Главная » Книги

Старицкий Михаил Петрович - Зимний вечер, Страница 3

Старицкий Михаил Петрович - Зимний вечер


1 2 3

justify">  доли... хотел я? Почему же он не опомнился, почему не слушался?
  
  П р о х о ж и й (оборачиваясь, быстро и сбивчиво, давясь словами). Пока
  он один был... сносил всякую жестокость... а когда начали поедом есть и жену
  его, он стал просить, чтоб его выделили!
  
  Б а б а. Ох, просил и все мы просили!
  
  
  
  
   Л у к е р ь я рыдает.
  
  
  О р и с я. Успокойся, серденько! Что же это?
  
  Д е д. Что со мною? Помрачнение или правда? Голос., голос! Кто он, кто
  он, ради бога? (Уходит в комнату.)
  
  
  
  П р о х о ж и й вскочил, он в нерешительности.
  
  
  
  
  
  Явление четвертое
  
  
  
   Т е ж е, без д е д а.
  
  Б а б а (подошла, оглядываясь, к прохожему). Так вы нашего Яська
  знали? Ох, натерпелся он от отца, пока на вечную муку в люди не ушел...
  (Шепотком.) Бил, как собаку, бил чем попало... а потом к ней стал цепляться,
  что бедная, что понадобилось ему бедную взять... Бывало, я и мать
  заступаемся, так и на нас бросается, как бешеный... Ясько, бывало из-за жены
  побелеет, как мел, а губы синие, зубы сожмет и только прошипит: "Убегу от
  греха..." И убежал... Мать по нем плакала, горемычная... а потом начала
  кашлять... сохнуть...
  
  П р о х о ж и й. Плакала, увядала... (Хватается грудь.) Ох, мама!
  (Отходит.)
  
  Л у к е р ь я. Ясю! Будто вижу его, слышу тихую его речь! Ох, как же я
  его любила, как люблю! Ох, и любила я его! (Вскочила, подбежала к двери,
  схватила Яська, целуя, потащила к печке.)
  
  О р и с я. Несчастная! Бесталанная!
  
  
  
  
  
  
  Явление пятое
   Т е ж е, Ф р о с я, Д е м ь я н, д е в ч а т а и п а р у б к и.
  
  
  Д и в ч и н а (вбегает). Ой, девчата, спасите, хлопцы гонятся!
  
  
  
  
   В окна и двери стучат.
  
  
  Д е в ч а т а. Закрывайте, закрывайте двери на засов! Не пускайте этих
  разбойников! Ясько!
  
  Я с ь к о. Ага, теперь Ясько понадобился. (Становится у двери.)
  
  П а р у б о к (за дверью). Да пустите уже, смилуйтесь!
  
  Д е в ч а т а (с ухватами). Не пустим, глаза кипятком ошпарим, ребра
  поломаем.
  
  Я с ь к о. Хи! Целое войско!
  
  П а р у б к и. Мы вам отступного дадим!
  
  Д е в ч а т а. Не просите, мерзните.
  
  О р и с я. Что это за мода хлопцев не пускать? Какие ж посиделки без
  парубков? За что вы их морозите?
  
  Г а н у л ь к а (открывает дверь). Входите уж в хату да кланяйтесь нам!
  
  В т о р а я д и в ч и н а. Фрося! Лей воду, лей!
  
  Ф р о с я. Вот вам! (Обливает парубков.)
  
  П а р у б ок. Ух, сумасшедшая! Держи!
  
  Ф р о с я (Олексе). Ой, спасите!
  
  Д е м ь я н (кланяется). Ну, так добрый вечер!
  
  Парубки здороваются, угощают девчат грушами, орехами, а девчата семечками;
  
  
  
   рассаживаются парами.
  
  
  
   Тихий шепот, смех, шутки.
  
  
  П р о х о ж и й (Лукерье). Веселые у вас посиделки.
  
  Л у к е р ь я (вздрогнула). Бывают и веселее... Сегодня отец что-то
  загрустил.
  
  П р о х о ж и й. Чего бы это?
  
  Л у к е р ь я. Видно, вспомнил что-то, и воспоминания змеей обвили
  сердце... Вы его знали... моего Яська? Дайте мне хоть весточку о нем, жив ли
  еще?
  
  П р о х о ж и й. Жив...
  
  Л у к е р ь я. Боженька мой! (Закрывает лицо.)
  
  П р о х о ж и й. А вы его помните? Вы не забыли... не прокляли того
  бесталанного (еле сдерживаясь), что клялся вам в горячей любви у криницы?
  
  Л у к е р ь я (с ужасом). Кто вы? Кто вы, что все знаете?
  
  П р о х о ж и й. Признался мне, сам рассказывал...
  
  Л у к е р ь я. Он был не виноват... у него такое сердце... нет второго
  на свете!
  
  Г а н у л ь к а. Что же вы сидите и молчите? Хоть бы ты, Демьян,
  загадки загадывал!
  
  Д е м ь я н. Давайте, давайте! А ну!
  
  
  
  
   Еду, еду,
  
  
  
   Следу нету,
  
  
  
   Палкой погоняю,
  
  
  
   Смерти ожидаю.
  
  Угадайте, что это?
  
  Д е в ч а т а (между собою). Следа нету... палкой...
  
  П а р у б к и. Смерть... не пойму...
  
  Д е в ч а т а. Не угадаешь...
  
  Ф р о с я. Ни складу, ни ладу!
  
  Д е м ь я н. А врешь, это - лодка.
  
  Ф р о с я. Лодка? Вишь ты!
  
  Г а н у л ь к а. А верно, верно: следа нет. Палкой, то есть веслом.
  (Тихо Демьяну.) Почему ты мне не шепнул?
  
  Д е м ь я н. Послушай, вот я другую:
  
  
  
  
  Полон хлевец белых овец,
  
  
  
  Один баран мемекает.
  
  (На ухо Ганульке.) Язык!
  
  Г а н у л ь к а (после паузы). А я знаю! Язык!
  
  Д е в ч а т а. Ишь ты! И в самом деле отгадала!
  
  П а р у б к и. А может, Демьян сказал?
  
  Г а н у л ь к а. Нет, нет! Сама отгадала...
  
  Д е м ь я н. Ей-ей, не говорил...
  
  Ф р о с я. А ну-ка, возьму я Ганульку к себе, а ты загадай еще,
  посмотрим...
  
  О л е к с а. Вот я тебе загадаю.
  
  Ф р о с я. Убирайся, знаем вас!
  
  Г а н у л ь к а. Не надо больше загадок, лучше сказку. (Подбегает
  к бабе.) Бабуся, расскажите, голубушка!
  
  Б а б а. А вы бы угостили бабусю! У нее, может, в горле пересохло...
  
  Д е м ь я н. Найдется, найдется, бабуся; а ну-ка, хлопцы, у кого
  бутылка и чарка?
  
  
  
  
  Обступили б а б у, угощают.
  
  
  Г а н у л ь к а (подходит). Что с тобой, Лукерья? Не сказал ли чего?
  
  Л у к е р ь я. Не тронь меня, не тронь!
  
  Г а н у л ь к а. Тише, тише!
  
  Д е м ь я н. Не дышать!
  
  Б а б а. Жил да был на свете казак и было у него трое сыновей: два
  лентяя, а третий работник. Вот отец и приказал им стеречь в саду грядки; два
  старших быстро уснули, а младший у своей грядки и глаз не сомкнул. А ночью
  откуда ни возьмись дикий кабан и разрыл у старших грядки. Проснулись братья,
  смотрят - у них все грядки изрыты, а у младшего целехонька. Вот они со
  злости и досады взяли его да убили, нож в сердце всадили.
  
  Г а н у л ь к а. Ай! (Закрывает лицо руками.)
  
  Д е м ь я н. Так сразу и убили?
  
  Б а б а (сердито). Взяли и убили, нож в сердце всадили, в землю
  закопали, песком засыпали, в головах бузину посадили и ушли домой. А тут
  едет какой-то пан и говорит: "А ну-ка вырежу я из этой бузины дудочку".
  Вырезал, наладил ее и заиграл, а дудочка поет:
  
  
  
  
  Тихонько-тихо, паночек, играй,
  
  
  
  Снова ты сердца мне не терзай!
  
  
  
  Братья сгубили, нож в сердце всадили,
  
  
  
  За то, что грядки разрыты в край.
  
  
  Д е м ь я н. Так-таки сама играла?
  
  Г а н у л ь к а. Да еще словами?
  
  Б а б а (охмелев, постепенно засыпает). Вот пан к отцу: так и так... А
  отец сыновьям: а ну-ка сыграйте вы! Взял один и начал играть, а дудочка поет
  и приговаривает:
  
  
  
  
  Тихонько-тихо, братец, играй,
  
  
  
  Сердца в конец ты не разрывай!
  
  
  
  Меня ж ты убил, нож в сердце всадил...
  
  
  П е р в а я д и в ч и н а. Ой, господи, страх какой!
  
  Г а н у л ь к а. А бабуся уснула!
  
  Д е м ь я н. Ишь, как испугались!
  
  Г а н у л ь к а. Бабуся! Бабуся!
  
  Б а б а (встрепенулась). Брат меня убил, второй - нож вонзил...
  
  О л е к с а. Прячьтесь кто в бога верует - разбойник! Довбня здесь...
  с таким ножом!
  
  Д е в ч а т а. Ой, ой, караул, спасите!
  
  Прохожий сразу кинулся к своей палке и застыл в углу, как волк, готовый
  
  
  
  
   обороняться.
  
  
  О л е к с а. Ха-ха-ха-ха! (Антону.) Ты видел, как он вскочил; идем
  к писарю!
  
  А н т о н. Идем!
  
  О р и с я. Ну зачем, на ночь глядя, поминать такого страшного
  человека? Еще накликаешь, и придет как-нибудь...
  
  О л е к с а. И придет, конечно, придет, с этаким вот ножом... Аида!
  
  
  
  
  
  Девчата визжат.
  
  
  Д е д. Хватит! Спели бы лучше!
  
  Д е м ь я н. Давайте, давайте... но какую?
  
  
  
  
   Начинают тихо петь.
  
  
  П р о х о ж и й (заметив, что на него не обращают внимания, осмелел,
  подошел во время пения к Лукерье). Спой голубка, и ты, ту, что пела
  у криницы...
  
  Л у к е р ь я (вскинувшись). Голос... голос знакомый... кто, кто вы?
  
  П р о х о ж и й. Спой, скажу...
  
  Л у к е р ь я (колеблется, а потом запевает тихо).
  
  
  
  
  Тихо, тихо Дунай воду несет...
  
  Прохожий со второго куплета начинает подпевать и к концу рыдает, припав
  
  
  
   головою к ногам отца.
  
  
  Л у к е р ь я. Ясю, Ясю, муж мой! Тато, это ж Ясько!
  
  Д е д (дрожит и поднимается). Во имя отца и сына... Во имя бога
  святого... (Всматривается.) Сын мой, сын бесталанный! Силы небесные!
  
  О л е к с а (вбегает с бумагой и веревкой). Ага! Попался! Вот приметы!
  Помогите, братцы, связать... Это разбойник Довбня!
  
  В с е. Ой, спасите! Довбня!
  
  
  
  
  
   Выбегают.
  
  
  О л е к с а (парубкам). Он самый!
  
  Дед дрожит, хочет встать; протягивает руки, силится крикнуть, но из груди
  
  
  
   вылетает только хрип и стон.
  
  Помогите, это Довбня!
  
  
  А н т о н. Так оно и есть! Вяжи!
  
  Ясько (сначала только дрожал). Ой, не бейте, не троньте! (Деду.) Ой,
  дед! Они замучат его! Баба!
  
  Л у к е р ь я (подбегает, вне себя). Антон, не тронь! И пальцем не
  коснись! (Заслоняет.)
  
  А н т о н. Да что ты! Это Довбня, разбойник!
  
  Л у к е р ь я. Каин ты! Это ж брат твой!
  
  Д е д (наконец встал и грозно стукнул палкой). Хватит! (Прохожему.)
  Несчастный! Иди, иди из отцовской хаты и не греши... (Из-за слез не может
  говорить.) Прости меня!
  
  П р о х о ж и й (падает к ногам отца и обнимает их). Меня простите!
  Я человеческой крови не проливал...
  
  Дед (поднимает его). Богу хвала! Сын мой! (Засовывает ему за пазуху
  деньги.) Возьми! Дитя несчастное!
  
  Л у к е р ь я (припадает). Ясю мой! Единственный! Страдалец
  несчастный, муж мой! (Голосит.)
  
  Д е д. Иди же... Господь с тобой! (Кладет ему руки на голову
  и целует.)
  
  Л у к е р ь я (исступленно). Не пущу! Не дам на муку! Ясько, это отец
  твой!
  
  Я с ь к о (подбегает). Тато, тато!
  
  П р о х о ж и й (рыдая, обнимает обоих). Милые мои... родные мои...
  Боже! Смилуйся хоть над ними!
  
  Д е д. Оттащите! (Чуть не падает, Олекса поддерживает.)
  
  А н т о н. Лукерья! Что ж поделать? Божья воля!
  
  
  
  Старается отвести Лукерью. Ганулька приникает к бабе.
  
  
  Л у к е р ь я (бьется в руках). Пустите и нас с ним вместе!
  
  П р о х о ж и й (быстро, как безумный, целует руки отца, обнимает
  братьев, Лукерью с сыном и - к дверям). Земля родная! Хата кровная! И вы
  все, все - навеки!
  
  Демьян и один из парубков уводят его. Олекса держит деда, тот шатается,
  
  схватившись за голову руками; Антон с Орисей держат Лукерью.
  
  
  
  
  
   Занавес
  
  
  
  
  _______________________________________________________________________
  
  
  Подготовка текста - Лукьян Поворотов
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 214 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа