Главная » Книги

Краснов Петр Николаевич - Атаманская памятка

Краснов Петр Николаевич - Атаманская памятка


1 2 3 4 5 6 7 8


П.Н. Краснов

Атаманская памятка

Краткий очерк истории Л.-Гв. Атаманского Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича полка

1775-1900

ГЛАВА I. Прошлое донских казаков

  
   Места, где жили казаки. - Татары. - Кто такие казаки. -Жизнь старых донцов. - Поиски за добычей. - Присяга русскому Государю. - Казачьи полки. - Земледелие на Дону. - Образование других войск.
  
   Лейб-Гвардии Атаманский полк с самого основания своего был казачьим полком. Все чины его родились и выросли среди донских степей, и станицы и хутора Тихого Дона дороги нашему атаманскому казачьему сердцу.
   Казак - тот же русский. И вера у казаков или православная, или по старому обряду, как у русских, и говорят казаки тем же чистым русским языком, как говорят и на Руси, и любят матушку Россию и Царя Батюшку, как любит их всякий русский человек.
   Разница в службе казака и солдата, в обычаях, в самой одежде произошла давно вследствие того, что все наши предки, кости которых покоятся под курганами в широкой степи, умерли не тихо и мирно на постели от старости и болезней, а нашли славную смерть и мученический венец, защищая Россию от татар и турок.
   Триста пятьдесят лет тому назад на тех местах, где стоят русские города Николаев, Одесса, Симферополь, Ялта, Азов, Ростов, где служат наши станичники в 7-м и 8-м донских полках, жили татары. Все побережье Черного и Азовского морей, истоки Дона и Днепра были заселены татарами. Татары пришли на русские земли давно, более шестисот лет назад, поработили русских и долго заставляли предков Государя нашего, князей Московских, платить им дань.
   Но русские собрались с силами и при князе Дмитрии Ивановиче Донском в 1380 году прогнали татар за Воронеж, к полудню; при Царе Иване Грозном забрали Казань и Астрахань; татары остались только в низовьях Дона, в Крыму да в заманычских степях.
   Татары были народ беспокойный. Они мало занимались земледелием, а жили грабежами и войной. То и дело они собирались и шли походом на Воронеж, Орел, Рязань, несколько раз доходили и до самой Москвы. Они не объявляли войны, не предупреждали нашего Царя, а шли прямо, уничтожая города, села и деревни и забирая крестьян в плен.
   Как теперь для охранения покоя войск выставляют цепь сторожевых застав, так и тогда пришлось за Воронежем постановить цепь таких застав, которые давали бы знать о приближении татар. Заставы эти занимали казаки.
   Казак - слово татарское и значит "вольный", "свободный". Русские крестьяне не были свободными, они принадлежали своим помещикам, были их крепостными. Кто из них уходил от помещика, тот шел на границу русскую к Тихому Дону и записывался в казаки.
   У казаков домов не было, земли они не обрабатывали, а тех, кто брался за плуг, нещадно били плетьми, чтобы бросил мужицкую привычку. Жили они в камышовых шалашах, которые разоряли и сжигали, как только прослышат о приближении татар, а питались тем, что удастся с бою отбить у татар, охотой на зверя и рыбною ловлей.
   На высоких местах они насыпали курганы, на курганах ставили вышки, откуда далеко наблюдали, что делается в степи. Остатки курганов и вышек и теперь еще можно видеть кое-где на Дону.
   Женатых между казаков не было. Не было потому и детей. Но число казаков не уменьшалось. Постоянно приходили туда беглые люди, а также те, кому тесно было на земле, кому хотелось потешить молодецкую руку в бою с татарином.
   Никто не любопытствовал, откуда и почему идет человек к казакам. Спросят только: "В Бога веруешь?" - "Верую" - "А ну перекрестись!" - и если приходящий крестился, то его принимали к себе, снабжали одеждой, оружием, давали коня, и становился он казаком.
   Чтобы решать между казаками споры, начальствовать на походе, выбирали они себе старшого - атамана, а в помощь ему есаулов. А дела поважнее решали все вместе казачьим кругом.
   Татары пешком не воевали. У них были лошади и были седла такие же, как у нас теперь: с деревянным арчаком и подушкою. Они лихо ездили, так, как теперь ездят калмыки. Хорошо умели они также стрелять из лука и действовать копьем; питались сырым мясом, которое клали под потник, чтобы оно провялилось и провоняло конским потом.
   Казаки тоже были конные. Лошадей отбирали у татар, а сами постоянно занимались охотой на конях. В седле казаки сидели крепко, не боялись переплывать верхом реки, метко стреляли с коня из ружья и из лука и отлично действовали дротиком: так называли тогда пику.
   Постоянно воюя и грабя татарские городки, казаки оттеснили татар от берегов моря, построили себе в устьях Дона города Раздоры и Черкасск - то, что теперь Раздорская и Старочеркасская станицы, забрали Азов у турок и стали между турками и Россией, как плотная стена. За казаками покойно и мирно жилось русским, а потому русские Цари жаловали казаков своими грамотами, посылали знамена, сукна и дорогие материи.
   Война обогащала казаков. Задумав поход, выходил казак в народ, снимал шапку и кидал ее оземь. Это значило, что он хочет говорить с народом. Его обступали казаки, и он кричал им: "Атаманы-молодцы, послушайте! На Волгу рыбки половить, на Сибирь пушных зверей пострелять, или на Черное море, или на Хвалынское молодецкую руку потешить!.."
   Кто хотел, снимал свою шапку и кидал к нему, и так собиралась партия, иногда в несколько сот человек. Если поход был недалекий, седлали коней и шли "верьхи"; если направлялись на турок или плыли по Волге, то снаряжали легонькие струги-однодеревки и на веслах, распевая разбойничьи песни, шли искать счастья на чужбине.
   Казаки доходили на лодках до самого Царьграда, наводили страх и на турецкого султана; а однажды начальник поиска донской казак Ермак Тимофеевич добрался по Волге до Сибири и покорил сибирского хана Кучума под высокую руку Московского Царя Ивана Грозного.
   Охраняемая казаками Россия расширялась и росла. В 1671 г. казаки, собравшись в Черкасске на великий круг, порешили просить Царя Алексея Михайловича принять казаков под свою власть и присягали на верную службу русскому Государю...
   С этого времени, как только Россия объявляла войну, казаки собирались по станицам, комплектовали полки, которые так и назывались, как станицы, Гундоровский, Митякинский, Луганский полк, избирали походного атамана и шли вместе с русскими умирать ради славы Тихого Дона. Так сражались донцы со шведами, с немцами и турками, воевали Польшу, покоряли калмыков и Кавказ, ходили с Суворовым в Италию...
   На Дону начали строить города: в станицах вместо камышовых шалашей стали делать мазанки; каменные церкви воздвиглись по Дону; отличившиеся казаки получали ордена и звания от русского Государя. Казаки поженились, стали домовитее. Русский Государь заключил мир с турками, крымский хан покорился Императрице Екатерине II. Сибирь принадлежала России, и некуда было ходить в поиски за добычей.
   Одни из казаков стали служить в полках, другие бросили шашку и копье и занялись сначала рыбной ловлей и виноделием, а потом взялись и за соху, и плуг впервые прошелся по целине донской степи.
   В награду за военные подвиги донским полковникам были даны крепостные крестьяне из губерний Харьковской и Екатеринославской, и по Дону пошли "мужики" - хохлы.
   Часть казаков послали сражаться с горцами на Кавказе и образовали Терских казаков, часть еще раньше поселили на Урал, посылали казаков и в Сибирь, и в Семиречье.
   В это время, в царствование Императрицы Екатерины II Великой, в 1775 году и было положено основание Атаманскому полку.
  

ГЛАВА II. Основание Атаманского полка

  
   Сотная команда атамана Ефремова. - Беспорядки в Черкасске. - Образование Атаманского полка. - Его устройство. - Форма одежды. - Жизнь в Черкасске. - Занятия.
  
   Не все казаки, однако, бросили привольную жизнь среди военных тревог. Были между казаками и такие, которые, помня прежнюю свою вольность, собирались в шайки и ходили грабить турок и татар. Иные шли прямо в Россию бунтовать, нападали на помещиков и жгли русские села. Турки жаловались на казаков русской Государыне. Та приказывала атаману сделать розыск и виновных казнить смертью, но атаману это трудно было исполнить, потому что он не имел под своею рукою полков.
   В те времена казачьи полки собирались только на войну. А когда войны не было, то казаки жили у себя по станицам, и некому было усмирять бунтовщиков.
   Атаманы просили Императрицу, чтобы им разрешено было иметь при себе постоянную команду для розысков и наказания виновных. Такая команда в сто казаков была учреждена при Императрице Елизавете Петровне в атаманство Данилы Ефремова. Начальником ее был походный есаул Семен Никитич Сулин. Эта команда и положила начало нашему полку.
   В 1772 году в Черкасске произошел бунт. Казаки не разобрали грамоты, присланной от Императрицы Екатерины II, и не хотели ее исполнять, говоря: "Грамоты подписаны генералом, а ручки государыни нашей нет".
   На кругу нашлись такие бунтари, которые напали на дом присланного от Государыни генерала и побили его. Сотной команды в это время не было в Черкасске, она уехала из города вместе с атаманом и выручить генерала не могла.
   В это же время до казаков доходили слухи о том, что на Волге бунтует народ, и атаман опасался, чтобы к нему не пристали и казаки.
   Почты тогда не было. Газеты на Дону не издавались, и узнавать о том, что делается в станицах, атаман мог только через пришлых людей. Чтобы иметь постоянно людей из станиц, донской атаман Алексей Иванович Иловайский просил разрешение сформировать в Черкасске полк из молодых казаков, который служил бы постоянно. Казаки должны были собираться из разных станиц и рассказывать, что у них делается.
   5-го мая 1775 года пришло разрешение составить полк с тем, чтобы он был всегда в особом присмотре у атамана и исправностью своею во всех нуждах казацкой службы мог служить образцом для всех прочих полков.
   Этот образцовый казачий полк и был наш Атаманский полк.
   Первым командиром полка был полковник Дячкин. В полк приказано было назначить лучших казаков со всех станиц, людей степенных и богатых. Делился полк на пять сотен, сотнями командовали есаулы, в каждой сотне было два младших офицера - один сотник, другой хорунжий. Кроме того на весь полк был один писарь и один квартермистр. Казаков было положено иметь 483 человека. По числу сотен в полку 5 войсковых хоругвей, как и в других казачьих полках. Всем чинам полка было положено жалованье. Полковник получал 300 рублей, есаулы, сотники, хорунжие и квартермистр по 50 рублей, полковой писарь 30 рублей и казаки по одному рублю в месяц. Каждый казак должен был иметь двух собственных верховых лошадей и все собственное обмундирование и снаряжение.
   Первые атаманцы носили высокую баранью шапку из серой смушки с голубым суконным верхом, голубой суконный кафтан с прорехой под пазухою, подпоясанный малиновым кушаком, и широкие шаровары голубого цвета. Сапоги у казаков были черные, у офицеров цветные. Кафтаны были оторочены желтой тесьмой. Холодным оружием была сабля и пика с красным древком; огнестрельным - ружье и один или два пистолета. Седло было той же формы, как и теперь. Вьюк укладывался в переметные сумы, которые торочились у задней луки.
   Полк стоял в Черкасске по казачьим домам. Весною и осенью, когда степь зеленела, атаманцы уходили в степь, где обучались маневрированию лавой, стрельбе с коня и джигитовке. Там, близ атаманского лагеря, были выкопаны канавы, через которые заставляли прыгать казаков. Зимою казаков на занятия не собирали. Они холили и подъезживали своих коней да беседовали со старыми служилыми казаками и офицерами.
   Из этих бесед они узнавали, как надо служить на заставах, как ходить впереди и сзади отряда, как закладывать секреты и добывать языка.
   Иногда, на потеху черкасским жителям, казаки скакали по улицам с джигитовкой или, собравшись вместе, пели старинные песни. Песенники они были хорошие, и в атаманской церкви по праздникам всегда пели казаки Атаманского полка. Верховой езде тогда не приходилось обучать, потому что с малых лет казаки были лихими наездниками. Десятилетним мальчиком казак отлично справлялся с лошадью и рубил и колол без промаха... Хлебопашеством казаки не занимались, а когда не было войны, охотились с собаками за волками и зайцами или пулей стреляли дудаков и диких коз. И лихая охота была лучшей школой для наших предков.
  

ГЛАВА III. Первые походы

  
   Первые походы. - Оренбургский поход на Индию 1801 г. - Увеличение числа сотен.
  
   Служба Атаманского полка началась походами да мелкими стычками с татарами. На восьмом году по основании в 1783 году они ходили походом за Маныч для усмирения ногайских татар.
   Ногайские татары - кочевой народ, видом похожий на калмыков, - задумали бунтовать и жечь русские города. Усмирять их был послан знаменитый Суворов с 11-ю казачьими полками, в числе которых был и наш полк с полковником Дячкиным.
   В 1791 году наш полк занимал под командой походного атамана Ивана Исаева сторожевую линию в Молдавии, там он оставался до 1793 года.
   Весною 1801 года атаманцы пошли в тяжелый поход к стороне Оренбурга.
   Император Павел приказал донским казакам отнять у англичан Индию.
   Далеко за землями уральских казаков, за Каспийским морем, тянутся песчаные степи. В степях этих не растет трава, воды нет. За степями лежат высокие горы, а за горами богатая Индийская земля. Из нее везут к нам самоцветные каменья, дорогие пестрые материи, пахучие коренья и травы. Там, в городах, добывается золото и серебро, дорогие черные деревья растут в лесах. Земля эта принадлежала англичанам.
   Чтобы дойти до нее, нужно идти по пескам и горам четыре месяца.
   Казакам приказано было взять с собою по две лошади, большой обоз и продовольствоваться самим, помимо казны. Атаманским полком командовал Степан Дмитриевич Иловайский.
   Выступили в поход в феврале месяце. Зима была суровая. Сильные ветры дули в степи. Подножного корма не было. Переходы были по 30-40 верст в день, без дневок. Лошади и люди сильно страдали от морозов. На ночлег становились в степи. Палаток не было. Не из чего было развести костры, чтобы согреть измученное холодом тело. В марте месяце пошли дожди, заиграли по балкам ручьи и реки, и поход сделался еще тяжелее. На пути лежала Волга. Лед уже потемнел на ней. Переправа была опасна. Собрали солому и доски, настелили на лед и стали переправлять казаков. Наш полк переправился первым. За ним перешло на другой берег еще несколько полков, после этого лед лопнул, и целый полк ушел под воду. Людей удалось спасти, но лошади погибли. Тогда часть полков потянулась по одному, другая по другому берегу Волги. За Волгой поход стал еще тяжелее. Началась песчаная степь. Овес, сено и хлеб должны были доставить из Саратовской и Симбирской губерний, но там был неурожай, и казаки остались без фуража и провианта. Лошади падали каждодневно, и казаки пешком продолжали поход.
   23 марта, в страстную субботу, казаки подошли, наконец, к селу Нечетному, близ города Оренбурга. Здесь решено было остановиться на несколько дней, чтобы отдохнуть от тяжелого похода, да и дальше идти было невозможно. Казаки питались гнилыми сухарями и мясом павших лошадей. Лошади по несколько дней не имели овса. В Атаманском полку пало уже шестьдесят две. Положение было трудное. Приказано идти вперед, а идти нельзя: лошади обессилели, казаки переболели...
   В эти тяжелые дни прискакал в казачий лагерь курьер из Петербурга, и на другой день войсковой атаман громко объявил казакам: "Жалует вас, ребята, Бог и Государь родительскими домами"...
   Поход был окончен. Император Павел скончался, а вступивший на престол Император Александр I, зная о тех тягостях, которые терпят казаки, приказал полкам возвращаться домой.
   31 марта казаки тронулись в обратный путь. Шли без дорог и без маршрутов, делая по шестидесяти верст в день.
   2 мая 1801 года атаманцы вступили в Черкасск. Тяжелый поход был окончен. Казакам не пришлось сражаться с неприятелем и быть под огнем, но они с честью вынесли борьбу с непогодой, голодом и усталостью. Глубоко залегли у них на сердце слова присяги: терпеть холод и голод и нужды казачьи. И наши прадеды, атаманцы, их свято исполнили.
   Через год после похода на Индию, 29 сентября 1802 года, повелено было в Атаманском полку иметь вдвое противу прежнего людей и полку делиться на 10 сотен. Вместе с тем полку дано имя войскового Атамана.
   С этого времени наш полк именуется войска Донского Атаманским имени Платова полком...

ГЛАВА IV. Атаманцы в Пруссии в 1807 г.

  
   Поход в Пруссию. - Новая форма одежды. - Дело у дер. Гронау. - Отношение атаманцев к хозяевам немцам и к французам. - Сражение под Ортелъсбургом. - Неисправные казаки выручают полк при Едвабно. - Удальство Атаманского офицера. - Награды.
  
   Кто не слыхал про Наполеона Бонапарта? Так звали Императора французов, правившего Францией в то время, когда у нас на Руси был Император Александр I Благословенный. Наполеон хорошо знал военное дело и умел воевать. Все народы, кроме России, боялись его. Ему было тесно во Франции, и он задумал покорить себе все земли, чтобы одному быть правителем целого мира. В 1805 году он побил австрийцев, а в 1807 году направился против немцев.
   Немецкий король был другом нашего Императора и просил Александра Павловича заступиться за его землю. И нам соседство Наполеона было бы неприятно. Поэтому Государь наш приказал послать на подмогу немцам русскую армию. В состав ее входил корпус донских казаков под начальством поискового атамана генерал-лейтенанта Платова.
   При Платове был и его любимый Атаманский полк. Полком командовал майор Степан Федорович Балабин.
   В это время атаманцы носили уже одноформенные мундиры и шаровары. 18 августа 1801 года приказано было атаманцам вместо прежних длинных кафтанов носить чекмени из темно-синего сукна с голубыми выпушками по воротнику и обшлагам, шаровары с голубым лампасом, сапоги короткие, у офицеров и урядников со шпорами, у казаков без шпор. Шапки черные высокие, барашковые, с султаном из белых, а на корне черных и оранжевых перьев, с кистями из белого шелка. Чекмени подпоясывались белыми кушаками. Патронташи и портупеи были черной кожи. В летнее время вместо чекменей носились куртки, заправлявшиеся в шаровары. Вид у Атаманского полка был очень красивый. Один русский офицер, видавший его в 1807 году в немецкой земле, пишет, как мимо него пронесся знаменитый донской атаман со своим полком: "Матвей Иванович Платов, сухощавый, уже не молодой человек, ехал согнувшись, на небольшой лошади, размахивая нагайкой. За ним стройно по три шел его геройский полк. Все казаки Атаманского полка носили тогда бороды и у всех бороды были почти до пояса. Одеты казаки были в голубые куртки и шаровары, на голове имели бараньи шапки, подпоясаны были широкими патронташами из красного сафьяна, за которыми было по два пистолета. У каждого казака за плечами висела длинная винтовка, а через плечо, на ремне - нагайка с свинцовою пулею на конце, сабля на боку и дротик в руке наперевес. Люди были подобранные, высокого роста, плотные, красивые, почти все черноволосые, весело и страшно было смотреть на них".
   Осенью 1806 года атаманцы простились с Черкасском и родными станицами и пошли в поход. В конце февраля полк стал в передовой линии за Прусской границей.
   Тяжелая служба на заставах выпала на долю нашего полка. 28 февраля полк принял боевое крещение.
   На заре прискакал казак из передовой цепи и доложил, что "француз наступает". Атаманцы поседлали коней и поскакали навстречу. Место было лесное, грунт топкий. Французы заняли опушку леса и начали обстреливать наши сотни.
   Атаманцы спешились и с ружьями в руках побежали к лесу. Французы испугались и стали выходить на опушку. Как только они вышли на чистое, подскакали коноводы к стрелкам, казаки вскочили на коней и дружно в дротики атаковали французов. Неприятель убежал в деревушку Гронау и залег в ней за плетнями и заборами. Его конница пыталась остановить казаков, но атаманцы опрокинули ее, влетели в деревню и, перескочив через плетни, насели на французов. Одни из французов бросали оружие и просили пощады, другие бежали вразброд, куда попало. Вечерело. Короткий зимний день приходил к концу. Атаман, бывший при полку, приказал прекратить бой.
   Наш командир, майор Балабин, был легко ранен, но не оставил своего места и продолжал командовать полком. Атаманцы взяли в плен двоих французских офицеров и 60 солдат.
   И такие схватки были почти каждый день. Французы пытались захватить немецкие деревушки, казаки не пускали их, отчаянно атакуя своими заставами французские полки.
   Те сотни, которые отдыхали от службы на заставах, стояли по деревням. Казаки помнили завет солдатский: "Обывателя не грабь - он нас поит и кормит" - и дружили с немцами. И на каком языке говорили с ними наши деды - Бог знает, но только их понимали. В хате казак помогал хозяину-немцу в работах, приходил француз - он защищал его от врага. За то и полюбили немцы наших казаков.
   Однажды наша застава возвращалась со службы домой. Дело было уже весной, было жарко.
   Казаки притомились. Навстречу к ним выбежали немецкие ребятишки и кричали "ура!". В это время по дороге шли женщины, возвращавшиеся с полей с молоком. Мальчишки увидали их, с громким гиком атаковали, отобрали молоко и принесли его своим усталым друзьям-казакам.
   - Можно ли пить-то? - спрашивали казаки у баб. Те смеялись и кивали головами, дескать - можно, кушайте на здоровье.
   Страшный для неприятеля в бою, казак после боя скоро сживался с ним и был хорошим товарищем. Зла казак не помнил. С одним из дедов наших в эту войну был такой случай.
   Возвращаясь с границы в армию, наш казак в городе Гродно зашел в трактир и увидел там французского офицера, которого он недавно взял в плен. Офицер этот подошел к казаку и благодарил его за то, что тот ему сохранил жизнь. Разговорились. Конечно, знаками да кое-какими словами. Казак немного научился по-французски, француз узнал несколько русских слов. Как водится, выпили и закусили. Французский офицер хотел заплатить, но атаманец предупредил его.
   - Послушай, камрад, - сказал он, - ты и при взятии в плен не был денежен, а теперь, я думаю, и того меньше, так уже лучше я заплачу за обед.
   Прощаясь с ним, казак усиленными просьбами принудил французского офицера взять от него тридцать рублей серебром.
   А на заставах тем временем круто приходилось казакам. Иной раз неприятель наступал в большом числе, и казаки должны были его отражать, не щадя своей жизни.
   14 марта сильный отряд французов оттеснил казачью заставу и подошел к местечку Ортельсбургу, где находился Атаманского полка есаул Шульгин с двумя сотнями. Застава прискакала к Шульгину в большом смятении.
   - Неприятель валом валит, - кричали казаки, - и все конные. Зараз будут здесь! Отступайте!
   "Ну нет, - подумал Шульгин, - не на то пришли мы сюда, чтобы отступать, а за тем, чтобы заслужить себе громкую славу!"
   - По коням!
   Два казака поскакали с донесениями - один к атаману, другой к соседям - Павлоградским гусарам.
   Не считая врага, с громким гиком поскакали казаки на французские эскадроны. Первый эскадрон не выдержал и повернул, но задние построили фронт и устремились на наши сотни. Сверкнула шашка в руках у Шульгина, и живо рассыпались казаки в лаву. Отстреливаясь с коня, атакуя в пики, отступали казаки. Каждая деревушка обращалась в крепость, каждый плетень давал случай казакам спешиться и обстрелять французов. Но их было много, и казаки уже покидали свою стоянку, как вдруг вдали показалась пыль. То скакал майор Игельстром с двумя эскадронами гусар.
   - Не опоздали? - спросил он у нашего есаула.
   - В самый раз! - отвечал Шульгин.
   Сотни собрались. И атаманцы, и гусары ринулись в атаку и снова прогнали французов далеко за Ортельсбург.
   На войне иногда бывают и смешные приключения. Так, однажды неисправные наши атаманцы, которых в мирное время строго бы взыскали за опоздание в строй, были причиной нашей победы.
   Это было уже в середине апреля у селения Едвабно.
   Сильный французский отряд занял позицию в лесу. Атаманцы и Павлоградские гусары были вызваны по тревоге и напрасно пытались выбить француза из леса. Неприятель отвечал ружейным огнем, и наши атаки были безуспешны.
   Тогда майор Балабин спешил наш полк и рассыпал казаков в цепь. Едва раздались первые выстрелы атаманцев, как неприятель бежал, хотя был гораздо сильнее наших.
   Что же оказалось?
   Известно, у плохого казака дело никогда не клеится. А тем более во время тревоги. Другой уже коня поседлал и в строй стал, а он винтовку не найдет. Бегает, мечется, а она над яслями повешена. У другого потники пропали. Третий бранится: "Вишь ты, пика виклятая куда запропала". Все уже уехали, сражаются, а эти все возятся.
   Вот таких-то опоздавших набралась порядочная компания. Когда наши сотни спешились и начали стрелять, они толпой поскакали на свои места. Французы увидали пыль, да еще в разных местах, и подумали, что это идут к русским подкрепления, испугались и отступили...
   В мае месяце нашим дедам удалось отбить большой обоз, после этого несколько дней Атаманский полк отдыхал. В эти дни совершенно неожиданно на плохой позиции было сражение нашей армии с французской. Сражение было неудачно, и наши войска отступили.
   Прикрывать это отступление должны были казаки. В каждой деревушке спешивались атаманцы, заставляли французов развертываться, атаковали их, а потом снова отступали. Так подошли они к Неману. Наш полк должен был прикрыть собою переправу других полков.
   Уже все переправились на ту сторону и последний наш разъезд под напором французских конных егерей отходил к городу Тильзиту, где был мост, как вдруг у атаманского офицера лопнула на седле подпруга. Он слез и стал поправлять седло. Вестовой его хотел было ему помочь, но он отпустил его. Французы заметили одинокого атаманца и поскакали к нему. Офицер наш в это время уже справился и хотел догнать своих, но конные егеря пересекли ему дорогу. Тогда атаманец дал шпоры коню, поскакал прямо к реке и с обрыва бросился в воду. Как вкопанные остановились французы, не смея последовать за храбрым офицером. А он, соскочив с седла и ухватившись за гриву, плыл рядом с лошадью. Французы спешились и стали стрелять по нему.
   Но ружья тогда были плохие, кремневые, Бог был защитой храброго, и он благополучно добрался до нашего берега.
   Через несколько дней после этой переправы 7-го июня 1807 года был заключен мир между Россией и Францией. Немцы оказались плохими союзниками, выгоды России требовали мира, а Наполеон его просил.
   Атаманцы возвращались домой в Черкасск.
   В эту войну атаман Платов близко познакомился с нашим полком и полюбил его. С этих пор он не расставался с атаманцами. Командир наш, Балабин, за эту войну украсился орденом св. Георгия 4-й степени.
   Из двадцати семи наших офицеров тринадцать получили золотые сабли "за храбрость", а двадцать три урядника и казака были удостоены награждения знаками отличия Военного ордена.
   Сотник Кудинов и хорунжий Харитонов нашли славную смерть в бою при Малгве 30 апреля.
  
   0x01 graphic
  

ГЛАВА V. Против турок в 1809 году

  
   Поход в Молдавию. - Дело под Рассеватом. - Подвиг сотника Яновского. - Подвиг есаула Мельникова в разъезде. - Тартарицкое сражение. - Осада Силистрии. - Возвращение на Дон.
  
   И года не пробыли казаки у себя по станицам и хуторам. В ноябре месяце 1808 года Атаманский полк пришел походом в Молдавские степи, где мы воевали с турками уже третий год.
   Война затянулась. Время было осеннее, степь размокла, дороги стали тяжелые. На долю нашего полка досталось подаваться шаг за шагом к Дунаю и помогать пехоте овладевать крепостями. Целый год прошел, миновало жаркое лето, многих атаманцев уже недосчитывалось в строю, не одно турецкое знамя было в руках у наших дедов, а войска наши все еще не дошли до Дуная.
   Наконец, в сентябре месяце русские войска подошли к городу Рассевату, у которого собралась турецкая армия. Бой начался на рассвете 4-го сентября. Едва поднялось солнце, как казаки увидали турецких всадников, выходящих из Рассеватских ворот. Украшенные золотом и серебром, в пестрых чалмах с бунчуками, на древках которых сверкал полумесяц, они привлекли внимание наших застав.
   По приказанию полковника Балабина наш полк собрался и атаковал турок, потеснив их к городским стенам. Но оттуда показалась пехота, раздались выстрелы из орудий, и наш полк отошел в резерв.
   Начался пехотный бой. День был жаркий, солдаты дрались, снявши рубахи. После полудня наши колонны с музыкой пошли на приступ - турки дрогнули и побежали. Атаманцам и трем казачьим полкам было приказано преследовать турок по пятам.
   Вихрем вынеслись наши. Пощады не было никому. Казаки рубили и кололи турок и на измученных лошадях гнали их более 18-ти верст. И вдруг они заметили десять мачтовых лодок, на которых спасались турецкие войска. Ветер раздувал паруса, турки гребли отчаянно и уходили на другой берег. Наша донская батарея полковника Карпова выскочила вперед и несколькими выстрелами потопила четыре лодки, но шесть благополучно пристали к берегу и стали разгружаться.
   Не стерпели атаманцы. Сотник Яновский дал шпоры коню и влетел в холодные волны Дуная. А Дунай здесь версты две ширины. За ним, не раздеваясь, не задерживаясь, поскакали казаки. Вся река покрылась плывущими атаманцами. Турки растерялись. Они бросали оружие и торопились подняться на высокий берег и бежать от наших. Но наши настигли их и многих забрали в плен. Уже было темно, когда с веселыми песнями на шести лодках плыли атаманцы, везя с собою богатую добычу и многих пленных.
   Этот бой под Рассеватом - славный день для Атаманского полка. От рассвета и до заката дрались наши деды, то верхом, атакуя турецких наездников, то стрельбой, помогая пехоте, то преследуя, не зная усталости, не зная преград. Но в этот день наш полк потерял убитыми есаула Соколова, и хорунжего Богачева, и многих казаков. Зато трое наших урядников за расторопность и храбрость в этом деле были произведены в хорунжие, 13 урядников и 24 казака получили знаки отличия Военного ордена. А всем вообще казакам нашего полка главнокомандующий приказал выдать по 1 рублю на человека.
   После этого дела наш полк пошел к крепости Шумле и опять разбился по заставам и разъездам.
   В разъезде нужно быть всегда смелым и решительным. На войне выигрывает не тот разъезд, где людей больше, а тот, где люди храбрее. Так, 17 сентября есаул нашего полка Мельников шел с разъездом из пятнадцати казаков к крепости Шумле. За поворотом дороги он неожиданно наткнулся на турецкий отряд человек в тридцать. Не задумываясь Мельников выхватил саблю из ножен и кинулся в атаку на турок. Турки оторопели и повернули! Наши лошади уже устали и не могли догнать их. Тогда казаки взялись за ружья и с коня стали бить турок. Троих убили да четырех захватили в плен. Увлекшись атакой, Мельников и не заметил, как на помощь туркам выскочила из Шумлы партия в триста человек. Останавливаться было поздно, дорога узкая, между гор. Развернуться туркам негде, хотя их и триста, а наших только пятнадцать, - но таково влияние храбрости: турки повернули от наших славных удальцов.
   Такие стычки между разъездами были почти ежедневно. Но иногда и всему полку приходилось собираться вместе, чтобы отражать вылазки турок. Так, 23 сентября у дер. Калипетри наш полк с Белорусским гусарским полком и пятью казачьими полками завершил славное дело нашей пехоты лихой атакой. Турки бежали под ударами наших дедов. Атаманцы гнали их 15 верст. Пешая армия их была уничтожена. Бригадный турецкий генерал, двухбунчужный паша Махмуд-Ширан, 10 офицеров, 92 солдата и 2 знамени были взяты нашим полком. Правда, у нас было убито 4 казака, тяжело ранен хорунжий Боровков, 1 урядник и 9 казаков да убито 20 лошадей...
   Но сами знаете - на войне не без урона.
   Пехота наша тем временем под защитой донцов рыла окопы и окружала крепость Силистрию тесным кольцом траншей.
   Турки старались препятствовать нашим войскам овладеть крепостью. 9 октября их армия подошла на помощь к осажденным и заняла позицию у деревни Тартарицы.
   Загремели орудия, застучали штуцера пехоты. Солдат не хватало, чтобы отвечать на выстрелы турок. Вызвали казаков. 150 охотников нашего полка рассыпались в цепь против турецких янычар. Позиция турок была крепка, и турки смело оборонялись. Наши полтораста удальцов пешком вместе с пехотой бросились на приступ Тартарицких валов. Турецкие янычары - отборное войско, сверкая кривыми саблями - ятаганами. - выскочили навстречу нашим. Картечь пушек, дружное "ура" пехоты и казаков остановили их. Турки поколебались. Казаки кинулись к коням, к ним присоединились и коноводы, и с гиком насели они на турок. Турки бросились в горы. Казаки, подкрепляемые Северскими драгунами и Белорусскими гусарами, влетели в турецкую батарею и порубили прислугу, 4 турецких знамени были захвачены. В полном беспорядке, перемешавшись с турками, среди камней и мертвых тел, рубились атаманцы. Наступал вечер. Наша пехота занимала отбитую позицию. Казаки собирались к своим офицерам. Это было тяжелое дело для Атаманского полка. Сотник Саринов, хорунжий Балабин и 380 казаков было ранено. Убито 276 лошадей и ранено 203. Наш полк уменьшился почти вдвое, трое урядников за отменную храбрость получили чины хорунжего...
   Между тем, несмотря на все подвиги наших войск, Силистрией овладеть не удавалось. Наступила вторая осень, и казаки, не ожидавшие такого продолжительного похода, оказались в тяжелом положении. Обмундирование у атаманцев было свое, а не казенное. Мундиры изорвались, шинели и полушубки не грели. Палаток и в заводе не было. С такой справой в дождливую осень, на сквозном ветру, на морозе казаки сильно простужались. К тому же подчас и есть было нечего. В поход выступило 1170 казаков и 1122 лошади Атаманского полка, а к концу 1809 года в полку осталось живых только 499 казаков. Больше половины было убито, умерло от ран, от голода, от болезней. Но деды наши не тужили, свято исполняя присягу. Каждый день, несмотря ни на вьюгу, ни на снег, уходили в горы разъезды, заставы занимали свои урочные места.
   С весной возобновились военные действия. Немало досталось работы в них казакам. Наконец 16-го февраля наш полк был отозван домой.
   За два с половиной года войны в Турции полк потерял 671 казака. Сто казаков и урядников имели георгиевские кресты. Редкая грудь атаманца не была украшена черной с желтым ленточкой и белым крестом, 10 знамен и 40 пушек были взяты казаками во многих схватках с турками. Немало досталось казакам и добычи, которую они брали при преследовании турецких полков на многие версты.
   Эта война познакомила казаков с турками и упрочила за Атаманским полком славное имя, заслуженное в 1807 году.
   По возвращении на Дон полковник Балабин спешно стал комплектовать и обучать свой полк. Новая громкая слава ожидала храбрых дедов наших.
   Им, счастливцам, досталась сладкая доля умереть, защищая Россию, быть истинными героями знаменитой Отечественной войны.

0x01 graphic

ГЛАВА VI.

Атаманцы задерживают французов, наступающих к Москве

  
   Поход к Гродно. - Отступление. - Дело у местечка Мир. - Под Молевым Болотом. - Приезд Кутузова. - К Бородинскому полю.
  
   В 1812 году Император французский Наполеон задумал завоевать земли нашего Царя. Он собрал большое войско, более двухсот тысяч человек. В войске этом были немцы, французы, итальянцы и поляки.
   Русские войска пошли к границе. Великим постом атаманцы в тысячном составе под командой героя прусского похода и турецкой войны полковника Балабина выступили из Черкасска и пошли к городу Гродно, где собиралась наша кавалерия.
   11 июня Наполеон перешел через р. Неман - война началась.
   Войска наши отступали в глубь России, к Москве. Отступление это прикрывал атаман Платов с казаками.
   Каждый день дрались атаманцы с французскими разъездами и головными частями, не допуская их приблизиться к нашим войскам.
   Крестьяне сжигали деревни, косили хлеб на корню, чтобы не дать его французам, но от этого немало страдали и наши казаки. Вместо ночлега они находили одни развалины, вместо корма - одну полову.
   В нашей армии происходили задержки, тогда французы напирали, собирались целые полки и происходили кровопролитные схватки с казаками. Так, через две недели после начала войны, 27 июня, Платов узнал, что три колонны кавалерии графа Турно намерены атаковать казаков.
   Платов решил заманить их в засаду, как рыбу ловят в вентерь. У деревни Мир он поставил большую часть своих полков и артиллерии, а двум сотням Атаманского полка приказал рассыпаться в лаву и заманить полки на засаду.
   Казачья хитрость удалась. Отстреливаясь с коня, наши сотни расходились по крыльям. Французские эскадроны погнались в эту прореху... Раздался свисток, и остальные наши сотни с гиком, склонивши пики, бросились на неприятеля. Через минуту все перемешалось. Поляки, бывшие в рядах французов, не сдавались, но храбро рубились. Сеча была страшная. Но нашим Досталось сравнительно мало, потому что очень стремительно атаковали французов, не дав поддержаться им огнем.
   Это была первая наша победа над французами в эту войну. Почти все офицеры получили ордена, семь хорунжих за храбрость произведены в сотники и четверо урядников получили чин хорунжего.
   Но потом вышел опять приказ отступать, и казаки потянулись назад к Москве.
   Маленькие схватки не прекращались. Большое же дело произошло ровно через месяц, 27-го июля у деревни Молево Болото.
   Пять полков кавалерии и один пехотный заняли эту деревню. Платов послал против них два полка казаков и две сотни башкир.
   Французская пехота открыла по ним огонь, но казаки заставили ее отступить, проскакали через деревню, но здесь наткнулись на пять кавалерийских полков, уже готовых к атаке.
   Не сдобровать бы донцам! Но Платов послал им на помощь атаманцев и два казачьих полка.
   Французы подняли лошадей в карьер и столкнулись с донцами. Офицеры подавали пример храбрости казакам, казаки от них не отставали. Нашего полка войсковые старшины Копылков и Янов и есаул Пантелеев, несмотря на то, что французов было вдвое больше и что с фланга стреляла по ним пехота, повели свои сотни на французов и прогнали их в деревню Лешню. Сотники Фомин и Быкадоров собственноручно рубили неприятеля, сами были ранены во многих местах и замертво увезены с поля битвы. Сотни перемешались. Дрались отдельными кучками. Вот показалась неатакованная часть. Наши хорунжие Свиридов, Акимов и Каймашников, все три разных сотен, несмотря на страшный огонь пехоты, увлекли за собой несколько атаманцев и врубились в уланский эскадрон. Все трое были тяжело ранены, но уланы опрокинуты и бежали. Полк лишился пятерых храбрых офицеров. Их место заняли урядники Копылков, Касаркин, Панкратов, Пухляков и Саринов. Они выскочили вперед и, ободряя товарищей криком, бросились преследовать бегущего неприятеля, рубя и коля его...
   А в то время как все поле впереди деревни Молево Болото было покрыто сражающимися всадниками, французские стрелки и несколько спешившихся кавалеристов бегом бросились на нашу батарею, по непростительной оплошности оставшуюся без прикрытия.
   Прислуга и лошади были переранены ружейными выстрелами. Часть кавалерийского полка скакала, чтобы захватить самые орудия.
   Тогда ординарцы Платова - нашего полка сотник Шершнев и хорунжие Девяткин и Протопопов, собрав горсть вестовых и ближних казаков разных полков, бросились с ними на выручку батареи.
   Это движение было замечено, к ним пристали остатки казачьих полков, и батарея была спасена.
   Неприятель отступал по всей линии. Казаки гнали его две версты. Тут подоспели три наших гусарских полка - и, поручив им преследование французов, Платов созвал свои полки.
   Устали лошади. Люди измучились. Многих недосчитывалось в нашем полку. Хорунжий Агеев, 7 казаков и 17 лошадей было убито; ранено шесть офицеров, 29 урядников и казаков и 15 лошадей. Два офицера были награждены за это дело золотыми саблями "за храбрость", многие произведены в следующие чины, а те пять урядников, что заменили в разгаре боя раненых офицеров, получили в награду чины хорунжего.
   Это дело было одним из славных дел нашего полка. Полк участвовал в нем весь, всеми десятью сотнями атакуя противника... Масса пленных и добычи досталось казакам.
   А назавтра - опять отступать...
   Казакам, да и всем русским, хотелось драться, побеждать, а им приказывали отступать...
  
   Ворчали старики.
   Что ж мы! На зимние квартиры?
   Не смеют что ли командиры
   Чужие изорвать мундиры

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 267 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа