Главная » Книги

Крылов Иван Андреевич - Урок дочкам

Крылов Иван Андреевич - Урок дочкам


1 2 3 4

  
  
  
  И. А. Крылов
  
  
  
   Урок дочкам
  
  
  
  Комедия в одном действии --------------------------------------
  Крылов И. А. Басни. Драматургия.
  М.: Правда, 1982.
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
   ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
  Велькаров, дворянин.
  Фекла |
  
  } его дочери.
  Лукерья |
  Даша, их горничная.
  Василиса, няня.
  Лиза, девушка на сенях.
  Семен, слуга.
  Сидорка, деревенский конторщик.
  Слуга.
  
  
   Действие в деревне Велькарова.
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
  
  
   Даша, Семен и потом Лиза.
  
  
  
  
  Семен
  Ну, думал ли я, скакав по почте, как угорелый, за семьсот верст от Москвы наехать дорогую мою Дашу?
  
  
  
  
   Даша
  Ну, чаяла ли я увидеться так скоро с любезным моим Семеном?
  
  
  
  
  Семен
  Да как тебя занесло в такую глушь?
  
  
  
  
   Даша
  Да тебя куда это нелегкая мчит?
  
  
  
  
  Семен
  Как ты здесь?
  
  
  
  
   Даша
  Что ты здесь?
  
  
  
  
  Семен
  Ведь ты оставалась в Москве?..
  
  
  
  
   Даша
  Ведь ты поехал было в Петербург?..
  
  
  
  
  Семен
  Где ж ты после была?
  
  
  
  
   Даша
  Что с тобою сделалось?
  
  
  
  
  Семен
  Постой, постой, Даша, постой! Мы эдак ничего не узнаем до завтра; надобно, чтоб сперва из нас один, а там другой рассказал свое похождение, с тех самых пор, как мы с тобой в Москве разочли, что нам, несмотря на то, что мы, кажется, люди вольные и промышленные, а нечем жениться, и пустились каждый в свою сторону добывать денег. Мы увидим, кто из нас был проворнее, а потом посмотрим, тянут ли наши кошельки столько, чтоб нам возможно было вступить в почтенное супружеское состояние. Итак, если хочешь, я начну...
  
  
  
  
   Даша
  Пожалуй, хоть я сперва тебе расскажу. Я в Москве...
  
  
  
  
  Семен
  Ты чудеса услышишь - я из Москвы...
  
  
  
  
   Даша
  То-то ты удивишься, - я в Москве...
  
  
  
  
  Семен
  Постой же, уж я кончу - выехавши из Москвы...
  
  
  
  
   Даша
  Да выслушай меня; оставшись в Москве...
  
  
  
  
  Семен
  Мне очень хочется подробно...
  
  
  
  
   Даша
  Ну вот, так и горю, как на огне, рассказать тебе...
  
  
  
  
  Семен
  Тьфу, пропасть! Даша, у тебя во рту не язык, а маятник, не дашь слова выговорить, ну, рассказывай, коли уж тебе не терпится!
  
  
  
  
   Даша
  Вот еще какой! да, пожалуй, болтай себе, коли охота пришла...
  
  
  
  
  Семен
  Ох! зачинай, пожалуйста, я слушаю.
  
  
  
  
   Даша
  Сам начинай... видишь какой!
  
  
  
  
  Семен
  Ну, ну! полно гневаться, мой ангел, неужли тебе это слаще, нежели говорить?
  
  
  
  
   Даша
  Я не гневаюсь. Говори.
  
  
  
  
  Семен
  Ладно, так слушай же обоими ушами; ты ахнешь, как порасскажу я тебе все чудеса...
  
  
  Лиза (выглядывая из другой комнаты)
  Даша! Даша! господа идут с гулянья.
  
  
  
  
   Даша
  Ну вот дельно! много мы с тобой узнали.
  
  
  
  
  Семен
  Кто ж виноват?
  
  
  
  
   Даша
  Послушай, по этой лестнице...
  
  
  
   Лиза (показываясь)
  Даша! господа поворотили на птичий двор.
  
  
  
  
   Даша
  Не прогляди ж, как они воротятся.
  
  
  
  
   Лиза
  Не бойся, разве это впервой?.. (Уходит.)
  
  
  
  Семен (почесывая лоб)
  Так это не впервой у тебя отводные-то караулы расставлены! Даша, что это значит?
  
  
  
  
   Даша
  То, что ты глуп. Мы опять потеряем время попустому: они тотчас воротятся. Ну, рассказывай свое похождение!
  
  
  
  
  Семен
  Ты знаешь, что я, в Москве принявшись к Честону, поехал с ним в Петербург; там любовь и карты выцедили кошелек его до дна, и мы благодаря им теперь на самом легком ходу едем в армию бить бусурманов. Здесь остановились было переменить лошадей, но барин с дороги несколько занемог и едва ль не останется до завтра, он лег заснуть, а я, ходя по деревне, увидел тебя под окном и бросился сюда; вот и все тут!
  
  
  
  
   Даша
  Только всего и чудес?
  
  
  
  
  Семен
  А разве это не чудо, Дашенька, что меня на всем скаку сонного сбрасывало с облучка раз десять, и я еще ни руки, ни ноги себе не вывихнул? Ну-тка, что ты лучше расскажешь?
  
  
  
  
   Даша
  После твоего отъезда принялась я к теперешним своим господам Велькаровым, и мы поехали в эту деревню; вот и все тут.
  
  
  
  
  Семен
  Даша! коли тебя с облучка не сбрасывало, так у тебя чудес-то еще меньше моего, да обрадуй меня хоть одним чудом; есть ли у тебя деньги?
  
  
  
  
   Даша
  А у тебя?
  
  
  
  
  Семен
  В моих карманах хоть выспись - такой простор.
  
  
  
  
   Даша
  Ну, Семенушка, и мне не более твоего посчастливилось, - так свадьба наша опять затянулась. Горе да и все тут, - сколько золотых дней потеряно!..
  
  
  
  
  Семен
  Эх! Дашенька! дни-то бы ничего, да и ты не изворотлива; ведь люди богатеют же как-нибудь...
  
  
  
  
   Даша
  Да неужли-таки твой барин...
  
  
  
  
  Семен
  Мой барин? его теперь хоть в жом, так рубля из него не выдавишь; а твои господа?
  
  
  
  
   Даша
  О! в городе мои барышни были бы клад: они с утра до вечера разъезжают по модным лавкам; то закупают, другое заказывают; что день, то новая шляпка; что бал, то новое платье; а как меня часто за уборами посылают, то бы мне от них и от мадамов что-нибудь перепало...
  
  
  
  
  Семен
  Что-нибудь, шутишь ты, Даша! да такие барышни для расторопной горничной подлинно клад; дождись только зимы, и коли будешь умна, так мы будущею же весною домком заживем!
  
  
  
  
   Даша
  Ох, Семенушка, то-то и беды, что чуть ли нам здесь не зимовать!
  
  
  
  
  Семен
  Как?
  
  
  
  
   Даша
  Да так! Видишь ли что? барышни мои были воспитаны у их тетки на последний манер. Отец их со службы приехал, наконец, в Москву и захотел взять к себе дочек - чтоб до замужества ими полюбоваться. Ну, правду сказать, утешили же они старика. Лишь вошли к батюшке, то поставили дом вверх дном; всю его родню и старых знакомых отвадили грубостями и насмешками. Барин не знает языков, а они накликали в дом таких нерусей, между которых бедный старик шатался, как около Вавилонской башни, не понимая ни слова, что говорят и чему хохочут. Вышедши, наконец, из терпения от их проказ и дурачеств, он увез дочек сюда на покаяние, - и отгадай, как вздумал наказать их за все грубости, непочтение и досады, которые в городе от них вытерпел.
  
  
  
  
  Семен
  Ахти! никак заставил модниц учиться деревенскому хозяйству?
  
  
  
  
   Даша
  Хуже!
  
  
  
  
  Семен
  Что ж, посадил за книги да за пяльцы?
  
  
  
  
   Даша
  Хуже!
  
  
  
  
  Семен
  Тьфу, пропасть! неужели вздумал изнурять их модную плоть хлебом да водою?
  
  
  
  
   Даша
  И того хуже!
  
  
  
  
  Семен
  Ах, он варвар! неужли?.. (Делает знак, будто хочет дать пощечину.)
  
  
  
  
   Даша
  И это бы легче; а то гораздо хуже.
  
  
  
  
  Семен
  Черт же знает, Даша, я уж хуже побои ничего не придумаю!
  
  
  
  
   Даша
  Он запретил им говорить по-французски! (Семен хохочет.) Смейся, смейся, а бедные барышни без французского языка, как без хлеба, сохнут; да это мало, немилосердый старик сделал в своем доме закон, чтоб здесь никто, даже и гости, иначе не говорили, как по-русски; а так как он в уезде всех богаче и старе, то и немудрено ему поставить на своем.
  
  
  
  
  Семен
  Бедные барышни! то-то, чай, натерпелись они русского-то языка!..
  
  
  
  
   Даша
  Это еще не конец. Чтоб и между собой не говорили они иначе, как по-русски, то приставил к ним старую няню Василису, которая должна, ходя за ними по пятам, строго это наблюдать; а если заупрямятся, то докладывать ему. Они было сперва этим пошутили, да как няня Василиса доложила, то увидели, что старик до шуток не охотник; и теперь, куда ни пойдут, а няня Василиса с ними; что слово скажут не по-русски, а няня Василиса тут с носом, так что от няни Василисы приходит хоть в петлю.
  
  
  
  
  Семен
  Да неужели в них такая страсть к иностранному?
  
  
  
  
   Даша
  А вот она какова, что они бы теперь вынули последнюю сережку из ушка, лишь бы только посмотреть на француза.
  
  
  
  
  Семен
  Да щедры ли твои барышни, скажи-тка; вот, - как бы тебя спросить, - легко ли их разжалобить?
  
  
  
  
   Даша
  Легко, только не русскими слезами; в Москве у них иностранцы пропасть денег выманивают.
  
  
  
  Семен (в задумчивости)
  Деньги - палки, палки - деньги, как будто вижу и то и другое! Черт знает, как быть; и надежда манит и страх берет.
  
  
  
  
   Даша
  Семен, что ты за горячку несешь?
  
  
  
  
  Семен
  Славно! божественно! прекрасно! Даша! жизнь моя!..
  
  
  
  
   Даша
  Семен! Семен! с ума ты сошел!
  
  
  
  
  Семен
  Послушай, как скоро барышни воротятся...
  
  
  
   Лиза (показываясь)
  Даша, Даша! господа идут, - уж на крыльце. (Уходит)
  
  
  
  
   Даша
  Сбеги по этой лестнице.
  
  
  
  
  Семен
  Прости, сокровище! прости, жизненок! прости, ангел! ты будешь моя! Жди меня через пять минут. (Убегает.)
  
  
  
  
   Даша
  Ну, право, он в уме помешался! (Садится за шитье)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ Фекла, Лукерья, Даша и няня Василиса, которая становит стул и на нем сидя,
  
   вяжет чулок, вслушиваясь в разговоры барышень.
  
  
  
  
  Фекла
  Да отвяжешься ли ты от нас, няня Василиса.
  
  
  
  
  Лукерья
  Няня Василиса, да провались ты сквозь землю
  
  
  
   Няня Василиса
  С нами бог! матушки, вить я господскую волю исполняю; да и вы, красавицы мои барышни, что вам за прибыль батюшку гневить! неужли у вас язычок болит говорить по-русски?
  
  
  
  
  Лукерья
  Это несносно! сестрица, я выхожу из терпения.
  
  
  
  
  Фекла
  Мучительно! убивственно! оторвать нас ото всего, что есть милого, любезного, занимательного, и завезти в деревню, в пустыню...
  
  
  
  
  Лукерья
  Будто мы на то воспитаны, чтоб знать, как хлеб-сеют!
  
  
  
  
   Даша
  
  
  
  
  (особо)
  Небось для того, чтоб знать, как его едят.
  
  
  
  
  Лукерья
  Что ты бормочешь, Даша?
  
  
  
  
   Даша
  Не угодно ль вам взглянуть на платье?
  
  
  
  
  Фекла
  
  
  
  
  (подходя)
  Сестрица миленькая, не правда ли, что оно будет очень хорошо!
  
  
  
  
  Лукерья
  И, мой ангел! будто оно может быть сносно!.. Мы уж три месяца из Москвы, а там, еще при нас, понемножку стали грудь и спину открывать.
  
  
  
  
  Фекла
  Ах, это правда! ну вот есть ли способ нам здесь по-людски одеться? В три месяца бог знает как низко выкройка спустилась. Нет, нет! Даша, поди, кинь это платье. Я до Москвы ничего делать себе не намерена.
  
  
  
  
   Даша
  
  
  
   (уходя, особо)
  Я приберу его для себя в приданое.
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
  
  
   Фекла, Лукерья и няня Василиса.
  
  
  
  
  Лукерья
  Eh bien, ma soeur... {Ну что, сестра... (франц.).}
  
  
  
   Няня Василиса
  Матушка, Лукерья Ивановна, извольте говорить по-русски: батюшка гневаться будет.
  
  
  
  
  Лукерья
  Чтоб тебе оглохнуть, няня Василиса.
  
  
  
  
  Фекла
  Я думаю, право, если б мы попались в полон к туркам, и те с нами б поступали вежливее батюшки, и они бы не стали столько принуждать нас русскому языку.
  
  
  
  
  Лукерья
  Прекрасно, божественно, с нашим вкусом, с нашими дарованиями, зарыть нас живых в деревне; нет, да на что ж мы так воспитаны? к чему потрачено это время и деньги? Боже мой! когда вообразишь теперь молодую девушку в городе, - какая райская жизнь! по утру, едва успеет сделать первый туалет, явятся учители: танцевальный, рисовальный, гитарный, клавикордный; от них тотчас узнаешь тысячу прелестных вещей: тут любовное похождение, там от мужа жена ушла; те разводятся, другие мирятся; там свадьба навертывается, другую свадьбу расстроили; тот волочится за той, другая за тем, - ну, словом, ничто не ускользнет, даже до того, что знаешь, кто себе фальшивый зуб вставит, и не увидишь, как время пройдет. Потом пустишься по модным лавкам; там встретишься со всем, что только есть лучшего и любезного в целом городе; подметишь тысячу свиданий; на неделю будет что рассказывать; потом едешь обедать и за столом с подругами ценишь бабушек и тетушек; после домой - и снова займешься туалетом, чтоб ехать куда-нибудь на бал или в собрание, где одного мучишь жестокостью, другому жизнь даешь улыбкою, третьего с ума сводишь равнодушием; для забавы давишь старушкам ноги и толкаешь под бока; а они-то морщатся, они-то ворчат... ну, умереть надо со смеху! (Хохочет) Танцуешь, как полоумная; и когда случишься в первой паре, то забавляешься досадою девушек, которым иначе не удается танцевать, как в хвосте, - словом, не успеешь опомниться, как уж рассветает, и ты полумертвая едешь домой, а здесь, в деревне, в степи, в глуши... ах! я так зла, что задыхаюсь от бешенства... так зла, так зла, что... Ah! Si jamais je suis... {Ах! Если когда-нибудь мне придется... (франц.).}
  
  
  
   Няня Василиса
  Матушка, Лукерья Ивановна! извольте гневаться по-русски!
  
  
  
  
  Лукерья
  Да исчезнешь ли ты от нас, старая колдунья!
  
  
  
  
  Фекла
  Не убивственно ли это, миленькая сестрица? не видать здесь ни одного человеческого лица, кроме русского, не слышать человеческого голосу, кроме русского?.. Ах! я бы истерзалась, я бы умерла с тоски, если б не утешал меня Жако, наш попугай, которого одного во всем доме слушаю я с удовольствием. - Милый попинька! как чисто говорит он мне всякий раз: vous etes une sotte {Вы дура (франц.).}. А няня Василиса тут как тут, так что и ему слова по-французски сказать я не могу. Ах, если бы ты чувствовала всю мою печаль! - Ah! ma chere amiei {Ах! мой дорогой друг! (франц.).}
  
  
  
   Няня Василиса
  Матушка, Фекла Ивановна, извольте печалиться по-русски, - ну, право, батюшка гневаться будет.
  
  
  
  
  Фекла
  Надоела, няня Василиса!
  
  
  
   Няня Василиса
  Ах, мои золотые! ах, мои жемчужные! злодейка ля я? У меня у самой, на вас глядя, сердце надорвалось; да как же быть? - воля барская! Вить вы знаете, каково прогневить батюшку! Да неужели, мои красавицы, по-французскому-то говорить слаще? Кабы не боялась барина, так послушала бы вас, чтой-то за наречье?
  
  
  
  
  Фекла
  Ты не поверишь, няня Василиса, как на нем все чувствительно, ловко и умно говорится.
  
  
  
   Няня Василиса
  Кабы да не страх обуял, право бы послушала, как им говорят.
  
  
  
  
  Фекла
  Ну да ведь ты слышала, как говорит наш попугай Жако?
  
  
  
   Няня Василиса
  Ох вы, мои затейницы! А уж как он, окаянный, речисто выговаривает - только я ничего-то не понимаю.
  
  
  
  
  Фекла
  Вообрази ж, миленькая няня, что мы в Москве, когда съезжаемся, то говорим точно, как Жако!
  
  
  
   Няня Василиса
  Такое дело, мои красавицы! ученье свет, а неученье тьма. Да вот погодите, дождетесь своей вольки, как выйдете замуж!
  
  
  
  
  Лукерья
  За кого? за здешних женихов? сохрани бог! мы уж их с дюжину отбоярили добрым порядком; да и с Хопровым и с Таниным, которых теперь нам батюшка прочит, не лучше поступим. Куда он забавен, если думает, что здесь кто-нибудь может быть на наш вкус.
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
  Велькаров, Фекла, Лукерья и няня Василиса, которая вскоре уходит.
  
  
  
  Велькаров (за театр)
  Скажи: милости-де прошу, дорогие соседушки! - Ну что, няня Василиса, не выступили ли дочери из моего приказания?
  
  
  
   Няня Василиса
  Нет, государь! (Отводя его.) Только, батюшка мой, не погневись на рабу свою и прикажи слово вымолвить.
  
  
  
  
  Велькаров
  Говори, говори, что такое? (Видя, что дочери хотят уйти.) Постойте!
  
  
  
  
  Лукерья
  Ах!
  
  
  
  
  Фекла
  
  
  
  
  (тихо)
  Helas! {Увы! (франц.).}
  
  
  
  
  Велькаров
  
  
  
  
  (няне)
  Ну, что ты хотела сказать?
  
  
  
   Няня Василиса
  Не умори ты, государь, барышень-то; вить господь знает, может быть, их натура не терпит русского языка, - хоть уж не вдруг их приневоливай!
  
  
  
  
  Велькаров
  Не бойся, будут живы! Поди и продолжай только наблюдать мое приказание.
  
  
  
   Няня Василиса
  То-то, мой отец, видишь, они такие великатные; я помню, чего стоило, как их и от груди отнимали. (Уходит)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
  
  
   Велькаров, Лукерья и Фекла.
  
  
  
  
  Велькаров
  А вы, сударыни, будьте готовы принять ласково и вежливо двух гостей, Хопрова и Танина, которые через час сюда будут! Вы уж их видели несколько раз; они люди достойные, рассудительные, степенные и притом богаты; словом, это весьма выгодное для вас замужество... да покиньте хоть на час свое кривлянье, жеманство, мяуканье в разговорах, кусанье и облизыванье губ, полусонные глазки, журавлиные шейки - одним словом, всю эту дурь, и походите хоть немножко на людей!
  
  
  
  
  Лукерья
  Я, право, не знаю, сударь, на каких людей хочется вам, чтоб мы походили? С тех пор, как тетушка стала нас вывозить, мы сами служим образцом.
  
  
  
  
  Фекла
  Кажется, мадам Григри, которая была у тетушки нашею гувернанткою, ничего не упустила для нашего воспитания.
  
  
  
  
  Лукерья
  Уж коли тетушка об нас не пеклась, сударь!.. Она выписала мадам Григри прямо из Парижа.
  
  
  
  
  Фекла
  Мадам Григри сама признавалась, что ее родные дочери не лучше нашего воспитаны.
  
  
  
  
  Лукерья
  А они, сударь, на Лионском театре первые певицы, и весь партер ими не нахвалится.
  
  
  
  
  Фекла
  Кажется, мадам Григри всему нас научила.
  
  
  
  
  Лукерья
  Мы, кажется, знаем все, что мадам Григри сама знает.
  
  
  
  
  Велькаров
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 369 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа