Главная » Книги

Аксаков Александр Николаевич - Анимизм и спиритизм, Страница 23

Аксаков Александр Николаевич - Анимизм и спиритизм


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

туки раздавались именно в тот час, когда брат его был опасно ранен (см. подробности в "Light", 1884, р. 505).
   Проф. Перти цитирует многочисленные факты этого рода в вышеупомянутом сочинении своем, в главе "О действии умирающих на расстоянии", т. II, с. 125 и следующие. В сочинении "Современный спиритизм" он цитирует по Даумеру "случай, где умирающий дед находящуюся у его постели дочь свою посылает за ее сыном, чтобы тот за него помолился, так как сам уже сделать этого не в состоянии, и в то же самое время сам духом переносится к внуку, сильно стучит в его дверь, называет его по имени и зовет к себе; вследствие чего тот одевается и на лестнице встречает мать, шедшую за ним; оба спешат к деду, который встречает внука с улыбкой, просит его молиться за него и через два часа тихо умирает" (с. 209).
   Эти последние факты имеют, правда, характер анекдотический, но теперь, когда медиумические явления устанавливают неоспоримо факт внетелесного физического действия, - известия о подобных случаях, повторяющихся испокон веку, не могут не быть приняты во внимание для пополнения этой рубрики.
   Можно еще возразить, что факты подобного рода не более как галлюцинации слуха и ощущения. Может быть, но, во всяком случае, это будут галлюцинации телепатические, т.е. вызванные психическим и внетелесным действием находящегося на расстоянии агента, а в этом вся суть; но когда имеешь под рукою медиумические факты, нельзя утверждать положительно отсутствие всякого физического действия в подобного рода явлениях.
   Есть основание предполагать, что часть явлений в так называемых непокойных домах могла бы быть отнесена к этой рубрике. Это могло бы послужить предметом очень интересного исследования; насколько мне помнится, оно еще ни разу не было предпринято с этой точки зрения. Так, в известном сочинении Герреса "Мистика" (т. III французского перевода, с. 325), в главе "Стучащий дух в Тэдворсе", мы читаем, что по признанию нищего, посаженного в тюрьму, это он производил в Тэдворсе, в доме г. Монпесана, весь тот гвалт и беспорядок, которые так обстоятельно описаны Гланвилем в его известном сочинении "Sadducismus triumphatus", вследствие чего случай этот и сделался классическим; теперь я могу указать и на подлинные слова Гланвиля, (см. мое издание "Предвестники спиритизма", с. 419).
   Прежде чем перейти к следующей рубрике, надо ответить на вопрос, который здесь естественно возникает: если медиумические явления во многих случаях не что иное, как внетелесное действие живого человека, то для чего же эти явления, одаренные собственной разумностью, не заявляют себя сами таковыми? Такие факты существуют, но я думаю, что ими вообще пренебрегали, как можно видеть из следующего наблюдения г. Гаррисона, бывшего издателя "Спиритуалиста":
   "В субботу 12 сентября 1868 года я отправился на частный сеанс к м-ру и миссис Маршаль, чтобы иметь длинный разговор с Джоном Кингом. Сперва мы сидели при свете и стуками было сказано: "Я ваш добрый дух-покровитель" (esprit familier). - "В таком случае скажите мне, кто же вы?" - "Хорошо, - это вы сами". Я обратился к миссис Маршаль и спросил ее, что бы это значило? Она ответила, что сама не знает, что никогда прежде ничего подобного не слыхала, что, быть может, это был мой двойник, так как говорят, что некоторые люди имеют своих двойников в духовном мире. Я тут в первый раз услыхал о человеческом двойнике, но то была слишком необычайная гипотеза, чтобы сразу принять ее. Поэтому я и порешил, что это было нечто иное, как шутка Джона Кинга. Я ответил: "Быть может, в темноте вы скажете мне более?" Стук ответил: "Да". Мы перешли в темную комнату, где в скором времени какие-то светящиеся, кометоподобные тела около фута длиною, с ядром довольно плотным и хвостом, оканчивавшимся светящейся точкой, по временам мелькали около нас в дугообразных движениях. Немного погодя голос около меня сказал: "Я - ваше духовное я; я говорил с вами в той комнате". Я все-таки думал, что это была шутка Джона Кинга, и не продолжал разговора, о чем я впоследствии всегда сожалел, так как теперь мы знаем, какую важную роль двойник, или нечто подобное двойнику, играет в очень многих спиритических явлениях ("Спиритуалист", 1875, т. I, с. 129).
   Мне помнится, что нечто подобное я читал у Hornung'a в его сочинении "Neue Geheimnisse des Tages", но не могу теперь найти этого места.
  

III. Внетелесное действие живого человека, выражающееся в появлении его образа (факты телефанические - явления двойников).

   К этой рубрике относятся многочисленные факты, наблюдавшиеся во все времена и известные под названием появления двойников. Наука никогда не смотрела на них иначе, как на чисто субъективные галлюцинации. Но благодаря трудам Лондонского Общества психических исследований, воздвигшего себе вековечный памятник в капитальном труде своем "О прижизненных призраках"1, это дешевое объяснение не может долее удержаться. Сотни фактов, собранных Обществом и проверенных со всевозможным тщанием, - фактов современных, полученных от самих очевидцев, - доказывают неоспоримо солидарность, существующую между явлением двойника и лицом живым, им изображаемым, так что если это и есть галлюцинация, то это, во всяком случае, галлюцинация правдивая (veridical, как выражаются авторы вышеупомянутого сочинения, а по-русски - вещая), т.е. соответствующая психическому действию, совершившемуся где-то вдали от того, кто видел явление. Поэтому мне совершенно бесполезно распространяться о примерах этого явления, тем более что приводимые мною в следующей рубрике случаи еще более соответствуют моей цели; но я должен остановиться на следующем соображении.
   Теперь, когда мы знакомы с явлением материализации, мы имеем право допустить, что в некоторых случаях появление двойника может и не быть явлением чисто субъективным, но может также иметь и некоторую объективность, некоторый субстрат материальности - что сделало бы из этого рода двойников особый вид, представляющий переходную ступень от этой рубрики к следующей. Мы имеем несколько фактов, доказывающих, что это предположение не лишено основания.
   Самый драгоценный, самый поучительный факт этого рода это, разумеется, факт обычного раздвоения Эмилии Саже, наблюдавшийся в течение нескольких месяцев целым пансионом молодых девиц и в то время, когда сама Эмилия была у них на глазах. Мы обязаны этим фактом Дэль-Оуэну, получившему его из первых рук - от одной из пансионерок, баронессы Юлии фон Гульденштуббе. Он сперва поместил о них краткую заметку в своем сочинении "Foot falls on the boundary of another world", которую Перти не преминул цитировать в своей брошюре "Realitat der Magisehen Krafte" (с. 367), но позднее более обстоятельные сведения, сообщенные самой баронессой Гульденштуббе, появились в "Light" (1883, р. 366), а так как случай этот в высшей степени замечателен и мало известен, то я и привожу его здесь целиком.
  

Обычное появление двойника Эмили Саже

   "В 1845 году в Лифляндии, в тридцати шести милях от Риги и полутора милях от маленького городка Вольмара, существовало (да существует и теперь еще) воспитательное заведение для благородных девиц под именем пансиона Нейвельке, пользовавшееся самой лучшей репутацией. Директором его был тогда некто Бух.
   В этом году в пансионе было сорок две воспитанницы, большею частью из лучших дворянских фамилий Лифляндии, и между ними тринадцатилетняя дочь барона фон Гульденштуббе, Юлия.
   В то же время в пансионе была классная дама, девица Эмилия Саже, француженка из Дижона. Блондинка северного типа, с прекрасным цветом лица, светло-голубыми глазами и густыми светло-русыми волосами, худая и стройная, несколько выше среднего роста, она была покойного ровного характера, отчасти робкая и нервная по темпераменту. Здоровье у нее вообще было хорошее: в полуторагодовое пребывание свое в пансионе она хворала всего только два раза, и то несерьезно. Пансионское начальство во все время ее пребывания в заведении было вполне довольно ею, как умной и образованной девушкой, ревностно исполнявшей свои обязанности. В то время ей было тридцать два года от роду.
   Несколько недель спустя по приезде Эмилии Саже странные слухи начали распространяться между воспитанницами. Когда случалось кому-либо, отыскивая ее, спрашивать, не знает ли кто, где она, некоторые девицы отвечали, что видели ее в такой-то комнате, на что кто-нибудь другой возражал, что этого быть не может, что ее сейчас встретили на лестнице или в каком-то отдаленном коридоре. Вначале, естественно, предполагали тут какую-либо ошибку, но как это стало повторяться чаще и чаще, то пансионерки стали толковать между собою, что это очень странно, и обратились с своим недоумением к другой воспитательнице, которая, быть может, действительно не зная, как объяснить это, ответила им, что все это вздор и фантазии, и посоветовала не обращать на эти глупые толки внимания.
   Но вскоре стали происходить вещи, гораздо более странные, никак уже не объяснимые фантазией или ошибкой. Однажды Эмилия, давая урок в классе тринадцатилеток, к которому принадлежала и баронесса Гульденштуббе, что-то объясняя, писала на большой деревянной доске мелом, а ученицы внимательно следили за нею и вдруг, к великому своему ужасу, увидали двух Эмилий Саже, стоящих одна возле другой; из них одна с мелом в руке действительно писала, а другая только подражала ее движениям.
   Случай этот взволновал все заведение. Было, несомненно, дознано, что каждая из бывших в классе учениц видела вторую фигуру и описывала ее и ее движения совершенно так же, как и все остальные.
   Вскоре после того одна из воспитанниц, Антонина Врангель, получив позволение отправиться вместе с несколькими подругами на сельский праздник по соседству, доканчивала свой туалет, а Эмилия, всегда добрая и услужливая, помогала ей застегнуть назади платье. Обернувшись, Антонина случайно взглянула в зеркало и увидала там двух Саже, застегивавших ее платье. От неожиданности девочка упала в обморок.
   Прошло несколько месяцев, а странные явления не прекращались. Иногда во время обеда двойник показывался стоящим за стулом своего оригинала, повторяя все его движения, только не имея ни ножа, ни вилки в руках. Раздваивалась одна фигура; видели ее как все сидевшие за столом, так и прислуга.
   Однако двойник не всегда повторял движения своего оригинала. Бывало и так, что Эмилия вставала со стула, а призрак показывался сидящим на ее месте. Однажды Эмилия лежала с головною болью в постели, а Антонина Врангель, сидя возле, читала ей вслух и заметила, что больная вдруг сильно побледнела, осунулась, точно собиралась лишиться чувств. Испуганная девочка спросила, не хуже ли ей, но воспитательница ответила слабым, едва слышным голосом, что она чувствует себя все так же. Несколько секунд спустя Антонина, взглянув вокруг себя, увидала фигуру Эмилии, ходившую взад и вперед по комнате. На этот раз девочка настолько совладала с собой, что ничем не выдала своего испуга и даже не сказала больной ни одного слова о виденном, а вскоре сошла вниз, где обратила на себя общее внимание подруг своим побледневшим личиком, и тут только все им рассказала.
   Самый же замечательный случай вполне самостоятельного действия обеих фигур происходил следующим образом.
   Однажды все воспитанницы, в числе сорока двух, были собраны в одной комнате за классом рукоделия; сидели они в большой зале первого этажа, с четырьмя огромными окнами или, скорее, зеркальными дверями, выходившими в довольно обширный сад. Посреди комнаты стоял длинный стол, около которого сидели пансионерки всех классов, занятые различными работами, и с этого места отлично могли видеть все, что происходит в саду. В этот раз многие из них отлично видели в окна, как Эмилия Саже, стоя около цветочной клумбы поблизости от дома, окапывала небольшой лопатой цветы, до которых она была большая охотница. В конце стола, на хозяйском месте, в большом кожаном кресле сидела другая классная дама, наблюдавшая за воспитанницами. Вскоре она встала и вышла из комнаты, оставив кресло незанятым, но не надолго; вдруг на нем появилась фигура Саже. Пансионерки посмотрели в сад и увидали там Эмилию около той же клумбы, продолжавшую работать лопатой, но вместе с тем заметили, что она двигалась медленно, точно сонная или больная. Опять .посмотрели они в кресло и увидели ее, неподвижно в нем сидевшую, но на вид настолько реальную, что, не будь она в то же время у них на глазах в саду и не появись она в кресле вдруг, не пройдя предварительно через комнату, они были бы убеждены, что это действительно она сама. Теперь же, будучи уверены, что это не она, и несколько привыкшие уже к странному явлению, две самые храбрые между пансионерками решились подойти и дотронуться до фигуры и тут же заявили, что ощущают некоторое сопротивление, как бы от прикосновения к кисее или крепу. Затем одна из двух, проходя совсем близко к креслу, задела фигуру, т.е. прошла сквозь некоторую ее часть. Но видение не исчезло, а продолжало еще сидеть на том же месте, и наконец постепенно как бы испарилось. Тогда молодые девушки заметили, что по исчезновении его к Саже вернулась ее обычная живость и энергия. Все сорок две пансионерки видели ту же фигуру и совершенно одинаковым образом.
   Впоследствии некоторые из них спросили Эмилию, не ощущала ли она в то время чего либо особенного. Она ответила, что помнит лишь одно, как, увидав, что воспитательница вышла, она подумала, что лучше было бы той не уходить; девочки, наверно, перестанут работать в ее отсутствие и еще наделают каких-нибудь шалостей.
   Эти странные явления продолжались с различными изменениями во все время пребывания Эмилии Саже в Нейвельке, т.е. около полутора лет, с перерывами на неделю, а иногда и на несколько недель. Происходили они чаще всего в то время, когда она была чем-нибудь особенно занята, на чем-нибудь сосредоточена. Было вообще замечено, что чем живее, материальное являлся двойник, тем слабее и неподвижнее становилось живое лицо, а по мере постепенного исчезновения двойника к Эмилии возвращались ее нормальные силы.
   По собственному опыту она не имела никакого понятия о своем двойнике, услыхала о нем в первый раз от других, а теперь догадывалась о его появлении по взглядам присутствующих; сама она никогда не видела его и сознательно не ощущала овладевающей ее слабости при его появлении.
   В те восемнадцать месяцев, когда баронесса Юлия Гульденштуббе, сообщившая мне этот случай со всеми его подробностями, имела возможность лично наблюдать явление, она никогда не видала и не слыхала от других, чтобы оно происходило на большом расстоянии от своего оригинала, напр, на расстоянии нескольких миль. Иногда двойник являлся в некотором отдалении во время их прогулок, но большею частью только внутри дома. Вся прислуга без исключения видела его, стало быть явление было доступно всем при нем присутствующим.
   Понятно, что такое странное явление, продолжавшееся целых восемнадцать месяцев, не могло не вредить заведению. Узнав об этом странном факте и убедившись, что это не басня и не фантазия и что от этого терпит здоровье воспитанниц со слабыми нервами, большинство родителей сочло необходимым взять из пансиона своих дочерей; после вакаций многие из них не вернулись. И когда наконец из сорока двух воспитанниц осталось всего двенадцать, как ни тяжело было пансионскому начальству расстаться с личностью вполне невинною, а только несчастною, всегда заслуживавшею полного его уважения и доверия, оно увидало себя, однако, в необходимости отказать Эмилии Саже от места.
   Бедная девушка была в отчаянии. "В девятнадцатый раз! - воскликнула она в присутствии Юлии фон Гульденштуббе вскоре после полученного ею отказа. - Это слишком тяжело"! И когда у нее спросили, что означают эти слова, она неохотно объяснила, что ранее пансиона Нейвельке, она перебывала в восемнадцати школах, начав свое воспитательное поприще с шестнадцати лет; и отовсюду ее изгоняла ее несчастная способность, хотя во всем прочем ею всегда бывали довольны и давали ей наилучшие аттестаты. И все-таки ей приходилось вскоре искать себе новое место как можно дальше от прежнего.
   Оставив Нейвельке, она некоторое время прожила по соседству вместе со своей невесткой, у которой были маленькие дети, и там преследовало ее то же явление. Баронесса Юлия, ездившая повидаться с нею, узнала, что трех- и четырехлетние дети все знали о двойнике и рассказывали, что видели двух тетей Эмилий.
   Впоследствии Эмилия Саже уехала внутрь России и баронесса Гульденштуббе потеряла ее из виду.
   Я получил все эти подробности от самой баронессы Гульденштуббе, любезно давшей мне позволение опубликовать их с обозначением имен, места и времени. Она оставалась в Нейвельке пансионеркой все время, покуда Эмилия Саже исполняла там обязанности классной дамы, стало быть, имела полную возможность наблюдать явление во всех его особенностях".
   Мы видим из этого случая, что двойник Эмилии Саже имел, как показывает пансионерка, решившаяся до него дотронуться, даже и некоторую плотность. Есть полное основание предполагать, что фотография доказала бы реальную объективность этого раздвоения. Я уже упомянул в первой главе о бывших трех случаях фотографирования двойников. Последний из трех, сообщенный г. Глендиннингом, неожиданно получает разъяснение в случае Эмилии Саже. Г. Глендиннинг говорит: "Однажды получили мы портрет медиума в той позе, в которой он был минут десять перед выставкой пластинки, когда он находился на полпути между камерой и фоном"; далее, когда за разъяснением обратились к планшетке, получился такой ответ: "Медиум оставил свой след на своем месте, и если б тут был ясновидящий, то он увидал бы его на этом стуле". И что же мы читаем про Эмилию Саже? "Случалось так, что, когда она вставала с своего стула, образ ее видели еще сидящим". Замечательное совпадение! Эти две строчки дают ключ для понимания другого случая фотографирования двойника, сообщаемого г. Пьераром в его "Revue Spiritualiste" 1864 года, р. 84. Г. Курцио Паулуччи, фотограф из Киавари, возле Генуи, снимал однажды группу из трех персон; когда пластинка была проявлена, позади группы появилась четвертая фигура - двойник помощника фотографа, который за несколько минут до открытия объектива находился позади группы, усаживая ее в надлежащую позу. Г. Гвидо, инженер, приятель г. Паулуччи, сообщая об этом факте г. Пьерару, рассказывает и обо всех химических манипуляциях, посредством которых он убедился, что изображение фигуры находилось действительно на коллодиуме, а не на стекле по недосмотру.
   Как дополнение к первой рубрике я могу привести здесь следующий случай, где сообщение, полученное от живого, сопровождалось и появлением его образа. Вот факт, напечатанный в "Human Nature" 1867 года, р. 510, где г. Балдвин из Бирмингема рассказывает о появлениях своего собственного двойника:
   "Недели две тому назад, когда мисс Тейлор сидела у себя дома за чайным столом с теткой и двоюродным братом, она сказала им, что видит совершенно ясно г. Балдвина, стоящего у одного из углов стола, за которым они сидели. На этот раз никаких признаков разумности со стороны двойника, за исключением улыбки, заметно не было. Но несколько дней спустя, когда те же лица собрались для сеанса, мисс Тейлор опять сказала, что видит г. Балдвина, причем кузина ее, мисс Кросс, попросила его представить доказательство своей самоличности. Он тотчас же подошел к столу, овладел рукою мисс Тейлор (пишущего медиума) и расписался полным именем; тогда мисс Кросс потребовала другого доказательства и сказала, что если это он, то пусть напишет, о чем он ее недавно просил, - пусть повторит последние слова, сказанные им накануне. И тотчас же это было написано слово в слово". - Для некоторых добавочных подробностей см. статью того же Балдвина в "Human Nature" 1868 года, р. 151.
   Факты прямого экспериментирования в этом направлении не многочисленны, но они существуют. Так, г. Кольман сообщает, что дочь судьи Эдмондса, мисс Лаура, "могла иногда по своему желанию проецировать дух свой и являться в образе, передавая сообщения людям, к которым она чувствовала симпатию". А мисс Мэпс, дочь профессора Мэпса, с своей стороны подтвердила г. Кольману, "что ее приятельница, мисс Эдмондс, являлась ей и передавала сообщения, хотя телесно они жили на расстоянии двадцати миль друг от друга". Г. Кольман передает еще другой случай этого рода (см. его сочинение "Spiritualism in America", p. 4 и "Spiritualist" 1873 года, p. 470 - см. также "Ps. St." 1877 года, S, 193-200).
   Более современные случаи экспериментирования упоминаются в "Прижизненных призраках", т. I. с. 103-109-т. II, с. 671-676.
   Ссылаюсь еще на главу: "Маяви Рупа" в сочинении Дюпреля "Монистическое учение о душе" 1888 года и вообще на все главы этого сочинения, посвященного философскому исследованию явления двойников.
   В биографиях медиумов мы находим многочисленные примеры появления их двойников (напр., в биографии миссис Конант, с. 112), и это, естественно, приводит нас к следующей рубрике.
  
   1 "Phantasms of the living". Сокращенный перевод этого труда под заглавием "Прижизненные призраки и другие телепатические явления", под редакцией и с предисловием Влад. Соловьева, издан мною в 1893 году.
  
  

IV. Внетелесное действие живого человека, выражающееся в появлении его образа с некоторыми атрибутами телесности (факты телепластические - явления телесности на расстоянии).

   В этой рубрике внетелесное действие человека получает наивысшую объективность, ибо оно проявляется здесь и умственно, и физически, и пластически. И именно в спиритизме мы находим тому абсолютное доказательство. Раз факт материализации дан, он должен естественно и согласно методологическим принципам быть рассматриваем как произведение человеческого организма, и, когда, сверх того, констатируется как общее правило большое сходство материализованной фигуры с медиумом, мы должны точно так же естественно заключить, что имеем здесь дело с фактом телесного раздвоения. Факт этого сходства был много раз констатирован на сеансах материализации - полной или даже частичной. Хронологически первое наблюдение этого рода восходит, сколько мне известно, к 1855 году, когда оно было сделано случайно на одном из темных сеансов Дэвенпортов для физических явлений. Полицейский чиновник "в ту минуту, когда сеанс был в полном ходу, вдруг открыл фонарь, который обдал всю комнату ярким светом. Тут началась странная сцена: отец Дэвенпортов вскочил на ноги и в величайшем возбуждении заявлял, что видел своего сына Аира, стоявшего у стола и игравшего на одном из тамбуринов, как раз в тот момент, когда комната осветилась, и что он видел, как он скользнул к своему стулу". Отец был вне себя от негодования; но каково было его удивление, когда, "как только восстановилась некоторая тишина, до двадцати человек торжественно заявили, что только они ясно видели не только фигуру стоявшего у стола двойника или призрака Аиры Дэвенпорта, но точно так же в то же самое время видели и его самого в плоти, спокойно сидевшего на своем стуле между двумя лицами. Призрак скользнул к сидевшему мальчику, но, насколько было видно, не достиг до него, исчезнув приблизительно футах в шести от его места". (См. "The Davenport brothers, a biography", by Randolph. Boston, 1869, p. 198-199; цитировано также в "Спиритуалисте", 1873, с. 154,470.)
   В той же книге мы читаем, как проф. Мэпс удостоверился, что физические явления производятся двойниками Дэвенпортов: "Когда гитара принеслась ко мне, я тщательно ощупал то, что принимал за молодого Дэвенпорта, свободно ощупывая его от головы до ног, но удержать его не мог, ибо он или это нечто выскальзывало из моих рук или растаивало с величайшею, по-видимому, легкостью". Именно по совершенно особенному платью молодого Дэвенпорта Мэпс удостоверился, что он хорошо узнал его в темноте; но свет, немедленно потребованный, доказал, что молодой Аира сидел на своем стуле и оставался связанным точно так, как это было тщательно сделано самим профессором. На сеансе у себя на дому Мэпс и его дочь еще раз убедились в раздвоении рук и рукавов платья медиума (см. там же, с. 185-186).
   Достопочтенный Фергюссон, сопутствовавший Дэвенпортам в Англию и там им покровительствовавший, близко изучил их и также свидетельствует: "Я видел собственными глазами руки, бюст, а два раза и всю раздвоенную фигуру Аиры Дэвенпорта на расстоянии от двух до пяти футов от того места, где он сидел крепко привязанный". И далее: "При некоторых, еще малопонятных условиях пальцы, руки и одежда братьев Дэвенпортов раздвоялись как на вид, так и на ощупь". (См. "Supramundane Facts in the Life of Rev. J.B. Fergusson." London,1865, p. 109).
   Те же наблюдения были неоднократно сделаны в Англии и над другими медиумами и много раз обсуждаемы в специальных журналах. (См. статьи Гарриссона в "Спиритуалисте", 1876, т. I, с. 205; 1879, т. I, с. 133; статья М.А. Охоn в "Light", 1884, р. 351; Кьюлеманса в "Light", 1884, р. 351; 1885, р. 509. Я говорил об этом также и выше. Так как опыт г. Крукса с миссис Фай, о котором я там упоминаю, был проделан при самых строго доказательных условиях, какие только наука может потребовать, и так как явление раздвоения медиума имело тут место, то мы можем считать этот опыт за наилучшее доказательство данного явления. Вот что подробно говорит о нем судья Кокс, присутствовавший на этом сеансе:
   "Г. Крукс в своем превосходном описании помянутого сеанса говорит, что целая фигура была видена мною и другими. Так оно и было. Когда моя книга была мне подана, занавеска отодвинулась настолько, что я мог видеть отчетливо, кто мне ее подал. Это была всецело фигура миссис Фай, - волоса, лицо, голубое шелковое платье, голые до локтя руки и браслеты с жемчугом. В этот момент гальванический снаряд не показывал ни малейшего перерыва в токе, неизбежного в случае отнятия рук г-жи Фай от электродов. Фигура показалась на стороне занавески, противоположной месту, где миссис Фай сидела, -по крайней мере на расстоянии восьми футов от ее стула; так что если б книга была взята с полки ею самой, то ей необходимо было бы оторваться от электродов. Тем не менее снаряд не показывал ни малейшего перерыва. Другой свидетель также видел голубое платье и браслеты; и ни один из нас не сказал другому до конца сеанса о том, что он видел, так что это были отчетливые впечатления, воспринятые каждым из нас отдельно" ("Спиритуалист" 1875, т. I, с. 151).
   Мы имеем также свидетельство и фотографии о факте раздвоения. Известно, что Кэти Кинг поразительно походила на своего медиума, мисс Флоренс Кук. И фотографии Кэти, снятые Круксом, неоспоримо о том свидетельствуют.
   Факт раздвоения подтверждается также и посредством отпечатков, получавшихся на закопченной бумаге, и, наконец, полное доказательство его нам дано в парафиновых формах и гипсовых отливках. Выше я привел опыт с Эглинтоном, на котором получилась форма его ноги в то время, когда эта нога была на виду у комитета, производившего опыт (см. выше, с.). - Г. Гаррисон утверждает то же самое относительно слепков с материализованных рук ("Spiritualist", 1876, т. I, р. 298).
   Превосходный телепластический опыт, первый в этом роде, был произведен в 1889 году, испанским доктором Отеро Асеведо, нарочно поехавшим в Неаполь, чтобы убедиться в подлинности явлений, происходящих в присутствии медиума - Евзапии Паладино, ныне прославившейся своими сеансами с проф. Ломброзо. Опыт, о котором я говорю, состоял в следующем: г. Асеведо желал получить отпечаток на глине при несомненных условиях достоверности. Для этой цели им была приготовлена тарелка с сырой глиной. По окончании сеанса и обычных явлений сама Евзапия заявила, что хочет проделать и задуманный опыт. По ее желанию тарелка с глиной была поставлена перед нею на стул, на расстоянии приблизительно двух метров от нее. Это было исполнено самим г. Асеведо, который, удостоверившись, что поверхность глины была совершенно гладкая, накрыл ее своим платком. Это было при полном свете. Все смотрели на Евзапию. Протянув руку и три пальца по направлению к тарелке, после нескольких непередаваемых судорожных движений она воскликнула: "Сделано!" Когда отняли платок, на глине оказался явственный отпечаток трех пальцев (См. "Revue Spirite", 1889, p. 587). Г. Асеведо в письмах своих ко мне, выразил свое полное убеждение в реальности этих фактов, а приступил он к их исследованию, будучи ярым материалистом - "un materialiste funbond", по его собственному выражению.
   Необычайный факт раздвоения человеческого организма, неизбежно выводимый нами из явления материализации, дает нам право придавать веру и тем рассказам вне спиритизма, где идет речь о физических явлениях, производимых двойниками, не прибегая непременно к гипотезе галлюцинации зрения, слуха или осязания. Раз основное явление существует, такого рода двойники представляли бы только различие относительно степени своей телесности и величины пространства, отделяющего их от живого прототипа. Различие в степени телесности было часто наблюдаемо на сеансах материализации; так, напр., г. Крукс свидетельствует о призраках, производивших физические действия, в следующих словах;
   "В сумерках, на сеансе с Юмом у меня на дому оконные занавески, находившиеся футах в восьми от Юма, стали двигаться на наших глазах. Все присутствующие увидали темную полупрозрачную фигуру, похожую на человеческую, стоявшую возле окна и своею рукою шевелившую занавески. В то время пока мы смотрели, фигура исчезла и занавески перестали двигаться".
   Следующий случай еще более поразителен. Медиумом, как и в тот раз, был Юм. Призрачная фигура показалась из угла, взяла в руки гармонику и, скользя по комнате, стала играть на ней. Фигура была видима всем присутствующим в продолжение нескольких минут; в то же время мы видели и Юма. Когда призрак подошел к даме, сидевшей в стороне от прочих, она слегка вскрикнула, и призрак исчез" ("Crookes Researches", p. 94).
   Очень приятно, что под пару этому редчайшему явлению мы можем указать и на русский случай, недавно опубликованный д-ром Кузнецовым в "Ребусе" (1892, с. 97): он видел, как при полусвете "плавно пронеслась по воздуху детская фигура, лет пяти, с прекрасным профилем и курчавыми волосами, державшая в протянутой вперед руке светящуюся спичечницу, которую фигура повесила на филодендрон, причем цветок сильно зашумел листьями". На сеансе детей не было, и участников было всего трое: г. Кузнецов, г-жа и г. М. Последний, когда фигура проносилась между г. Кузнецовым и им, "хотел быстро схватить ее, но рука рассекла только воздух".
   В указателе своем я нахожу еще случай наблюдения прозрачной материализации, о котором рассказывает г. Морс (лично мне известный) в месячном журнале "Facts" (Boston, 1886, p. 205).
   Есть разумное основание предположить, что степень плотности двойника уменьшается соответственно его расстоянию от того организма, который служит ему источником.
   Как дополнение к случаю, приведенному во II рубрике, где месмеризованный субъект произвел действие на расстоянии, не будучи видимым, я приведу здесь следующий, где и физическое действие, и сам виновник оного были одновременно видимы: г. Десмонд Фиц-Джеральд, инженер, сообщает "Спиритуалисту" следующий случай, озаглавленный "Физическое действие, произведенное духом замесмеризованного субъекта":
   "Самый сильный магнетизер, которого я когда-нибудь видел, был Льюис, негр, при содействии которого покойный лорд Литтон Бульвер проделал свои разные полуспиритические опыты. Лет двадцать тому назад я познакомился с ним - также через магнетизера, г. Томпсона. Я был тогда горячим исследователем явлений месмеризма и этим положил основание моим настоящим твердым убеждениям по части спиритизма. Решив доподлинно исследовать некоторые явления, я нанял комнату в доме Льюиса, на Беккер-стрит, и сам распорядился устройством нескольких чтений по магнетизму в местностях, с которыми Льюис не был знаком.
   В феврале 1856 года мы отправились с ним в Блэкхиз, где случилось одно обстоятельство, которое, полагаю, будет для вас небезынтересным. Мы остановились в гостинице, в общей зале которой Льюис вечером магнетизировал очень многих, сделал несколько поразительных электробиологических опытов и многих заинтересовал. Было решено нанять зал для чтения на следующий день. Чтение состоялось; после обыкновенных весьма удачных магнетических опытов Льюис перешел к некоторым явлениям сомнамбулизма и ясновидения и стал демонстрировать их над молодою девушкой, совершенно ему незнакомой, которая вместе с другими из публики вышла на эстраду. В то время как она была погружена в глубокий сон, он приказал ей пойти домой и описать, что она там увидит. Она описала кухню, в которой находились два лица, занятые по хозяйству. "Можете ли вы дотронуться до той особы, которая из двух к вам ближе?" - спросил Льюис. В ответ послышалось какое-то мычанье. Положив одну руку свою ей на голову, а другую на солнечное сплетение, он сказал: "Я хочу, чтобы вы тронули ее за плечо, вы должны это сделать, я требую этого". В эту минуту девушка засмеялась и сказала: "Я ее тронула; как она испугалась!" Обращаясь к публике, Льюис спросил, знает ли кто из присутствующих эту девушку? Получив утвердительный ответ, он попросил, чтобы депутация отправилась к ней на дом для проверки ее показания. Лица, отправившиеся по этому поручению, вскоре вернулись в залу и сообщили, что все сказанное девушкой совершенно верно, что они застали всех ее домашних в сильном возбуждении вследствие того, что одна из женщин уверяла, что в то время, когда она работала в кухне какой-то дух тронул ее за плечо".
   Молодая девушка, послужившая в этом случае сенситивом, была в услужении у г. Тейлора, сапожника в Блэкхизе. В своей записной книжке я также нахожу имя г. Бишопа, зубного врача в Блэкхизе, который в то время вызвался в случае надобности засвидетельствовать рассказанный мною случай" ("Спиритуалист", 1875,1 т., с. 97).
   Проф. Даумер в своем сочинении "Царство духов" ("Das Geisterreich". Dresden. 1867), в главе "Духоподобные явления живых", цитирует из "Магикона" Юстинуса Кернера случай автосомнамбулы Сусанны В., двойник которой явился д-ру Руфли и потушил его свечку.
   Вот более современный случай, сообщенный надежным свидетелем, покойным г. Уэджвудом, бывшим членом Лонд. Общ. псих, исследований.

Призрак живого человека стучит в дверь.

   "Около конца сентября я был в гостях у миссис Т., одной медиумичной дамы из моих близких знакомых, муж которой ежедневно ездит по своим делам за двадцать миль, в Бирмингем. Однажды в субботу, за две недели до моего приезда и минуты за две до того, как муж ее должен был вернуться со станции, миссис Т. стояла в своей спальне у окна, выходящего на дорогу, когда увидала мужа, отворявшего садовую калитку и идущего по дорожке; в руках у него было несколько свертков, и она подумала еще, что такое он несет. Побежав вниз, чтобы отворить ему, она встретила своего деверя, остановилась поговорить с ним и сказала ему, что сейчас видела мужа, вошедшего в садовую калитку с несколькими свертками в руках. Пока они разговаривали, она услыхала стук мужа в парадную дверь, стук настолько явственный, что она была убеждена, что и деверь слышал его; однако тот ничего не слыхал. Между тем горничная, бывшая в кухне возле передней, слышала стук и, приписав его возвратившемуся хозяину, поспешила в переднюю, но была предупреждена миссис Т., которая подошла к двери прежде нее. Отворив дверь и не найдя там никого, она бросилась в столовую, по другую сторону дома, думая, что муж вошел туда через стеклянную дверь; горничную же послала к выходу во двор. Когда она возвращалась после своих напрасных поисков, горничная пришла ей сказать, что м-р Т. входит в большую калитку. Она пошла к нему навстречу и тотчас же спросила, зачем он, войдя в сад, вернулся назад. Он ответил, что ничего подобного не делал и пришел теперь прямо со станции. "Как со станции, я слышала твои стук и видела, как ты шел с двумя свертками в руках!" Он очень удивился, так как из ее слов было видно, что она принимает ответ его за шутку, у него в действительности оказалось два свертка в руках, точно так, как это ей привиделось. Деверь, смотревший из своего окна, слышал, как горничная сказала, что в то время, когда м-с Т. видела своего мужа на садовой дорожке, она слышала его обычный стук. Она сама меня в том лично уверяла, и слова ее подтверждаются тем, что она пошла отворять дверь. Таким образом, несомненно, что стук был настолько объективен, что его слышали два лица, находившиеся на двух разных концах дома и не имевшие никакого общения между собою" ("Light", 1883, р. 458).
   Этот рассказ передан мне самими свидетелями две недели спустя после случившегося и тут же с их слов был мною записан.
   Вслед за этим случаем г. Уэджвуд рассказывает еще о другом, который хотя относится собственно ко второй рубрике, но как в нем участвуют те же лица то я уже, кстати, приведу его здесь.
   "Однажды, ранее этого случая, призрачный образ м-ра Т. предупредил своим появлением его реальное возвращение домой и при этом дал ощутительное доказательство своего присутствия в доме, хотя его никто не видал. Было два поезда, с которыми м-р Т. мог возвращаться домой к обеду: в половине 6-го и половине 7-го. 12 июля он сказал жене, что ему, вероятно, придется возвратиться с последним; ввиду чего она около половины 6-го надевала в своей комнате шляпку, чтобы идти к нему навстречу, на станцию, когда услыхала из гостиной нижнего этажа два или три аккорда, взятых на фортепиано, затем быстрый пассаж на двух октавах и, наконец, несколько тактов маленькой пьески, сыгранных одним пальцем, как часто исполнял ее м-р Т. Из чего жена его заключила, что он возвратился с ранним поездом, и тотчас же, сбросив шляпку, побежала вниз, но нашла гостиную пустою, фортепиано закрытым и никого в целом доме, кроме нее самой, ибо горничная была занята в прачечной, на другом конце двора" ("Light", там же).
   Вот другой, еще более убедительный факт, сообщенный также вполне достойным доверия свидетелем, доктором медицины Уайльдом:
   "Мисс Ж. и ее мать в продолжение пятнадцати лет находились со мною в самых близких дружеских отношениях; это были женщины высокого ума и совершенно правдивые; кроме того, рассказ их подтвержден одною из служанок, а другую я не мог разыскать.
   Мисс Ж. несколько лет до нашего знакомства употребляла много времени на посещение бедных; однажды, возвращаясь домой, она, чувствуя себя очень уставшей и озябшей, почувствовала желание погреться у кухонного очага. В минуту, приблизительно соответствующую этому желанию, обе служанки, бывшие в кухне, видели, как дверная ручка повернулась, дверь отворилась и в кухню вошла мисс Ж. Подойдя к огню, она протянула к нему руки и стала греться. Служанки видели еще, что у нее на руках зеленые лайковые перчатки. Вдруг она на их глазах исчезла, и обе в большом испуге побежали наверх и передали матери то, что они сейчас видели, включая и зеленые перчатки.
   Мать подумала, что что-нибудь неладно, но стараясь успокоить служанок, напомнила им, что мисс Ж. всегда носит черные, а не зеленые перчатки, поэтому и призрак не мог быть призраком ее дочери.
   Через полчаса настоящая мисс Ж. вернулась домой, пройдя в кухню стала греться у огня, и на руках у нее были зеленые лайковые перчатки, которые она купила, возвращаясь домой, не нашедши подходящих черных" ("Light", 1882, р. 26).
   В небольшой добавочной заметке г. Уайльд прибавляет:
   "Есть немало необстоятельных рассказов о психических фактах, но я всегда старался быть, насколько возможно, точным; так и в данном случае. Зная, насколько необходимо точное описание фактов, я наводил самые тщательные справки; и мать и дочь неоднократно повторяли, что из двух служанок, бывших в кухне, только одна видела движение замочной ручки, но обе видели, как отворилась дверь" ("Light", 1882, р. 50).
   В "Спиритуалисте" 1877 года, т. II, с. 283, тот же доктор Уайльд пространно изложил свою теорию, которая вполне ясно формулирована в самом заглавии его статьи "Человек как дух и спиритические явления - как действия духа живого человека".
   Г-жа Гардинж-Бриттен в своей записке о явлении двойников, напечатанной в "Banner of Light" 1875 года, от 6 ноября и 11 декабря, рассказывает следующий случай, воспроизведенный М.А. Охоп в своей статье "О внетелесном действии человеческого духа", напечатанной в "Human nature" 1876 года, р. 118 откуда мы ее и заимствуем:
   "В то время, когда один известный кружок собирался на сеансы в Нью-Йорке, покойный глубокоуважаемый пастор Беннинг часто принимал в них участие. В одну субботу, когда он должен был по приглашению говорить проповедь в городе Трое в штате Нью-Йорк, у него накануне сделался такой сильный припадок головной боли, что он очутился в невозможности исполнить наутро свое обещание. Поэтому он написал председателю пригласившего его общества извинительное письмо. Вечером, однако, он почувствовал себя лучше и решился отправиться на сеанс в упомянутый выше кружок. Находясь там, он стал раздумывать, получится ли его письмо вовремя, чтоб общество в Трое успело пригласить другого проповедника. Сообразив все обстоятельства, он пришел к заключению, что письмо его не может прийти вовремя, и по свойственной ему добросовестности очень этим смущался. Сознавая, что помочь уже нечем, он тем не менее настолько был этим озабочен, что не мог следить за происходившим на сеансе. В этом кружке явления двойников были заурядным фактом; г-н Беннинг об этом вспомнил, и ему пришло в голову: не удастся ли ему, настойчиво думая об ожидавших его в Трое друзьях, передать им о своем затруднении. Такая попытка не выразилась для него ни в каком определенном результате, кроме смутного чувства озабоченности, не покидавшего его часть вечера. Вдруг это чувство исчезло, и с того времени он предался занятиям кружка с обычным интересом и свойственной ему ясностью ума.
   Теперь перенесемся в Трою и посмотрим, что там происходило. Там, как и в Нью-Йорке, существовал кружок, которого достопочтенный Беннинг был также членом. Кружок насчитывал восемнадцать членов. Так как г. Беннинг часто посещал Трою для воскресных проповедей, то и было решено иметь сеанс в субботу вечером; таким образом, ему было бы вполне удобно в нем участвовать. В означенный вечер собралось на сеанс 17 членов, но Беннинг, которого ожидали непременно по случаю приглашения его сказать наутро проповедь, в Трое не явился.
   Прошло более 30 мин после назначенного для сеанса часа, когда послышался обычный стук в дверь, возвещавший о прибытии члена. Кружок помещался в нанятой комнате, во втором этаже. Было постановлено, что члены должны постучать в дверь условным образом, чтобы никто, кроме них, не допускался. Как только раздался хорошо известный стук, г. А., чья на этот вечер была очередь отворять дверь, сошел вниз, отпер ее и при ярком лунном свете увидал г. Беннинга. А. начал тотчас укорять опоздавшего и торопил его скорее войти, ибо его нетерпеливо ожидают. К его удивлению, г. Беннинг как будто вовсе не собирался входить, а стоял на пороге в какой-то нерешимости и только глухо проговорил несколько слов о том, что не может сказать завтра проповеди. Г. А., раздраженный этой нерешительностью, схватил г. Беннинга за плечо и силком втолкнул его в дом, жалуясь при этом на поваливший в отворенную дверь холод; пригласив затем г. Беннинга идти наверх, он поспешно запер дверь и, по обыкновению, когда все 18 членов были уже налицо, положил ключ в карман. Между тем кружок пришел в нетерпение от такой проволочки и послал двух своих членов вниз узнать, за чем дело стало. Эти двое, встретив г-на Беннинга на лестнице, стали также укорять его за опоздание. Беннинг стал извиняться перед ними тем же глухим голосом, но не в том, что опоздал на сеанс, а бормотал что-то о невозможности сказать завтра проповедь. "Хорошо, хорошо", - ответил г. В., - только входите скорей, мы уж довольно вас прождали". Говоря эти слова, он хотел взять Беннинга под руку, но, к великому его удивлению, Беннинг быстро отстранил его, оттолкнул остальных двух спутников своих, сбежал с лестницы прямо к наружной двери и сильно захлопнул ее за собой. Удивленные непостижимым поведением своего высокоуважаемого друга члены кружка не раз в продолжение вечера возвращались к этому странному случаю. Он был занесен со всеми подробностями в протокол заседания, и никто не мог найти для него ни малейшего объяснения. И только когда по окончании сеанса все спустились вниз и дверь оказалась запертою, стало закрадываться подозрение, не случилось ли тут чего-нибудь выходящего из обычного порядка вещей.
   На другой день некоторые из членов кружка отправились в залу чтений на проповедь в надежде от самого г. Беннинга получить разъяснение этой загадки. Отсутствие уважаемого проповедника еще более усугубило таинственность этого случая. Здесь они узнали, что вследствие запоздания поезда письмо г. Беннинга было получено только в 10 ч вечера; но так как на конверте стояло слово "спешное", то почтмейстер любезно доставил его по назначению в воскресенье утром. Но все-таки оно получилось только двенадцать часов спустя после того, как таинственный посетитель вчерашнего вечера сам сообщил находившееся в нем известие.
   Пишущая эти строки не только слышала этот рассказ от самого почтенного и правдивого г. Беннинга, но он был подтвержден ей и теми двумя лицами, которые видели, узнали и трогали этот призрак на лестнице, они уверяли ее, что, как бы ни был призрачен образ их посетителя, его рука была достаточно сильна, чтобы одного из них оттолкнуть, а другого едва не сбросить с лестницы".
   Д-р медицины С.Б. Бриттен в своей книге "Man and his relations" (New York, 1864, p. 449) приводи

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 290 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 Marinahlebnwot  
Все что не делается, все к лучшему

Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа