернется?
   Лештуковъ. Ни въ какомъ случаѣ.
   Альберто. Стало быть, есть еще честные люди на свѣтѣ. Тѣмъ лучше для него. (Бросаетъ стаканъ объ полъ). Синьоръ, такъ да разлетятся всѣ злыя мысли.
   Лештуковъ (глухо). Аминь!
   Альберто (со слезами на глазахъ, дружески трясетъ ему руку). Синьоръ, вы меня изъ мертвыхъ подняли.
   Лештуковъ. Богъ съ вами! Не преувеличивайте.
   Альберто. Вы уѣдете далеко, вы большой баринъ, А все-таки помните, что y васъ здѣсь есть другъ, который для васъ, если понадобится, не пожалѣетъ жизни.
   Лештуковъ. Спасибо, Альберто. Не волнуйтесь такъ. Я не сдѣлалъ ничего особеннаго. Хорошо, что дѣло кончилось миромъ: вотъ что главное.
   Альберто. Я радъ, очень радъ, что мнѣ не надо обижать художника. Опъ мнѣ нравится, я хотѣлъ быть ему другомъ. Но что дѣлать? Жизнь приказывала его убить.
   Лештуковъ. Мой совѣтъ: не слишкомъ преслѣдуйте Джул³ю. Пусть опомнится, придетъ въ себя: дайте влюбленности остыть - самолюб³ю успокоиться. Лишь бы она сгоряча не сдѣлала какой-нибудь дикости.
   Альберто. Все равно, синьоръ. Отъ судьбы не уйдешь. Мнѣ вотъ уже который день кажется, что я пропащ³й человѣкъ. Кто-то темный гонится за мною по пятамъ, и добромъ намъ съ Джул³ей не разойтись.
   Лештуковъ. Вы сами сказали сейчасъ: да погибнуть злыя мысли.
   Альберто. Что же? Галеры, такъ галеры. Только я и на галерахъ не позабуду вашего стакана вина и вашей ласка.
   Лештуковъ. Затѣмъ на галерахъ? Мы еще увидимся и въ В³аредж³о.
   Альберто. Хорошо знать, что имѣешь преданнаго друга, даже когда живешь на другомъ концѣ свѣта. Помните, синьоръ: нѣтъ услуги, которой не сдѣлалъ бы для васъ я, матросъ Альберто... Ваши друзья - мои друзья. Ваши враги мои враги. Это говорю вамъ я, матросъ Альберто. Вы меня поняли?
   Лештуковъ (глухо). Думаю, что понялъ.
   Альберто. Такъ вотъ помните... Пр³ятныхъ сновидѣн³й, синьоръ.
   Лештуковъ. И вамъ.
   Альберто (обернулся въ дверяхъ, въ важной позѣ). Ваши враги - мои враги. А я - матросъ Альберто.
   Лештуковъ (запираетъ за нимъ дверь на ключъ и гаситъ электричество, за исключен³емъ одного рожка за драпировкою. Сцена погружается въ полумракъ, освѣщенная лишь узкимъ лучемъ изъ-за драпировки.
   Лештуковъ. Если-бы я былъ подлецъ, то два слова этому преданному другу, и за горло г. Рехтберга я не поставлю одной лиры.
  

Заглядываешъ на винтовую лѣстницу.

  
   Темно... тихо... разошлись... Точно колодецъ... Да, еще окно...
  

Идетъ затворитъ окно, задергиваетъ его коленкоромъ. Отверст³е двери на винтовую лѣстницу вспыхнуло на мгновен³е отсвѣтомъ электричества, открытаго въ нижней комнатѣ, и мгновенно же погасло. Вслѣдъ затѣмъ Маргарита Николаевна, въ бѣломъ пеньюарѣъ показывается въ той же двери, оглядѣлась, идетъ къ письменному столу.

   Маргарита Николаевна. Предупреждаю тебя: я долго остаться не могу - я очень рискую. Ты заставилъ меня сдѣлать большую подлость. Ты знаешь, что я иногда принимаю сульфоналъ. Вильгельмъ всегда пьетъ на ночь сельтерскую воду, и я ему дала тройную дозу этой мерзости сульфонала... Конечно, это безвредно, но... мнѣ казалось, что я дѣлаю шагъ къ преступлен³ю. Сейчасъ Вильгельмъ спитъ, какъ... Очень крѣпко спитъ.
   Лештуковъ. Ты хотѣла сказать: какъ убитый, и не рѣшилась?
   Маргарита Николаевна. Да, непр³ятное сравнен³е.
  

Садится слѣва.

  
   Лештуковъ (медленно прошелся по комнатѣ и остановился за кресломъ Маргариты Николаевны). Я хотѣлъ убить его.
   Маргарита Николаевна. Какой ужасъ!
   Лештуковъ. Да... хотѣлъ.
   Маргарита Николаевна. Я чувствовала, что ты всѣ эти дни именно о чемъ-то такомъ думалъ.
   Лештуковъ. Но я не могу. Нѣтъ. Я много думалъ. Отъ мыслей y меня голова стала вотъ такая. Не могу.
   Маргарита Николаевна встала, подойдя къ нему, руки на его плечи.) Ты и уб³йство развѣ это совмѣстимо?
   Лештуковъ. Отчего нѣтъ? Отчего нѣтъ? У меня отнимаютъ мое счаст³е, я долженъ защищаться.
   Маргарита Николаевна. Милый мой, да вѣдь счастье-то наше было краденое.
   Лештуковъ. Неправда, краденаго счастья я не хотѣлъ. Ты знала, какъ, я смотрю на дѣло. Если ты понимала, что не можешь дать мнѣ иного счастья, кромѣ краденаго, какъ рѣшилась ты остаться на моей дорогѣ? Какъ смѣла ты дѣлить мою любовь?
   Маргарита Николаевна. Кажется, ты уже не Вильгельма, А меня убить хочешь?
   Лештуковъ. Въ самомъ дѣлѣ не знаю, что лучше,- отдать тебя твоему... собственнику, или убить тебя, вотъ на этомъ мѣстѣ, и самому умереть съ тобою.
   Маргарита Николаевна. Тѣ, кого на словахъ убиваютъ, два вѣка живутъ.
   Лештуковъ. Не шути! Не время. Не дразни дьявола, въ борьбѣ съ которымъ я изнемогаю.
   Маргарита Николаевна. Ты невозможенъ. Шумишь такъ, что весь домъ разбудишь. Чего ты хочешь? Развѣ я тебя не люблю? Ты не смѣетъ этого сказать. Да, не смѣешь. Пусть будетъ по-твоему: я труслива, я мелка, я не могу отвѣчать на твое чувство съ тою силою, какъ ты желаешь. Но, какъ я могу и умѣю, я тебя люблю и надѣюсь любить очень долго. Ты человѣкъ независимый. Самъ себѣ судья, никто тебѣ не страшенъ. А я сама себя нисколько не боюсь, людей же ужасно. Я тебѣ говорила, что если бы открыто сошлась съ тобою, то измучила бы и самое себя, и тебя. Жаль, нельзя попробовать. Это было

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 328 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа