Главная » Книги

Старицкий Михаил Петрович - Зимний вечер

Старицкий Михаил Петрович - Зимний вечер


1 2 3

iv align="justify">  
  
  
  
  
  >
  

Михаил Петрович Старицкий

  

Зимний вечер

   Драматический сюжет в двух действиях
  
  
  (Сюжет заимствован из повести Э. Ожешко "Зимний вечер")
  
  
  "Зимовий веч³р".
  
  Перевод Л. Раковского и Н. Чечель
  
  
  
  
  
  
  
  
  Посвящается артисту М. К. Садовскому
  
  
  

Действующие лица:

  
  П р о х о ж и й, полуседой, оборванный бродяга.
  
  Д е д М и к о л а С т р у г, крестьянин, белый как лунь, с бородой.
  
  А н т о н, его сын, бондарь и столяр.
  
  Л у к е р ь я, жена старшего сына Струга, 30 лет.
  
  О л е к с а, второй сын Струга, более франтоватый.
  
  О р и с я, жена Антона, 20 лет.
  
  Г а н у л ь к а, младшая дочь Струга, 18 лет.
  
  Я с ь к о, сынок Лукерьи, мальчик 12 лет.
  
  Б а б а Н а т а л ь я, сестра Миколы Струга.
  
  Д е м ь я н, парубок.
  
  X р и с т я, дивчина.
  
  П а р у б к и и д е в ч а т а.
  
  
  
  
   Действие происходит на Подолье.
  
   Между первым и вторым действиями проходит несколько минут.
  
  
  _______________________________________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  

  
  
  Действие первое
  Внутренность хаты Струга. Прямо входная дверь, слева дверь в комнату. Между
  дверями печь, ближе к занавесу полати, застланные рядном, на нем подушки.
  Возле полатей, ближе к печи, висит закрытая пологом колыбель. Справа на
  авансцене столярный верстак с принадлежностями; возле него стол, покрытый
  скатертью. У верстака обручи и бочки. Вдоль стены и окон - лавки. Посреди
  хаты столб, подпирающий потолочную балку, на нем прибита дощечка для
  
  
   каганца. Зима. Вечереет. Воет вьюга.
  
  
  
  
  
  
  Явление первое
  
  
   Л у к е р ь я и б а б а Н а т а л ь я.
  
  
  Б а б а. Ишь воет да стонет... даже грусть берет...
  
  Л у к е р ь я. Словно пугач в трубе.
  
  Б а б а. И как ты там шьешь, я уже ничего не вижу.
  
  Л у к е р ь я. Мне видно. Не поздно, а только окна совсем залепило.
  Еще только начинается вечер.
  
  Б а б а. Ох, и скучный же зимний вечер! Вон по углам тени какие стоят!
  (Потягивается.) Ох, спина болит!
  
  Л у к е р ь я. А у меня душа болит и думы теснятся в голове.
  
  Б а б а. Что там опять?
  
  Л у к е р ь я. Так, бабуся... это я о своем.
  
  
  
  
  
   Пауза.
  
  Ох-хо-о-хо-хо! (Поет.)
  
  
  
  
   Ах, когда бы мне воля.
  
  
  
   Ах, когда б счастье, доля,
  
  
  
   Я б тогда не томилась,
  
  
  
   Все бы дни веселилась.
  
  
  
   Ой, пойду на лужочек,
  
  
  
   Где же ты, мой дружочек,
  
  
  
   Отзовися, прошу я,
  
  
  
   Без тебя я горюю.
  
  
  
   Ой, приди на часочек,
  
  
  
   Глянь-ка: вот твой сыночек,
  
  
  
   Молви слово, мой милый,
  
  
  
   Чтобы я не тужила.
  
  
  
   Ой, молчит мой коханый,
  
  
  
   Иль не слышит, иль пьяный...
  
  
  
   Только ветер рыдает:
  
  
  
   Он в снегах погибает.
  
  
  Б а б а. Лукерьюшка, что это? Чего ты? Все грустишь да тоскуешь? Какую
  песню завела? И плачешь?
  
  Л у к е р ь я. Так, бабуся... Вспомнила, что жизнь моя прошла попусту,
  как пасмурный день - без просвета, без солнышка.
  
  Б а б а. Что там старое поминать! Пора уже давно забыть.
  
  Л у к е р ь я. Ох, не забуду, не забуду до смерти.
  
  Б а б а. Довольно. Уже умерло.
  
  Л у к е р ь я. Мне, кажется, было бы легче, если бы знала наверное,
  что он спокойно лежит в могиле, а то как подумаю, что, может, бедует, что
  его мучают...
  
  Б а б а. Нет, помер мой голубчик! Он не выдержал бы. не такая у него
  натура... Где же, почти десять лет - ни весточки.
  
  Л у к е р ь я. Ах, тато, тато! Если б тогда отделил нас, так и он
  опомнился бы, а то как напали...
  
  Б а б а. Чего там... Такова воля божья. А вот так долго роптать да на
  деда зло таить - тоже грех; ведь свекор принял тебя.
  
  Л у к е р ь я. Да что у меня за жизнь? Из милости. Вдова каторжная!
  
  Б а б а. А я разве не бобылка на старости лет? Хоть и брат, а только
  чарочка и утешит иногда.
  
  Л у к е р ь я. Моя душа ее не принимает.
  
  Б а б а. Потому что глупая. Да и не рассудительная ты: почему не вышла
  замуж? Разве мало зажиточных людей сваталось?
  
  Л у к е р ь я. И не вспоминайте, бабуся! Не то что за другого замуж, а
  жить бы не жила, если б не сынок, не Ясько мой, - только из-за него и маюсь,
  только и утехи мне на свете.
  
  Б а б а. Если заботишься о сыне, так не изводи себя напрасной тоской.
  
  Л у к е р ь я. Да я, бабуся, терплю... Как переполнится сердце горем,
  выплачусь хорошенько, и будто немного легче станет.
  
  
  
  
  
  
  Явление второе
  
  
  
   Т е ж е и Я с ь к о.
  
  
  Я с ь к о. Ой, озяб, мама, озяб! И пальцы одубели, и ушей не чую.
  
  Л у к е р ь я. Матушка! Даже побелели! Не отморозил ли? (Бросается
  к нему.)
  
  Я с ь к о. Ой, мама, больно!
  
  Б а б а. И поделом! Чтоб знал, как в такую вьюгу бегать! На дворе
  мороз, прямо глаза слипаются, ветер, снег, а он гоняет!
  
  Я с ь к о. Ага, как же! Разве я просто так гулял? Весело же было,
  бабуся: на речке по льду катались да в свинку играли.
  
  Б а б а. Пока глаз не повыбивают.
  
  Л у к е р ь я. Не бегай на речку, а то у меня и душа не на месте: еще
  в прорубь угодишь!
  
  Я с ь к о. Что я, дурак? Я так гонял свинку - что во! А Ганулька как
  толкнула Демьяна, он и шлепнулся и поехал по льду затылком... смеху-то,
  смеху! Парубки давай за девчатами гоняться, а я за девчат заступился.
  
  Б а б а. Заступился? Ишь ты, мой милый! Ну, иди же сюда, я пожалею...
  пряничка дам.
  
  Л у к е р ь я. Берегись, как бы тебя не побили.
  
  Я с ь к о. Ого! А я что, сдачи не дам? Так засвечу, что ну!
  
  Б а б а. Милый ты мой, милый! А какие у него глаза - синие-синие,
  такие и у отца были.
  
  Я с ь к о. А где же мой отец?
  
  Л у к е р ь я. Не спрашивай, дитятко!
  
  Б а б а. Умер, давно умер!
  
  Я с ь к о. Мама, вы плачете?
  
  Л у к е р ь я. Нет, нет... я так... сиротка... бесталанный мой!
  
  Б а б а. Хватит, хватит! Иди вот сюда да ложись на печку, погрейся.
  
  
  
  
  
  
  Явление третье
  
  
  
   Т е ж е и д е д.
  
  
  Д е д. Фу, еле выбрался! Чуть в овраг не угодил... Еще день на дворе,
  а я заблудился... Ну, просто не дает глаз открыть... кругом бело, точно
  море, и ничегошеньки не видно. Разве вы не слыхали, как я кричал?
  
  Л у к е р ь я. В хате не слышно было.
  
  Б а б а. За таким стоном да воем услышишь...
  
  Д е д. Вот водило - будто все черти из пекла сорвались. И знаю, что
  хата близко, а не найду тропы, да и все... То в сугроб, то на камень, то
  чуть со скалы не ухнул.
  
  Б а б а и Л у к е р ь я. Не приведи господь!
  
  Д е д. Вот уж спускаюсь с горы и не пойму, куда ногой ступить, когда
  вдруг примечаю - что-то в белой тьме засветилось; я на свет поближе
  подошел, - словно кто-то гуторит, а кто не вижу, слышу выговаривает таким
  сдавленным голосом и плачет... Я крикнул да туда; пока с камня слез, свет
  уже погас. Перекрестился, вошел в часовню - никогошеньки, ни следа!
  
  Л у к е р ь я. Кто бы это?
  
  Б а б а. А нечистый, не в хате будь сказано.
  
  Д е д. Да, да! Вот если б сразу бросился на голос, так торчмя вниз
  головой и полетел бы, потому что я эти мороки знаю, - перекрестился да
  ощупью дальше... только покрикиваю для бодрости, и что же бы вы думали?
  двигаюсь боком, и вдруг на минутку словно луч проглянул... повернулся,
  а возле распятия кто-то припал к кресту и будто плачет... Я перекрестился,
  крикнул, опять исчезло.
  
  Б а б а. Нечистый... нечистый!
  
  Я с ь к о. А разве он может приблизиться к кресту?
  
  Б а б а. Он не приблизится, а только вид сделает, чтобы человек
  бросился, да и попал в колодец.
  
  Д е д. Ну, хватит! Антон где?
  
  Л у к е р ь я. Возле кошар; там чуть крышу не сорвало.
  
  Д е д. В такую бурю может статься... Только что же он сделает? Разве
  утром уже, как утихнет... А Олекса что, с ярмарки не вернулся?
  
  Б а б а. У меня за него душа болит. И тут вон что, господи, а как же в
  поле?
  
  Д е д. Ну, он же не пеший; да один в такую непогоду не тронется.
  А овец в хлеву проведывала?
  
  Б а б а. Куда мне, там такие сугробы!
  
  Л у к е р ь я. Верно, Антон в кошары зайдет.
  
  Д е д. Друг на дружку! Где больше всего нужен глаз, туда никто без
  меня и не глянул. Старик, старик! А без старика никто ни шагу. (Выходит.)
  
  Б а б а. Много ты наработаешь! Только нос свой всюду тычет! Разве
  молодых рук мало? Так нет же! Я да я! - и не перечь ему. А как крикнет:
  "Хватит", так чтобы все как мертвые замолчали.
  
  
  
  
  
  
  Явление четвертое
  
  
   Т е ж е, Г а н у л ь к а и О р и с я.
  
  
  Г а н у л ь к а. Вот каторжные парубки, аж в сугроб загнали.
  
  Я с ь к о. Вниз головой упала, ха-ха-ха!
  
  О р и с я. А ты не задевай!
  
  Г а н у л ь к а. Как же! Да и я одного с кручи как толкнула, так он
  и покатился!
  
  О р и с я. Ой, не сходи с ума.
  
  Г а н у л ь к а. Только и погулять что теперь. А ты почему удрал?
  
  Я с ь к о. Озяб.
  
  Г а н у л ь к а. У, неженка. А мы с девчатами сговорились, вот как
  соберемся... Ха-ха-ха! Ну и крепко шлепнулся, а мы на него вповалку,
  ха-ха-ха!
  
  Л у к е р ь я. Тише! Дед здесь... в комнате.
  
  Г а н у л ь к а. О!
  
  О р и с я. А муж не приходил?
  
  Л у к е р ь я. Приходил за сверлом и опять ушел.
  
  О р и с я. Намерзнется.
  
  
  
  
  
  
  Явление пятое
  
  
  
  Т е ж е и А н т о н.
  
  
  А н т о н. Ничего не сделаешь в такую вьюгу: из рук рвет.
  
  О р и с я. Замерз!.. Даже посинел...
  
  А н т о н. И замерз, и есть хочу, прямо живот подвело.
  
  О р и с я. На, а то постный хлеб.
  
  А н т о н. Спасибо, голубка, я голоден, как пес.
  
  
  
  
  
  
  Явление шестое
  
  
  
   Т е ж е и д е д.
  
  
  Д е д. Овец проведывал?
  
  А н т о н. Да, овцам в кошаре спокойно, а вот сарай совсем раскрыло.
  
  Д е д. Что же ты сделал?
  
  А н т о н. Прихватил несколько снопов обручами, а там уж - как утихнет.
  
  Д е д. Да, да... теперь ничего больше не сделать.
  
  Б а б а. Должно, Олекса! Вот славу богу!
  
  О л е к с а. Т-пру! Куда? Подержите, бабуся!
  
  Б а б а. А замело как, господи!
  
  А н т о н. Диво, что добрался.
  
  Д е д. Именно.
  
  
  
  
  
  
  Явление седьмое
  
  
  Т е ж е и О л е к с а с б а б о й.
  
  
  О л е к с а. Богу слава!
  
  Л у к е р ь я. Навеки слава!
  
  Д е д. Аминь.
  
  О л е к с а. Здравствуйте, тато!
  
  Д е д. Здоров! Ну что, благополучно?
  
  О л е к с а. У меня-то славу богу... а там на ярмарке такого страху
  нагнали, что спугнули и торг.
  
  Д е д. А что такое?
  
  О л е к с а. Да говорят, Довбня... Опять этот разбойник появился тут с
  бандой.
  
  А н т о н. Довбня?
  
  Б а б а. Ой, горюшко!
  
  Г а н у л ь к а. Ой, страшно!
  
  Д е д. Один сболтнет, а другие пошли звонить.
  
  О л е к с а. Ей-ей, правда. Чтоб я подох, коли вру! Весь народ твердит
  одно: Довбня!
  
  Б а б а. Ой, горюшко, ой, пропали!
  
  Д е д. Хватит! Довольно! А как бычки?
  
  О л е к с а. Двадцать восемь.
  
  Д е д. Кажись, продешевил, сынок.
  
  О л е к с а. Цена, тато, упала; я еще до этих страхов продал, так взял
  хорошие деньги.
  
  Б а б а. Ох, такая весть всех перепугает, пойдет скотина ни по чем.
  
  А н т о н. А уж если зима затянется, так и совсем задаром.
  
  Д е д. Ладно, сынок, деньги все. Дай ему, Наталья, хоть чарочку, а то
  он совсем закоченел.
  
  Б а б а. Я принесу бутылку из чулана.
  
  Д е д. Да ведь на полке еще немного оставалось.
  
  Б а б а. Ну, сколько ее там? Только на донышке блестит, и на две чарки
  не достанет.
  
  Д е д. Будет, хватит! Ты радехонька каждый день по кварте.
  
  Б а б а. Грех вам, братец, я на нее и смотреть не могу.
  
  О л е к с а. Спасибо вам.
  
  Б а б а. Вишь, и не полная. Эту уж я за твое здоровье выпью.
  
  Д е д. Так-то ты ее ненавидишь?
  
  Б а б а. Затем и выпила, чтоб глаза не смотрели.
  
  Д е д. Ага!
  
  О л е к с а. До сих пор как льдина внутри.
  
  А н т о н. Конечно. (Ест из миски.) Видишь, не женишься, вот постный
  хлеб и ешь, а мы с рыбкой таранкой. Орися, дай ему чего-нибудь поесть.
  
  О р и с я. Сейчас. (Подает.) На, а то тебя и пожалеть некому.
  
  О л е к с а. Спасибо. Я и сам себя пожалею.
  
  О р и с я. Напрасно. Фрося бы лучше.
  
  О л е к с а. Гм! О!
  
  О р и с я. Вот видишь, как мой муж у меня располнел.
  
  А н т о н. Гм! Кто его знает, кто у кого полнеет.
  
  О р и с я. Противный! (Толкает Антона.) Сильно озяб?
  
  О л е к с а. Не приведи господь!
  
  А н т о н. Да он дрожит больше с перепугу.
  
  Б а б а. Может, еще чарочку?
  
  Д е д. Вот кому Довбня как раз на руку. Это он нарочно.
  
  О л е к с а. Нет, тато! Чтоб у меня язык колом стал! Там рассказывали,
  как его за побег из Сибири палач на кобыле драл... Сто кнутов залепил. Кожа
  с мясом летела.
  
  Г а н у л ь к а. Ой, мамонька!
  
  Я с ь к о. Мне страшно! Не таращь на меня глаза!
  
  Г а н у л ь к а. Тю!
  
  Л у к е р ь я. Не умер несчастный? Сохрани нас сила божья!
  
  О л е к с а. Э, черт его не возьмет. В больнице повалялся, а потом
  погнали в Сибирь, а он взял да удрал.
  
  Д е д. С каторги? Второй раз?
  
  О л е к с а. Да с каторги, тато, с каторги! Побыл там год или два
  и опять ноги на плечи и айда на волю! По всему царству теперь его ищут.
  Губернаторам, полицмейстерам, становым, урядникам и по волостям разослали
  бумагу, мол, такой-то такой бежал с каторги, так чтобы искали его и ловили и
  вязали. Приказ этот для всех - под страхом наказания; вот и ищут его повсюду
  год-два - ни следа! А он, чтоб ему провалиться, у нас объявился!
  
  Б а б а. Ох, горюшко!
  
  Д е д. Где, где же он? Где нашли? Э, глупые сплетни, дурацкие выдумки.
  
  О л е к с а. Ей-богу, тато, правда! Тут-то и наткнулись позавчера, что
  ли, но еще не поймали: в двух верстах от нас сидел, на фабрике; фальшивый
  паспорт нашли и его должны были захватить, так не на дурака напали, -
  к нему, а он круть-верть, да давай бог ноги, только его и видели. Вот он
  какая хитрая собака! Ха-ха-ха!
  
  Г а н у л ь к а. Ой, господи, спасите! Кто-то смотрит окно бородатый.
  
  А н т о н. Да это коровий хвост, никого нет.
  
  О л е к с а. Ей теперь и Рябко покажется чертом. (Смеется.) Ну, если
  его поймают, так и руки, и ноги, и спину - все в цепи закуют и палач всыплет
  ему уже не сотню, а две или три, до косточек.
  
  Л у к е р ь я. Не говори так, все ж человек, божья душа... такие муки
  терпит. Несчастный, несчастный... Была же у него когда-то мать!
  
  Б а б а. Убереги нас от того, боже!
  
  Д е д. Так всем шельмам и надо: справедливо! Не тронь чужого, не
  проливай невинной крови, потому что сам бог милосердный запретил, да
  и должны же иметь честные люди защиту и охрану... Хватит!
  
  Б а б а. Ох, смилостивься, матерь божья!
  
  Д е д. Хватит, говорю!
  
  
  
  
  
  
  Явление восьмое
  
  
  
  Т е ж е и п р о х о ж и й.
  
  
  П р о х о ж и й. Пусть славится имя божье!
  
  К т о-т о. Во веки веков!
  
  Д е д. Аминь!
  
  П р о х о ж и й. Пан хозяин, пани хозяйка! Я прохожий и прошу вашей
  милости: дозвольте мне часочек посидеть в теплой хате. Окоченел, замерз!
  Отогреюсь и потащусь дальше... Долго вам докучать не стану.
  
  Д е д. Просим, заходи, садись.
  
  Б а б а. Погрейся.
  
  Л у к е р ь я. Садитесь, пожалуйста! Ясько, дай пану скамеечку.
  
  Б а б а. К печке, к печке поближе.
  
  П р о х о ж и й. Ух-ух, холодно! Холодно и голодно...
  
  О л е к с а. Ветер сегодня, что огонь, - не дай господи!
  
  А н т о н. Поесть хотите?
  
  П р о х о ж и й. О, пообедал бы, поел бы, да нечего. Запаса на дорогу
  не взял. Два дня в дороге... Да что я - два дня? Мне и память заморозило, -
  две недели. Иду и иду, ищу, чего не терял, неведомо только, найду ли?
  Ха-ха-ха!
  
  Д е д. Бабы, нет ли у вас чего покушать? Поднесите гостю.
  
  Л у к е р ь я. Постный борщ да каша. Пойди-ка налей.
  
  О р и с я. Сейчас.
  
  Д е д. Издалека?
  
  П р о х о ж и й. Из Га-ли-ции.
  
  Д е д. Верно, на какую-нибудь фабрику, потому что сюда больше немцы
  заходят.
  
  О р и с я. Кушайте, пожалуйста!
  
  Я с ь к о. Так пан - немец ?
  
  П р о х о ж и й. Нет, я не немец, мой дорогой... Я русин. Иду на
  фабрику, где полотно делают, слышал, что заработок хороший. А недалеко,
  говорят, и кошары строят... Может, там наймусь, потому что я и каменщик. Эх,
  лишь бы заработать, лишь бы прожить...
  
  Л у к е р ь я. Ох, правда! Бедному человеку лишь заработать, лишь бы
  прожить.
  
  П р о х о ж и й. Спасибо! Не сердитесь, пан хозяин... Однако промерз
  до костей; когда бы панская милость - хоть чарочку бы водки согреться;
  нельзя ли водочки?
  
  Д е д. Почему нельзя? Эй вы, бабы! А ну-ка встаньте кто-нибудь.
  
  Б а б а. Я, братец, сейчас в чулан!
  
  Д е д. Ты насчет водочки самая проворная.
  
  О л е к с а. И помоложе не поспеют!
  
  А н т о н. Только одна и утеха.
  
  Б а б а. На здоровьице!
  
  П р о х о ж и й. На счастье!
  
  О л е к с а. А ну-ка! Будем живы! А ты, Антон?
  
  А н т о н. Не хочу - жена прибьет, из-за нее и не пью.
  
  О р и с я. Ах, чтоб ты пропал, если из-за меня!
  
  Б а б а. Можно?
  
  Д е д. Да пей уж!
  
  П р о х о ж и й. А сколько тебе, серденько, лет?
  
  Я с ь к о. Тринадцатый.
  
  П р о х о ж и й. Так, так, славный мальчик, шустрый и глаза ясные,
  и личико чистое, и улыбка такая приятная... Чей сынок?
  
  Я с ь к о. А вон мама.
  
  П р о х о ж и й. А как тебя звать?
  
  Я с ь к о. Ясько.
  
  П р о х о ж и й. Ясько! А-а... (Торопливо.) А как звать?
  
  Я с ь к о. Мама - Лукерья.
  
  П р о х о ж и й. Ой, Луке... ой, так...
  
  Б а б а. Ясько! Подай воды!
  
  Д е д. Что с паном?
  
  П р о х о ж и й. Поперхнулся! (Пьет.) Спасибо тебе, дитятко, за
  услугу... Дай тебе господь...
  
  Б а б а. Детей любите; верно, свои есть?
  
  П р о х о ж и й. Есть, - давно не видел. (Кланяется.) Спасибо!
  
  Б а б а. На здоровье!
  
  П р о х о ж и й. А давно, пан хозяин, построили эту хату?
  
  Д е д. Хата старая. Я только поднял ее немного, кое-где бревна заменил
  да окна побольше сделал.
  
  П р о х о ж и й. То-то я вижу, что хата словно бы не та...
  
  Л у к е р ь я. Разве вы тут когда-нибудь бывали?
  
  Д е д. И в моей хате? Видно, что пан не впервые!
  
  О л е к с а. Не впервые!
  
  П р о х о ж и й. Ну, был... был... давно... Миновало ... А был здесь.
  Работником нанимался, когда новый двор строили.
  
  Б а б а. Ага, когда новый двор?
  
  Д е д. Давно это было... Может, десять лет назад!
  
  П р о х о ж и й. Ох, больше! Давно, давно!
  
  Д е д. Что-то мне мерещится... Какая-то старина, да не вспомню...
  И глаза не видят, и уши не слышат, и память ослабела: не то я знаю, не то не
  знаю...
  
  Б а б а. Побей мен

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 192 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа