Главная » Книги

По Эдгар Аллан - Манускрипт, найденный в бутылке

По Эдгар Аллан - Манускрипт, найденный в бутылке



Эдгаръ По

Манускриптъ, найденный въ бутылкѣ.

Собран³е сочинен³й Эдгара По въ переводѣ съ англ³йскаго К. Д. Бальмонта

Томъ первый

Поэмы, сказки

Москва, 1901

Книгоиздательство "Скорп³онъ"

Qui n'а plus qu'un moment à vivre

N'а plus rien а dissimuler.

Кому осталось жить одно мгновенье,

Тому ужь нечего скрывать.

Quinault - Atys.

   О моей родинѣ и о моей семьѣ мнѣ почти нечего сказать. Постоянныя злополуч³я и томительные годы отторгнули меня отъ одной, и сдѣлали чужимъ для другой. Родовое богатство дало мнѣ возможность получить воспитан³е незаурядное, а созерцательный характеръ моего ума помогъ мнѣ систематизировать запасъ знан³й, который скопился у меня очень рано, благодаря неустаннымъ занят³ямъ. Больше всего мнѣ доставляли наслажден³я произведен³я Германскихъ философовъ; не въ силу неумѣстнаго преклонен³я передъ ихъ краснорѣчивымъ безум³емъ, но въ силу той легкости, съ которой мое строгое мышлен³е позволяло мнѣ открывать ихъ ошибки. Меня часто упрекали въ сухости моего ума; недостатокъ воображен³я постоянно вмѣнялся мнѣ въ особенную вину; и Пирропизмъ моихъ сужден³й всегда обращалъ на меня большое вниман³е. Дѣйствительно, сильная склонность къ физической философ³и, я боюсь, отмѣтила мой умъ весьма распространенной ошибкой нашего вѣка - я разумѣю манеру подчинять принципамъ этой науки даже так³я обстоятельства, которыя наименѣе дають на это право. Вообще говоря, нѣтъ человѣка менѣе меня способнаго выйти изъ строгихъ предѣловъ истины и увлечься блуждающими огнями суевѣр³я. Я счелъ нужнымъ предпослать эти строки, потому что иначе мой невѣроятный разсказъ сталъ бы разсматриваться скорѣе какъ бредъ безумной фантаз³и, нежели какъ положительный опытъ ума, для котораго игра воображен³я всегда была мертвой буквой.
   Послѣ нѣсколькихъ лѣтъ, проведенныхъ въ скитан³яхъ по чужимъ краямъ, я отплылъ въ 18- году отъ Батав³и, изъ гавани, находящейся на богатомъ и очень населенномъ островѣ Явѣ - держа путь къ Архипелагу Зондскихъ острововъ. Я отправлялся, какъ пассажиръ - не имѣя къ этому никакой иной побудительной причины, кромѣ нервнаго безпокойства, которое преслѣдовало меня, какъ злой духъ.
   Наше судно представляло изъ себя очень солидный корабль, приблизительно въ четыреста тоннъ, скрѣпленный мѣдными склепками, и выстроенный изъ Малабарскаго тика въ Бомбеѣ. Судно было нагружено хлопчатой бумагой и масломъ, съ Лакединскихъ острововъ. Кромѣ того, въ грузѣ были кокосовыя охлопья, кокосовые орѣхи, тростниковый сахаръ, и нѣсколько ящиковъ съ оп³умомъ. Нагрузка была сдѣлана неискусно, и благодаря этому корабль накренялся.
   Мы отплыли подъ дуновен³емъ попутнаго вѣтра, и въ течен³и нѣсколькихъ дней шли вдоль восточнаго берега Явы, причемъ единственнымъ развлечен³емъ, сколько-нибудь нарушавшимъ монотонность нашего путешеств³я, были случайныя встрѣчи съ тѣмъ или съ другимъ изъ небольшихъ грабовъ, плавающихъ по Архипелагу, къ которому мы были прикованы.
   Оддажды вечеромъ, облокотясь на гакабортъ, я слѣдилъ за страннымъ облакомъ, одиноко виднѣвшимся на сѣверо-западѣ. Оно было замѣчательно, какъ по своему цвѣту, такъ и потому, что оно было первымъ облакомъ, которое мы увидали, съ тѣхъ поръ какъ отплыли изъ Батав³и. Я внимательно наблюдалть за нимъ до заката солнца, и тутъ оно мгновенно распространилось къ востоку и къ западу, опоясавъ горизонтъ узкой полосой тумана, и принявъ видъ длинной лин³и отлогаго берега. Вниман³е мое вскорѣ послѣ этого было привлечено видомъ багроваго мѣсяца и особеннымъ характеромъ моря. Съ этимъ послѣднимъ совершалась быстрая перемѣна, и вода представлялась болѣе чѣмъ обыкновенно прозрачной. Хотя я совершенно явственно могъ видѣть дно, тѣмъ не менѣе, опустивши лотъ, я нашелъ, что корабль находился на пятнадцати саженяхъ глубины. Воздухъ сдѣлался невыносимо удушливымъ и былъ насыщенъ спиральными испареп³ями, подобными тѣмъ, которыя поднимаются отъ раскаленнаго желѣза. Съ приближен³емъ ночи самое легкое дуновен³е вѣтра умерло, и болѣе невозмутимаго спокойств³я невозможно было себѣ представить. Пламя свѣчи горѣло на кормѣ безъ малѣйшаго колебан³я, и длинный волосъ, будучи положенъ между большимъ пальцемъ и указательнымъ, висѣлъ такъ неподвижно, что нельзя было уловить даже самаго слабаго трепетан³я. Однако, по словамъ капитана, ничто не предвѣщало опасности, и, такъ какъ мы плыли лагомъ къ берегу, онъ отдалъ приказан³е убрать паруса, и ослабить якорь. Не было поставлено ни одного часового, и весь экипажъ, состоявш³й главнымъ образомъ изъ Малайцевъ, нарочно улегся на палубѣ. Я сошелъ внизъ - и, долженъ сказать, въ душѣ у меня было полное пррдчувств³е бѣды. На самомъ дѣлѣ, все говорило мнѣ о приближен³и самума. Я высказалъ свои опасен³я капитану; но онъ не обратилъ на мои слова никакого вниман³я, и даже не удостоилъ меня отвѣтомъ. Какъ бы то ни было, благодаря безпокойству, я не могъ снуть, и около полночи отправился на палубу. Когда я взошелъ на послѣднюю ступеньку трапа, находившагося возлѣ капитанской каюты, я былъ пораженъ громкимъ и глухимъ шумомъ, подобнымъ быстрому рокоту мельничнаго колеса, и прежде чѣмъ я успѣлъ подумать, что это значитъ, я почувствовалъ, какъ корабль задрожалъ до основан³я. Въ слѣдующее мгновен³е, бѣшеный валъ, покрытый барашками, опрокинулъ корабль на бокъ и, промчавшись спереди и сзади, точно гигантской метлой, мгновенно очистилъ всю палубу съ носа до кормы.
   Крайнее бѣшенство вихря въ значительной степени обезпечило цѣлость корабля. Хотя онъ весь окунулся въ воду, однако, черезъ нѣсколько мгновен³й, послѣ того какъ мачты опрокинулись на бортъ, онъ тяжело поднялся изъ моря и, содрогаясь подъ исполинскимъ давлен³емъ бури, въ концѣ концовъ совершенно выпрямился.
   Какимъ чудомъ я спасся отъ гибели, не могу объяснить. Оглушенный ударомъ водного потока, я тотчасъ-же очнулся, и увидѣлъ себя стиснутымъ между старнъ-постомъ и рулемъ. Съ великимъ затруднен³емъ я высвободилъ свои ноги, и, оглядѣвшись кругомъ потеряннымъ взглядомъ, былъ прежде всего пораженъ мыслью, что вокругъ насъ свирѣпствуетъ бурунъ,- такъ чудовищно было это невообразимое кружен³е исполинскихъ пѣнистыхъ массъ океана, въ смятен³е которыхъ мы были втянуты. Черезъ нѣкоторое время, я услыхалъ голосъ старика Шведа, который сѣлъ вмѣстѣ съ нами на корабль въ ту самую минуту, когда мы оставляли гавань. Я сталъ кричать ему изо всѣхъ силъ, и невѣрными шагами онъ подошелъ ко мнѣ сзади. Вскорѣ намъ пришлось убѣдиться, что только мы двое пережили это неожиданное событ³е. Исключая насъ, весь экипажъ, находивш³йся на палубѣ, былъ смытъ - капитанъ и штурманъ несомнѣнно погибли во время сна, потому что каюты были залиты водой. Безъ какой-нибудь посторонней помощи мы врядъ ли могли сдѣлать что-нибудь для того, чтобы спасти корабль, и всяк³я усил³я были сперва парализованы ежеминутнымъ ожидан³емъ гибели. Нашъ канатъ, конечно, лопнулъ, какъ тонкая бичевка, при первомъ же взрывѣ урагана, въ противномъ случаѣ мы тотчась же были бы поглощены моремъ. Съ ужасающей быстротой мы мчались теперь по морю и видѣли, какъ вода дѣлаетъ въ кораблѣ трещины. Срубъ кормы былъ сильно расщепленъ, и почти повсюду мы получили значительныя поврежден³я; но къ крайней нашей радости насосы не были повреждены, и въ балластѣ не произошло значительныхъ передвижен³й. Главное бѣшенство бури уже миновало, и со стороны вѣтра намъ не угрожало особенной опасности; но мы съ ужасомъ думали, что порывы вихря могутъ совсѣмъ прекратиться, такъ какъ не могли не видѣть, что тогда корабль, въ своемъ полуразрушенномъ состоян³и, неминуемо погибнетъ подъ напоромъ ужасающихъ валовъ. Однако, такое справедливое опасен³е, повидимому, не должно было скоро оправдаться. Цѣлые пять дней и пять ночей - въ течен³и которыхъ нашимъ единственнымъ пропитан³емъ было небольшое количество тростниковаго сахару, съ трудомъ добытаго изъ бака - корпусъ корабля устремлялся съ невообразимой поспѣшностью, подъ дуновен³емъ быстро смѣнявшихся порывомъ вихря, который, не будучи равенъ по силѣ первому взрыву самума, все же былъ настолько страшенъ, что подобнаго смятен³я воздуха до тѣхъ поръ я никогда не видалъ. Первые четыре дня мы плыли, съ небольшимъ уклономъ, къ юго-востоку и къ югу; должно быть, мы направлялись къ берегу Новой Голланд³и. На пятый день стало чрезвычайно холодно, хотя вѣтеръ передвинулся на одинъ градусъ къ сѣверу. Встало солнце, съ болѣзненно-желтымъ с³ян³емъ, оно едва поднялось надъ горизонтомъ, не распространяя настоящаго свѣта. На небѣ не виднѣлось облаковъ, но вѣтеръ возросталъ, и дулъ съ какимъ-то тревожнымъ непостояннымъ бѣшенствомъ. Около полудня, насколько мы могли судить о времени, вниман³е наше было снова привлечено видомъ солнца. Отъ него не исходило свѣта въ собственномъ смыслѣ жтого слова, но оно было исполнено мертваго и пасмурнаго блеска безъ отражен³я, какъ будто лучи его были поляризованы. Передъ тѣмъ какъ оно должно было опуститься за поверхность вздутаго моря, его центральные огни внезапно исчезли, какъ бы мгновенно погашенные какою-то непостижимой силой, и только туманное серебристое кольцо ринулось въ бездонный океанъ.
   Мы напрасно дожидались разсвѣта, который возвѣстилъ бы намъ о пришеств³и шестого дня - этотъ день для меня не насталъ - для Шведа онъ не наступилъ никогда. Мы погрузились съ тѣхъ поръ въ непроглядный мракъ, такъ что намъ ничего не было видно на разстоян³и десяти футовъ отъ корабля. Часы проходили, а насъ продолжала окутывать безпрерывная ночь, не озаренная даже тѣмъ фосфорическимъ блескомъ моря, къ которому мы привыкли подъ тропиками. Мы замѣтили, кромѣ того, что, хотя буря продолжала неистовствовать, мы не могли больше замѣтить обычныхъ особенностей буруна, или пѣны, которая насъ до сихъ поръ сопровождала. Кругомъ былъ только ужасъ, и непроницаемая тьма, и, наводящая отчаян³е, пустыня черноты. Суевѣрный страхъ мало-по-малу овладѣлъ умомъ старика-Шведа, и моя собственная душа была охвачена безмолвнылъ изумлен³емъ. Мы оставили всяк³я заботы о кораблѣ, какъ безполезныя, и, уцѣпившись, насколько возможно крѣпко, за обломокъ бизань-мачты, горестно смотрѣли въ безбрежность океана. У насъ не было возможности считать время, у насъ не было возможности составить какое-нибудь представлен³е о томъ, гдѣ мы находимся. Мы, однако, ясно сознавали, что мы ушли на югъ дальше, чѣмъ кто-либо изъ предшествующихъ мореплавателей, и испытывали крайнее изуллен³е, не встрѣчая обычныхъ препятств³й, въ видѣ ледяныхъ глыбъ. Между тѣмъ каждое мгновенье грозило намъ гибелью - каждый исполинск³й валъ стремился поглотить насъ. Морское волнен³е превосходило всѣ представлен³я моей фантаз³и, и только чудо могло насъ спасать отъ угрозъ каждаго губительнаго мига. Мой товарищъ говорилъ о легкости нашего груза, напоминалъ мнѣ о превосходныхъ качествахъ нашего корабля; но я не могъ не чувствовать безнадежности самой надежды, и мрачно приготовился къ смерти, полагая, что она послѣдуетъ не позже какъ черезъ часъ, ибо съ каждымъ пройденнымъ узломъ подъят³е черныхъ ужасающихъ волнъ становилось все страшнѣе и чудовищнѣе. Временами мы задыхались на высотѣ большей, чѣмъ высота полета альбатросовъ - временами мы чувствовали головокружен³е отъ быстроты нашего нисхожденья въ морскую преисподнюю, гдѣ воздухъ становился недвижнымъ, и ни одинъ звукъ не возмущалъ дремоту кракена!
   Мы находились на днѣ одной изъ такихъ пропастей, когда быстрый крикъ моего товарища страшно прозвучалъ въ безмолв³и ночи. "Смотрите! смотрите!" вскричалъ онъ, выкликая прямо въ мои уши, "Господи Боже мой! смотрите! смотрите!" Пока онъ говорилъ, я увидалъ мрачный, пасмурный отблескъ краснаго свѣта, струившагося по стѣнамъ обширной бездны, гдѣ мы находились, и бросавшаго неровное мерцанье на нашу палубу. Устремивъ глаза вверхъ, я увидалъ зрѣлище, заморозившее кровь въ моихъ жилахъ. На страшной высотѣ, прямо надъ нами, на самомъ краю чудовищнаго обрыва, качался гигантск³й корабль, быть можетъ, въ четыре тысячи тоннъ. Хотя онъ находился на вершинѣ вала, болѣе чѣмъ въ сто разъ превосходившаго его собственную высоту, видимыя его очертан³я все же оставляли за собой всяк³й линейный корабль, и всякое судно Восточной Инд³йской Компан³и. Его громадный корпусъ угрюмо чернѣлся, не будучи нисколько смягченъ какимъ-либо изъ обычныхъ украшен³й. Шеренга мѣдныхъ пушекъ выдвигалась изъ открытыхъ люковъ, и отбрасывала отъ своихъ полированныхъ поверхностей огни безчисленныхъ боевыхъ фонарей, которые качались тамъ и сямъ на снастяхъ. Но что болѣе всего исполнило насъ ужасомъ и изумлен³емъ, это то, что рнъ шелъ на всѣхъ парусахъ по этому сверхъестественному морю, и несмотря на этотъ неукротимый ураганъ. Въ первое мгновенье виднѣлись только корабельныя скулы, между тѣмъ какъ весь исполинъ медленно вставалъ изъ неясной и чудовщиной пучины, находившейся за нимъ. На одинъ мигъ - мигъ напряженнаго ужаса - онъ взвился на самую вершину этого головокружительнаго вала, помедлилъ, какъ бы опьяненный собственнымъ взмахомъ, и дрогнулъ и заколебался, и - устремился внизъ.
   Не знаю, откуда у меня взялось самообладан³е въ эту минуту. Откинувшись назадъ, какъ только я могъ, я безтрепетно ждалъ катастрофы. Корабль нашъ, наконецъ, пересталъ бороться съ моремъ, и началъ погружаться съ носовой стороны въ воду. Толчокъ стремительной водной массы, сбѣгавшей сверху, поразилъ его въ ту часть сруба, которая уже находилась подъ водой, и, въ неизбѣжномъ результатѣ, съ непобѣдимой силой швырнулъ меня на снасти чужого корабля.
   Когда я падалъ, корабль поднимался на штагѣ, и повертывался на другой галсъ; замѣшательство, происшедшее благодаря этому, и было, повидимому, причиной того, что судовая команда не обратила на меня никакого вниман³я. Безъ особенныхъ затруднен³й я прошелъ, незамѣченный, къ главному люку, который былъ полуоткрытъ, и вскорѣ нашелъ удобный случай скрыться въ трюмъ. Почему я такъ сдѣлалъ, затрудняюсь сказать. Быть можетъ, неопредѣленное чувство страха, овладѣвшее мной сперва при видѣ этихъ мореплавателей, обусловило мое желан³е скрыться. Я совсѣмъ не былъ расположенъ довѣряться людямъ, въ которыхъ, при самомъ бѣгломъ взглядѣ, замѣтилъ столько чертъ новизны, чего-то возбуждающаго сомнѣн³е и предчувств³е. Я счелъ поэтому за лучшее устроить себѣ вътрюмѣ тайникъ, удаливъ съ этой цѣлью часть передвижныхъ обшивныхъ досокъ такимъ образомъ, что онѣ давали мнѣ достаточное убѣжище среди огромныхъ реберъ корабля.
   Не успѣлъ я кончить свою работу, какъ шаги, раздавш³еся въ трюмѣ, принудили меня скрыться. Около моего убѣжища невѣрными и слабыми шагами прошелъ какой-то человѣкъ. Лица его я не могъ различить, но обстоятельства нозволили мнѣ замѣтить общ³й его видъ. На немъ лежала несомнѣнная печать дряхлости и преклонности. Колѣни его дрожали, и все тѣло колебалось подъ бременемъ долгихъ лѣтъ. Обращаясь къ самому себѣ, онъ бормоталъ глухимъ и прерывающимся голосомъ как³я-то слова, на языкѣ, котораго я понять не могъ, и сталъ копошиться въ углу среди безпорядочной груды какихъ-то, необычайнаго вида, инструментовъ, и обветшавшихъ морскихъ картъ. Всѣ его манеры представляли изъ себя странную смѣсь, это была ворчливость вторичнаго дѣтства и, исполненная достоинства, величавость бога. Въ концѣ концовъ онъ отправился на палубу, и я его больше не видалъ.
  

* * *

  
   Душой моей овладѣло чувство, для котораго я не нахожу назван³я - ощущен³е, которое не поддается анализу; поучен³я минувшихъ временъ для него недостаточны, и я боюсь, что даже будущее не дастъ мнѣ къ нему никакого ключа. Для ума, подобнаго моему, послѣднее соображен³е является пагубой. Никогда - я знаю, что никогда - мнѣ не удастся узнать ничего относительно самой природы моихъ представлен³й. И все же нѣтъ ничего удивительнаго, если эти представлен³я неопредѣленны, ибо они имѣють свое начало въ источникахъ совершенно новыхъ. Новое чувство возникло - новая сущность присоединилась къ моей душѣ.

* * *

  
   Уже много времени прошло съ тѣхъ поръ, какъ я впервые ступилъ на палубу этого страшнаго корабля, и лучи моей судьбы, какъ я думаю, собрались въ одну точку. Непостижимые люди! Погруженные въ размышлен³я, самую природу которыхъ я разгадать не въ состоян³и, они проходятъ предо мною, не замѣчая меня. Скрываться отъ нихъ - крайнее безум³е съ моей стороны, ибо они не хотятъ видѣть. Я только что прошелъ передъ самыми глазами штурмана; не такъ давно я рискнулъ пробраться въ собственную каюту Капитана, и досталъ оттуда матер³алъ, съ помощью котораго я пишу теперь, и записалъ все предъидущее. Время отъ времени я буду продолжать свой дневникъ. Это правда, у меня нѣтъ никакихъ средствъ передать его м³ру, но я попытаюсь какъ-нибудь устроиться. Въ послѣднюю минуту я положу манускриптъ въ бутылку, и брошу ее въ море.

* * *

  
   Произошло событ³е, которое дало мнѣ пищу для новыхъ размышлен³й. Являются ли так³я вещи дѣйств³емъ непостижимой случайности? Я рискнулъ выйти на палубу и, не обративъ на себя ничьего вниман³я, улегся среди груды выбленокъ и старыхъ парусовъ, на днѣ ялика. Размышляя о странностяхъ моей судьбы, я совершенно безсознательно взялъ находившуюся здѣсь мазилку для смолы и сталъ мазать края только что сложеннаго лиселя, лежавшаго около меня на боченкѣ. Лисель теперь выгнутъ и красуется на кораблѣ, а случайные мазки сложились въ слово Открыт³е.
   За послѣднее время я сдѣлалъ много наблюден³й относительно структуры судна. Хотя оно и хорошо вооружено, оно, какъ я думаю, не представляетъ изъ себя военнаго корабля. Его снасти, конструкц³я, и общее снаряжен³е, являются живымъ отрицан³елъ военныхъ предпр³ят³й. Что корабль изъ себя не представляетъ, мнѣ легко понять, но что онъ изъ себя представляетъ,- это, я боюсь, невозможно сказать. Не знаю, какимъ образомъ, но, внимательно разсматривая его необычайную форму и странный характеръ его мачтъ, его гигантск³й ростъ и чрезмѣрный запасъ парусинъ, его носъ, отличающ³йся строгой простотой, и старинную обветшавшую корму, я чувствую, что въ моемъ умѣ возникаютъ вспышки смутныхъ ощущен³й, говорящихъ мнѣ о знакомыхъ вещахъ, и съ этими неявственными тѣнями прошлаго всегда смѣшиваются необъяснимыя воспоминан³я о древнихъ чужеземныхъ лѣтописяхъ и давнопрошедшихъ вѣкахъ.
  

* * *

  
   Я внимательно освидѣтельствовалъ ребра корабля. Онъ выстроенъ изъ матер³ала мнѣ неизвѣстнаго. Въ характерѣ дерева есть как³я-то поразительныя особенности, дѣлающ³я его, какъ мнѣ думается, негоднымъ для цѣлей, къ которымъ онъ былъ предназначенъ. Я разумѣю его крайнюю ноздреттость, причемъ беру ее независимо отъ тѣхъ червоточинъ, которыя неразрывны съ плаваньемъ по этимъ морямъ, и независимо отъ гнилости, которую нужно отнести на счетъ его возраста. Быть можетъ, мои слова покажутся замѣчан³емъ слишкомъ утонченнымъ, но мнѣ хочется сказать, что это дерево имѣло бы всѣ отличительныя особенности Испанскаго дуба, если бы Испанск³й дубъ могъ быть растянутъ какими0нибудь неестественными средствами.
   Перечитывая предъидущ³я строки, я невольно припоминаю остроумное изречен³е одного Голландскаго мореплавателя, стараго бывалаго моряка. "Это вѣрно", имѣлъ онъ обыкновен³е говорить, когда кто-нибудь высказывалъ сомнѣн³е въ правдѣ его словъ, "это такъ же вѣрно, какъ то, что есть море, гдѣ самый корабль увеличивается въ ростѣ, какъ живое тѣло моряковъ".
  

* * *

  
   Около часа тому назадъ я дерзнулъ войти въ толпу матросовъ, находившихся на палубѣ. Они не обратили на меня никакого вниман³я, и, хотя я стоялъ среди нихъ, въ самой серединѣ, они, казалось, совершснно не сознавали моего присутств³я. Подобно тому старику, котораго я впервые увидалъ въ трюмѣ, всѣ они носятъ на себѣ печать сѣдой старости. Ихъ слабыя колѣна дрожатъ; ихъ согбенныя плечи свидѣтельствуютъ о престарѣлости; ихъ сморщенная кожа шуршитъ подъ вѣтромъ; ихъ голоса глухи, невѣрны, и прерывисты; въ ихъ глазахъ искрится слезливость годовъ; и сѣдые ихъ волосы страшно развѣваются подъ бурей. Вкругъ нихъ, на палубѣ, вездѣ разбросаны математическ³е инструменты самой причудливой архаической формы.
  

* * *

  
   Я упомянулъ нѣсколько времени тому назадъ, что лисель былъ водруженъ на кораблѣ. Съ этого времени корабль, какъ бы насмѣхаясь надъ враждебнымъ вѣтромъ, продолжаетъ свое страшное шеств³е къ югу, нагромоздивъ на себя всѣ паруса; онъ увѣшанъ ими съ клотовъ до нижнихъ багровъ, и ежемиутно устремляетъ свои брамъ-реи въ самую чудовищную преисподнюю морскихъ водъ, какую только можетъ вообразить себѣ человѣческ³й умъ. Я только что оставилъ палубу, я не могъ тамъ держаться на ногахъ, хотя судовая команда, повидимому, не ощущаетъ ни малѣйшихъ неудобствъ. Мнѣ представляется чудомъ изъ чудесъ, что вся эта громадная масса нашего корабля не поглощена водою сразу и безвозвратно. Нѣтъ сомнѣн³я, мы присуждены безпрерывно колебаться на краю вѣчности, не погружаясь окончательно въ ея пучины. Съ волны на волну, изъ которыхъ каждая въ тысячу разъ болѣе чудовищна, чѣмъ всѣ гигантск³я волны, когда-либо видѣнныя мной, мы скользимъ съ быстрой легкостью морской чайки; и исполинск³я воды вздымаютъ свои головы, подобно демонамъ глубинъ, но подобно демонамъ, которымъ дозволено только угрожать, и воспрещено разрушать. То обстоятельство, что мы постоянно ускользаемъ отъ гибели, я могу приписать лишь одной естественной причинѣ, способной обусловить такое явлен³е. Я долженъ предположить, что корабль находится въ полосѣ какого-нибудь сильнаго потока, или могучаго подводнаго буксира.
  

* * *

  
   Я встрѣтился съ капитанолъ лицомъ къ лицу, въ его собственной каютѣ - но, какъ я ожидалъ, онъ не обратилъ на меня никакого вниман³я. Хотя для случайнаго наблюдателя въ его наружности не было ничего, что могло бы свидѣтельствовать о немъ больше или меньше, чѣмъ о человѣкѣ, однако я не могъ не смотрѣть на него иначе какъ съ чувствомъ непобѣдимой почтительности, и страха, смѣшаннаго съ изумлен³емъ. Онъ почти одинаковаго со мной роста; т. е., около пяти футовъ и восьми дюймовъ. Онъ хорошо сложенъ, не очень коренастъ, и вообще ничѣмъ особеннымъ не отличается. Но въ выражен³и его лица господствуетъ что-то своеобразное; это - неотрицаемая, поразительная, заставляющая дрогнуть, очевидность преклоннаго возраста, такого глубокаго, такого исключительнаго, что въ моей душѣ возникаетъ чувство - ощущен³е несказанное. На лбу у него мало морщинъ, но на немъ лежитъ печать, указывающая на мир³ады лѣтъ. Его сѣдыя волосы - лѣтописи прошлаго, его бѣловато-сѣрые глаза - сибиллы будущаго. Весь полъ каюты былъ заваленъ странными фол³антами, заключенными въ желѣзные переплеты, запыленными научными инструментали, и архаическими картами давно забытыхъ временъ. Онъ сидѣлъ, склонивь свою голову на руки, и безпокойнымъ огнистымъ взоромъ впивался въ бумагу, которую я принялъ за государственное повелѣн³е, и на которой, во всякомъ случаѣ, была подпись монарха. Онъ бормоталъ про себя - какъ это дѣлалъ первый морякъ, котораго я видѣлъ въ трюмѣ - как³я-то глух³я ворчливыя слова на чужомъ языкѣ; и, хотя онъ былъ со мною рядомъ, его голосъ достигалъ моего слуха какъ бы на разстоян³и мили.
  

* * *

  
   Корабль, вмѣстѣ со всѣмъ, что есть на немъ, напоенъ духомъ Древности. Матросы проскользаютъ туда и сюда, подобно призракамъ погибшихъ столѣт³й; въ ихъ глазахъ свѣтится безпокойное нетерпѣливое выражен³е; и когда, проходя, я вижу ихъ лица подъ дикимъ блескомъ военныхъ фонарей, я чувствую то, чего не чувствовалъ никогда, хотя всю жизнь свою я изучалъ м³ръ древностей, и впиталъ въ себя тѣни поверженныхъ колоннъ Бальбека, и Тадмора, и Персеполиса, пока, наконецъ, моя собственная душа не стала руиной.

* * *

  
   Когда я смотрю вокругъ себя, мнѣ стыдно за свои прежн³я предчувств³я. Если я трепеталъ при видѣ бури, которая донынѣ сопровождала насъ, не долженъ ли я приходить теперь въ ужасъ при видѣ борьбы океана и вѣтра, по отношен³ю къ которой слова шквалъ и самумъ кажутся пошлыми и безцвѣтными? Въ непосредственной близости отъ корабля виситъ мракъ черной ночи, и безумствуетъ хаосъ безпѣнныхъ водъ; но, приблизительно на разстоян³и одной лиги отъ насъ, съ той и съ другой стороны, виднѣются, неясно и на разномъ разстоян³и, огромные оплоты изо льда, возносящ³еся въ высь безутѣшнаго неба, и кажущ³еся стѣнами вселенной.
  

* * *

  
   Какъ я предполагалъ, корабль находится въ полосѣ течен³я - если только это назван³е можетъ быть примѣнсно къ могучему морскому приливу, который, съ ревомъ и съ грохотомъ, отражаемымъ бѣлыми льдами, мчится къ югу, съ поспѣшностью, подобной безумному порыву водопада.
  

* * *

  
   Постичь ужасъ моихъ ощущен³й, я утверждаю, невозможно; но жадное желан³е проникнуть въ тайны этихъ страшныхъ областей перевѣшиваетъ во мнѣ даже отчаян³е, и можетъ примирить меня съ самымъ отвратительнымъ видомъ смерти. Вполнѣ очевидно, что мы бѣшено стремимся къ какому-то волнующему знан³ю - къ какой то тайнѣ, которой никогда не суждено быть переданной, и достижен³е которой есть смерть. Быть можетъ, это течен³е влечетъ насъ къ южному полюсу. Я долженъ признаться, что это предположен³е, повидимому такое безумное, имѣеть въ свою пользу всѣ вѣроят³я.
  

* * *

  
   Судовая команда бродитъ по палубѣ безпокойными невѣрными шагами; но въ выражен³и этихъ лицъ больше безпокойства надежды, нежели равнодуш³я отчаян³я.
   Между тѣмъ вѣтеръ все еще бьется въ нашу корму, и такъ какъ развѣвается цѣлая масса парусовъ, корабль временами приподнимается изъ моря! О, ужасъ ужасовъ!- ледъ внезапно открывается справа и слѣва, и мы съ головокружительной быстротой начинаемъ вращаться по гигантскимъ концентрическимъ кругамъ, все кругомъ и кругомъ по окраинамъ исполинскаго ледяного полукруга, стѣны котораго вверху поглощены мракомъ и пространствомъ. Но у меня нѣтъ времени размышлять о моей участи! Круги быстро суживаются - съ бѣшенымъ порывомъ мы погружаемся въ тиски водоворота - и среди завыван³й океана, среди рева и грохота бури, корабль содрогается, и - Боже мой! - онъ идетъ ко дну!
  
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 146 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа