Главная » Книги

Сервантес Мигель Де - Интермедии, Страница 8

Сервантес Мигель Де - Интермедии


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

;Слышно пение за сценой под звон перемываемой посуды.
  
  
  Я твоя, мой пономарь, ты так и знай,
  
  
  И на клиросе покойно попевай! Уши мои, что вы слышите! Теперь уж нет сомненья: пономарь друг души ее! О судомойка, самая чистая из всех, какие были, есть и будут в календаре судомоек! Ты так чистишь этот фаянс, что, пройдя через твои руки, он возвращается полированным и блестящим серебром; отчего же ты не вычистишь души твоей от низких и пономарских помыслов?
  
  
  
  Входит хозяин Кристины.
  Хозяин. Кавалер, чего вы желаете и что ищете у этой двери?
  Солдат. Желаю-то я того, чего лучше требовать нельзя; а ищу того, чего не нахожу. Но кто же вы сами, ваша милость, что изволите спрашивать меня об этом?
  Хозяин. Я хозяин этого дома.
  Солдат. Господин Кристиночки?
  Хозяин. Я самый.
  Солдат. В таком случае пожалуйте сюда, ваша милость, извольте взять этот сверток бумаг! Там вы найдете свидетельства о моей службе, двадцать два удостоверения от двадцати двух генералов, под знаменами которых я служил, не говоря уже о тридцати четырех других свидетельствах от стольких же полковников, которыми они соизволили почтить меня.
  Хозяин. Но, как мне известно, столько генералов и полковников в испанской пехоте во сто лет не бывало.
  Солдат. Ваша милость человек мирный, где же вам, да вы и не обязаны, много-то понимать в военном деле; бросьте взгляд на эти бумаги, и вы увидите одного за Другим всех генералов и полковников, о которых я говорил.
  Хозяин. Ну, положим, что я их всех видел; но к чему все это поведет?
  Солдат. А к тому, чтобы вы получили доверие ко мне и к тем словам, которые я вам скажу. А именно, что я назначен на первое вакантное место, которое может открыться в одном из трех замков Неаполитанского королевства, то есть в Гаэту, Барлету и Рихобес.
  Хозяин. Все, что ваша милость до сих пор рассказываете мне, нисколько до меня не касается.
  Солдат. А я знаю, что, коли бог даст, это может касаться и до вашей милости.
  Хозяин. Каким образом?
  Солдат. Вот каким! Я непременно, разве уж небу не будет угодно, получу назначение на одно из этих мест и сейчас же желаю жениться на Кристиночке. А как только я буду ее мужем, ваша милость можете мною и моими весьма значительными доходами распоряжаться, как своей собственностью, потому что я не хочу остаться неблагодарным против вас за воспитание, которое вы дали моей желанной и возлюбленной супруге.
  Хозяин. У вашей милости чердак не в порядке.
  Солдат. А знаете ли вы, милый сеньор, что вы должны отпустить мне Кристину сейчас, сию минуту, или вы не переступите порога вашего дома.
  Хозяин. Это что еще за глупости! Да кто ж в состоянии запретить мне войти в мой дом?
  Входят подсакристан Пасильяс, в руках крышка от кадки и перержавленная
  шпага, за ним другой сакристан в каске и с палкой, на конце которой
  
  
  
  привязан лисий хвост.
  Сакристан. Ну, друг Грахалес, вот он, возмутитель моего спокойствия!
  Грахалес. Жаль, что у меня оружие-то плохое и довольно хрупкое; а все-таки я приложу всяческое старание отправить его на тот свет.
  Хозяин. Постойте, господа! Что это за безобразие и что за рожон у вас?
  Солдат. Разбойники, вы
  по-предательски,
  целой
  шайкой! Сакристаны-самозванцы, да я клянусь вам, что проколю вас насквозь, хотя бы в вас сидело всяких правил больше, чем в требнике. Ах, подлец! На меня-то с лисьим хвостом! Что ты, за пьяного меня выдать хочешь или думаешь, что сметаешь пыль с священного изваяния?
  Грахалес. Нет, я думаю, что сгоняю мух с винной бочки.
  
   У окна показываются Кристина и ее хозяйка.
  Кристина. Сеньора, сеньора, моего сеньора убивают! Больше двух тысяч шпаг против него - и блестят так, что у меня в глазах темнеет.
  Хозяйка. Да, ты правду говоришь, дитя мое. Боже, помоги ему! Святая Урсула и с нею одиннадцать тысяч дев, защитите его! Пойдем, Кристина, сбежим вниз и будем помогать ему, как только можем.
  Хозяин. Заклинаю вас вашей жизнью, кавалеры, остановитесь и заметьте, что нехорошо нападать обманом на кого бы то ни было.
  Солдат. Эй ты, лисий хвост, и ты, кадочная крышка, не разбудите моего гнева! Потому что, если вы его разбудите, я вас убью, я вас съем, я вас закину через ворота за пять верст дальше ада!
  Хозяин. Остановитесь, говорю, или, ей-богу, я выйду из терпения, и тогда уж кой-кому плохо будет!
  Солдат. Я остановился, потому что уважаю тебя ради святыни, которая находится в твоем доме.
  Сакристан. Хоть бы эта святыня даже чудеса творила, на этот раз она тебе не поможет.
  Солдат. Видано ли что-нибудь бесстыднее этого негодяя! Он идет на меня с лисьим хвостом, на меня, когда я не побоялся и не ужаснулся громовых выстрелов большой пушки Дио, которая находится в Лиссабоне.
  
  
   Входят Кристина и ее хозяйка.
  Хозяйка. Ах, муж мой! Не ранен ли ты, сохрани бог, радость моя?
  Кристина. Ах, я несчастная! Клянусь жизнью моего отца, всю эту ссору подняли мой сакристан с моим солдатом.
  Солдат. Все-таки хорошо; я с пономарем на одном счету, она сейчас сказала: "мой солдат".
  Хозяин. Я не ранен, сеньора; но знайте, что вся эта ссора за Кристиночку.
  Хозяйка. Как за Кристиночку?
  Хозяин. Сколько я понимаю, эти кавалеры ревнуют ее друг к другу.
  Хозяйка. Правда это, девушка?
  Кристина. Да, сеньора.
  Хозяйка. Смотрите, она, нисколько не стыдясь, признается. Кто-нибудь из них тебя обесчестил?
  Кристина. Да, сеньора.
  Хозяйка. Кто же?
  Кристина. Меня обесчестил сакристан тогда, как я танцевать ходила.
  Хозяйка. Сколько раз говорила я вам, сеньор, что не надо пускать эту девчонку из дому, что она уж на возрасте и мы не должны ее с глаз спускать, Что теперь скажет ее отец, который сдал нам ее без пылинки и без пятнышка? Куда же, предательница, он заманил тебя?
  Кристина. Да никуда, середи улицы.
  Хозяйка. Как, середи улицы?
  Кристина. Там, середи Толедской улицы, он, перед богом и всеми добрыми людьми, назвал меня неряхой и бесчестной, бесстыдницей и бестолковой и всякими другими обидными словами подобными, и все оттого, что ревнует меня к этому солдату.
  Хозяин. А еще ничего между вами не было, кроме этого бесчестья, которое он сделал тебе на улице?
  Кристина. Конечно, нет, потому что сейчас у него сердце и прошло.
  Хозяйка. Ну, теперь душа у меня опять дома, а то было ушла в пятки.
  Кристина. И вот еще: все, что он мне говорил, он подтвердил в этой записке, где обязался взять меня замуж. Я ее берегу, как золото, в оберточке.
  Хозяин. Покажи, посмотрим!
  Хозяйка. Прочтите громко, мой друг!
  Хозяин. Писано вот что: "Я, Лоренсо Пасильяс, подсакристан здешнего прихода, говорю, что люблю и очень люблю сеньору Кристину Паррасес; в удостоверение этой истины даю ей эту записку, утвержденную моим подписом. Дано в Мадрите, на монастыре церкви святого Андрея, шестого мая, сего 1611 года. Свидетели: мое сердце, мой ум, моя воля и моя память. Лоренсо Пасильяс". Отличный способ давать брачные обязательства!
  Сакристан. В словах, что я люблю ее, заключается все, что она желала от меня; потому что, кто отдает волю, тот отдает все.
  Хозяин. Так что, если она пожелает, вы женитесь на ней?
  Сакристан. С величайшей охотой, хотя я уже и потерял надежду получить три тысячи мараведи дохода, которые хотела мне отказать моя бабушка, как мне пишут с родины.
  Солдат. Если отдать свою волю что-нибудь значит, то уж тридцать девять дней тому назад, при входе на Сеговийский мост, я отдал Кристине мою волю со всеми моими душевными способностями. И если она пожелает быть моей женой, то поймет разницу между кастеляном могущественного замка и не полным пономарем, а только половинным, да и в половине-то кой-чего нехватает.
  Хозяин. Желаешь выйти замуж, Кристиночка?
  Кристина. Да, желаю.
  Хозяин. Вот перед тобой двое; выбирай, кто из них тебе больше нравится.
  Кристина. Мне стыдно.
  Хозяйка. Что за стыд! Кушанье и мужа надо выбирать по своему вкусу, а не по чужому указанию.
  Кристина. Вы меня воспитали, вы и выберите мне мужа подходящего; а и сама бы я тоже непрочь выбрать-то.
  Солдат. Дитя, взгляни на меня, посмотри, как я изящен! Я солдат; думаю быть кастеляном; имею храброе сердце; я самый любезный человек в мире, и из каждой нитки этого худого колета ты можешь намотать целый клубок моего благородства.
  Сакристан. Кристина, я музыкант, хотя и колокольный; украсить гробницу, убрать церковь к годовому празднику - в этом ни один сакристан не может превзойти меня; эти обязанности я могу исполнять и женатый и тем доставлять себе княжеское пропитание.
  Хозяин. Ну, девушка, выбирай из двух любого; выберешь, так и я одобрю. Этим выбором ты помиришь двух храбрых соперников.
  Солдат. Я подчиняюсь ей.
  Сакристан. И я покоряюсь.
  Кристина. Ну, так я выбираю пономаря.
  
  
  
   Входят музыканты.
  Хозяин. Позовите-ка этих молодцов моего соседа-цирюльника! Под звуки их гитар и песен мы пойдем праздновать помолвку, припевая и приплясывая. Сеньор солдат будет моим гостем.
  Солдат. Принимаю.
  
  
  
  Дали волю выбирать,
  
  
  
  Что ж о праве толковать.
  Музыкант. Мы пришли как раз во-время, и эти ваши стихи будут припевом к нашей песне.
  
  
  
  
  Музыканты
  
  
   (поют, обратись к сакристану)
  
  
   Норов женский одинаков:
  
  
   Им всегда милей, что хуже.
  
  
   Вкус у них на это странный,
  
  
   Им заслуги нипочем.
  
  
   Храбрость в малом уваженьи,
  
  
   В уваженьи только деньги;
  
  
   Пономарь для них находка,
  
  
   И не по сердцу солдат.
  
  
   Что дивиться, что на церковь
  
  
   Выбор женский упадает?
  
  
   И преступники ведь тоже
  
  
   Там убежище находят.
  
  
   Дали волю выбирать,
  
  
   Что ж о праве толковать.
  
  
  
  (Обращаясь к солдату.)
  
  
   Как и следует солдату,
  
  
   Одинокому и в летах,
  
  
   Без копейки за душою,
  
  
   Отставному инвалиду,
  
  
   Он задумал, будто может,
  
  
   Точно древние герои,
  
  
   Силой взять, что я любовью
  
  
   И смиреньем заслужил.
  
  
   Брань твоя не оскорбляет;
  
  
   Ты в игре остался с носом,
  
  
   Ты обижен; так ругайся,
  
  
   Позволяю, не сержусь.
  
  
   Дали волю выбирать,
  
  
   Что ж о праве толковать.
  
  
   Уходят все с пением и пляской.
  
  
  ВДОВЫЙ МОШЕННИК, ИМЕНУЕМЫЙ ТРАМПАГОС
  
  
  (El rufian viudo, llamado Trampagos)
  
  
  
  
  ЛИЦА:
  Трамп_а_гос |
  Чикизн_а_кэ } мошенники.
  Хуан Кл_а_рос |
  Вадем_е_кум, слуга Трампагоса.
  Репулида |
  Писпита } женщины легкого поведения.
  Мостренка |
  Эскарраман, пленник.
  Два музыканта.
  Мошенник.
  
   Входят Трампагос в траурной мантии, Вадемекум,
  
  
   его слуга, с двумя рапирами.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Вадемекум!
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
  
  
  Сеньор.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
  
  
  Принес рапиры?
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
   Принес.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
   Ну, ладно. Дай, а сам поди
  
  
   И принеси с высокой спинкой кресла
  
  
   И мебели другой домашней, стульев...
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
   Каких же стульев? Разве есть они?
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Ну, ступку принеси большую, щит,
  
  
   Скамью из-под постели.
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
  
  
  
   Невозможно:
  
  
   Она без ножки.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
  
   Но порок ли это?
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
  
  
  
  
  
  Немалый.
  
  
  
  
  (Уходит.)
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Перикона, Перикона!
  
  
   Моя и всей компаньи! Наконец,
  
  
   Не наша ты. Остался я, а ты исчезла.
  
  
   И вот что худо: я не знаю, где ты!
  
  
   Соображая жизнь твою, конечно
  
  
   Поверить можно, что себе и там ты
  
  
   Найдешь местечко; но нельзя наверно
  
  
   Определить твой стул в загробной жизни!
  
  
   Но без тебя мне жизнь и здесь мертва.
  
  
   Зачем я не был у твоей подушки,
  
  
   Когда твой дух из тела отлетал,
  
  
   Чтобы принять его [любви] устами
  
  
   И заключить его в своем желудке!
  
  
   Изменчиво, непрочно наше счастье;
  
  
   Сегодня - Перикона, завтра - прах,
  
  
   Как говорил один поэт славнейший!
  
  
  
   Входит Чикизнакэ.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
   Сеньор Трампагос, да возможно ль это?
  
  
   Возможно ль быть таким врагом себе:
  
  
   Зарыться заживо, похорониться
  
  
   И скрыть под этой мрачной байкой солнце
  
  
   Мошенников? Сеньор Трампагос, баста,
  
  
   Довольно стонов, воздыханий! Слезы
  
  
   Бегущие обеднями смените
  
  
   И подаяньем. Теплые молитвы
  
  
   Великой Периконе там, на небе,
  
  
   Нужнее ваших стонов и рыданий.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Толкуете вы, точно богуслов,
  
  
   Мой сеньор Чикизнакэ; я иначе
  
  
   Смотрю на дело, вы поймите это,
  
  
   [Попробуем...] Поговорим о новом
  
  
   Приеме фехтованья.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
  
  
  
  Со Трампагос,
  
  
   До фехтованья ли теперь? Нахлынет
  
  
   Сегодня с выраженьем сожаленья
  
  
   Народу всякого. Так где уж фехтованье?
  
   Входит Вадемекум со старым, негодным креслом.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
   Вот это хорошо! Да, без рапиры
  
  
   Мой сеньор жить не может: отнимите -
  
  
   Так он умрет, ему и жизнь не в жизнь!
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Поди сходи за ступкой и скамейкой,
  
  
   Да не забудь про щит-то, Вадемекум!
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
   Уж кстати вертел, сковроды и блюда.
  
  
  
  
  (Уходит.)
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Попробуем мы после тот прием
  
  
   Единственный, как думаю, и новый.
  
  
   Теперь печаль об ангеле моем
  
  
   Меня лишает рук и даже смысла.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
   А скольких лет несчастная скончалась?
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Между соседок и знакомых тридцать
  
  
   Два года ей.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
  
  
  Цветущий самый возраст.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   По правде-то пошел ей пятьдесят
  
  
   Седьмой годок; но как она умела
  
  
   Скрывать года, так это удивленье!
  
  
   Какой румянец свежий! Что за кудри
  
  
   Под золото подделанных волос
  
  
   Серебряных! В том месяце шестого
  
  
   Числа исполнится пятнадцать лет
  
  
   Совместной жизни нашей, и ни разу
  
  
   Ни в ссору не ввела меня, ни в дело,
  
  
   Которое ведет под [плети] плечи.
  
  
   Пятнадцать постов, коль не ошибаюсь,
  
  
   Прошло с [тех] пор, как милая моя
  
  
   Моею стала нежною подругой.
  
  
   И в посты, без сомнения, звучало
  
  
   В ее ушах немало наставлений, Но она всегда из любви ко мне оставалась тверда, как против волн подвижного моря неподвижная скала.
  
  
   И сколько раз бедняжка, выходя
  
  
   Из страшной пытки покаянной брани.
  
  
   Молитв и слез, потея, говорила:
  
  
   "Трампагос мой, дай бог, чтоб в искупленье
  
  
   Грехов моих пошло, что за тебя я
  
  
   Переношу теперь, мое блаженство".
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
   Несокрушимой твердости пример!
  
  
   Ей там воздастся.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
  
  
  Это без сомненья!
  
  
   И ни одной слезы в святых молитвах
  
  
   Не пролили ее глаза ни разу.
  
  
   Как бы из дрока иль кремня душа
  
  
   Была у ней.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
  
  
  О, женщина такая
  
  
   Гречанок, римлянок великих стоит!
  
  
   А от чего скончалась?
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
  
  
   От чего?
  
  
   Почти ни от чего. Мне говорили,
  
  
   Что ипохондрия у ней и печень
  
  
   Поражена, но если бы пила
  
  
   Из тамаринда воду, прожила бы
  
  
   За семьдесят.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
  
  
   И не пила она?
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Скончалась.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
  
  
  Очень глупо поступила:
  
  
   Кабы пила до страшного суда,
  
  
   Так бы жила доселе. Не потела:
  
  
   Ошибка в том!
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
  
   Одиннадцать потов
  
  
   Сошло с нее.
  
  
   Входит Вадемекум со стульями.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
   Хоть раз бы, да хороший.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Да все почти хорошие. Всегда
  
  
   Свежа была, как дерево грудное,
  
  
   Здорова, точно груша или яблонь.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
   А слышал я про фонтанели на руках
  
  
   И на ногах у ней.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
  
  
  
  Да, быть-то были, Как сад Аранхуэца. Но при этом то, что в ней было здорово, было самое белое и красивое тело, какое когда-либо облекало внутренности. И если бы два года тому назад...
  
  
   Не стало портиться ее дыханье, То казалось бы, что, обнимая ее, обнимаешь горшок с базиликом или гвоздиками.
  
  
  
  
  Чикизнакэ
  
  
   Сказать бы надо: флюс и боль зубную,
  
  
   Что исказили перлы уст ее:
  
  
   То есть передние и коренные.
  
  
  
  
  Трампагос
  
  
   Однажды утром их не оказалось.
  
  
  
  
  Вадемекум
  
  
   Да так и быть должно, коли она
  
  
   Без них и ночевала! Насто

Другие авторы
  • Измайлов Владимир Васильевич
  • Билибин Виктор Викторович
  • Писемский Алексей Феофилактович
  • Бегичев Дмитрий Никитич
  • Тихонов Владимир Алексеевич
  • Колычев Евгений Александрович
  • Брик Осип Максимович
  • Шаликова Наталья Петровна
  • Волошин Максимилиан Александрович
  • Остолопов Николай Федорович
  • Другие произведения
  • Сологуб Федор - Царица поцелуев
  • Соколова Александра Ивановна - Царское гадание
  • Горький Максим - Приветствие первому всесоюзному съезду колхозников-ударников
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Три лентяя
  • Фольбаум Николай Александрович - Не ожидал! Благодарю!..
  • Брюсов Валерий Яковлевич - В зеркале
  • Андерсен Ганс Христиан - Счастливое семейство
  • Бернет Е. - А. К. Жуковский (Бернет Е.): биографическая справка
  • Стасов Владимир Васильевич - Русская живопись и скульптура на лондонской выставке
  • Куприн Александр Иванович - Без заглавия
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 266 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа