Главная » Книги

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Иван, купецкий сын, Страница 4

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Иван, купецкий сын


1 2 3 4 5 6 7 8 9

ustify">   Одеждой, подаяньем, пищей
   Не я ли истреблять могла?
   Тот, кто богат, посредник бога,
   Искоренитель бед и зла;
   Но, мимо сира и убога,
   Я на льстецов дары лила.
  
  
  И в а н
   Вот видишь ли? - Люблю богатство:
   В нем вес и польза и приятство;
   Скажу, что сверх того алмаз,
   Жемчуг и яхонт самый глаз
   Какою-то волшебной силой
   Привлечь умеют... Друг мой милый!
   Вот почему подарок твой
   Я принимаю.
  
  
  А н д а н а
  
  
  Как я рада!
   Возьми ж.
  
  
  И в а н
   (разбирая то, что от нее принял)
  
   Брильянт, и пребольшой!
   Расхвалена твоя лампада
   И в прозе и в стихах, луна!
   А ведь не годна, ведь темна:
   При ней чиста ли, не чиста ли
   Вода в брильянте, я едва ли
   Узнаю. - Но и завтра день.
   Вот четки, и длины изрядной...
   Ххмм! мне молиться же не лень!
   Андана, друг мой ненаглядный!
   Скажи, когда тебе не в труд:
   В них,- в четках,- зерна?
  
  
  А н д а н а
  
  
  
   Изумруд
   И яхонт.
  
  
  И в а н
  
  Охо! хо! хо! - вдобавок
   Полсотня золотых булавок:
   Головки их?
  
  
  А н д а н а
  
  
  У всех алмаз,
   Да мелкий.
  
  
  И в а н
  
  
  Уверяю вас,
   И с мелких будет нам прибыток.
   Посмотрим дале: сорок ниток
   Сквозных жемчужин... Я бы мог
   Цене их всех подвесть итог,
   Но... Серьги, перстни и оправа
   Тут не безделка,- сколько их?
  
  
  А н д а н а
   Я не считала.
  
  
  И в а н
  
  
   Ты не права:
   Как не считать вещей таких?
   Какая может быть забава
   Приятнее? - Позволь же мне!
  
  (Считает.)
   Всего, Андана, на все - триста.
   Запястье: два в нем аметиста;
   Подобных им я и во сне
   Не видывал: горят и блещут!
   Все жилки с радости трепещут,
   Как всмотришься! - Душа моя,
   Тебе за суету такую,
   Прекрасную, предорогую,
   Сердечно благодарен я...
   И, друг мой,- это все лежало?
  
  
  А н д а н а
   В моей чалме.
  
  
  И в а н
  
  
   Да? - по всему
   Я вижу, свет, что ты нимало
   Не бережлива. - Ведь чалму
   Ты уронила?
  
  
  А н д а н а
  
  
   Уронила.
  
  
  
  И в а н
   А если из нее в песок
   Тут выкатился перстенек?
  
  
  А н д а н а
   Легко быть может.
  
  
  И в а н
  
  (в сторону)
  
  
   С нами сила
   Небесная! Ей - ничего!
   Да вдруг ей мненья своего
   Не объявлю же.
  
  (Громко)
  
  
  Что, Андана?
   Ты, думаю, сочтешь Ивана
   Скупым и жадным?
  
  
  А н д а н а
  
  
   Никогда!
   О! эти гнусные пороки
   Не верх ли срама и стыда?
   Их знать тебе ли? Но жестоки
   Слова такие.
  
  
  И в а н
  
  (в сторону)
  
  
  Ла! ла!ла!
   Вот фразу снова понесла!
  
  (Громко)
   Мне больно, что тебя обидел:
   Поверь, царевна, не предвидел,
   Что ты...
  
  
  А н д а н а
   Я не сержусь, мой друг.
  
  
  И в а н
  
  (в сторону)
   Спасибо! мне же недосуг
   Пред вами сыпать извиненья.
  
  (Громко)
   Вот дело в чем: малейший знак
   Любви твоей и уваженья
   Мне очень дорог, дорог так,
   Что и сказать не в состояньи...
   Андана хочет что-то сказать.
   Прошу, не прерывай меня...
   Велик ли труд добыть огня?
   А с ним при небольшом стараньи,
   Особенно, когда вдвоем
   Поищем, мы в песке найдем
   Еще вещицы кой-какие...
   Увидишь! - в степи ли сухие,
   В бесплодно-мертвые пески
   Такие сеять перстеньки?
   Не вырастут!
  
  
  А н д а н а
  
  
  Я твой служитель,
   Я твой Газем: что мой властитель
   Прикажет, все исполню я...
  
  
  И в а н
   Итак, голубушка моя...
  
   Высекает огонь, засвечивает фонарь и начинает
   искать вместе с Анданой; они попеременно
  
   подходят к оркестру.
  
  
  А н д а н а
   Весь кротость он, весь снисхожденье,
   Избранник сердца моего!
   Из сладкозвучных уст его
   Не мед ли даже поученье?
   Мой друг боится оскорбленье
   Нанесть усердью моему;
  
   Вот почему
   Он притворился чуть не жадным
   К безделкам этим безотрадным,
   А что они душе его?
  
   (Удаляется.)
  
  
  И в а н
   Нет! не найду я ничего!
   Пожалуй, скажут: "И того,
   Что получил ты, предовольно!"
   Положим! все ж и думать больно,
   Что, может статься, тут прекраснейший алмаз
  
  Упал, в песке завяз,
   И навсегда исчез для кошелька и глаз.
  
  Как ни крепись, вздохнешь невольно,
  
  И ясно скажет этот вздох:
  
  Жемчуг и яхонт не горох,
  
  Да и горох продать бы можно.
  
  Такие ж вещи, клад такой
  
  Рассыпать по степи сухой,
  
  Растратить - видит бог! - безбожно!
  
   (Удаляется.)
   Показываются Кизляр-Ага и бухарские воины.
  
  
  К и з л я р - А г а
  
   Вот они!
  
   Осторожно!
  
   На огни!
  
  
  В о и н ы
  
   Взяты! взяты!
  
   Переняты
  
   Все пути!
  
   Невозможно
  
   Им уйти!
   (Отступают в темноту.)
   Андана и Иван сходятся.
  
  
  И в а н
  
  (вздрагивая)
  
  Чу! что? из уст безмолвной степи
  
  Несутся голоса!
  
  Чу! зазвенело, словно цепи,
  
  Или копье, или коса,
   И что-то, как пылающие очи,
   Из мертвой глубины угрюмой, черной ночи
  
  Сверкнуло мне в глаза!
  
  
  А н д а н а
  
  Это, друг, ковыль густая,
  
  Злак, пустыни волоса;
  
  Волоса те отягчая,
  
  Блещет, будто огневая,
  
  От лучей луны роса.
  
  Ветер, шепча с повиликой,
  
  Мчится в даль по степи дикой:
  
  Их ты слышишь голоса.
  
  
  В о и н ы
  
  (приближаясь)
  
   Взяты! взяты!
  
   Не уйти!
  
   Переняты
  
   Их пути!
  
  
  И в а н
  
   Слышишь, Андана?
  
   Мне ли погони
  
   Не распознать?
  
   Вижу с кургана
  
   Шлемы и брони,
  
   Воинов хана
  
   Целую рать.
  
   Ах! даже кони
  
   Мне из тумана
  
   Ржут: "Погибать!"
   Входит Кизляр-Ага с воинами.
  
  
  К и з л я р - А г а
   Так! - погибать! Сдавайся: ты мой пленник!
  
  
  И в а н
   Помилуй! я совсем не виноват:
   Причиною она и плут, мошенник,
  
  (Куда девался он?) - Булат!
  
  
  К и з л я р - А г а
   Булат? а где он? отвечай, изменник!
  
  
  И в а н
   Он ускакал.
  
  
  К и з л я р - А г а
  
  
  Куда?
  
  
  А н д а н а
  
  
  
  Навстречу вам.
   Ни этот юноша, ни он, кто я, не знали;
   В одежде отрока они считали
  
  Андану отроком; едва ли
   И час прошел, как случай им явил,
  
  Что не Газем Андана.
   Но мне свидетель бог, создатель сих светил,
  
  Что рода моего и сана
   Не знает иноземец и теперь.
  
  
  И в а н
   Не знаю, благодетель! - мне поверь!
  
  И ежели то знать опасно
  
  (Опасных тайн боюсь ужасно),
   На этот счет мы будем, друг Газем,
   Я глух, как тетерев, а ты, как рыба, нем!
   Не из большого бьюсь; я, видишь, скромный
  
  
  
  
  
   малый:
   Частичку суеты на память мне пожалуй
   И, с богом, поезжай в Бухару, в свой харем!
  
  
  А н д а н а
  
  Как он великодушен!
   Как обо мне одной печется! Как послушен
  
  И в этот грозный час
  
  Заботливости самой нежной!
  
  Бесстрашный, безмятежный,
  
  Он мыслит: "Только бы я спас
  
  Ее благую славу!"
  
  И вот тлетворную отраву
  
  На собственную льет.
  
  Чудесен дерзостный полет
   Столь совершенного самозабвенья:
   Иному малость - смерть, но, будь метой
  
  
  
  
  презренья,-
   И ужаснется! - А, напротив, он?
   Он подавляет благородный стон
  
   В груди своей высокой
   И говорит: "Из рук судьбы жестокой,
   Андана, имя вырву же твое!
  
   Бесславие мое
   Избавит, друг, тебя от нареканья.
   Мои слова, мои притворные деянья
   Злословье самое введут в обман,
   И даже клевета воскликнет: сей Иван,
   Сей низкий трус, сей подлый себялюбец,
   Любовником царевны быть не мог;
   Он просто вор, пробрался к ней в чертог,
   Украл ее; в степи же, душегубец,
   Ее зарезал бы,- по не позволил бог".
  
  
  
  
  
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ
  
  
  К и к и м о р а
   (выскакивая из-за кулис)
   Вот, господа, прекрасный монолог!
   Иное дело: кстати ль он, не кстати ль?
   Каков же стихотворец, мой приятель?
   "Смелее! тот писатель не писатель,
   Кто критики боится",- молодец
   Сказал - и страх и стыд на крюк повесил
   И за перо, марать, и, наконец,
   Вы сами видите,- как начудесил!
   А мне и любо; прыг из-за угла,-
   И вот его потянем мы к ответу;
   Вопросы наши смелому поэту:
   "Во-первых,- в скуке ли ты боле зла
   Находишь, в плоскости ли, в чепухе ли?
   А во-вторых, ужель окаменели
   И воины и купчик и евнух,
   Пока Андана наш несчастный слух
   Сентиментальной чепухой томила?"
  
   Д и р е к т о р с т р а н с т в у ю щ е й т р у п п ы
   С досок долой, шалун-бесенок! прочь!
   Ты (не забудь!) нечистая же сила:
   Тебя заклясть недолго.- Наша дочь,
   Кикимора прячется за кулисы.
   Осмелюсь молвить Публике почтенной,
   Андану представляет - и она
   (Известно всем) особенно сильна
   По части монологов. Бард смиренный,
   Которого я нанял, написал
   Нарочно для нее свои тирады.
   "Что делать прочим?" - так твердит нахал...
   Да мало ли? менять на взгляды - взгляды,
   На сцене рисоваться, гнев и страсть,
   Презренье, удивленье, радость, муку
   Казать ужимками, глазами,- класть
   То на спину, а то на сердце руку,
   И прочее,- не вспомню я всего;
   Но слушайте пиита моего!
  
  
   П у б л и к а
   т о л с т а я д а м а в к р е с л а х
   Пиита? с глупой дочкою твоею?
   Их, сударь, слушать я сто раз успею:
   Теперь же мне чертенка подавай!
  
  
  Д и р е к т о р
   Позвольте доложить...
  
  
  П у б л и к а
  
  
  
  Не рассуждай,
   А делай, что велят.
  
  
  С т а р и к Р а с с у д о к
   (высовывая свою напудренную голову из суфлерского
  
   ящика)
  
  
   Но наша драма...
  
  
  П у б л и к а
   Какое дело мне? - Я, братец, дама,-
   И не уступишь прихоти моей?
   Ведь это долг твой со времен Адама.
   Боюсь, а вместе и люблю чертей,
   Хоть и не всех: плаксивый Аббадона
   Не по нутру мне; сатана Мильтона
   Изряден, да тяжел; но Асмодей,
   Но Мефистофель славные ребята!
   У них ума и выдумок палата;
   Мне с ними весело: я хохочу,
   Сержусь, острюсь, злословлю,- я богата.
   Он
   (указывая на Директора)
   мой поденщик; я чертей хочу!
  
  
  Д и р е к т о р
   Беда! - карман и слава и желудок
   На вас поднялись,- дедушка Рассудок,
   Таких врагов не одолеть же вам!
   Упрямство, знаете, поставят нам
   В безвкусье, глупость, дерзость и измену!
  
  
  П у б л и к а
   Не иначе! - Кикимору на сцену!
  
  
  Д и р е к т о р
   Ступай, повеса!
  
  
  К и к и м о р а
   (выходя опять из-за кулис)
  
  
   Стулья господам,
   Чтоб было им покойней!
   Театральные служители приносят стулья.
  
  
  
   Первый вам,
   Андана!- сесть извольте; сядь же, купчик!
   Со мною, черномазенький голубчик,
   Рядком со мною, брат Кизляр-Ага!
   Мы ведь свои: пусть у тебя рога
   На лбу нахмуренном не вырастали,
   Да, к твоему несчастью и печали,
   И вырасти не могут; на врага
   Ты все же,- люди говорят,- и с рожи
   И нрава кротостью и цветом кожи
   Похож довольно. В этом деле я
   (И сам ты должен видеть) не судья;
   Но в доме хана, твоего владыки,
   Тебя прозвали чертом одалыки,
   Ты, стало быть, мне кровный, мне родня.
  
  
  Р а с с у д о к
   (который, было, вышел из своего ящика)
   Уйду я; стула нет здесь для меня.
  
   (Уходит.)
  
  
  К и к и м о р а
   Директор сядет с бардом.
  
   (Воинам)
  
  
  
  Вы - статисты:
   Так стойте. - Вот теперь начну свистать!
   (Свищет и топчет изо всей мочи ногами.)
  
  
  П у б л и к а
   Кикимора, помилуй! что за свисты?
  
  
  К и к и м о р а
   Ах, матушка! не хочешь ты понять,
   Что это мочи нет как остроумно!
  
  
  П у б л и к а
   Неужто?
  
  
  К и к и м о р а
  
   Разумеется.
  
  
  П у б л и к а
  
  
  
   А шумно -
   Оглохнуть можно, да и ново.
  
  
  К и к и м о р а
  
  
  
  
   Нет;
   Библьотеку читает целый свет
   Не первый год; а там возьми сужденья
   Об ибо и об оном и о том,
   О Г<оголе>, В<елланском>, П<олево>м,
   О всяком, кто другого ополченья,
   Не принят в клуб взаимного хваленья,
   Не верует в наш каждый толстый том,
   Возьми все сплошь Брамбеуса творенья,
   Записки, повести и - повторенья,
   Любой-ко вырви из разборов лист,
   Без свисту ни на шаг, все свист да свист!
  
  
  П у б л и к а
  
   (зевая)
   Что ж он освистывает?
  
  
  К и к и м о р а
  
  
  
   Что угодно:
   Поэтов, Наблюдателя, Молву,
   Философов, французов, дам, Москву,
   Всех, только не своих, и - превосходно!
  
  
  П у б л и к а
   Так человек завистливый и злой
   Барон Брамбеус?
  
  
  К и к и м о р а
  
  
   Малый препростой,
   Да щеголять умом и остротой
   Я смертную вселил в него охоту!
   И затянул одну и ту же ноту
   Бедняжка,- все одно и то ж поет:
   Рассказ ли пишет, взгляд или отчет,
   Везде, во всем одно и то ж кривлянье;
   Сердечный дал под клятвой обещанье,
   Что будет все забавой для него,
   Что в мире не пропустит ничего
   Без свисту или кисленькой улыбки,-
   Вот и Сыр-Дарья, вот и Арарат
   В его статьях читателя смешат!
   По пальцам скажет вам: где, в чем ошибки;
   Не хлопайте; взгляните: головой
   Качает он и поднимает плечи.
   "Я,- он гласит,- не из толпы слепой;
   Я в этой сцене разберу все речи,
   Я разложу, я взвешу каждый стих,
   Я, как бы ни было, ручаюсь смело,
   Большие промахи найду я в них!"-
   Бежит на свой чердак,- и в шляпе дело.
  
   (Тихонько встает и ускользает за кулисы.)
  
  
  П у б л и к а
  
  (сквозь сон)
   Прекрасно! Как умно он говорит!
   Не знаю только, отчего невольно
   Дремота клонит?
  
  (Засыпает.)
  
  
  П о э т
  
  
  Посмотрите - спит!
   Ах! господин Директор! сердцу больно:
   Предмет был превосходный, а убит!
  
  
  Д и р е к т о р
   Мы потеряем, друг, весь свой кредит,
   Всю репутацию... Барыню нельзя ли
   Вам разбудить?
  
  
  П о э т
  
  
   Зачем вы волю дали
   Бесенку-негодяю?
  
  
  Д и р е к т о р

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 216 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа