Главная » Книги

Кальдерон Педро - Чистилище святого Патрика, Страница 12

Кальдерон Педро - Чистилище святого Патрика


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

sp;  Во мраке ночи темной очутился,
  
  
   И так глаза о свете заскорбели,
  
  
   Что я закрыл их: вечно так бывает
  
  
   С тем, кто во мраке хочет видеть: я
  
  
   Пошел вперед с закрытыми глазами,
  
  
   Пока не прикоснулся до стены,
  
  
   Что находилась прямо предо мною.
  
  
   Не больше двадцати шагов прошел я,
  
  
   Идя вдоль той стены, как натолкнулся
  
  
   На темную скалу и там заметил,
  
  
   Что в узкую расселину ее
  
  
   Проходит свет, который не был светом,
  
  
   Как то бывает в час, когда заря
  
  
   Едва-едва займется на востоке, -
  
  
   И думает в сомненьи полумрак,
  
  
   Светает там вдали, иль не светает.
  
  
   Я повернул налево, осторожно
  
  
   Ступая по тропинке, и когда
  
  
   Достиг ее конца, вдруг подо мною
  
  
   Земля заколебалась, и как будто
  
  
   Готовый провалиться, зашатавшись,
  
  
   Я потерял сознание, но тут
  
  
   Ужасный гром загрохотал во мраке
  
  
   И пробудил меня от забытья.
  
  
   Земля передо мной разверзлась, мне
  
  
   Почудилось, что я низринут в недра,
  
  
   До центра глубины, и глыбы праха,
  
  
   И камни, полетевшие за мною, -
  
  
   Моей могилой были. Я упал
  
  
   И очутился в яшмовом чертоге,
  
  
   Что создан был умелыми руками,
  
  
   С искусством, полным знанья и ума.
  
  
   Раскрылись тотчас бронзовые двери,
  
  
   И подошли ко мне, числом двенадцать,
  
  
   Какие-то неведомые люди,
  
  
   Все в белое одетые, - меня
  
  
   Приветствуя смиренно и учтиво.
  
  
   Один из них, по-видимому, старший,
  
  
   Сказал мне: "Упование свое
  
  
   На Бога положи, и помни это,
  
  
   Не падай духом, демонов увидя,
  
  
   Хотя б они и мучили тебя;
  
  
   И знай, что если только ты поддашься
  
  
   Угрозам их иль обещаньям лживым,
  
  
   Ты навсегда останешься в аду".
  
  
   Казалось мне, что ангелов я вижу,
  
  
   А не людей; меня их увещанья
  
  
   Ободрили настолько, что как будто
  
  
   Вторично пробудился я! И вот
  
  
   Вся комната огромная внезапно
  
  
   Заполнилась видениями ада
  
  
   И духами мятежными, такими
  
  
   Ужасными на вид, что их ни с чем
  
  
   Сравнить нельзя. Один из них сказал мне:
  
  
   "Глупец, неосмотрительный безумец,
  
  
   До времени возжаждавший изведать
  
  
   Возмездие, что ждет тебя, узнать
  
  
   Заслуженные пытки; если так
  
  
   Твои грехи велики, что ты должен
  
  
   Быть осужден, - и, правда, нет тебе
  
  
   Пред Богом милосердия! - зачем ты
  
  
   Пришел за осуждением твоим?
  
  
   Вернись, вернись на землю, чтоб исчерпать
  
  
   Всю жизнь свою, и, как ты жил, умри.
  
  
   Тогда приди взглянуть на нас, мы будем
  
  
   Все в сборе, ад тебе готовит место,
  
  
   Что вечно сохранится за тобой".
  
  
   Ему в ответ не молвил я ни слова.
  
  
   И вот, схватив меня и осыпая
  
  
   Свирепыми ударами, они
  
  
   Связали руки мне, связали ноги,
  
  
   И стали жечь меня, и стали ранить
  
  
   Стальными остриями, волоча
  
  
   По спутанным и темным переходам;
  
  
   Зажгли костер и бросили в огонь.
  
  
   "Спаси меня, Христос!" - воззвал я с верой, -
  
  
   Бежали злые демоны, огонь
  
  
   Утих, погас, и вмиг его не стало.
  
  
   И тотчас увлекли меня к равнине,
  
  
   Где вместо роз, взамен гвоздики алой,
  
  
   Взрастила терны черная земля,
  
  
   Росли волчцы. И ветер, пролетая,
  
  
   Пронизывал насквозь, - в сравненьи с ним
  
  
   Казалась вздохом - режущая шпага.
  
  
   Во впадинах чудовищных пещер
  
  
   Стонали осужденные угрюмо,
  
  
   Отцов и дедов громко проклиная.
  
  
   И столько было муки в голосах,
  
  
   Произносивших нагло богохульства,
  
  
   И столько там отчаяния было,
  
  
   Когда тысячекратно повторялись
  
  
   Проклятия и вопли без конца,
  
  
   Что, им внимая, демоны дрожали.
  
  
   Пройдя, я очутился на лугу,
  
  
   Цветы там были пламенем, - как это
  
  
   Бывает в знойном августе, когда
  
  
   В полях поспеет жатва. И равнина
  
  
   Была так велика, что глаз нигде
  
  
   Не находил конца; там возлежали
  
  
   Толпы людей на ложах из огня;
  
  
   Один лежал, подвижными пронзенный
  
  
   Гвоздями раскаленными; другой
  
  
   Был крепко пригвожден к земле; иные
  
  
   Лежали, а ехидны из огня
  
  
   Их внутренности рвали; тот грызет
  
  
   Зубами землю, бешенством объятый;
  
  
   Иной готов изгрызть себя в куски,
  
  
   Чтоб сразу умереть, - и оживает,
  
  
   Чтоб умирать еще, еще, и снова.
  
  
   Туда я брошен был рабами смерти,
  
  
   Но ярость их смирилась и пропала,
  
  
   Как дым, пред кротким именем Христа.
  
  
   Пройдя вперед, я новое увидел:
  
  
   От страшных пыток раненых лечили,
  
  
   Прикладывая к ранам их свинец
  
  
   Расплавленный, с пылающей камедью,
  
  
   Иное прижигательное средство.
  
  
   О, кто тут в сокрушенье не придет!
  
  
   О, кто не воздохнет, не возрыдает!
  
  
   О, кто не вострепещет, усомнившись!
  
  
   И вот вкруг одного из этих зданий
  
  
   Сквозь двери и дымящиеся стены
  
  
   Прорвались ярко полосы огня;
  
  
   Как будто дом внезапно загорелся,
  
  
   И пламя выходило, где могло.
  
  
   "Вот, - мне сказали, - дом увеселений,
  
  
   Купальный замок женщин тех, что в жизни,
  
  
   Желаниям бесстыдным повинуясь,
  
  
   Всем сердцем возлюбили ароматы,
  
  
   Прикрасы, умащенья и купанья".
  
  
   Вошел я внутрь и увидал в пруду
  
  
   Из снега - женщин редкой красоты.
  
  
   Их множество там было, все дрожали
  
  
   В воде, среди ужей и змей, что были
  
  
   Для этих волн - как рыбы и сирены;
  
  
   Замерзшие их члены были видны
  
  
   В кристальности прозрачной льдистых вод;
  
  
   Стояли дыбом волосы и были
  
  
   Оскалены их зубы. Вышел я,
  
  
   И тотчас увлекли меня на гору,
  
  
   Высокую такую, что она
  
  
   Своим челом, пройти желая небо,
  
  
   Когда не порвала, то отогнула
  
  
   Покров небес лазурный. Посредине
  
  
   Вершины той находится вулкан,
  
  
   Он дышит и выбрасывает пламя,
  
  
   Огонь кидает в небо, как слюну.
  
  
   Из этого вулкана, из колодца,
  
  
   От времени до времени исходит
  
  
   Огнистый ток, и в том потоке души,
  
  
   И выйдут, и войдут, чтобы снова скрыться,
  
  
   И много их, и много-много раз
  
  
   Восходят и нисходят эти души.
  
  
   Подвижный воздух током раскаленным
  
  
   Схватил меня и, от горы отторгнув,
  
  
   Переместил внезапно в глубину.
  
  
   Я вышел из нее, и вот примчался
  
  
   Другой воздушный ток, неся с собою,
  
  
   Толпами, легионы сотен душ,
  
  
   И силою столкнувшихся порывов
  
  
   Я был перенесен в иное место,
  
  
   И мнилось мне, что, виденные мною,
  
  
   Все души здесь собрались, и хотя
  
  
   Их пытки были здесь еще сильнее,
  
  
   Они на вид спокойные стояли,
  
  
   Все с радостными лицами, и воздух
  
  
   Не оглашали криком нетерпенья,
  
  
   И в небеса вперив упорный взор,
  
  
   Как тот, кто ожидает милосердья,
  
  
   Роняли слезы нежные любви;
  
  
   И понял я, что это место было
  
  
   Чистилищем, и так в нем очищались
  
  
   От прегрешений легких. Не смутили
  
  
   Меня угрозы демонов, что я
  
  
   Пройти сквозь все мученья эти должен,
  
  
   Напротив, я ободрился. И, видя,
  
  
   Как постоянно мужество мое,
  
  
   Они мне приготовили возмездье
  
  
   Страшнейшее из всех, чье имя - ад:
  
  
   Они меня к реке широкой взяли,
  
  
   На берегу росли цветы огня,
  
  
   А по руслу ее бежала сера;
  
  
   Кишели в ней уродливые гидры
  
  
   И змеи, как чудовища морские,
  
  
   И страшно широка была она,
  
  
   А мост через нее тянулся узкий,
  
  
   Как линия, не больше, и такой
  
  
   Непрочный, что, казалось, невозможно
  
  
   Пройти и не сломать его. Сказали
  
  
   Мне демоны: "По этой-то дороге
  
  
   Ты должен совершить свой переход.
  
  
   Взгляни, как перейдешь; и чтобы ужас
  
  
   Тебе сказал, - взгляни, как переходят".
  
  
   Я посмотрел и явственно увидел,
  
  
   Что все, кто этот мост хотел пройти,
  
  
   Срываясь, низвергались в волны серы,
  
  
   И змеи грызли их, и рвали гидры
  
  
   Когтями их на тысячи кусков.
  
  
   Я назвал имя Бога - Бог помог мне,
  
  
   И мужество нашел я, чтоб свершить
  
  
   Свой переход, и мне не страшны были
  
  
   Ни волны, угрожавшие мне снизу,
  
  
   Ни ветер, что свирепо бил меня.
  
  
   Дошел я до конца и очутился
  
  
   В лесу, таком пленительном и пышном,
  
  
   Что я возликовал, и дух отвлекся
  
  
   Ото всего, что было. Путь лежал
  
  
   Среди деревьев райских - кедров, лавров,
  
  
   Здесь бывших на своем достойном месте.
  
  
   Земля была усеяна цветами,
  
  
   Гвоздиками и розами, как будто б
  
  
   То был узорный шелковый ковер,
  
  
   Зеленый, белый, алый. Светлый воздух
  
  
   Был полон пенья самых нежных птиц,
  
  
   Звучавшего и сладостно и грустно,
  
  
   В созвучьи с многотысячным журчаньем
  
  
   Кристальных вод ручьев. И вдалеке
  
  
   Возвышенный возник пред взором город,
  
  
   Венчало солнце башни и дворцы;
  
  
   Врата его, из золота, сверкали
  
  
   Огнями бриллиантов, изумрудов,
  
  
   Рубинами и горным хрусталем.
  
  
   Они раскрылись, прежде чем успел я
  
  
   До них дойти, и вышла мне навстречу
  
  
   Процессия святых; там были старцы,
  
  
   И женщины, и юноши, и дети,
  
  
   И были все объяты ликованьем.
  
  
   Под звуки сладко-нежных инструментов
  
  
   Запели Серафимы звучный гимн,
  
  
   И ангелы ответили им хором.
  
  
   Вослед за всеми, блеском окруженный,
  
  
   Пришел Патрик, великий патриарх,
  
  
   И заключил меня в свои объятья,
  
  
   За то, что обещанье я сдержал,
  
  
   Его до смерти раз еще увидел, -
  
  
   И радовались все на эту радость.
  
  
   Ободрил он меня, и мы простились,
  
  
   Он мне сказал, что смертные не могут
  
  
   Войти в прекрасный град, где свет не меркнет,
  
  
   И мне велел вернуться в этот мир.
  
  
   Пройдя свою дорогу без помехи,
  
  
   Вернулся я назад, и злые духи
  
  
   Не смели прикоснуться до меня,
  
  
   И только что успел достигнуть входа,
  
  
   Как вы пришли, чтоб встретить здесь меня.
  
  
   И так как из опасности я вышел,
  
  
   Дозвольте, милосердные отцы,
  
  
   Здесь жизнь дожить мне, смерти ожидая.
  
  
   Да завершится здесь повествованье,
  
  
   История событья, о котором
  
  
   Свидетельствует ясно Дионисий
  
  
   Картезианец, Генрих Сальтаренский,
  
  
   Матеус, и Ранульф, и Гейстербах,
  
  
   Момбрицио, Марко Маруло, Рото,
  
  
   И Беллярмин, Гибернии примас,
  
  
   Бенедиктинец Бэда-проповедник,
  
  
   И Фраи Димас Серпи, и Солино,
  
  
   И Томас Мессингам {3}, и благочестье
  
  
   Всех христиан, своим правдивым словом
  
  
   Дающих подтверждение ему.
  
  
   И посему да завершится драма,
  
  
   И да начнутся громкие хвалы.
  
  
  
   ПРИМЕЧАНИЯ
  
  
  
  ОБОСНОВАНИЕ ТЕКСТА
  Как ни значительны цели, стоящие перед данным изданием, оно, разумеется, не является "критическим". Такая задача по отношению к драме испанского Золотого века (XVI-XVII вв.) медленно, десятилетиями решается и на языке оригинала, несмотря на беспрецедентную (в сравнении, например, с Англией или Францией) сохранность рукописей XVII в., даже автографов.
  Задача критического издания текстов К. Д. Бальмонта тоже не дело ближайшего будущего. Применительно к переводам драм Кальдерона мы пользовались лишь одним "окончательным" текстом, более обработанным, когда речь идет о шести напечатанных самим Бальмонтом пьесах, и менее завершенным в четырех новооткрытых в машинописи 1919 г. пьесах, печатающихся в этой книге в переводе Бальмонта впервые.
  Выше в статье отмечалось значение двойных литературных памятников - таких, в которых важна не только художественная ценность оригинала, но ценность вклада переводчика в русскую культуру. Приведены также сведения по истории текстов перевода Бальмонта, открытия машинописи утраченных четырех пьес: "Дама Привидение,", "Луис Перес Галисиец", "Волшебный маг" и "Саламейский алькальд".
  Нужно лишь еще раз повторить, что, по мнению издателей, бальмонтовские переводы Кальдерона - явление удивительное. Они доказывают осуществимость сочетания _максимальной точности_ (их можно рекомендовать как для занятий по совершенствованию знания испанского языка, так и по проблеме русских лексических и синтаксических эквивалентов стилизованной речи Кальдерона) _с высокой поэтичностью_.
  Пьесы расположены в хронологическом порядке.
  В тексте Бальмонта исправлялись лишь явные опечатки и описки.
  Написание иностранных имен собственных у Бальмонта сохранялось, но в некоторых случаях, где оно орфографически отличается от современной передачи вследствие известной общей эволюции принятых норм по сравнению с началом XX в., приводилось (с соответствующей оговоркой) к современной норме. Наиболее частое изменение - это сужение употребления "э" (особенно в дифтонгах) или приведение в соответствие с преобладающей современной традицией написания "у" или "ю" после испанского "ль", не соответствующего ни мягкому, ни твердому русскому "л". Например: вместо дон Гутиэрре у Бальмонта - дон Гутиерре, вместо дон Люис у Бальмонта - дон Луис.
  Не воспроизводится также спорная идея Бальмонта обозначать перенос ударения в имени Патрик (по-русски обычно на первом слоге) на "и", в соответствии с испанским (восходящим к латинскому) эквивалентом "Патрисио", путем написания сдвоенного "к" - "Патрикк". Мы пишем просто "Патрик", напоминая, что у Бальмонта всюду ударение на втором слоге: "Патрик".
  Не привилась по-русски и употреблявшаяся Бальмонтом (воспроизведенная Сабашниковыми) новоиспанская традиция ставить в начале вопросительных и восклицательных предложений соответствующие знаки в перевернутом виде. В рукописях и изданиях кальдероновских времен она не соблюдалась.
  Бальмонт переводил, естественно, по изданиям
  XIX в., в которые, в отличие от изданий XVII в. и в большинстве случаев более точно следующих им изданий
  XX в., вводилось деление трех действий (по-испански - "хорнад", "дней") на сцены ("явления"). Такое деление, ставшее в некотором роде международной нормой издания европейских драм, мы сохраняем. Этим достигается большая полнота воспроизведения перевода таким, каким его видел и слышал сам Бальмонт, а кроме того, обеспечиваются удобства при чтении и постановке, а также при пользовании примечаниями.
  В Дополнения включены целиком или с отмеченными сокращениями статьи, которые К. Д. Бальмонт предпосылал своим переводам.
  В случае, если в примечаниях используются примечания Бальмонта, они отмечены в скобках инициалами К. Б., а где эти примечания положены в основу измененного или сокращенного текста, то пометой в скобках: по К. Б.
  Печатные источники для воспроизведения перевода Бальмонта: Сочинения Кальдерона / Пер. с исп. К. Д. Бальмонта. М.: изд. М. и С. Сабашниковых. Вып. I-III. 1900, 1902, 1912; для рукописей: ГБИЛ. Отдел Рукописей. Архив К. Д. Бальмонта. Картон Э 10. Ф 261.14 (5-8).
  Помещаемый в Дополнении перевод драмы "Жизнь есть сон" известного ученого-испаниста Дмитрия Константиновича Петрова (1872-1925) воспроизведен по редкому малотиражному оттиску: Кальдерон Педро. Жизнь есть сон / Пер. Д. К. Петрова. СПб., 1898. Орфография, пунктуация, написание имен сохраняются. Сохранены также и примечания Д. К. Петрова. Надо напомнить, что они написаны в период, когда понятие барокко еще не применялось к литературе и специфика эстетики барокко Кальдерона не была уяснена.
  К нашему изданию приложены с соответствующим введением материалы по библиографии русских переводов Кальдерона Г. А. Когана.
  Подготовка настоящего издания проходила в известном согласовании с подготовкой книги: Iberica. Культура народов Пиренейского полуострова (Вып. II). Кальдерон и мировая культура XVII в. Отв. ред. академик Г. В. Степанов (1919-1986); выпуск подготовлен Н. И. Балашовым и В. Е. Багно (Л.: Наука, 1986).
  Напомним, что, помимо издания отдельных пьес, в СССР были напечатаны два издания сочинений Кальдерона: Педро Кальдерон. Пьесы. Т. I-II /Сост., вступит, статья и примеч. Н. Б. Томашевского. Ред. переводов Н. М. Любимова. М.: Искусство, 1961; а также: Кальдерон де ла Барка Педро. Избранные пьесы (на испанском языке), с аппаратом на русском языке: статья С. И. Ереминой, подробный комментарий, включающий библиографию А. С. Науменко. М.: Прогресс, 1981.
  Основное испанское издание, по которому сверялся текст и на которое даны ссылки в статьях: Calderbn de la Barka, don Pedro. Obras completes. Vols I-III por A. Valbuena Briones. Madrid / Ed. Aguilar (t. I - 1966; t. II - 1959; t. IIII - 1967).
  Настоящее издание осуществляется в двух книгах. В первой помещены шесть драм Кальдерона, в Приложении статья Н. И. Балашова и примечания к шести драмам.
  Во второй книге четыре драмы Кальдерона в переводе Бальмонта, в Дополнениях - драма "Жизнь есть сон" в переводе Д. К. Петрова, предисловия Бальмонта к сочинениям Кальдерона. Приложения ко второй книге включают статьи Д. Г. Макогоненко и Г. А. Когана, а также примечания к публикуемым во второй книге драмам.
  
  
  
  
  
  
  
  
  Н. И. Балашов

    "ЧИСТИЛИЩЕ СВЯТОГО ПАТРИКА"

  (El Purgatorio de San Patricio)
  Др

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 90 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа