Главная » Книги

Андреев Леонид Николаевич - Тот, кто получает пощечины, Страница 2

Андреев Леонид Николаевич - Тот, кто получает пощечины


1 2 3 4 5

боится и ненавидит. Или ты хочешь, чтобы и я лизал тебе руку, как собака?
   З и н и д а. Нет. Это я, это я, Альфред, хочу поцеловать твою руку. (В порыве.) Дай мне поцеловать твою руку!
   Б е з а н о (сурово). Ты говоришь так, что тебя стыдно слушать.
   3 и н и д а (сдерживаясь). Нельзя же так мучить, как ты мучаешь меня! Альфред, я тебя люблю! Нет, я не приказываю: посмотри мне в глаза. Я тебя люблю!
  
   Молчание. Безано поворачивается к выходу.
  
   Б е з а н о. Прощай.
   З и н и д а. Альфред!..
  
   В двери показался и остановился Тот.
  
   Б е з а н о . И, пожалуйста, никогда не говори, что ты любишь меня. Я не хочу, я тогда уйду отсюда. И ты так говоришь "люблю", как будто бьешь меня хлыстом. Знаешь - это противно! (Резко поворачивается и идет.)
  
   Оба заметили Тота. Безано, нахмурившись, быстро проходит мимо; Зинида с видом надменно-равнодушным возвращается на свое место к столу.
  
   Т о т (приближаясь). Извините, я...
   3 и н и д а. Ты опять суешь нос, Тот? Тебе так хочется пощечины?
   Т о т (смеясь). Нет, я просто позабыл пальто. Я ничего не слыхал.
   3 и н и д а. Мне все равно, слыхал ты или нет.
   Т о т . Можно взять пальто?
   3 и н и д а. Бери, если оно твое. Сядь, Тот.
   Т о т . Сажусь.
   З и н и д а. Отвечай мне. Ты мог бы меня полюбить, Тот?
   Т о т . Я? (Смеясь.) Я и любовь? Взгляни на меня, Зинида: ты видала такие лица у любовников?
   З и н и д а. С таким лицом можно иметь успех.
   Т о т . Это оттого, что мне весело! Это оттого, что я потерял шляпу. Это оттого, что я пьян. Или я не пьян? Но у меня все кружится в глазах, как у молоденькой девушки на балу. Как здесь хорошо! Дай мне поскорее пощечину, я хочу играть. Может быть, она пробудит во мне и любовь. Любовь! (Точно прислушивается к чему-то в сердце. С утрированным ужасом.) А знаешь что? Я ее чувствую!
  
   На арене возобновились звуки танго.
  
   3 и н и д а (прислушиваясь) . Ко мне?
   Т о т . Нет. Я еще не знаю. Ко всем! (Прислушивается.) Да, они танцуют. Как прекрасна Консуэлла! И как прекрасен юноша, у него тело греческого бога, его точно изваял Пракситель. Любовь! Любовь!
  
   Молчание. Музыка.
  
   З и н и д а. Скажи мне, Тот...
   Т о т. Что прикажешь, царица?
   З и н и д а. Тот! Как мне сделать, чтобы меня полюбили мои звери?
  

Занавес

  
  
  

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

  
   В той же комнате, вечером, во время спектакля. Урывками доносится музыка, вскрики, гул рукоплесканий. Верхние оконца светятся. На сцене двое: К о н с у э л л а и Б а р о н Р е н ь я р. Консуэлла, в костюме наездницы, сидит с ногами на диване, на плечах платок. Перед нею барон Реньяр, высокий, грузный господин во фраке, с розою в петлице. Широко и грубо расставив ноги, он тяжело смотрит на Консуэллу неподвижными, выпуклыми, паучьими глазами.
  
   Б а р о н . Это правда, что ваш папа... граф познакомил вас с каким-то маркизом Джусти, богачом?
   К о н с у э л л а (удивленно). Нет? Он шутит. Он часто говорит про какого-то маркиза Джусти, но я его никогда не видала.
   Б а р о н . А вы знаете, что ваш папа - просто шарлатан?
   К о н с у э л л а . Ах, нет, он такой милый!
   Б а р о н . Вам понравились брилльянты?
   К о н с у э л л а . Да. Очень! Мне было так жаль, когда папа велел возвратить их вам. Он сказал, что это неприлично. Я даже поплакала немножко.
   Б а р о н . Ваш папа - нищий и шарлатан.
   К о н с у э л л а . Ах, нет, не браните его! Он так вас любит.
   Б а р о н . Дайте мне поцеловать руку.
   К о н с у э л л а . Что вы, это не принято! Можно целовать, когда здороваешься и прощаешься, а посередине нельзя.
   Б а р о н . В вас все влюблены, и оттого вы так важничаете с вашим папа. Кто у вас этот новый клоун, Тот? Он мне не нравится - хитрая бестия. Он тоже влюблен в вас? Я видел, как он на вас смотрел.
   К о н с у э л л а (смеется) . Ну, что вы! Он такой смешной. Вчера он получил пятьдесят две пощечины, мы считали. Вы подумайте: пятьдесят две пощечины! Папа сказал: если бы это были золотые!
   Б а р о н . Консуэлла! А Безано вам нравится?
   К о н с у э л л а . Да, очень. Он такой красивый! Тот говорит, что мы с ним самая красивая пара людей на свете. Он называет его Адамом, а меня Евой... Но ведь это неприлично? Тот такой неприличный.
   В а р о н. А Тот часто говорит с вами?
   К о н с у э л л а . Часто, но я его не понимаю. Он всегда как пьяный.
   Б а р о н . Господи!.. Консуэлла - по-испански значит "утешение". Ваш папа - осел. Консуэлла, я вас люблю.
   К о н с у э л л а . Поговорите с папа.
   Б а р о н (сердито). Ваш папа - мошенник и шантажист, которого надо отвести к комиссару. Разве вы не понимаете, что я не могу на вас жениться?
   К о н с у э л л а . А папа говорит, что можете.
   Б а р о н . Нет, не могу. А если я застрелюсь? Консуэлла, глупая, - я тебя люблю невыносимо. Невыносимо, ты понимаешь? Я, вероятно, сошел с ума и меня надо отвести к доктору, стащить за шиворот, избить палками? Почему я так люблю тебя?
   К о н с у э л л а . Тогда лучше женитесь.
   Б а р о н . Я имел сотню женщин, красавиц, но я их не видал. Тебя я вижу первую - и больше ничего не вижу. Кто поражает любовью человека - Бог или дьявол? Меня поразил дьявол. Дай мне поцеловать руку.
   К о н с у э л л а . Нет. (Задумалась и вздыхает.)
   Б а р о н . Разве ты когда-нибудь думаешь? О чем ты задумалась, Консуэлла?
   К о н с у э л л а (вздыхает). Мне почему-то стало жаль Безано. (Вздыхает.) Он такой добрый, когда учит меня, и у него такая маленькая комнатка...
   Б а р о н (гневно). Вы были там?
   К о н с у э л л а . Нет, мне говорил Тот. (Улыбаясь.) Слышите, как там шумят? Это он получает пощечины. Бедный! Хотя это вовсе не больно, это только нарочно. Теперь скоро и антракт.
  
   Барон бросает сигару, быстро делает два шага и становится на колени перед девушкой.
  
   Б а р о н . Консуэлла!..
   К о н с у э л л а . Ах, нет, встаньте, встаньте. Пустите мою руку!
   Б а р о н . Консуэлла!..
   К о н с у э л л а (с отвращением) . Да встаньте же, мне противно. Вы такой толстый!
  
   Барон встает. В дверях шум голосов и публики -антракт. С веселым говором, возбужденные входят к л о у н ы. Первым идет Тот, в костюме клоуна, с насурмленными бровями и белым носом, остальные рукоплещут ему. Голоса артистов: "Браво, Тот!" А р т и с т к и, б е р е й т о р ы, г и м н а с т ы , все в соответствующих костюмах. Зиниды нет. Потом является п а п а Б р и к е.
  
   П о л и. Сто пощечин! Браво, Тот!
   Д ж е к с о н . Недурно, недурно! Ты сделаешь карьеру.
   Т и л и. Сегодня он был профессор, а мы ученики. На еще, получи сто одну! (Шутя бьет Тота)
   Смех. Здороваются с бароном. Он приличен, но грубоват, ему надоели эти бродяги. Молчалив, к чему все привыкли. Подходит М а н ч и н и, все тот же, с тою же палкой.
   М а н ч и н и (здоровается) . Какой успех, барон! И подумать, до чего эта публика любит пощечины... (Шепотом.) У вас испачканы колени, барон, отряхните. Здесь очень грязный пол. (Громко.) Консуэлла, дитя мое! Как ты себя чувствуешь? (Отходит к дочери.)
  
   Веселый шум, голоса. Лакеи из буфета носят содовую и вино. Голос Консуэллы: "А где же Безано?"
  
   Т о т (кланяясь барону, интимно). Вы меня не узнаете, барон?
   Б а р о н . Нет, узнаю. Вы клоун Тот.
   Т о т . Да. Я - Тот, который получает пощечины. Осмелюсь спросить, барон, вам передали брильянты?
   Б а р о н . Что такое?!
   Т о т . Мне поручили отнести вам какие-то брильянты, и вот я осмеливаюсь...
  
   Барон поворачивает к нему спину. Тот громко смеется.
  
   Д ж е к с о н . Сода и виски! Поверьте, господа, он сделает карьеру, я старый клоун и понимаю публику. Сегодня он затмил даже меня, и на мое солнце нашли тучи! (Хлопает, себя сзади.) Они не любят головоломки, им нужны пощечины, о которых они скучают и мечтают дома. Твое здоровье, Тот! Еще сода-виски! Сегодня он получил столько пощечин, что их хватило бы на весь партер...
   Т и л и. Нет, не хватило бы! Пари!
   П о л и. Пари! Бейте по рукам. Я буду ходить и считать, сколько рож в партере.
   Г о л о с. Партер не смеялся.
   Д ж е к с о н . Потому что он получал. А галерка смеялась, потому что смотрела, как получает партер. Твое здоровье, Тот!
   Т о т . Твое здоровье, Джим! Но зачем ты не дал мне окончить речи, я так настроился?
   Д ж е к с о н (важно). Потому что она была кощунственна, мой друг. Политика - да, нравы - сколько хочешь, но Провидение оставь в покое. И поверь, приятель, я вовремя захлопнул тебе рот. Не правда ли, папа Брике?.
   Б р и к е (подходя). Это было слишком литературно, здесь не академия. Ты забываешь, Тот!
   Т и л и. Но захлопывать человеку рот - фи!
   Б р и к е (наставительно). Когда бы человеку ни заткнули рот, это всегда вовремя. Разве только, когда он пьет... Эй, сода-виски!
   Г о л о с а. Сода-виски директору!
   М а н ч и н и. Но это же обскурантизм! Ты опять философствовать, Брике?
   Б р и к е. Я сегодня тобою недоволен, Тот. Зачем их дразнить? Они этого не любят. Ваше здоровье! Хорошая пощечина должна быть чиста, как кристалл - бац! бац! правая, левая - и готово. Им приятно, и они смеются и любят тебя. А в твоих пощечинах есть какой-то привкус... понимаешь, какой-то запах!
   Т о т . Но ведь они же смеялись!
   Б р и к е. Но без удовольствия, без удовольствия, Тот! Ты платишь, но тотчас же делаешь перевод на их имя, это неправильная игра, тебя не будут любить.
   Д ж е к с о н . Это самое и я ему говорю. Он уже начал их злить.
   Б е з а н о (входя). Консуэлла, где ты? Я тебя ищу. Идем!
   Оба выходят. Барон, помедлив, следует за ними; Манчини почтительно провожает его до дверей.
   Т о т . Ах, вы не понимаете, друзья! Вы просто устарели и потеряли нюх сцены.
   Д ж е к с о н . Ого! Это кто же устарел, молодой человек?
   Т о т . Не сердись, Джим. Но это же - игра, вы понимаете? Я становлюсь счастлив, когда я выхожу на арену и слышу музыку. На мне маска, и мне смешно, как во сне. На мне маска, и я играю. Я могу говорить все, как пьяный, ты понимаешь? Когда я вчера с этой дурацкой рожей играл великого человека - философа!.. (Приняв надменно-монументальный вид, Тот повторяет при общем смехе вчерашнюю игру.) И шел так, - и говорил, как я велик, мудр, несравненен, - какое живет во мне божество, - и как я высок над землею, - и как слава сияет вокруг моей головы! - (Меняя голос, скороговоркой.) - И ты, Джим, первый раз ударил меня - и я спросил: что это? Мне аплодируют? - И когда при десятой пощечине я сказал: кажется, за мной прислали из академии? (Играя, оглядывается с видом непобедимой надменности и величия.)
  
   Смех. Джексон наносит Тоту пощечину.
  
   За что?
   Д ж е к с о н . За то, что ты играешь даром, дурак. Гарсон, счет.
  
   Смех. Вдали звонок, призывающий на арену. Артисты быстро расходятся, некоторые бегут. Торопливо получают по счету лакеи.
  
   Б р и к е (протяжно). На арену! На арену! Манчини. Мне нужно сказать тебе два слова, Тот. Ты еще не уходишь?
   Т о т. Нет, я буду отдыхать.
   Б р и к е. На арену! На арену!
  
   Клоуны, визгливо напевая, уходят. Постепенно расходятся все. Там бравурные звуки музыки. Тот с ногами забирается на диван, зевает.
  
   М а н ч и н и. Тот, у тебя есть то, чего никогда не было в моем роду: деньги. Я скажу дать бутылочку? Послушайте, принесите.
  
   Лакей, убиравший посуду, приносит бутылку вина и бокалы. Уходит.
  
   Т о т . Ты что-то мрачен, Манчини. (Потягивается.) Нет, в мои года сто пощечин это трудно... Ты что-то мрачен. Как у тебя с девочкой?
   М а н ч и н и. Тсс! Скверно. Осложнения. Родители. (Вздрагивает.) Ах!
   Т о т . Тюрьма?
   М а н ч и н и (смеется). Тюрьма! Надо же поддерживать блеск имени. Ах, Тот, я шучу, а на душе у меня ад! Ты один меня понимаешь. Но послушай, - что это за страсть? Объясни мне. Она доведет меня до седых волос, до тюрьмы, до могилы - я трагический человек, Тот. (Утирает слезы грязным платком.) Почему я не люблю дозволенное и каждое мгновение, даже в моменты экстаза, должен думать о каком-то... законе? Это глупо, Тот. Я становлюсь анархистом! Боже мой! Граф Манчини - анархист, этого только недоставало!
   Т о т. А уладить?
   М а н ч и н и. А деньги?
   Т о т. А барон?
   М а н ч и н и. Ну да, он только этого и ждет, этот кровопийца. И он дождется! - он дождется, что я отдам ему Консуэллу за десять тысяч франков! За пять!
   Т о т . Дешево.
   М а н ч и н и. А разве я говорю, что дорого и что этого я хочу? Но если меня душат эти мещане, держат за горло - вот так! Ах, Тот, по всему видно, что ты человек из общества, ты понимаешь меня. Я тебе показывал бриллианты, которые я отослал ему? Проклятая честность, мне даже нельзя было подменить камни фальшивыми!
   Т о т . Почему?
   М а н ч и н и. Потому что я испортил бы всю игру. Ты думаешь, он потом камни не взвешивал?
   Т о т . Он не женится.
   М а н ч и н и. Нет, женится. Ты его не понимаешь. (Смеется.) Это человек, который половину жизни имел только аппетит, а теперь к нему пришла любовь. Если ему не дать Консуэллы, он кончен, как... как увядший нарцисс, черт его возьми с его автомобилем! Ты видал его автомобиль?
   Т о т . Видал. Отдай девчонку жокею.
   М а н ч и н и. Безано? (Смеется.) Вот видишь, до чего мы договорились! Ах, да - это твоя шутка об Адаме и Еве... не надо, пожалуйста... Это остроумно, но компрометирует девочку. Она мне рассказывала.
   Т о т . Или отдай мне.
   М а н ч и н и. А у тебя есть миллиард? (Смеется.) Ах, Тот, мне вовсе не до твоих клоунских шуток! Здесь, говорят, преотвратительные тюрьмы, не делается никаких различий для людей нашего круга и простых каналий. Что ты на меня так смотришь? Ты смеешься?
   Т о т . Нет.
   М а н ч и н и (сердито). Никогда не привыкну к этим рожам! Ты так мерзко накрашен...
   Т о т . Он не женится. Ты слишком честолюбив и горд, Манчини, но он не женится. Что такое Консуэлла ? Она необразованна: когда она не на коне, у любой горничной из хорошего дома манеры лучше и речь умнее. (Небрежно.) Она не глупа?
   М а н ч и н и. Она не глупа, а ты, Тот, дурак. Что такое ум у женщины, ты меня удивляешь, Тот! Консуэлла - это брильянт, который еще не гранили, и только настоящий осел не увидит ее блеска. Ты знаешь, что я было начал ее гранить?
   Т о т . Взял учителя? Ну и что?
   М а н ч и н и (кивая головой, таинственно). И я испугался - так это быстро пошло! Я его отставил. А? Я даже испугался. Еще только месяц или два, и она выгнала бы меня вон. (Смеется.) Прежние умные торговцы камнями в Амстердаме держали их негранеными - от воров; мне рассказывал отец.
   Т о т . Это - сон брильянта. Тогда он спит. Нет, ты мудр, Манчини!
   М а н ч и н и. Ты знаешь, какая кровь течет в жилах итальянской женщины? В ней кровь Аннибала и Корсини, Борджиа и грязного лонгобарда или мавра. О, это не женщина низшей расы, где позади одни только мужики и цыгане! В итальянке заключены все возможности, все формы, как в нашем чудесном мраморе, понимаешь, чурбан? Ударь ее здесь - и она кухарка, которую ты выгонишь за грязь и крикливость вороны, дешевая кокотка; осторожно... деликатно! Тронь ее с этой стороны - и она королева, богиня, Венера Капитолийская! И она поет, как Страдивариус, и ты уже рыдаешь... болван! Итальянская женщина...
   Т о т . Однако ты поэт, Манчини! Но чем же сделает ее барон?
   М а н ч и н и. Как - чем? Да... баронессой же, чурбан! Чему ты смеешься - не понимаю. Просто счастье, что это влюбленное животное не герцог и не принц: он сделал бы ее принцессой, и тогда мне фюить!.. через год меня не пустят на кухню! (Смеется.) Меня! А я граф Манчини, тогда как она простая....
   Т о т (поднимаясь). Что ты болтаешь? Ты не ее отец?! Манчини!
   М а н ч и н и. Тсс! Черт возьми, как я сегодня расстроен. А кто же я, о небо? Конечно, отец! (Кривится смехом.) Чурбан, или ты не замечаешь фамильного сходства? Смотри: нос - вот! глаза! (Внезапно глубоко вздыхает.) Ах, Тот, как я несчастен. И подумать только: в то время как здесь погибает человек в борьбе за честь древнего рода, там, в партере, сидит это животное, этот слон с глазами паука, и смотрит на Консуэллу, и...
   Т о т . Да, у него неподвижный взгляд паука. Ты прав.
   М а н ч и н и. А что же я говорю? Паук!.. Но нет, я его заставлю жениться. Ты увидишь! (Возбужденно расхаживает, играя палкой.) Ты увидишь! Я целую жизнь готовился к этому сражению... (Ходит.)
  
   Молчание и тишина.
  
   Т о т (прислушиваясь). Отчего там так тихо? Странная тишина.
   М а н ч и н и (брезгливо). Не знаю! Там тишина, а здесь (касается палкой лба) целая буря и вихрь! (Наклоняется к клоуну.) Тот, хочешь, я сообщу тебе изумительную вещь? Случай необыкновеннейшей игры природы? (Смеется и, сделав важное лицо, говорит.) Уже - три столетия - графы Манчини - совершенно бездетны! (Смеется.)
   Т о т . Однако! А как же вы родитесь?
   М а н ч и н и. Тсс! Это тайна наших святых матерей! Хе-хе. Мы слишком древни, мы слишком изящны, наконец, чтобы заниматься таким вульгарным делом, где каждый мужик сильнее нас...
  
   Входит барьерный служитель.
  
   Послушай, что тебе здесь надо? Директор на сцене.
   Служитель (кланяясь). Я знаю. Барон Реньяр просил передать вам это письмо.
   М а н ч и н и. Барон? Он там?
   Служитель. Барон уехал. Ответа не нужно.
   М а н ч и н и (раскрывая дрожащими руками конвертик). Черт возьми! Черт возьми!
  
   Служитель уходит.
  
   Т о т . Постойте. Отчего не играет музыка и так тихо?
   Служитель. Номер мадам Зиниды со львами. (Ушел.)
  
   Манчини вторично перечитывает коротенькую записку.
  
   Т о т . Ну что, Манчини? Ты сияешь, как солнце Джексона.
   М а н ч и н и. Что? Вы, кажется, спросили меня: "что"? А вот что! (Балансируя палкой, делает балетные пируэты.)
   Т о т . Манчини!..
  
   Кокетничая глазами и лицом, Манчини танцует.
  
   Да говори же, скотина!
   М а н ч и н и (протягивая руку), Дай десять франков! Немедленно дай десять франков! Ах, Тот! Давай же! (Быстро и машинально прячет деньги в жилетный карман.) Тот! - если у меня не будет через месяц автомобиля, ты можешь дать мне одну из твоих пощечин!
   Т о т . Что? Он женится? Решился?
   М а н ч и н и. Что значит - решился? (Смеется.) Когда у человека петля на шее, ты спрашиваешь, как его здоровье! Барон... (Останавливается, пораженный.) Смотри-ка, Тот!..
  
   Шатаясь, как сильно пьяный или больной, закрывая глаза рукою, входит Брике.
  
   Т о т (подходя и беря его за плечи). Что с тобою? Папа Брике!
   Б р и к е (стонет). Ах-ах-ах... Я не могу!.. Ах!
   Т о т . Что-нибудь случилось? Ты болен? Да говори же.
   Б р и к е. Я не мог смотреть! (Отнимает руку и широко раскрывает остановившиеся глаза) Что она делает? Ах, что она делает! Ее надо взять. Она сошла с ума! Я не мог смотреть! (Вздрагивает.) Ее разорвут, Тот! Ее разорвут львы.
   М а н ч и н и. Да нет же, Брике! Она всегда такая - ну что ты, как ребенок, стыдись.
   Б р и к е. Нет. Она сегодня сошла с ума. Что с публикой! Они все как умерли, они не дышат. Я не мог смотреть! Послушайте - что это?
  
   Все слушают. Но там та же тишина.
  
   М а н ч и н и (взволнованно). Я посмотрю...
   Б р и к е (кричит). Нет! Не надо смотреть... Ах, проклятый труд! Не ходи! Ты можешь зажечь... Каждые глаза, которые смотрят на нее... на зверей... Нет, это невозможно! Это кощунство! Я ушел оттуда. Тот, ее разорвут!
   Т о т (стараясь говорить весело). Да успокойся же, папа Брике! Вот я не думал, что ты такой трус... Как тебе не стыдно! Выпей вина... Манчини, дай ему вина.
   Б р и к е. Не хочу. Господи, хоть бы поскорее!..
   Слушают.
   Я видел в жизни много, но это!.. Она сошла с ума.
  
   Слушают. Внезапно тишина рушится, точно огромная каменная стена: там гром аплодисментов, крики, музыка, рев не то звериных голосов, не то человеческих. Здесь радостное волнение. Брике, обессилев, садится на стул.
  
   М а н ч и н и (взволнованно). Вот видишь! Вот видишь, чурбан!
   Б р и к е (смеется и всхлипывает). Я больше не позволю...
   Т о т . Вот она!
  
   Входит З и н и д а, одна. У нее вид пьяной вакханки или безумной. Волосы распустились, с одного плеча совсем свалилось платье; идет, сияя глазам, но не видя. Или на живую статую безумной победы похожа она. Позади с бледным лицом какой-то артист, оба клоуна; потом бледная Консуэлла и Безано. Все со страхом смотрят на Зиниду, как бы боятся прикосновения или взгляда огромных глаз.
  
   Б р и к е (кричит). Ты с ума сошла!.. Ах, дуреха!
   З и н и д а. Я? Нет. Вы видели, вы видели? Ну что?! (Стоит, улыбаясь, переживая безумную победу.)
   Т и л и (жалобно). Да перестань же, Зинида! Ну тебя к черту!
   З и н и д а. А ты видел? Ну что?!
   Б р и к е. Домой! Домой! Делайте здесь что хотите... Зинида, домой!
   П о л и. Тебе нельзя, папа. Еще твой номер.
   3 и н и д а (встречаясь глазами с Безано). А, Безано! (Смеется долго и счастливо.) Безано... Альфред! ты видел: мои звери любят меня!
  
   Не ответив, Безано выходит. Зинида точно гаснет: потухает улыбка, глза, лицо бледнеет. Брике, страдая, наклонившись, смотрит на нее. Говорит тихо: "стул". Зинида садится, голова лежит бессильно на плече, руки повисли. Начинает дрожать и дрожит все сильнее, ляская зубами. Шепчет: "коньяку". Артист бежит за коньяком.
  
   Б р и к е (беспомощно). Что с тобою, Зинида? Дорогая моя!
   М а н ч и н и (суетится). Ей надо успокоиться... Ну, идите, идите, бродяги. Я все устрою, папа Брике. Манто! Где манто? Ей холодно.
  
   Клоун подает манто. Ее укутывают.
  
   Т и л и (робко). А музику не надо?
   М а н ч и н и (подавая коньяк). Пей, герцогиня! Пей - пей все. Так.
  
   3инида пьет, как воду, видимо, не чувствуя вкуса, дрожит. Клоуны тихонько выходят. Консуэлла внезапным гибким движением бросается на колени перед Зинидой и целует ее руки, согревает их.
  
   К о н с у э л л а . Милая, милая... тебе холодно? Миленькие ручки... милая... хорошая... любимая...
   3 и н и д а (слегка отталкивая ее). До... домой! Сейчас пройдет, ничего. Я очень, очень... Домой! Ты оставайся, Брике, тебе еще надо. Нет, я ничего.
   К о н с у э л л а . Тебе холодно? Возьми мой платок.
   3 и н и д а. Нет. Пусти.
   Консуэлла встает с колен и отходит.
   Б р и к е. Это все твои книги, Зинида! Мифология! Ну, скажи: зачем тебе понадобилось, чтобы тебя любили эти звери? Звери! Понимаешь, Тот? Ты тоже оттуда, она тебя скорее послушает, ну, объясни ты ей! Ну, кого могут любить эти звери, эти волосатые чудовища с их дьявольскими глазами?
   Т о т (приятно). Я думаю: только себе подобных. Ты прав, папа Брике, нужна одна порода!
   Б р и к е. Ну, конечно! А это ведь глупость, литература! Скажи ей, Тот.
   Т о т (делая вид размышляющего). Да. Ты прав, Брике!
   Б р и к е. Вот видишь, дурочка? Все говорят.
   М а н ч и н и. Фу, как ты надоел, Брике! Ты совершенный деспот, азиат.
   3 и н и д а (улыбаясь бледно и протягивая Брике руку для поцелуя). Успокойся, Луи. Все прошло. Я поеду. (Встает, шатаясь, все еще в ознобе)
   Б р и к е. Но как же ты одна? Милая...
   М а н ч и н и. Чурбан! А ты видал, чтобы граф Манчини покинул женщину, когда она нуждается в помощи? Я ее отвезу, будь спокоен, грубая душа, я ее отвезу. Томас, беги за автомобилем! Да не толкись же ты, Брике, ты неуклюж, как носорог! Вот так, вот так!..
  
   Поддерживая Зиниду, медленно ведут ее к выходу Манчини и Брике. Консуэлла, приложив руки к подбородку, в невольно искусственной позе, смотрит ей вслед.
  
   (Оборачиваясь.) Я за тобой вернусь, дитя!
   Здесь только Тот и Консуэлла. На арене уже музыка, вскрики, хохот.
   Т о т . Консуэлла!
   К о н с у э л л а . Это ты, милый Тот?
   Т о т . Откуда у тебя эта поза? Я видел ее только в мраморе... Ты похожа на Психею.
   К о н с у э л л а . Не знаю, Тот. (Вздыхает и садится на диван, сохраняя в позе ту же искусственность и красоту.) Как здесь сегодня грустно, Тот. Тебе жаль Зиниду?
   Т о т . Что она делала?
   К о н с у э л л а . Я не видела. Я как закрыла глаза, так и не открывала. Альфред говорит, что она злая, но это неправда. У нее были такие добрые глаза... а какие холодные ручки! Как у мертвой. Зачем она делает это? Альфред говорит, что нужно быть смелой, прекрасной и спокойной, а это противно... то, что она делает. Это неправда, Тот?
   Т о т . Она любит Альфреда.
   К о н с у э л л а . Альфреда? Моего Безано? (Пожимает плечами, удивлена) Как же она его любит? Так, как все любят?
   Т о т . Да, так, как все любят. Или еще сильнее.
   К о н с у э л л а . Безано, Безано... Нет, это глупости!
   Молчание.
   Какой у тебя красивый костюм, Тот! Ты сам его придумал?
   Т о т . Мне помог Джим.
   К о н с у э л л а . Джим такой добрый. Клоуны все добрые.
   Т о т. Я злой.
   К о н с у э л л а (смеется). Ты? Ты - самый добрый! Ах, Боже мой! еще целых два отделения. Сейчас второе, а мы c Альфредом в третьем. Ты будешь смотреть меня?
   Т о т. Я всегда смотрю тебя, красавица. Как ты прекрасна, Консуэлла!
   К о н с у э л л а . Как Ева! (Улыбается.)
   Т о т . Да, Консуэлла! А если барон сделает тебе предложение быть его женой, ты примешь его?
   К о н с у э л л а . Конечно, Тот! Мы с папой только этого и ждем. Папа вчера сказал, что он долго не выдержит. Я его не люблю, конечно, но буду ему верной и честной женой. Папа хочет учить меня играть на рояли.
   Т о т . Это твои слова о "верной и честной" жене?
   К о н с у э л л а . Мои, а то чьи же? Он так любит меня, бедный. Тот, что такое любовь? Все говорят: любовь, любовь... Вот и Зинида, какая она бедная. И какой сегодня скучный вечер! Тот, ты сам нарисовал смех на твоем лице?
   Т о т . Сам, Консуэллочка.
   К о н с у э л л а . Как вы это умеете? Я раз попробовала нарисовать у себя, но ничего не вышло. Отчего женщины не бывают клоунами? Но ты все молчишь, Тот, сегодня и ты скучный!
   Т о т . Нет, сегодня я счастлив. Дай руку, Консуэлла, я хочу погадать.
   К о н с у э л л а . Разве ты умеешь - какой ты талантливый! На. Но только не ври, как цыганка.
  
   Тот стал на одно колено и взял руку; оба, наклонившись, рассматривают ее.
  
   Я счастливая?
   Т о т . Да, счастливая... Но постой... эта линия... вот странно. Ах, Консуэлла, что здесь сказано! (Играет.) Я дрожу, мои глаза едва смеют разбирать эти странные письмена, эти роковые знаки... Консуэлла!
   К о н с у э л л а . Это говорят звезды?
   Т о т. Это говорят звезды. Их голос далек и страшен, их лучи бледны, и тени скользят, как призраки умерших дев. Их чары на тебе, Консуэлла, прекрасная Консуэлла, ты стоишь у врат Вечности!
   К о н с у э л л а . Я не понимаю. Я долго буду жить?
   Т о т . Эта линия... как далеко она идет... Вот странно! Ты будешь жить вечно, Консуэлла!
   К о н с у э л л а . Вот и соврал, Тот, как цыганка!
   Т о т . Но здесь так начертано, глупая! А здесь... Нет, подумай только, что говорят звезды. Вот тут у тебя вечная жизнь, любовь и слава, а здесь... Послушай, что говорит Юпитер. Он говорит: богиня, ты не должна принадлежать земнорожденному! И если ты - вздумаешь выйти за барона - то ты погибнешь - ты умрешь, Консуэлла!
   К о н с у э л л а (смеясь). Он меня съест?
   Т о т . Нет. Ты умрешь раньше, нежели он тебя съест.
   К о н с у э л л а . А что будет тогда делать папа, тут не сказано, Тот? (Смеясь, напевает тихонько мотив вальса, вторит отдаленным и тихим звукам оркестра)
   Т о т. Не смейся над голосом звезд, Консуэлла! Они далеки, лучи их бледны и легки, и тени скользят едва заметно, но чары их грозны и мрачны. Ты у врат Вечности, Консуэлла. Твоя судьба предначертана, ты осуждена. А твой Альфред, которого любит твое сердце и не знает ум, - твой Альфред не спасет тебя. Он сам на земле чужой. Он сам погружен в глубокий сон. Он сам заблудившийся божок, который никогда - никогда, Консуэлла! - не найдет дороги на небо. Забудь Безано!
   К о н с у э л л а . Я ничего не понимаю! Разве боги существуют? Учитель рассказывал мне, но я думала, что это сказки. (Смеется.) И мой Безано - бог?
   Т о т . Забудь Безано! Консуэлла, знаешь, кто может спасти тебя - единственный, кто может спасти тебя? Я!
   К о н с у э л л а (смеясь). Ты, Тот?
   Т о т . Да, не смейся же! Погляди: видишь букву "Т"? Это же я, ну да, я, Тот.
   К о н с у э л л а . Тот, который получает пощечины? И это тоже сказано?
   Т о т . И это сказано, звезды все знают. Но посмотри, что про него сказано дальше. - Консуэлла, приветствуй его! Тот - это переодетый, старый бог, который спустился на землю для любви к тебе. К тебе, глупая Консуэлла!
   К о н с у э л л а (смеясь и напевая). Хорош бог!
   Т о т . Не смейся! Боги не любят пустого смеха, когда уста прекрасны. И боги тоскуют и умирают, когда их не узнают. О Консуэлла, о великая радость и любовь, узнай бога и прийми его! Подумай: вдруг однажды бог сошел с ума!..
   К о н с у э л л а . Разве боги тоже сходят с ума?
   Т о т . Да - когда они наполовину люди. Тогда они часто сходят с ума. Вдруг увидел величие свое - и вздрогнул от ужаса, от одиночества беспредельного, от тоски сверхчеловеческой. Ужасно, когда тоска коснется божьей души!|
   К о н с у э л л а . Мне неприятно. На каком языке ты говоришь? Я тебя не понимаю.
   Т о т . На языке твоего пробуждения! Консуэлла, узнай и прими бога, брошенного с вершины, как камень! Прими бога, приникшего к персти, чтобы жить, чтобы играть, чтобы быть бесконечно и радостно пьяным! Эвое, богиня!
   К о н с у э л л а (мучаясь). Я не понимаю, Тот! Оставь мою руку.
  
   Тот встал.
  
   Т о т . Засни - и снова пробудись, Консуэлла! И, пробудившись, вспомни то время, когда с пеною морскою ты возникла из лазурного моря! Вспомни то небо - и тихий ветер с востока - и шепоты пены у твоих мраморных ног...
   К о н с у э л л а (закрыв глаза). Мне кажется... погоди... я что-то припоминаю. Напомни дальше.
  
   Тот , наклонившись над Консуэллой и подняв руки, говорит тихо, но повелительно, точно заклиная.
  
   Т о т . Ты видишь, как играют волны? Вспомни же, что пели тогда сирены, - вспомни их строй беспечальной радости, их белые тела, наполовину голубые в голубой воде... Или это солнце поет? Как струны божественной арфы, протянулись золотые лучи - ты не видишь ли руки бога, дарящего миру гармонию, свет и любовь? Не в голубом ли ладане курятся горы, славословя? Вспомни молитву гор, молитву моря, Консуэлла!
  
   Молчание.
  
   (Повелительно.) Да вспомни же, Консуэлла!
   К о н с у э л л а (открывая глаза). Нет. Ах, Тот, мне было так хорошо... и вдруг я опять все забыла. А в сердце что-то еще есть... Помоги же мне, Тот! Напомни! Мне больно. Я слышу много голосов, и все они поют: Консуэлла! Консуэлла!.. А что дальше?
  
   Молчание.
  
   А что дальше?.. Мне больно. Напомни же, Тот!
  
   Молчание. Там, на арене, музыка внезапно разражается бурным цирковым галопом. Молчание.
  
   Т о т ... (Открывает глаза и улыбается.) Это Альфред скачет. Ты узнаешь его музыку?
   Т о т (яростно). Оставь мальчишку! (Внезапно бросается на колени перед Консуэллой.) Я люблю тебя, Консуэлла! Откровение моего сердца, свет моих очей, - я люблю тебя, Консуэлла! (С восторгом и слезами смотрит на нее - и получает пощечину. Отшатнувшись.) Что это?!
   К о н с у э л л а . Пощечина! А ты забыл, кто ты? (С злыми глазами, вставая.) Ты Тот, который получает пощечины. Ты забыл? Хорош бог, у которого такая рожа... битая рожа! Тебя не пощечинами согнали с неба, бог?
   Т о т . Погоди, не вставай... Я... Я еще не доиграл!
&nb

Другие авторы
  • Гребенка Евгений Павлович
  • Россетти Данте Габриэль
  • Андреевский Сергей Аркадьевич
  • Бирюков Павел Иванович
  • Филиппсон Людвиг
  • Данилевский Григорий Петрович
  • Жадовская Юлия Валериановна
  • Снегирев Иван Михайлович
  • Оленина Анна Алексеевна
  • Ваненко Иван
  • Другие произведения
  • Дитмар Карл Фон - Карл Дитмар - исследователь Камчатки
  • Крузенштерн Иван Федорович - Дополнение к изданным в 1826 и 1827 годах объяснениям...
  • Арцыбашев Михаил Петрович - Сказка старого прокурора
  • Сухово-Кобылин Александр Васильевич - А. В. Сухово-Кобылин
  • Воровский Вацлав Вацлавович - Торжище суеты
  • Екатерина Вторая - Расстроенная семья острожками и подозрениями
  • Витте Сергей Юльевич - Царствование Николая Второго.Том 1. Главы 1 -12
  • Разоренов Алексей Ермилович - Разоренов А. Е.: Биографическая справка
  • Розанов Василий Васильевич - Представители России перед Европой
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Старая нищенка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 208 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа