Главная » Книги

Тургенев Иван Сергеевич - Нахлебник, Страница 2

Тургенев Иван Сергеевич - Нахлебник


1 2 3 4 5 6 7

окорно... хоть бы у Сен-Жоржа... Экая бестия этот Сен-Жорж! А кормит славно. Я таки проел у него не одну сотню...
   Елецкий. Сядемте - хотите? Человек! стулья...

(Петр подает стулья, Трембинский хлопочет около господ. Елецкий с Тропачевым садятся.)

   Тропачев (Карпачову). Садись и ты, Карпаче... (Елецкому.) C'est comme cela que je l'appelle... Vous permettez? {Это я так его называю... Вы разрешаете? (Франц.)}
   Елецкий. Сделайте одолжение... (Кузовкину и Иванову, которые всё не выходят из своего угла.) Да вы что ж, господа, не садитесь... Милости просим.
   Кузовкин (кланяясь). Покорнейше благодарим-с... Постоим-с...
   Елецкий. Садитесь, прошу вас.

(Кузовкин и Иванов робко садятся за стол. Тропачев сидит, для зрителя, налево от Елецкого, Карпачов в некотором расстоянии направо, возле него Кузовкин и Иванов. Трембинский, с салфеткой под мышкой, стоит позади Елецкого, Петр возле двери.)

   Елецкий (снимая покрышку с блюда). Ну, господа, чем бог послал.
   Тропачев (с куском во рту). Parfait, parfait {Превосходно, превосходно (Франц.)},- у вас чудесный повар, Павел Николаич...
   Елецкий. Вы слишком добры! Итак, вы думаете, умолот хорош будет в нынешнем году?
   Тропачев (продолжая есть). Я так думаю. (Выпивая рюмку вина.) За ваше здоровье! Карпаче, что ж ты не пьешь за здоровье Павла Николаича?
   Карпачов (вскакивая). Многие лета достойному нашему хозяину... (выпивает рюмку разом) и всяких благ... (Садится.)
   Елецкий. Спасибо.
   Тропачев (подталкивая локтем Елецкого, Карпачову). Вот бы кого в предводители! а? Как думаешь?
   Карпачов. Еще бы! Какого еще им рожна надобно?
   Тропачев. А ведь в самом деле, Павел Николаич, если б не служба - какой удивительный сыр,- если б не служба, знаете, быть бы вам нашим предводителем!
   Елецкий. Помилуйте...
   Тропачев. Нет, я не шучу. (Кузовкину.) А что ж вы не пьете за здоровье Павла Николаича - а? (Иванову.) И вы тоже - а?
   Кузовкиh (не без замешательства). Я очень рад...
   Тропачев. Карпачев, налей ему... да полней. Вот так, что за церемонии.
   Кузовкин (встает). За здоровье почтенного хозяина... и хозяйки. (Кланяется, пьет и садится. Иванов тоже кланяется и пьет молча.)
   Тропачев. А, браво! (Елецкому.) Погодите... nous allons rire {мы посмеемся (Франц.)}. Он довольно забавен - только надо его подпоить. (К Кузовкину, играя ножом.) Ну, как вы поживаете, Имярек Иваныч? я вас давно не видал. Всё помаленьку небось?
   Кузовкин. Помаленьку-с, как вы сказывать изволите-с.
   Тропачев. Так. Ну, хорошо. А что, Ветрово достается вам, наконец, или нет?
   Кузовкин (потупляя глаза). Вам угодно шутить-с.
   Тропачев. Помилуйте, с чего вы это взяли? Я в вас участье принимаю. Я нисколько не шучу.
   Кузовкин (со вздохом). Никакого еще решенья нету-с.
   Тропачев. Будто?
   Кузовкин. Никакого-с.
   Тропачев. Потерпите, что делать! (К Елецкому, мигая глазом.) Вы, Павел Николаич, может быть, не знаете, что в лице г-на Кузовкина вы видите перед собою помещика, настоящего помещика, владельца - или нет бишь, наследника, но законного наследника сельца Ветрова, Угарова тож... Сколько бишь у вас душ?
   Кузовкин. В сельце Ветрове по восьмой ревизии сорок две души состоит; но оно не всё мне достается.
   Тропачев (тихо Елецкому). Он на этом Ветрове помешан. {Громко.) А в вашем участке скоджко десятин?
   Кузовкин (понемногу переставая робеть). Да за выделом седьмых частей и прочих законных треб - восемьдесят четыре десятины с лишком.
   Тропачев. А душ сколько вам достается?
   Кузовкин. Душ неизвестно сколько. Многие в бегах состоят-с.
   Елецкий. Да отчего же вы не владеете вашим именьем?
   Кузовкин. А тяжба-с.
   Елецкий. Тяжба? с кем?
   Кузовкин. А другие оказываются наследники. Казенные долги тоже есть, ну и частные.
   Елецкий. И давно это дело завязалось?
   Кузовкин (постепенно одушевляясь). Давно-с. Еще при покойнике-с, царство ему небесное! За мной бы осталось, да денег нет. Времени тоже мало. Следовало бы в город съездить, разумеется, попросить, похлопотать - да, вишь, некогда-с. Гербовая бумага одна чего стоит. А человек я бедный-с.
   Тропачев. Карпаче, налей ему еще рюмку.
   Кузовкин (отказываясь). Покорнейше благодарю-с.
   Тропачев. Полноте. (Пьет сам.) За ваше здоровье. (Кузовкин встает, кланяется и пьет.) Ну, так как же вы? Эдак не ладно. Эдак вы, пожалуй, дело-то проиграете.
   Кузовкин. Что делать-с! Вот уже более года справок даже не собирал... (Тропачев с укором качает головой.) Правда, есть там у меня один человечек... Я на него таки надеюсь - а впрочем, господь его знает?
   Тропачев (поглядывая на Елецкого). А что это за человечек, можно узнать?
   Кузовкин. По-настоящему нельзя - ну, да уж что!.. Лычков, Иван Архипыч, изволите знать?
   Тропачев. Не знаю; кто он такой?
   Кузовкин. А как же... стряпчий уездный... то есть он прежде был стряпчим... правда, не здесь - а в Венёве. Теперь так проживает, больше торговыми оборотами занимается.
   Тропачев (продолжая поглядывать на Елецкого, которого начинает смешить Кузовкин). И этот господин Лычков обещал вам помочь?
   Кузовкин (помолчав немного). Обещал-с. Я у него второго сыночка крестил-с, так вот он и обещал-с. Я, дескать, тебе это дело устрою, погоди. А Иван Архипыч известный мастак-с.
   Тропачев. Ой ли?
   Кузовкин. По губернии мастак-с.
   Тропачев. Да ведь он, вы говорите, в отставке и торговыми оборотами занимается?
   Кузовкин. Оно точно-с; такая уж ему задача вышла-с, да человек-то он золотой. А я его таки давненько не видал.
   Тропачев. А как?
   Кузовкин. Да уж будет с год-с.
   Тропачев. Эх, как же это вы так, как бишь вас! Нехорошо.
   Кузовкин. Совершенную правду изволите говорить-с. Да что прикажете делать-с!
   Елецкий. Да расскажите нам, в чем дело?
   Кузовкин (откашливаясь и приходя в азарт). Дело вот в чем-с, Павел Николаич. Вы извините мою смелость... но, впрочем, вам самим угодно. Дело вот в чем-с. Сельцо Ветрово... Признаться, я отроду не говаривал перед сановником... вы меня извините, коли я что...
   Елецкий. Говорите, говорите смело.
   Тропачев (указывая Карпачову на рюмку, Кузовкину). А рюмочку? а?
   Кузовкин (отказываясь). Нет, уж позвольте-с...
   Тропачев. Для куражу?
   Кузовкин. Разве для Куражу. (Пьет и утирает лоб платком.) Итак-с, доложу вам-с, сельцо Ветрово, о котором вот теперь речь идет, сие сельцо досталось по прямой нисходящей линии от деда моего Кузовкина, Максима-с, секунд-майора, может быть, изволили слыхать,- родным братьям, Максимовым сыновьям, родителю моему, Семену, и дяде моему родному, Никтополиону. Родитель мой, Семен, с братом своим родным, а моим дядей, при жизни не делился; а дядя мой умер бездетным, вот что прошу заметить,- а только умер он после кончины отца моего родного, Семена; а была у них сестра, тоже родная, Катерина... и вышла она, Катерина, замуж за Ягушкина, Порфирия; а у Ягушкина Порфирия был от первой жены, польки, сын Илья, пьяница горький и бурмасон, которому Илье дядя мой Никтополион, стало быть, по навету сестры Катерины, дал вексель в тысячу семьсот рублев, а сама Катерина тоже мужу своему, Порфирию, вексель в тысячу семьсот рублев определила и с отца моего родного чрез посредство заседателя уездного суда Галушкина тоже вексель... только в две тысячи рублев взяла, причем и Галушкинова жена участвовала... На этих порах отец мой - царство ему небесное - возьми да и умри. Пошли векселя ко взысканью. Никтополион туда-сюда: говорит... я не делился, имение сие мое вообще с племянником; Катерина - четырнадцатую часть, говорит, подай; казенные недоимки тоже под тот случай подвернулись... Беда! Галушкинова жена вдруг хлоп вексель с своей стороны... Никтополион говорит: за то племянник, дескать, отвечает... а какой, извольте рассудить, с малолетнего ответ?.. а Галушкин его к суду. Полькин сын туда же, да еще и мачеху, Катерину, не пощадил... и ей, говорит, не спущу... она, говорит, у меня прислужницу Акулину опоила... Заварилась каша. Покатили просьбы. В уездный суд, в губернское, а из губернского опять в уездный с надписью... а после смерти Никтополиона совсем худо пошло. Я требую ввода во владение... а тут отдается приказ: по казенным недоимкам продать сельцо Ветрово сукционного торгу. Немец Гангинместер права свои заявляет... а тут, глядишь, мужики, словно куропатки, бегут, бегут, уездный предводитель мне в дверях выговор читает, под опеку, кричит, под опеку... а какое под опеку... Законный наследник не введен... на полькина сына Илью мачеха Катерина жалобу в самый Правительствующий сенат... (Остановленный всеобщим хохотом, Кузовкин умолкает и страшно конфузится. Трембинский, который всё время подобострастно и не совсем решительно взглядывал на господ и почтительно участвовал в их веселости, с визгом смеется в руку. Петр глупо ухмыляется, стоя у двери. Карпачов хохочет густо, но не без осторожности. Тропачев заливается. Елецкий смеется несколько презрительно и щурит глаза. Один Иванов, который во время рассказа не раз дергал за палу разгоряченного Кузовкина, сидит по тупя голову.)
   Елецкий (Кузовкину сквозь смех). Продолжайте, зачем же вы остановились?
   Тропачев. Сделайте одолженье, как бишь вас, продолжайте.
   Кузовкин. Я... извините... обеспокоил, знать...
   Тропачев. А, я вижу, в чем дело... вы робеете... не правда ли, вы робеете?
   Кузовкин (погасшим голосом). Точно так-с.
   Тропачев. Ну, этому горю помочь нужно... (Поднимая пустую бутылку.) Человек! дай-ка нам еще вина... (Елецкому.) Vous permettez? {Разрешите? (Франц.)}
   Елецкий. Сделайте одолжение... (Трембинскому.) Да нет ли шампанского?
   Трембинский. Как не быть-с... (Бежит к вазе с шампанским и поспешно ее приносит, Кузовкин улыбается и берется за пуговицы своего сюртука.)
   Тропачев (Кузовкину). Это нехорошо, почтеннейший! Робеть... в порядочном обществе это не принято. (Елецкому, указывая на вазу с шампанским.) Как - уже замороженное? Mais c'est magnifique. {Это же великолепно. (Франц.)} (Наливает бокал.) Хорошее, должно быть, вино. (Кузовкину.) Это вот вам. Да не отказывайтесь же... Ну, зарапортовались немножко - что за беда? Павел Николаич, прикажите ему пить...
   Елецкий. За здоровье будущего владельца Ветрова! Пейте же, Василий... Василий Алексеич. (Кузовкин пьет.)
   Тропачев. Вот люблю! (Встает с Елецким; все встают и идут на авансцену.) Какой славный завтрак! (Кузовкину.) Ну, так как же? В чем бишь дело? С кем у вас тяжба теперь?.. а?
   Кузовкин (начиная приходить в волнение от вина). С гангинместеровскими наследниками, разумеется...
   Тропачев. Да кто этот господин?
   Кузовкин. А известно, немец. Он векселя скупил, а другие говорят, что просто взял. Я сам того же мненья. Запугал баб - да и взял.
   Тропачев. А Катерина-то что же глядела? А полькин сын, Илья?
   Кузовкин. Э! эти все перемерли. Полькин сын даже сгорел - в постоялом дворе, в пьяном виде, на большой дороге, по случаю пожара. (К Иванову.) Да полно тебе меня за полу дергать. Я перед господами как следует изъясняюсь. Они сами того требуют. Что ж тут худого... а?
   Елецкий. Оставьте его, г-н Иванов, нам очень приятно его слушать.
   Кузовкин (Иванову). То-то же. (Елецкому и Тропачеву.) Ведь я, господа, чего требую? Я требую справедливости, законного порядка вещей. Я не из честолюбия. Честолюбие - бог с ним совсем! рассудите, дескать, нас. Коли я виноват - ну, виноват; а коли прав, коли прав...
   Тропачев (перебивая его). А еще рюмочку?
   Кузовкин. Нет-с, покорнейше благодарю-с. Ведь я чего требую-с...
   Тропачев. В таком случае позвольте вас обнять.
   Кузовкин (не без изумленья). Много чести-с... Покорнейше-с...
   Тропачев. Нет, вы мне очень нравитесь... (Обнимает его и держит некоторое время.) Поцеловал бы я вас, мой голубчик, да нет, лучше после.
   Кузовкин. Как угодно-с.
   Тропачев (мигая Карпачову). Ну, Карпаче, теперь твоя очередь...
   Карпачов (с густым смехом). Ну-ка, Василий Семеныч, позвольте-ка вас прижать к моему сердцу... (Обнимает Кузовкина и вертится с ним. Все смеются, каждый по-своему.)
   Кузовкин (вырываясь из объятий Карпачова). Да полно же вам...
   Карпачов. Ну, не ломайся... (Тропачеву.) Вы, Флегонт Александрыч, прикажите-ка лучше ему песенку спеть... Он у нас первый мастер.
   Тропачев. Вы поете, друг мой?.. Ах, сделайте одолженье, покажите нам свой талант!
   Кузовкин (Карпачову). Что вы на меня за небылицы взводите? Какой я певец?
   Карпачов. А при покойнике небось вы не певали за столом?
   Кузовкин (понизив голос). При покойнике... Я с тех пор состареться успел...
   Тропачев. Что вы за старик, помилуйте!
   Карпачов (указывая на Кузовкина). И пел-с и плясал-с.
   Тропачев. Вот как! Э! да вы, я вижу, молодец! Окажите же дружбу... а? (Елецкому.) C'est un peu vulgaire {Это немножко вульгарно (Франц.)} - ну, да в деревне... (Громко Кузовкину.) Что же вы? ну-ка: "По улице"... (Начинает напевать: "По улице".) Ну?
   Кузовкин. Увольте-с, сделайте милость.
   Тропачев. Экой несговорчивый... Елецкий, прикажите ему вы...
   Елецкий (не совсем решительным голосом). Да отчего же вы, Василий Семеныч, не хотите теперь петь?..
   Кузовкин. Не те лета, Павел Николаич. Увольте.
   Трембинский (прислуживаясь и с улыбкой взглядывая на господ). А, кажется, еще недавно на свадьбе вот их братца (указывая на Иванова) изволили отличаться.
   Тропачев. А, вот видите...
   Трембинский. Присядкой через всю комнату изволили пройти...
   Тропачев. О, в таком случае вам уже никак отказаться нельзя... За что ж вы хотите нас с Павлом Николаичем обидеть?
   Кузовкин. То было дело вольное-с.
   Тропачев. А теперь мы вас просим. Вы хоть то в соображение примите, что ваш отказ, пожалуй, неблагодарности приписать можно. А неблагодарность... ай! какой гнусный порок!
   Кузовкин. Да у меня и голоса совсем нету-с. А что насчет благодарности - я по гроб обязанный человек и готов жертвовать.
   Тропачев. Да мы от вас никакой жертвы не требуем... А вот спойте-ка нам песенку. Ну! ( Кузовкин молчит.) Да ну же.
   Кузовкин (немного помолчав, начинает, петь: "По улице", но голос у него на втором слове прерывается). Не могу-с... ей-богу, не могу-с.
   Тропачев. Ну, ну, не робейте.
   Кузовкин (взглянув на него). Нет-с - я петь не буду-с.
   Тропачев. Не будете?
   Кузовкин. Не могу-с.
   Тропачев. Ну, в таком случае знаете что? Видите вы этот бокал шампанского? Я вам его за галстук вылью.
   Кузовкин (с волнением). Вы этого не сделаете-с. Я этого не заслужил-с. Со мной еще никто... Помилуйте-с. Это... стыдно-с.
   Елецкий (Тропачеву). Finissez... {Перестаньте... (Франц.)} Видите, он конфузится.
   Тропачев (Кузовкину). Вы не хотите петь?
   Кузовкин. Не могу я петь-с.
   Тропачев. Вы не хотите? (Подходя к нему.) Раз...
   Кузовки (умоляющим голосом Елецкому). Павел Николаич...
   Тропачев. Два... (Еще более приближается к Кузовкину).
   Кузовкин (пятясь и тоскливым от отчаянья голосом). Помилуйте-с... за что вы так со мною поступаете? Я вас не имею чести знать-с... Да и я сам всё-таки дворянин - извольте сообразить... А петь я не могу... Вы сами изволили видеть-с...
   Тропачев. В последний раз...
   Кузовкин. Полноте-с, говорят... Я вам не шут дался...
   Тропачев. Будто вам в диковинку?
   Кузовкин (разгорячаясь). Вы извольте себе другого шута сыскать.
   Елецкий. В самом деле, оставьте его.
   Тропачев. Да помилуйте, ведь он при вашем тесте играл же роль шута?
   Кузовкин. То дело прошлое-с. (Утирает лицо.) Да и голова у меня сегодня что-то не того-с, право-с.
   Елецкий. Ну, как вам угодно-с.
   Кузовкин (тоскливо). Не извольте на меня гневаться, Павел Николаич...
   Елецкий. И, полноте! С чего вы это взяли?
   Кузовкин. В другой раз, ей-богу, с удовольствием-с. (Стараясь принять веселый вид.) А теперь простите великодушно, коли я в чем провинился... Погорячился, господа, что делать... Стар я стал-с, вот что... Ну, и отвык тоже.
   Тропачев. По крайней мере хоть выпейте этот бокал.
   Кузовкин (обрадовавшись). Вот это с удовольствием, с величайшим удовольствием. (Берет бокал и пьет.) За здоровье почтенного и дорогого гостя...
   Тропачев. Ну, а песенку всё нельзя?
   Кузовкин (вино уже давно его разбирало; но после бокала и миновавшей опасности он вдруг начинает пьянеть). Ей-богу, не могу-с. (Смеется.) Точно, в кои-то веки я певал... и не хуже другого. Да теперь другие времена подошли. Теперь я что? пустой человек - И ТОЛЬКО. Вот не хуже его. (Указывает на Иванова и смеется.) Теперь я никуда не гожусь. А впрочем, вы меня извините. Стар я стал - вот что... Вот, например, кажется, что я выпил сегодня? Две-три рюмочки всего, а тут (указывая на голову) уж неладно.
   Тропачев (который между тем пошептался с Карпачовым). Это вам так кажется - полноте. (Карпачов уходит, смеясь, и уводит Петра.) А что ж вы нам вашего дела не досказали?
   Кузовкин. А точно-с. Точно; не досказал-с. Впрочем, я готов, когда прикажете. (Смеется.) Только будьте ласковы... позвольте присесть. Ножки что-то... того... отказываются.
   Тропачев (подает ему стул). Сделайте одолженье, как бишь вас, садитесь.
   Кузовкин (садится лицом к зрителям и говорит, вяло и медленно, быстро пьянея). На чем бишь я остановился? Да - Гангинместер. Гангинместер этот - немец, известно. Ему что! Служил-служил по провиантейской части - знать, наворовал там тьму-тьмущую - ну и говорит теперь - вексель мой; А я дворянин. Да, что бишь я хотел сказать? Ну и говорит: либо заплати - либо во владенье введи... либо заплати - либо во владенье введи... либо заплати - либо во владенье именьем введи... либо...
   Тропачев. Вы спите, друг мой, проснитесь.
   Кузовкин (вздрагивает и снова погружается в дремотное состояние. Он говорит уже с трудом). Кто? я? Помилуйте! С чего вы это... ну, всё равно. Я не сплю. Спят ночью - а теперь день. Разве теперь ночь? Я об Гангинместере говорю. Гангинместер этот - Гангинместер... Гангинместер - это мой настоящий враг. Мне говорят и то и то: нет, я говорю, Ган-гин-местер. Ган-гинместер - вот кто мне вредит. (Карпачов входит с огромным колпаком из сахарной бумаги и, перемигиваясь с Тропачевым, крадется сзади к Кузовкину. Трембинский давится от смеха. Иванов, бледный, убитый, глядит исподлобья.) И я знаю, за что он меня не любит... Знаю, он мне всю жизнь вредил, этот Гангинместер. С самого моего детства. (Карпачов осторожно надевает колпак на Кузовкина.) Но я ему прощаю... Бог с ним... Бог с ним совсем...

(Все хохочут. Кузовкин останавливается и с недоумением глядит кругом. Иванов подходит к нему, схватывает его за руку и говорит ему сквозь зубы: "Посмотри, что тебе на голову надели... ведь из тебя шута делают..." Кузовкин поднимает руки к голове, ощупывает колпак, медленно опускает руки на лицо, закрывает глаза, вдруг начинает рыдать, бормоча сквозь слезы: "За что, за что, за что...", но не снимает колпака. Тропачев с Трембинским и Карпачовым продолжают хохотать. Петр тоже смеется, выглядывая из-за двери.)

   Елецкий. Полноте, Василий Семеныч, как вам не стыдно из-за такой безделицы плакать?
   Кузовкин (отнимая руки от лица). Из-за такой безделицы... Нет, это не безделица, Павел Николаич... (Встает и бросает колпак на пол.) В первый день вашего приезда... в первый день... (Голос его прерывается.) Вот как вы поступаете с стариком... с стариком, Павел Николаич! Вот как! За что, за что вы меня топчете в грязь? Что я вам сделал? Помилуйте! А я вас так ожидал, так радовался... За что, Павел Николаич?
   Тропачев. Ну, полноте... что вы в самом деле?
   Кузовкин (бледнея и теряясь). Я не с вами говорю... вам позволили надо мной ломаться... вы и рады. Я с вами говорю, Павел Николаич. Что покойный ваш тесть за даровой кусок хлеба да за старые жалованные сапоги вволю надо мною потешался - так и вам того же надо? Ну да; его подарочки соком из меня вышли, горькими слезинками вышли... Что ж, и вам завидно стало? Эх, Павел Николаич! стыдно, стыдно, батюшка!.. А еще образованный человек, из Петербурга...
   Елецкий (надменно). Послушайте, однако, вы забываетесь. Подите к себе да выспитесь. Вы пьяны... Вы на ногах не стоите.
   Кузовкин (всё более и более теряясь). Я высплюсь, Павел Николаич, я высплюсь... Может быть, я пьян, да кто меня поил? Дело не в том, Павел Николаич. А вот вы что заметьте. Вот вы теперь при всех меня на смех подняли, вот вы меня с грязью смешали, в первый же день вашего приезда... а если б я хотел, если б я сказал слово...
   Иванов (вполголоса). Опомнись, Василий.
   Кузовкин. Отстань! Да, милостивый государь, если б я хотел...
   Елецкий. Э! да он совсем пьян! Он сам не знает, что говорит.
   Кузовкин. Извините-с. Я пьян - но я знаю, что я говорю. Вот вы теперь - барин важный - петербургский чиновник, образованный, конечно... а я вот шут, дурак, гроша за мной нету медного, я попрошайка, дармоед... а знаете ли вы, кто я? Вот вы женились... На ком вы женились - а?
   Елецкий (хочет увести Тропачева). Извините, пожалуйста, я никак не мог ожидать таких глупостей...
   Тропачев. И я, признаюсь, виноват...
   Елецкий (Трембинскому). Уведите его, пожалуйста... (Хочет идти в гостиную.)
   Кузовкин. Постойте, милостивый государь... Вы мне еще не сказали, на ком вы женились... (Ольга показывается в дверях гостиной и с изумленьем останавливается. Муж ей делает знаки, чтоб она ушла. Она их не понимает.)
   Елецкий (Кузовкину). Ступайте, ступайте...
   Трембинский (подходит к Кузовкину и берет его за руку). Пойдемте.
   Кузовкин (отталкивая его). Не дергай меня, ты! (Вслед Елецкому.) Вы барин, знатный человек, не правда ли? Вы женились на Ольге Петровне Кориной... Корины - фамилья ведь тоже старинная, столбовая... а знаете ли, кто она, Ольга-то Петровна? Она... она МОЯ дочь! (Ольга исчезает.)
   Елецкий (останавливаясь, словно пораженный громом). Вы... Вы с ума сошли...
   Кузовкин (помолчав немного и схватив себя за голову.) Да, Я сошел С ума. (Убегает, спотыкаясь... Иванов за ним.)
   Елецкий (обращаясь к Тропачеву). Он помешанный...
   Тропачев. О... о, конечно!

(Оба тихо идут в гостиную. Трембинский и Карпачов с изумленьем глядят друг на друга. Занавес падает.)

  

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

  

Театр представляет гостиную, богато убранную по-старинному. Направо от зрителя дверь в залу, налево в кабинет Ольги Петровны. Ольга сидит на диване; подле нее стоит Прасковья Ивановна.

   Прасковья Ивановна (после небольшого молчанья). Так как же, матушка, каких девушек изволите к своей особе приказать определить?
   Ольга (с некоторым нетерпеньем). Каких хочешь.
   Прасковья Ивановна. Акулина, косая, у нас хорошая девка; Марфа тоже, Марчукова дочь; прикажете их?
   Ольга. Хорошо. А как зовут эту девушку... вот что собой недурна... платье на ней голубое?..
   Прасковья Ивановна (с недоуменьем). Голубое... А да, точно-с! Это вы про Машку-с изволите спрашивать-с. Воля милости вашей,- а только она озорница такая - что и господи! Непокорная вовсе - да и поведенья тоже нехорошего. А впрочем, как вам угодно будет-с.
   Ольга. Ее лицо мне понравилось, но если она себя дурно ведет...
   Прасковья Ивановна. Дурно - дурно-с. Не годится она, не стоит вовсе-с. (Помолчав немного.) Ах, матушка вы моя, как вы похорошеть изволили! Как на родительницу вашу похожи стали! Голубушка вы наша... Не нарадуемся мы, глядя на вас... Пожалуйте ручку, матушка...
   Ольга. Ну, хорошо, Прасковья, ступай.
   Прасковья Ивановна. Слушаю-с. А не угодно ли чего?
   Ольга. Нет, мне ничего не нужно.
   Прасковья Ивановна. Слушаю-с. Так я Акулине и Марфе так уж и прикажу-с...
   Ольга. Хорошо, ступай. (Прасковья хочет уйти.) Да вели сказать Павлу Николаичу, что я желаю его видеть...
   Прасковья Ивановна. Слушаю-с. (Уходит.)
   Ольга (одна). Что это значит? Что мне послышалось вчера?.. Я всю ночь заснуть не могла. Старик этот с ума сошел... (Встает и ходит по комнате.) "Она моя..." Да, да, точно эти слова. Да это безумие... (Останавливается.) Paul еще ничего не подозревает... А вот и он.

(Входит Елецкий.)

   Елецкий (подходя к ней с озабоченным видом). Ты желала меня видеть, Оля?
   Ольга. Да... я хотела тебя попросить... В саду подле пруда дорожки совсем поросли травой... Перед домом их вычистили, а там забыли... Прикажи.
   Елецкий. Я уже распорядился.
   Ольга. А! благодарствуй... Да прикажи в городе купить колокольчиков - моим коровам на шею...
   Елецкий. Всё будет исполнено. (Хочет идти.)
   Больше никаких приказаний нет?
   Ольга. А что... разве у тебя там... дела?..
   Елецкий. Счеты из конторы принесли.
   Ольга. А! Ну, в таком случае я тебя не удерживаю... Мы можем перед обедом съездить в рощу...
   Елецкий. Конечно... (Опять хочет идти.)
   Ольга (допустив его до двери). Paul...
   Елецкий (оборачиваясь). Что?
   Ольга. Скажи, пожалуйста... вчера мне некогда было тебя спросить об этом... что это у вас была за сцена утром за завтраком?
   Елецкий. А!.. Ничего. Так. Досадно только, что именно в день нашего приезда вышла такая неприятность. Впрочем, я сам виноват немножко. Этого старика, Кузовкина, вздумали подпоить,- то есть это больше нашему соседу пришло в голову, знаешь, м'сьё Тропачеву... ну, сперва он точно был довольно смешон, болтал, рассказывал,- а после начал шуметь, глупости всякие говорить - но, впрочем, ничего... И говорить об этом не стоит.
   Ольга. А! А мне показалось...
   Елецкий. О нет, нет... Вперед осторожнее надо быть - вот и всё. (Подумав немного.) Впрочем... я уже взял свои меры...
   Ольга. Как?
   Елецкий. Да. Вот видишь ли, хотя оно и ничего... но всё-таки тут люди были, видели... слышали, наконец. Оно неприлично... в порядочном доме... Так уж я и распорядился.
   Ольга. Как же ты распорядился?
   Елецкий. Я... вот, видишь ли... Я старику этому объяснил, что ему самому будет неприятно остаться здесь, у нас в доме, после подобной сцены, как ты сама говоришь... Он тотчас же совершенно со мной согласился - хмель-то у него прошел... Конечно, он человек бедный - жить ему нечем... Ну, что ж, ему можно будет в другой какой-нибудь твоей деревне комнатку отвести, жалованье назначить, харчи... Он очень будет доволен... разумеется, ему ни в чем не будут отказывать.
   Ольга. Поль, мне кажется, что за такую безделицу... ты его слишком строго наказываешь... Он здесь в доме так давно живет... Он привык... он меня с детства знает... право, его, кажется, можно здесь оставить.
   Елецкий. Оля... нет... тут есть причины... Конечно, с старика взыскивать строго нельзя... особенно же он был не в своем виде... но всё-таки, позволь уж мне на этот счет распорядиться... Я повторяю, на то есть причины... довольно важные.
   Ольга. Как хочешь.
   Елецкий. Притом уж он, кажется, уложился совсем.
   Ольга. Но он не уедет, не простясь со мной?
   Елецкий. Я думаю, он придет проститься. Впрочем, если тебе, знаешь, эдак неприятно - ты можешь его не принять.
   Ольга. Напротив, я бы желала с ним поговорить...
   Елецкий. Как хочешь, Оля... но я бы тебе не советовал... Ты разжалобишься, и потом всё-таки старик, ну, с детства тебя знал... А я, признаться, не хотел бы свое решенье переменить...
   Ольга. О нет - не бойся... Только я, право, думаю, что он уедет не простясь... Пошли узнать, пожалуйста, что он, еще не уехал?
   Елецкий. Изволь. (Звонит.) Vous êtes jolie, comme un ange, aujourd'hui. {Вы сегодня прелестны, как ангел. (Франц.)}
   Петр (входя). Чего изволите-с?
   Елецкий. Поди, любезный мой, узнай там, что, г-н Кузовкин не уехал еще? (Взглянув на Ольгу.) Так чтоб пришел проститься.
   Петр. Слушаю-с. (Уходит.)
   Ольга. Поль... а у меня до тебя есть просьба.
   Елецкий (ласково). Скажи, какая...
   Ольга. Послушай... Вот как придет этот... Кузовкин... оставь меня с ним наедине.
   Елецкий (помолчав немного, с холодной улыбкой). Да, мне кажется... напротив... тебе будет неловко.
   Ольга. Нет, пожалуйста; у меня есть до него дело... Мне нужно спросить его... Да, я желаю с ним поговорить наедине.
   Елецкий (посмотрев на нее пристально). Да разве ты что-нибудь... вчера...
   Ольга (глядя на мужа самым невинным образом). Что?
   Елецкий (поспешно). Ну, как хочешь, как хочешь... Вот он, кажется, идет.

(Входит Кузовкин. Он очень бледен.)

   Ольга. Здравствуйте, Василий Петрович... (Кузовкин молча кланяется.) Здравствуйте. (Елецкому.) Eh bien, mon ami? Je vous en prie. {Ну что же, мой друг? Прошу вас. (Франц.)}
   Елецкий (жене). Oui, oui. {Да, да. (Франц.)} (Кузовкину.) Вы уже совсем собрались?
   Кузовкин (глухо и с трудом). Совсем собрался-с.
   Елецкий. Ольга Петровна желает с вами поговорить... проститься с вами... Вы, пожалуйста, если что вам нужно... скажите ей... (Ольге.) Au revoir... {До свидания... (Франц.)} Ведь ты не долго с ним останешься?
   Ольга. Не знаю... не думаю.
   Елецкий. Ну, хорошо... (Уходит в валу.)
   Ольга (садится на диван и указывает на кресла Кузовкину). Сядьте, Василий Петрович... (Кузовкин кланяется и отказывается.) Сядьте, Я прошу вас. (Кузовкин садится, Ольга некоторое время не знает, с чего начать разговор.) Вы, я слышала, уезжаете?
   Кузовкин (не поднимая глаз). Точно так-c.
   Ольга. Мне Павел Николаич сказывал... Мне это, поверьте, очень неприятно...
   Кузовкин. Не извольте беспокоиться... Много благодарен... я так-с.
   Ольга. Вам... в новом вашем месте жительства будет так же хорошо... даже лучше... будьте спокойны... я прикажу.
   Кузовкин. Много благодарен! Я чувствую-с... я не стою-с. Кусок хлеба - да угол какой-нибудь-с... больше мне и не следует-с. (После некоторого молчанья, поднимается.) А теперь позвольте проститься... Провинился я точно... простите старика.
   Ольга. Что ж вы так спешите... Погодите.
   Кузовкин. Как прикажете-с. (Садится опять.)
   Ольга (опять помолчав немного). Послушайте, Василий Петрович... скажите мне откровенно, что такое с вами вчера поутру случилось?
   Кузовкин. Виноват-с, Ольга Петровна, кругом виноват.
   Ольга. Однако как же это вы...
   Кузовкин. Не извольте меня расспрашивать, Ольга Петровна... Не стоит-с. Виноват-с кругом - и только. Павел Николаич совершенно правы-с. Меня бы еще не так следовало наказать... Век за них буду бога молить-с.
   Ольга. Я, признаюсь, с своей стороны, такой большой вины не вижу... Вы уже не молоды... вероятно, от вина отвыкли - ну, пошумели немного...
   Кузовкин. Нет-с, Ольга Петровна, не извольте меня оправдывать-с. Покорно вас благодарю - а только я чувствую свою вину.
   Ольга. Или вы, может быть, сказали что-нибудь обидное для моего мужа и для г-на Тропачева?..
   Кузовкин (опуская голову). Виноват-с.
   Ольга (не без волнения). Послушайте, Василий Петрович, хорошо ли вы помните все ваши слова?
   Кузовкин (вздрагивает, глядит на Ольгу и медленно произносит). Не знаю-с... какие слова...
   Ольга. Вы, говорят, что-то сказали...
   Кузовкин (поспешно). Соврал-с, Ольга Петровна, непременно соврал-с. Что пришло на язык, то и сказал. Виноват-с. Не в своем уме находился.
   Ольга. Однако... с чего бы, кажется, пришло вам в голову...
   Кузовкин. А бог знает, с чего. Сумасшествие просто. Я, признаюсь, от вина уже отвык совершенно. Ну выпил - ну и пошел. Бог знает что наболтал-с. Оно бывает-с. А я всё-таки виноват кругом - и наказан поделом. (Хочет подняться.) Позвольте проститься, Ольга Петровна... Не извольте поминать лихом.
   Ольга. Я вижу, вы не хотите со мной говорить откровенно. Вы меня не бойтесь... Ведь я не то, что Павел Николаич... Ну, его вы можете бояться, положим... Вы его не знаете... он с виду кажется таким строгим. А меня-то зачем вы боитесь... Ведь вы меня ребенком знали.
   Кузовкин. Ольга Петровна, сердце у вас ангельское... Пощадите бедного старика.
   Ольга. Помилуйте! я, напротив, желала бы...
   Кузовкин. Не напоминайте мне про вашу молодость... уж и так мне на душе горько... ох, горько! Под старость лет из вашего дома выезжать приходится - и по своей вине...
   Ольга. Послушайте, Василий Петрович, есть еще средство помочь вашему горю... будьте только со мной откровенны... послушайте... я... (Вдруг встает и отходит немного в сторону.)
   Кузовкин (глядя ей вслед). Не извольте беспокоиться, Ольга Петровна,- право, не стоит-с. Я и там об вас буду бога молить. А вы иногда вспомните обо мне - скажите: вот старик Кузовкин Василий преданный мне был человек...
   Ольга (снова обращаясь к Кузовкину). Василий Петрович, точно вы мне преданный человек, точно вы меня любите?
   Кузовкин. Матушка вы моя, прикажите мне умереть за вас.
   Ольга. Нет, я не требую вашей смерти, я хочу правды, я хочу знать правду.
   Кузовкин. Слушаю-с.
   Ольга. Я... я слышала ваше последнее восклицанье.
   Кузовкин (едва выговаривая слова). Какое... восклицанье?..
   Ольга. Я слышала... что вы сказали обо мне.

(Кузовкин поднимается с кресел и падает на колена.)

   Что ж это, правда?
   Кузовкин (заикаясь). Помилуйте, простите великодушно... Сумасшествие - я уже вам докладывал... (Голос у него прерывается.)
   Ольга. Нет - вы не хотите сказать мне правду.
   Кузовкин. Сумасшествие, Ольга Петровна, простите...
   Ольга (схватывая его за руку). Нет, нет... ради бога... заклинаю вас самим богом... умоляю вас, скажите мне, что это - правда? Правда? (Молчание.) За что ж вы меня мучите?
   Кузовкин. Так вы хотите знать правду?
   Ольга. Да. Говорите же - правда это?

(Кузовкин поднимает глаза, глядит на Ольгу... Черты лица его выражают мучительную борьбу. Он вдруг опускает голову и шепчет: "Правда".- Ольга быстро отступает от него и остается неподвижной... Кузовкин закрывает лицо руками. Дверь из залы растворяется - и входит Елецкий. Он сперва не замечает Кузовкина, который всё на коленах,- и подходит к жене.)

   Елецкий. Ну, что ж - ты кончила? (Останавливается с изумленьем). A voilà, je vous ai dit... {Ну вот, я же вам говорил... (Франц.)} Вот он прощенья стал просить...
   Ольга. Поль, оставь нас одних...
   Елецкий (с недоуменьем.) Mais, ma chère... {Но, моя дорогая... (Франц.)}
   Ольга. Прошу тебя, умоляю тебя, оставь нас...
   Елецкий (помолчав немного). Изволь... Только, я надеюсь, что ты объяснишь мне эту загадку... (Ольга кивает головой утвердительно, Елецкий медленно выходит.)
   Ольга (быстро идет к двери залы, запирает ее на ключ и возвращается к Кузовкину, который всё еще не поднимается). Встаньте... встаньте, говорю вам.
   Кузовки

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 195 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа