Главная » Книги

Шекспир Вильям - Макбет, Страница 12

Шекспир Вильям - Макбет


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

sp; 
  
  
   Так прощайте,
  
  
  И пусть тиран нас перебьет до тьмы,
  
  
  Когда сражаться не умеем мы.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  Дохните в трубы, дайте им язык,
  
  
  Чтоб кровь и смерть предвозвестил их крик.
  
  
  
  Уходят при звуках труб.
  
  
  
  
  СЦЕНА VII
  
  
  
   Другая часть поля.
  
  
  
   Входит Макбет.
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  Меня связали; не могу бежать
  
  
  И должен драться, как медведь на травле.
  
  
  Где ж тот, кто женщиною не рожден?
  
  
  Лишь он мне страшен.
  
  
  
  Входит молодой Сивард.
  
  
  
   Молодой Сивард
  
  
  
  
  
  Имя как твое?
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  Ты задрожишь, его услышав!
  
  
  
   Молодой Сивард
  
  
  
  
  
  
  Нет,
  
  
  Хоть будь оно ужасней всех имен,
  
  
  Что есть в аду!
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  
  
   Я именуюсь Макбет.
  
  
  
   Молодой Сивард
  
  
  О, ненавистней имени сам дьявол
  
  
  Изобрести не мог бы!
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  
  
  
  И страшней.
  
  
  
   Молодой Сивард
  
  
  Ты лжешь, тиран, и докажу мечом
  
  
  Я ложь твою.
  
   Они сражаются, и молодой Сивард падает убитый.
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  
  
  Ведь женщиной рожден ты!
  
  
  Мне лишь смешон оружья блеск и звон
  
  
  В руках того, кто женщиной рожден.
  
  
  
  
  (Уходит.)
  
  
   Шум битвы. Входит Макдуфф.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  Здесь битвы шум, - яви свой лик, тиран!
  
  
  Коль ты падешь не от моей руки,
  
  
  Меня тревожить будут вечно тени
  
  
  Моей жены убитой и детей.
  
  
  Я не могу рубить по бедным кернам,
  
  
  По найму только взявшимся за меч.
  
  
  Мне нужен Макбет, или пусть обратно
  
  
  В ножны вернется лезвие без крови
  
  
  И без зазубрин. Ты наверно там:
  
  
  Видать по шуму, что борец могучий
  
  
  Сражается. Судьба, лишь об одном
  
  
  Тебя прошу! Дай Макбета найти мне!
  
   Шум битвы. Входят Малькольм и старый Сивард.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  Сюда, милорд, сдался без боя замок.
  
  
  Войска тирана бьются с двух сторон,
  
  
  И таны благородные на славу
  
  
  Воюют. Бой решился в вашу пользу,
  
  
  Идет к концу.
  
  
  
  
  Малькольм
  
  
  
  
  Мы встретились с врагом,
  
  
  Что стал на нас.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  
  
   Войдемте в замок, сэр.
  
  
   Уходят. Возвращается Макбет.
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  Зачем играть мне римского глупца
  
  
  И умирать, упав на меч? Покуда
  
  
  Живых я вижу, лучше наносить
  
  
  Удары им.
  
  
  
  Возвращается Макдуфф.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  
   Ни с места, адский пес!
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  Из всех людей я избегал тебя:
  
  
  Ступай назад, моя душа довольно
  
  
  Отягчена твоею кровью.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  
  
  
   Слов
  
  
  Нету у меня; мой голос весь в мече,
  
  
  Не выразить словами, как ты мерзок,
  
  
  Злодей кровавый!
  
  
  
   Они сражаются.
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  
  
   Брось напрасный труд!
  
  
  Скорее ты неуязвимый воздух
  
  
  Пронзишь мечом, чем ранишь плоть мою.
  
  
  Рази по черепам, доступным ране!
  
  
  Я зачарован, мне не повредит
  
  
  Рожденный женщиной.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  
  
  
  Отчайся в чарах!
  
  
  Да возвестит тебе тот черный ангел,
  
  
  Которому доселе ты служил,
  
  
  Что я из чрева матери исторгнут
  
  
  До времени.
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  
  
  Будь проклят тот язык,
  
  
  Что возвещает это; доблесть мужа
  
  
  Во мне сломил он: я проделкам ада
  
  
  Не верю больше - нас морочит он,
  
  
  Двусмысленно заворожив словами
  
  
  И их сдержав, на деле все надежды
  
  
  Он рушит вдруг. Я не дерусь с тобой.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  Так сдайся, трус,
  
  
  Живи, чтоб быть позорищем вселенной.
  
  
  Ты - редкое чудовище, тебя
  
  
  Мы выставим, и на столбе напишем:
  
  
  "Тирана здесь показывают".
  
  
  
  
  Макбет
  
  
  
  
  
  
  Нет!
  
  
  Не сдамся я, чтобы у ног Малькольма
  
  
  Дорожный прах смиренно лобызать,
  
  
  Выслушивать проклятья буйной черни.
  
  
  Хотя пошел войной на Дунсинан
  
  
  Бирнамский лес, хотя мой неприятель
  
  
  И не рожден женой, - я испытать
  
  
  Последнее хочу: бросаю с тела
  
  
  Мой бранный щит и обнажаю грудь.
  
  
  Кто первый крикнет "стой!", навеки проклят будь!
  
  
   Они уходят, сражаясь. Шум битвы.
  
  Отбой. Трубы. Входят с барабанным боем и знаменами
  
  
  Малькольм, старый Сивард, Росс, другие
  
  
  
   таны и солдаты.
  
  
  
  
  Малькольм
  
  
  Хотел бы я, чтоб все вернулись целы.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  Иным не возвратиться: все ж победа
  
  
  Нам обошлась недорого.
  
  
  
  
  Малькольм
  
  
  
  
  
   Но где
  
  
  Ваш благородный сын и добрый Макдуфф?
  
  
  
  
   Росс
  
  
  Ваш сын, милорд, свой верный долг солдата
  
  
  Уж заплатил, погибши в цвете лет;
  
  
  Он доказал бесстрашие и доблесть
  
  
  И пал, как муж, в неистовом бою.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  Так умер он?
  
  
  
  
   Росс
  
  
  
  
  Да, и доставлен с поля.
  
  
  Вы не должны соразмерять печаль
  
  
  С достоинствами павшего, иначе
  
  
  Ей нет конца.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  
  
  А спереди ль он ранен?
  
  
  
  
   Росс
  
  
  Да, прямо в лоб.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  
  
   Он будет Божий воин!
  
  
  Имей я сыновей не меньше, чем
  
  
  Волос на голове, я б не желал
  
  
  Им лучшей смерти. Жизни краткий час
  
  
  Он отзвонил.
  
  
  
  
  Малькольм
  
  
  
  
  Он стоит большей скорби,
  
  
  И я ее дарю ему.
  
  
  
  
  Сивард
  
  
  
  
   Напрасно!
  
  
  По их словам, он кончил хорошо
  
  
  И свел счета. Да будет с ним Господь!
  
  
  А вот и радость новая приходит.
  
   Входит Макдуфф с головой Макбета на шесте.
  
  
  
  
  Макдуфф
  
  
  Привет тебе, король! Ведь ты им стал -
  
  
  Вот голова проклятого тирана.
  
  
  Шотландия свободна! Вижу я
  
  
  Вокруг тебя все перлы королевства;
  
  
  Сердца их вторят мне, и я хочу,
  
  
  Чтобы со мной они вскричали дружно:
  
  
  Да здравствует Шотландии король!
  
  
  
  
   Все
  
  
  Да здравствует Шотландии король!
  
  
  
   Звуки труб.
  
  
  
  
  Малькольм
  
  
  Не будем тратить время, но теперь же
  
  
  Я вам воздам за службу и любовь.
  
  
  Отныне будьте, таны и родные,
  
  
  Вы - графами; впервые этот титул
  
  
  В Шотландии мы вводим. Предстоит
  
  
  Нам далее призвать из-за границы
  
  
  Изгнанников, бежавших от сетей
  
  
  Коварного тирана; покарать
  
  
  Прислужников презренных живодера
  
  
  И королевы дьявольской; она,
  
  
  Как думают, от собственной руки
  
  
  Скончала жизнь. И с помощью Господней
  
  
  Все остальное, что лежит на нас,
  
  
  Исполним мы, как следует, в свой час.
  
  
  Благодарю вас. Каждый приглашен
  
  
  На торжество коронованья в Скон.
  
  
  
   Трубы. Уходят.
   1606
  
  
  
   ПОСЛЕСЛОВИЕ
  Эта трагедия написана, надо думать, в 1606 г. {Во всяком случае она не могла появиться раньше октября 1604 года, когда шотландский король Иаков, вступивший, после смерти Елизаветы, на престол Англии, соединил на голове своей три короны, и поздней 1607 г., когда в одной комедии уже упоминается "тень Ванко". Точнее, Мalone (Variorum 1821 г.) относит пьесу именно к 1606 г. потому, что в 3-й сцене II акта в словах привратника: "Here's a farmer that hanged hemself on th'expectation of plenty" очевиден намек на отличный урожай этого года, и в его же словах: "Here's an ezuivocator" и т. д. столь же очевидное указание на бесчестное поведение супериора иезуитов Генри Garnet'a на суде по поводу так называемого "порохового заговора" (март 1606 г.).}, стало быть, в лучшую пору деятельности великого драматурга, когда он, в сорок с небольшим лет от роду, был в полном развитии физических и умственных сил, а свое материальное благосостояние и положение в обществе мог считать вполне обеспеченным. В это время далеко не всем в Англии были ясны крупные недостатки в характере молодого (хотя и не годами) короля, а недавнее открытие так называемого "порохового заговора" сделало правительство чрезвычайно популярным в простом народе и в среднем классе. Иаков всегда был любителем литературы и театра, и к Блакфрейрскому театру, где работал Шекспир, и к заслуженной труппе его относился с особой благосклонностью <...>
  Желая сделать удовольствие королю Иакову, Шекспир обратился за сюжетом к легендарной истории Шотландии; факты к легендарной истории Шотландии; факты (точнее, полународные, полулитературные предания), на которых построена трагедия "Макбет", изложены в Scotorum Historiae Гектора Боэция (по английскому произношению Бойса), впервые напечатанной в Париже в 1526 году. А по Боэцию составлена "Xроника" Голиншеда {Raphael Holinshed, Chronicles of England, Scotland and Ireland. 1-ое изд. 1577 г., 2-ое (с выпусками) 1587 г.; восстановлен текст 1-го изд. в 1808 г.}, которою пользовался Шекспир <...>
  Сравнивая трагедию с ее источником, мы во-первых убеждаемся, что поэт чрезвычайно искусно воспользовался сюжетом, чтобы доставить возможно большее нравственное удовлетворение и самому королю и народу, который в то время относился к нему с искренней любовью: он не только придумал в начале IV действия эффектную сцену, в которой является длинный ряд королей "со скиптрами двойными, с тройною державою" {Тройная держава - власть над Англией, Шотландией и Ирландией; двойной скипетр от двух великих островов.}, который указывает и на происхождение короля от безвинно убитого Банко и на бесконечное продолжение царственного рода Стюартов в будущем, но и сильно возвысил характер его предка. У Голиншеда, как можно увидеть, Банко был одним из соучастников Макбета в цареубийстве. В трагедии же он безусловно чист от этого преступления и вообще представляет собою идеал человека и деятеля, непоколебимо верного долгу и друзьям, спокойного, осторожного, предусмотрительного, властвующего над страстями, так что не одно предсказание ведьм, но и самые нравственные его достоинства делали его ненавистным цареубийце Макбету и были таким образом причиной его убийства. Правда, художественный такт побудил поэта сделать исполнителями убийства личных врагов Банко (а не простых наемных убийц, как в хронике), но кто не увидит в словах Макбета:
  
  
  
   Ну что ж, друзья,
  
  
  Мои слова успели вы обдумать?
  
  
  Вы знаете что он (Банко - А. К.) вас угнетал,
  
  
  А я был вами обвинен напрасно.
  
  
  Я объяснил вам все, как вас ловили,
  
  
  Кто разорил вас, кто вам ставил сети и пр. -
  бесчестной клеветы, нового низкого преступления, мотивированного его ненавистью к Банко и стремлением сделать убийц особо энергичными? Для возвеличения Иакова, который, как известно, восстановил древний обычай допускать во дворец больных злой немочью (evil, особый вид разъедающей золотухи) и исцелять их прикосновением королевской руки и возложением на шею их монеты, поэт ввел в 3-ю сцену IV действия рассказ Малькольма о том, как исцеляет больных английский король, при дворе которого шотландский принц нашел убежище и помощь. Далее, при сравнении хроники с трагедией нельзя не усмотреть стремления поэта к возможному (но не насильственному) _единству времени_ и склонности усиливать краски там, где это не нарушает психологического вероподобия. Так, у Голиншеда между предсказанием ведьм и казнью Кавдора прошло _немного времени_, но, разумеется, не несколько часов, а недель и месяцев {См. выше: Банко _нередко_ в шутку называл Макбета "шотландским королем" и т. д.}; в трагедии же казнь изменника и награждение Макбета новым достоинством одновременны или даже предшествуют его беседе с ведьмами; только Макбет и Банко не знают о служившемся. В хронике между этим возвышением Макбета и провозглашением Малькольма принцем Камберлендским и наследником престола предполагается порядочный промежуток, во время которого Макбет мечтал о получении короны законным путем; в трагедии оба эти события происходят в тот же день, когда ведьмы разожгли честолюбие героя. Хроника оставляет читателя в неизвестности, где именно убил Макбет Дункана; в трагедии преступление усугубляется тем, что убийца оскорбил в то же время и святыню гостеприимства. Поэт игнорирует 10 лет хорошего правления Макбета, не считая вероподобным, чтобы человек, поддавшийся страсти до такой степени, мог исполнять с честью свои высокие обязанности. По хронике жестокость Макбета против Макдуффа до некоторой степени мотивирована тем, что Макдуфф не явился _на работу_ и начал сноситься с врагами короля, стало быть нарушил свой долг; в трагедии же он только отказался приехать _на праздник_. В хронике Макбет идет сам с войском на непокорного и изменившего ему вассала; в трагедии он расправляется с его невинной семьей посредством подосланных убийц. Впрочем, поэт и сам, по-видимому, забыл это свое отступление от источника, и в конце IV действия Россе рассказывает Макдуффу о взятии его замка и об истреблении всех его вассалов, что, конечно, было невозможно для некоторых подосланных убийц.
  Критика почти единогласно видит в трагедии "Макбет" редкие даже у Шекспира драматические и сценические достоинства; но та же беспристрастная критика должна признать, что эта трагедия написана несколько наскоро, не так глубоко обдумана, как другие пьесы Шекспира того же периода его деятельности. Кроме вышеуказанного противоречия, это более всего сказалось в довольно длинном диалоге между Малькомом и Макдуффом, который без натяжки, без предвзятого намерения находить совершенным все без исключения, что создано Шекспиром, едва ли можно признавать психологически вероятным.
  Начать с того, что Малькольм, как все изгнанники, слишком внимательно следил за тем, что делалось в Шотландии, чтобы не знать, насколько возненавидел Макбет Макдуффа, и, как все изгнанники, скорей склонен ошибаться в обратную сторону - излишнего доверия. Главное же: Макдуфф не такой младенец, чтобы счесть Малькольма негодяем только на основании его собственных слов, в которых так явно звучит непомерное преувеличение. Жизнь принцев на виду у всех, особенно в чужой стране, а на основании разговора с Малькольмом Макдуфф мог убедиться разве в одном недостатке будущего короля - крайней его нервности и болезненной страсти к самообвинению, которое сильно напоминает "признания" Гамлета перед Офелией в 1-й сцене III действия. Также мало естественно и слепое доверие Макдуффа к самовосхвалениям Малькольма. Читатели видят, что Шекспир взял этот диалог из своего легендарного источника с весьма незначительными изменениями (причем, однако, сумел придать ему особое драматическое значение, соединив его в одну сцену с ужасным известием, которое приносит Макдуффу Россе, что обусловливает уверенность зрителя в предстоящей гибели Макбета именно от руки Макдуффа); но то, что уместо в наивном эпосе, где идолище сам говорит о себе:
  А я, идолище поганое..., неуместно в серьезной драме.
  С другой стороны то же сравнение трагедии с ее источником, хотя бы в самых общих чертах, наглядно показывает нам, как свободно и с какой художественной целесообразностью драматург воспользовался своим грубоватым материалом. Все характеры, начиная с героя и героини, созданы им целиком; целиком создано и развитие внутренней трагедии в душе Макбета, который по хронике был довольно пошлой игрушкой адских сил и слепой судьбы. Такой же пошлой эгоисткой, дальнейшая судьба которой вовсе не интересовала читателя, была в хронике и жена Макбета, из которой в пьесе вышел едва ли не самый трагически ужасный характер во всей новой литературе; ее ужасная душевная болезнь и самоубийство созданы поэтом. Из слабого Дункана он сделал идеал кроткого и благородного государя {1, 7. Слова Макбета:
  
  
  Дункан царил так доблестно и кротко,
  
  
  Высокий сан так чисто сохранял, и т. д.}.
  Свободно создана и ужасающая по своему контрасту с предыдущим и последующим добродушная болтовня полупьяного невыспавшегося привратника (3-я сцена II действия) {Известно, что она ужаснула своим реализмом Шиллера, который в своем переводе Макбета (в других местах очень точном) заменил ее благочестивым утренним гимном.} и т. д. {Кто в 7-ой сцене III действия видит указание на прежнее намерение Макбета (предшествующее началу пьесы), убить Дункана, должен, конечно, и это отнести на счет свободного создания поэта. Но мы полагаем, что такое толкование слов леди Макбет противоречит характеру героя.}
  Не подлежит сомнению, что как во время появления Макбета на сцене, так и у последующих поколений, до нашего включительно, зрителей особенно восхищало соединение в этой трагедии глубокой психологической правды со смелой и красивой фантастикой {Известно, что во время реставрации сцены с ведьмами ставились с необыкновенной роскошью и превратились как бы в особый балет с пением. См. Н. И. Стороженко. Опыты изучения Шекспира. М. 1902, стр. 175-176.}. Основу последней поэт получил из хроники, но эту довольно скудную основу он разработал свободно и художественно: он ввел в 5-ю сцену III действия античную Гекату и всю 1-ую сцену IV действия, в которой изображено последнее роковое свидание героя с ведьмами, обставил чрезвычайно роскошно и эффектно. Кроме того, он на свой, так сказать, страх ввел два новых фантастических момента: в начале II действия, когда первое преступление Макбета уже решено бесповоротно, сцену с кинжалом, служащую как бы предвкушением предстоящих герою мучений и появление окровавленной тени Банко на королевском пиру (для чего он должен был переместить это убийство, происходящее в хронике после королевского пира, на несколько часов вперед. Выше упомянуто, что еще при жизни поэта, почти немедленно после появления трагедии, эта ужасная тень вошла в поговорку; трудно указать даже у Шекспира другую сцену, равную этой по внутреннему и внешнему драматизму.
  Обе эти прибавки: кинжал и тень Банко - галлюцинации глубоко потрясенной души Макбета, и, стало быть, поэт остается в них на почве живой действительности, тогда как в сценах с ведьмами народное верование заставляет его представить вымышленное реально существующим. Но, как известно, во время создания "Макбета" колдовство и сношения с злыми духами вовсе не были п_р_о_с_т_о_н_а_р_о_д_н_ы_м_и
  верованиями
  или п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_е_м, а глубоким убеждением даже правящих классов, которое находило себе весьма серьезное применение в юридической практике {На основании закона 1603 г. в первые годы царствования Иакова было казнено немало женщин, заподозренных в колдовстве.}.
  Ведьмы или колдуньи (Witches) {Герой, в 1-ой сцене IV акта называет их weird sisters - роковыми сестрами.} "Макбета" - очень сложные фигуры: в них объединены древнегерманские вещие жены, о почитании которых говорит еще Тацит, темные воспоминания о богинях и девах - служительницах богов (у скандинавов - валкирии) с литературными преданиями о библейских волшебницах и о классических пророчицах; их исключительное служение злу и их внешнее безобразие в 1-ой и 3-ей сценах I действия - неизбежное следствие благочестиво христианского взгляда на все остатки языческой древности. Призраки 1-ой сцены IV действия (голова в шлеме, окровавленное дитя, дитя в короне с ветвью) надо думать, заимствованы поэтом из бесконечно богатого арсенала чернокнижной литературы XVI века, имевшей влияние и на действительную жизнь во времена Шекспира {Есть и другое объяснение, приписывающее изобретение этих ужасов самому поэту (голова воина есть голова самого Макбета, отрубленная Макдуффом; окровавленное дитя - сам Макдуфф, вырезанный из чрева матери; дитя с короною и ветвью - Малькольм, приказавший нарубить ветви. См. A new Variorum edition - by Horace Howard Furness. Philadelphia. Vol. II 1873. 207-208); но оно отзывается натяжкою.}.
  Первыми толкователями Макбета, конечно, были английские режиссеры и актеры эпохи Шекспира и последующих. Но о том, как ставили эту трагедию при жизни ее автора, мы почти не имеем сведений {Только Форман свидетельствует, что в 1610 г. леди Макбет и сам герой напрасно старались смыть кровь со своих рук, и тень Бан

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 227 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа