Главная » Книги

Плавильщиков Петр Алексеевич - Рюрик, Страница 3

Плавильщиков Петр Алексеевич - Рюрик


1 2 3 4 5

p;    Для счастья сограждан умножьте век его.
   Ах! Я ль одна? О сем славяне все взывают,
   Для жизни княжеской все жизни прилагают,
   А я, пред олтарем свершив любви обряд,
   Богами утвержден, для всех народов свят,
   Души и сердца в нем блаженство обретала
   И Рюрика назвать супругом я дерзала.
   Так! Рюрик мой супруг, вещали боги то,
   Но если нет тебя, и боги мне ничто.
   Коль век твой сохранить они бессильны будут,
   Славяне сих богов ничтожных позабудут.
   Ах, нет! Мне все твердит: всесильно божество
   Творений зрит своих во князе торжество.
   Помыслить зло ему все смертны ужаснутся,
   И омертвеет смерть, дерзнув ему коснуться.
   Могу ль злодейством сим восстать против богов?
  
                              Вадим
  
   Весь дух мой гневом стал от дерзностных сих слов.
   Против богов? Скажи, против проклятой страсти,
   Она против моей в тебе бунтует власти.
   Тебе ль, преступница, богами мне грозить?
   Твой Рюрик бог. (Вырвав у ней кинжал.) Я сам могу его сразить.
   Увижу, в ком найдет от рук моих спасенье?
   Ах! Он нашел его: твоей души прельщенье
   Всю сладость торжества отъемлет у меня.
   И, может быть, в сей час Вадима ты кляня,
   Забыв отца, гордясь владычицы названьем,
   Уж мнишь раба во мне подвергнуть наказаньям,
   Прокляту мысль сию закрывши небесами,
   Ты ужаснуть меня стремилася богами.
   Что нужды в том богам: Вадим иль Рюрик князь?
   Меж их величеством и нами что за связь?
   Неизмеримостью вселенной управляя,
   Приметна ли для них пылинка здешня края?
   Властители, жрецы, для выгод лишь своих
   Иль благость, или гнев народу славят их.
   Во свете движет всем или корысть, иль слава,
   Другого, кроме них, не знаю я устава.
   Когда б на будущи случаи не взирал,
   Без помощи б твоей я Рюрика попрал.
   Толь грозных всем богов нимало не робею.
   Но смерть врага купить я смертию моею
   И помышлять о том нимало не хочу:
   Я в гибели его отрад себе ищу.
   Тобой сразить его могу я осторожно,
   Убийцу скрыть от всех мне легче будет можно.
   Все знают страсть твою, и подозренья нет,
   Чтоб Рюрику могла навек затмить ты свет.
   Я первый прах его горчайшими слезами
   Пред всеми омочу народными глазами.
   Он жив - мой лютый враг, умрет - бог будет мой,
   Мой жребий рабствовать возьмет во гроб с собой.
   Какой восторг души, сколь радость мне велика!
   Вадим на трон взойдет, Вадим славян владыка!
   Пускай содрогнется в тот миг все естество,
   Ты будешь мне тогда едино божество,
   Которым я венца и власти достигаю!
               (Стан[овится] на кол[ени.])
   У ног твоих тебя, Пламира, умоляю.
  
                              Пламира
                       (падает в кресла)
  
   Чего я дождалась.
  
                              Вадим
  
                                  Мой униженья стыд
   Иль в чувствиях твоих премены не творит?
   Скажи, я раб ли твой, или я твой родитель?
  
                              Пламира
  
   Ты дней моих творец и ты же их рушитель.
  
                              Вадим
  
   Прими ж достойну мзду злой склонности твоей.
   (Хочет заколоть ее и видит входящего Рюрика.)
    
                          ЯВЛЕНИЕ 2
  
                        Те же и Рюрик
  
                              Вадим
  
   Мой князь, ты зришь души терзание моей,
   Как громом, изумлен я дерзкими словами.
   Пламира, стыд мой зрак покрыл теперь слезами,
   Пламира лютыя измены кроет яд:
   К Вельмиру страстию все чувства в ней горят.
  
                              Рюрик
  
   О рок! Что слышу я!
  
                              Пламира
  
                                       Какое пораженье!
  
                              Вадим
  
   Дерзнула мне открыть толь гнусно преступленье,
   Презрев любовь твою, презрела и венец.
   Того ли ждал ее при старости отец?
   Не знаю, нот ли я от горести и гнева?
   Страшись, преступница, страшися смерти зева!
   Мне легче смерть твою безвременну стерпеть,
   Чем чувства низкие в душе твоей узреть!
   Кого презрела ты? Богов и смертных друга.
  
                              Рюрик
  
   Давно ль, Пламира, ты клялась любить супруга?
   Давно ли Рюрика сим именем почтить
   Желала и с ним трон славянский разделить?
   Я завтра к олтарю тобой нес сердце пленно,
   Чтоб было браком ввек с твоим соединенно.
   Я в обручении зрел верх твоих отрад,
   И радостью моей был радостен весь град.
   Ах! То ли мне тогда твои вещали взоры,
   Что правы от меня заслужишь ты укоры?
   Приличен ли душе Пламириной обман,
   Которым Рюрик твой толь злобно растерзан?
   Я зрел у ног твоих счастливого Вельмира,
   Но что вещала мне коварная Пламира?
   Не я ль оправдывал сердец взаимну власть?
   Не я ль соединял навеки вашу страсть?
   За что ж наказывать того за легковерность,
   Кто не дерзал любви поколебать в вас верность?
   Почто свидетельми иметь себе богов
   В измене сказанных тобой пред ними слов?
   Пламира! Слезы я в глазах твоих встречаю.
   Прости, коль я тебя укором огорчаю.
   Я проникаю всю сокрытия вину,
   Препоной к правде зрю я власть мою одну.
   Мне трон противен мой и титла все велики,
   Коль правда кроется от имени владыки.
   Я не далек от вас, я друг ваш и отец,
   Я сам спрягаю ваш завидный жар сердец.
  
                              Пламира
  
   Ужели то тебя, родитель мой, не тронет,
   Что бедна дочь твоя терзается и стонет?
  
                              Вадим
  
   Стени, я так хочу; всех зол достойна ты;
   Низвергнися во ад с небесной высоты;
   Проклятие мое неси туда с собою,
   Да возгнушается и самый ад тобою.
   Сокрой от глаз моих преступнический взор,
   Любезный прежде мне, днесь мук моих собор.
  
                      Пламира уходит.
    
                          ЯВЛЕНИЕ 3
  
                       Рюрик и Вадим
  
                              Вадим
  
   Какие лютые разят меня удары!
   Всю внутренность мою воспламенил гнев ярый!
   При воспитании за все мои труды
   Какие горестны вкушаю я плоды!
   Надежда в старости мне дочь была едина,
   А ею днесь моя унижена судьбина.
   Ты сердце ей вручал, деля с ней пышный трон,
   Но что же за любовь от ней приемлешь? Стон.
   Коль храмы во сердцах славян тебе готовы,
   Как смеет чувствия питать к тебе суровы?
   Каким стыдом Вадим стал вечным посрамлен,
   Князь Рюрик дочерью моею оскорблен!
  
                              Рюрик
  
   Коль подданных сердцам могу я дать отрады,
   Уж Рюрик собственной не чувствует досады.
   Коль не могу я быть Пламирою любим,
   Могу ли в счастии препятствовать я им?
   Пусть пламенем любви горят они сердечным,
   Пусть наслаждаются они союзом вечным,
   Пойдем, медлением своим не должно нам
   Унылость приключать счастливым их сердцам.
   Я радости граждан всечасно зреть желаю
   И, кроме сей, другой я радости не знаю.
  
                              Вадим
  
   Ты благостью своей лишь гнев умножил мой.
   Чего лишаюсь я, строптива дочь, тобой?
   Ты препинаешь мне ко счастию дорогу,
   Ты испытаешь всю мою горячность строгу,
   Когда величество презреть дерзнула ты.
  
                              Рюрик
  
   Все прелести его лишь ложные мечты:
   Презренна лесть царей с бессмертными равняет,
   Но смертен царь, как все, лишь более страдает,
   И лютую печаль, его что сердце рвет,
   Он должен скрыть, чтобы ее не видел свет.
   Ах, если подданны, любя его душевно,
   Чело от горести узрят владыки гневно,
   Чего ни сделают, чтоб грусть смягчить ему!
   Давно ль я жертву зрел смущенью моему?
   Два сердца страсть свою передо мной сокрыли!
   Два сердца для меня все горести вкусили.
   Ты сам не для меня ль толико раздражен,
   Противу дочери за князя воружен,
   И гневом страждущу ея терзаешь душу?
   Я устрашусь себя, коль их любовь разрушу.
   Наместо строгости познай своих в них чад.
   Родительской любви твоей нежнейший взгляд
   Их души оживит. За их неоткровенье
   Пускай накажет их Вадимово прощенье,
   Твой просит князь о том.
  
                              Вадим
  
                                              Помысли, государь!
   Что клятвы внял твои божественный олтарь,
   Пламира быть твоей клялася небесами,
   Те клятвы приняты бессмертными богами.
   Прости, коль смело так дерзаю я вещать.
   Властны ли смертные богами презирать?
   Пламира действом сим меня терзает боле:
   Она противится богов всесильной воле.
  
                              Рюрик
  
   Ко браку лишь стези открыла клятва та,
   А брак не совершен. Несчастная чета,
   Друг друга рассмотрев, имеет то во власти
   Предупредить свое супружество без страсти.
   Сколь горестен бы был всех краткий смертных век,
   Когда б сей вольности лишен был человек!
   То правда, что богам произносить напрасно
   Обеты клятвенны бесчестно и ужасно,
   Но если благость их дала нам сей закон,
   Виновен ли, что мной исполнен будет он?
   Ты зришь, невольных клятв гнушаются и боги.
   Не так, как смертные, они ко смертным строги.
   Не стонами велит всесильна благодать
   Зиждителей своих творенью познавать.
   Блаженство наше в них творению причиной,
   Приятна жертва им лишь в радости единой.
   Коль нашим слабостям они благоволят,
   Премену клятв они Пламириных простят.
   Почто ж упорствует отец ей столь любезной
   Прощеньем дочери отреть ея ток слезной?
   Нам боги жизнь дают, а в жизни огнь любви,
   Как можем погасить мы огнь сей во крови?
  
                              Вадим
  
   Коль боги меньше бы давали нам свободы,
   Не знали б, может быть, зол наглые народы?
   Моя в Пламире кровь, а страсть ее - мой глас,
   Противиться ему дерзнула в первый раз.
   Я дерзость истребить хочу в ее начале:
   Не допущу, чтобы на сем преступка жале
   К погибели моей злы яды возросли.
   Не защищай, мой князь, ты изверга земли.
   Ей казни лютыя моя готовит ярость,
   Презренья в дочери моя не стерпит старость.
  
                              Рюрик
  
   Коль просьбой не могу склонить Вадима я,
   Чтоб радости в любви вкусила дочь твоя,
   Когда отцу отец во гневе не внимает,
   Так дочь простить тебе твой князь повелевает.
   Осыплю благостьми Велмира твоего:
   Пламирой коль любим, достоин он всего.
   Ты сам, узрев сие, доволен ими будешь
   И в их объятиях все скорби позабудешь.
   Поди и оправдай у них, мой друг, меня,
   Скажи, что счастлив я, навек их съединя.
  
                              Вадим
  
   Я гласу твоему противиться не смею,
   Коль князь мой повелел, я гнева не имею.
  
                          Рюрик уходит.
    
                          ЯВЛЕНИЕ 4
  
                              Вадим
                               (один)
  
   Давно б к тебе любви в сем сердце храм пылал,
   Когда б твой трон души моей не обольщал.
  
                              Конец
                 третьего действия
  
                          ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
  
                          ЯВЛЕНИЕ I
  
                     Вадим и Вельмир
  
                              Вадим
  
   Еще ли сей удар удерживать мне должно?
   Отчаянья сносить мне более не можно.
   Владычеством мой век прославити спеша,
   Отвергла крови глас прегордая душа.
   О, дочь несчастная, колико днесь страдаешь!
   Но тени горестей моих не ощущаешь.
   Внемли, от казни ты стал мною свобожден,
   Но сим над бездною Вадим постановлен,
   И способа уж нет избавиться напасти;
   Исчезнуть должен я от Рюриковой власти.
   Призналась дочь моя, что чувствует любовь,
   Которую Вельмир зажег ея всю кровь.
   Исчез вдруг кроткий князь, и в ярости великой
   Явился предо мной разгневанным владыкой.
   Наполнясь ревностью, он мщеньем воскипел,
   Не знает в ярости, где мщению предел.
   Всей силой воружен мучительный власти,
   Он клялся ужасом торжествовать во страсти.
   Уже я с дочерью в чертогах страшных сих,
   Как пленник заключен, превратностей жду злых!
   Сия ужасна ночь своим кровавым мраком
   Иль гибели моей пребудет вечным знаком,
   Иль вознесет меня превыше всех отрад;
   Меня иль Рюрика ждет в жертву ныне ад.
   Увидим, кто кого удачнее в коварстве,
   Монарх иль раб его, алкающ быть на царстве?
   Он спит в величестве, но бодрствует Вадим,
   Смерть в одр к нему несет, отвагой предводим,
   Свершив удар, народ я усмирить умею,
   Когда короною и скиптром овладею.
   Единый Гостомысл опасен мне по сем,
   Но тайною рукой умрет в пути своем.
   Я знаю, что мой век продлит не долго славу,
   Но ты славянскую наследуешь державу,
   Единой дочери монарховой супруг.
  
                              Вельмир
  
   Страшусь приять ее из обагренных рук,
   И к царствию в себе даров не обретая,
   Стать на чреде своей есть мысль моя прямая.
  
                              Вадим
  
   Владычеством моим тебе пример подам,
   Все трона прелести явлю твоим глазам
   И научу алкать величества блистанья,
   Взнесу я мысль твою превыше упованья.
   Когда бы равенство меж нас доднесь цвело,
   Никто б возвысити не смел свое чело.
   Когда ж единожды владычество явилось,
   Оно в душе моей и в сердце водворилось.
   И ежели возмог быть Рюрик князем здесь,
   Так может и Вадим приять корону днесь.
   Почто же и тебе искать себе преграды
   Достигнуть вышнего владычества отрады?
   Ты должен лишь хотеть; вот всё, чего хочу,
   Мой жребий рабственный преобратить лечу.
   Мгновенно протекут минуты мне несносны,
   Минуты, коих ждет кинжал сей смертоносный,
   Наполнят сладостью всю внутренность мою,
   Скорей простри, о ночь, всю темноту твою,
   Медлением твоим я только разрываюсь:
   Не тьмы, я бледного лишь света ужасаюсь.
   Останься здесь, простри в молчании сей взор,
   На все отважности дерзая буди скор.
   Как час убийственный в полунощи настанет,
   Противный Рюрик мне навеки мной увянет.
   Устрой, чтобы везде хранилась тишина,
   Сия лишь от тебя услуга мне нужна,
   Дабы весь град среди покоя не встревожить.
   К рассвету же Вадим возможет все умножить,
   Чтоб безопасностью твердевшей огражден,
   Явился к подданным в порфиру облечен.
                              (Уходит.)
    
                          ЯВЛЕНИЕ 2
  
                         Смеркается.
  
                       Вельмир и Пламира
  
                              Вельмир
  
   Предотвратить удар употреблю все силы.
   Тебя ль, Пламира, взор встречает мой унылый?
   Ты князя любишь ли? Беги скорей к нему,
   Беги к дражайшему владыке моему
   И возвести, что смерть уже ему готова:
   Вадимова душа надменна и сурова
   Спешит к нам в Рюрике попрать богов завет.
   Чтоб отчество спасти, родству спасенья нет.
   Спаси отца славян, пусть гибнет твой родитель,
   Когда стремится быть всех лютых зол творитель.
  
                              Пламира
  
   Коль замысл и тебе убийственный открыт,
   Когда еще твой друг в Вадиме не забыт,
   Мы лучше пременить потщимся злобу люту.
   Способствуй мне упасть пред ним в сию минуту,
   Воздвигнем мы в душе его попранный долг.
  
                              Вельмир
  
   Когда глас совести он заглушить возмог,
   Что может просьба в нем? Что может глас природы?
   Он твердо предприял, чтоб северны народы
   Дражайшей кровию владыки изумить
   И изумленных сих под иго покорить.
   К убийствию рука изменой ополченна,
   Злодейством в нем душа единым воспаленна,
   Коварство новое с коварством съединя,
   Вовлечь в кроваву сеть стремится и меня.
   Гнуснейший тот злодей, кто сопричастен кову,
   И, зная то, молчит; стократно казнь сурову
   Молчанию его достойно восприять,
   Злодействие острит молчания печать.
   С каким лицом пред свет покажемся мы дневный?
   К нам каждый солнца луч, в своем блистаньи гневный,
   С собою бездну мук неся, спадет с небес.
   Отрем ли жизнью мы народных токи слез?
   И в тартар князя суд на нас с тобой достигнет,
   Неблагодарность там казнь нову нам воздвигнет.
   Пламира! Трепещи к родителю любви.
  
                              Пламира
  
   Природа царствует в Пламириной крови.
   Преступком к ней душа моя не помрачится,
   Родитель языком моим не обличится.
   Мой князь и мой отец любезны мне равно,
   Любовь, природа, долг вещают мне одно.
   О боги! Согласить подайте мне их средства!
   Спасите князя век, родителя от бедства!
   Снабдите силою вы вашею мой глас,
   Чтоб чудо произвел достойное он вас:
   Из сердца злость изгнав Вадима, в гневе яра,
   Чтоб возгнушался сам он своего удара
   И ваши благости почувствовать возмог.
   Не страхом, радостью б наполнил сей чертог
   И князя возлюбил и сердцем и душею,
   Ему вручить меня счел славою своею.
  
                              Вельмир
  
   Сие достойно их, Пламира, торжество,
   Но часто злобу зрит спокойно божество,
   Вверяет смертному ее исторгнуть жало.
   Чтоб сердце трепетать Вельмирово престало,
   Повсюду огражду стези кровава зла.
   Не мышлю, чтобы злость подобна в ком была.
   Иду я испытать сердца царя хранящих,
   Под властию моей владыке их служащих,
   Чтоб ими упредить славян смертельный стон.
   Я ими огражу в ночи сей княжеск сон.
    
                          ЯВЛЕНИЕ 3
  
                              Пламира
                               (одна)
  
   Напрасно, страшна ночь, со мраком к нам стремишься!
   И в самом мраке ты Пламирой устыдишься.
   Родитель! Тщетно ты направил к злобе путь,
   Везде пред княжеской мою ты узришь грудь.
   Я слышу томный шум! Или уж адска злоба
   Отверзла Рюрику в сей час дверь мрачна гроба?
    
                              ЯВЛЕНИЕ 4
  
                        Рюрик и Пламира
  
                              Рюрик
                        (в смущении)
  
   Отдавши сладку сну все тяжести забот,
   В объятиях любви спокоен смертных род.
   Все смертны твоему, о ночь, должны покрову,
   Что с утренней зарей воспримет всяк жизнь нову.
   А я, о мрачна мгла, в объятия твои
   Не сладкий сон несу, но жалобы мои,
   Которы облегчат на сердце тяжко бремя.
   Но только лишь пройдет мгновенно жалоб время,
   Стократ сильнее дух воспламенит любовь,
   И сердце раздирать она стремится вновь.
   Порфира! Трон! Моей вы радости препоны!
   Или трепещешь ты, о нежна страсть, короны?
   Любовь! Тобой познал, что лишь притворства вид
   Царю величеством неимоверным льстит.
   Снедати горести, вот жребий лишь владыки!
   Вот почести его, вот титла все велики!
   Дела, с величеством соединенны, нам
   Пролиться не дают в свободе и слезам,
   Чтоб ими облегчить души стесненной тягость.
   Чела померклого сама страшится благость,
   Вот в чем равняться с ним не смеет человек!
   А бог любви любовь лишь равенству нарек.
   Какие ж радости вкушать отцу народа?
   Любовью нежною живится вся природа,
   Вкушает нову жизнь от ней безмолвна тварь.
   Не смеет сердца ей отдать единый царь.
   Так где же прелести блистательной короны,
   Коль с ней сопряжены толь лютые законы?
   (Садится в кресла и облокачивается на стол.)
    
                          ЯВЛЕНИЕ 5
  
                        Те же и Вадим
  
                              Вадим
  
   Кровавый час настал. Желанна тишина!
   Ты можешь мне успех подать теперь одна.
   (Увидя Рюрика, идет тихо, озирается всюду,
заносит кинжал на Рюрика, Пламира его удерживает.)
  
                              Пламира
  
   Ах, что ты предприял!
  
                              Вадим
   (испугавшись, уронил кинжал и вдруг опомнясь)
  
                                          Ужасно преступленье!
   (Рюрик, пораженный криком, встает.)
   На жизнь монархову проклятое стремленье!
   Пламириной рукой кинжал сей вознесен.
   Сим ужасом весь дух Вадимов поражен!
   О ты, прегнусное страшилище вселенной!
   Не содрогаяся в душе любовью пленной,
   Как к действу приступить не содрогнулась ты?
   Но боги в нем хранят небесны красоты.
   Все муки смертные за подвиг сей суровый
   Бессмертных и людей судом тебе готовы.
   Вступите, стражи! (Стражи входят.) Вы, храня владыки дни,
   Которы благости богов льют к нам одни,
   Вы так ли клятвы долг ко князю сохранили?
   Почто убийцу вы в чертог сей допустили?
   Возьмите дочь мою: она сей лютый враг.
   Возьмите сей кинжал и скройте с ним мой страх.
   Любовника ея, коварного Вельмира,
   К убийству ныне кем привлечена Пламира,
   Темницы страшныя повергните во мрак,
   Вас только извинит усердия сей знак.
  
                              Пламира
                     (влекома воинами)
  
   Разверзися, земля, и скрой меня скорее,
   Мне жизнь моя всего ужаснее и злее!
    
                          ЯВЛЕНИЕ 6
  
           Рюрик, Вадим и часть воинов
  
                              Вадим
  
   Земля и небеса со мною вопиют!
   Пламире смертну казнь изрек уже мой

Другие авторы
  • Щиглев Владимир Романович
  • Теплова Серафима Сергеевна
  • Галлер Альбрехт Фон
  • Казанович Евлалия Павловна
  • Бородин Николай Андреевич
  • Берман Яков Александрович
  • Ромберг Ф.
  • Редько Александр Мефодьевич
  • Антропов Роман Лукич
  • Крузенштерн Иван Федорович
  • Другие произведения
  • Андреев Леонид Николаевич - Черт на свадьбе
  • Маяковский Владимир Владимирович - Агитлубки (1923)
  • Катков Михаил Никифорович - Должно стараться устранить всякий повод к розни между крестьянством и дворянством
  • Левенсон Павел Яковлевич - П. Я. Левенсон: биографическая справка
  • Байрон Джордж Гордон - Небо и земля
  • Вольнов Иван Егорович - Повесть о днях моей жизни
  • Розанов Василий Васильевич - Письма к Э.Ф.Голлербаху
  • Лохвицкая Мирра Александровна - Автобиография
  • Тургенев Александр Иванович - Французские корреспонденты А. И. Тургенева
  • Давидов Иван Августович - Людвиг ван Бетховен. Его жизнь и музыкальная деятельность
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 104 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа