Главная » Книги

Уайльд Оскар - Саломея

Уайльд Оскар - Саломея


1 2

   Оскар Уайльд

Саломея

Драма

Перевод Леонида Андрусона и Владимира Андрусона

(под редакцией К. Бальмонта и Ек. Андреевой)

  
   Источник: Оскар Уайльд. Саломея. Драма. Перевод В. и Л. Андрусон. Под редакцией К. Бальмонта. Книгоиздательство "Гриф". Москва 1904.
   Оригинал здесь: Викитека.
  

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
_______

   Ирод, тетрарх Иудеи.
   Иоканаан, пророк.
   Молодой сириец, начальник телохранителей.
   Тигеллин, молодой римлянин.
   Каппадокиец.
   Нубиец.
   Первый солдат.
   Второй солдат.
   Паж Иродиады.
   Иудеи, назареяне, и другие.
   Раб.
   Нааман, палач.
   Иродиада, жена тетрарха.
   Саломея, дочь Иродиады.
   Рабыни Саломеи.
  

Большая терраса во дворце Ирода, примыкающая к парадному залу. Несколько солдат стоят, облокотясь на балюстраду. Направо величественная лестница; налево в глубине старый водоем, с краями из зеленой бронзы. Лунный свет.

_______

   Молодой сириец. Как прекрасна царевна Саломея сегодня вечером!
   Паж Иродиады. Взгляните на луну - страшный вид у луны. Она точно мертвая женщина, встающая из могилы. Она похожа на мертвую женщину. Можно подумать, что она ищет умершее.
   Молодой сириец. Странный вид у нее. Она похожа на маленькую царевну с серебряными ногами, закутанную в желтое покрывало. Она похожа на царевну, у которой ноги как две белые голубки. Можно подумать, что она танцует.
   Паж Иродиады. Она похожа на мертвую женщину. Она медленно подвигается вперед.
  

(Шум в парадном зале).

  
   Первый солдат. Что за шум! Какие там звери воют?
   Второй солдат. Иудеи; они всегда так. Они опять спорят о своей религии.
   Первый солдат. Почему они спорят о своей религии?
   Второй солдат. Не знаю. Они всегда спорят.... Фарисеи, например, утверждают, что есть ангелы, а саддукеи говорят, что ангелов нет.
   Первый солдат. По-моему смешно спорить о таких вещах.
   Молодой сириец. Как красива царевна Саломея сегодня вечером!
   Паж Иродиады. Ты постоянно смотришь на нее. Ты слишком много смотришь на нее. Не следует так смотреть на людей; может случиться что-нибудь страшное.
   Молодой сириец. Она очень красива сегодня вечером.
   Первый солдат. У тетрарха мрачный вид.
   Второй солдат. Да, у него мрачный вид.
   Первый солдат. Он смотрит на что-то.
   Второй солдат. Он смотрит на кого-то.
   Первый солдат. На кого он смотрит?
   Второй солдат. Не знаю.
   Молодой сириец. Как бледна царевна! Никогда не видел я ее такою бледной. Она похожа на отраженье белой розы в серебряном зеркале.
   Паж Иродиады. Не смей смотреть на нее. Ты слишком много смотришь на нее.
   Первый солдат. Иродиада наполнила кубок тетрарха.
   Каппадокиец. Это та царица Иродиада, у которой на голове украшенный жемчугами черный убор, и волосы напудрены голубой пудрой?
   Первый солдат. Да, это Иродиада, супруга тетрарха.
   Второй солдат. Тетрарх очень любит вино. У него есть три сорта вина, одно с острова Самоса, пурпурного цвета, как мантия Цезаря.
   Каппадокиец. Я никогда не видел Цезаря.
   Второй солдат. Второе из города Кипра, желтое, как золото.
   Каппадокиец. Я очень люблю золото.
   Второй солдат. И третье вино из Сицилии. Это вино - красное, как кровь.
   Нубиец. Боги моей страны очень любят кровь. Два раза в год мы приносим им в жертву юношей и девушек: пятьдесят юношей и сто девушек. Только должно быть мы никогда не даем им достаточно: они очень суровы к нам.
   Каппадокиец. В моей стране больше нет богов. Римляне их прогнали. Некоторые говорят, что они бежали в горы, только я этому не верю. Я три ночи провел в горах и искал их - я их не нашел. Напоследок я стал кричать их по именам, но они не показались. Я думаю, они умерли.
   Первый солдат. Вот иудеи так молятся такому Богу, которого нельзя видеть.
   Каппадокиец. Это я не могу понять.
   Первый солдат. Они вообще верят только в такие вещи, которых нельзя видеть.
   Каппадокиец. По-моему это совсем уж смешно.
   Голос Иоканаана. После меня придет другой, который могущественнее, чем я есмь. Я не достоин развязать ремни сандалий Его. Когда Он придет, пустыни возликуют: они расцветут, как лилии. Глаза слепых увидят день, и уши глухих откроются... Вновь рожденный возложит руку свою на логовище дракона и поведет львов за гривы их.
   Второй солдат. Заставь его замолчать! Он постоянно говорит вздор.
   Первый солдат. Не скажи. Он святой человек. Он также и очень кроткий. Каждый день, когда я ему даю поесть, он всегда благодарит.
   Каппадокиец. А кто он?
   Первый солдат. Он пророк.
   Каппадокиец. Как его зовут?
   Первый солдат. Иоканаан.
   Каппадокиец. Откуда он?
   {{razr|Первый солдат. Из пустыни, где он питался акридами и диким медом. На нем была одежда из верблюжьей шерсти, и подпоясан он был ремнем из кожи. Вид у него был весьма дикий. Большая толпа народу шла за ним; у него были даже ученики.
   Каппадокиец. О чем он говорить?
   Первый солдат. Мы этого не знаем. Иногда он говорит такие вещи, которые нас пугают, но только понять их невозможно.
   Каппадокиец. А его можно видеть?
   Первый солдат. Нет. Тетрарх этого не позволяет.
   Молодой сириец. Царевна прячет свое лицо за веером. Ее маленькие белые руки порхают как голуби, летящие к своим голубятням. Они похожи на белых бабочек. Они совершенно как белые бабочки.
   Паж Иродиады. Что тебе до этого? Зачем смотришь ты на нее? Тебе не следует смотреть на нее.... Может случиться что-нибудь страшное.
   Каппадокиец (указывая на водоем). Какая странная тюрьма!
   Второй солдат. Это старый водоем.
   Каппадокиец. Старый водоем! Там ведь, должно быть, очень нездорово!
   Второй солдат. О, нет! Брат тетрарха, например, его старший брат, первый муж царицы Иродиады, просидел там в заключении двенадцать лет. Не помер. Пришлось, в конце концов, придушить его.
   Каппадокиец. Придушить его? Да кто же посмел?
   Второй солдат (указывая на палача, огромного негра). А вот этот - Нааман.
   Каппадокиец. И он не побоялся?
   Второй солдат. О, нет. Тетрарх прислал ему кольцо.
   Каппадокиец. Какое кольцо?
   Второй солдат. Кольцо смерти. Поэтому он и не боялся.
   Каппадокиец. Все-таки это ужасно - задушить царя. Мне было бы страшно.
   Молодой сириец. Царевна встала! Она отходит от стола! Ей должно быть очень скучно! А! она идет сюда! Да, она идет прямо к нам. Как она бледна! - Никогда я не видел ее такою бледной...
   Паж Иродиады. Не смотри на нее. Я прошу тебя, не смотри на нее!
   Молодой сириец. Она как голубка, которая потерялась... Она как нарцисс, колеблемый ветром... Она похожа на серебряный цветок.
  

(Входит Саломея).

  
   Саломея. Я не останусь; я не могу оставаться там. Зачем смотрит все время на меня тетрарх своими кротовьими глазами из-под мигающих век?.. Странно, что муж моей матери смотрит на меня так. Я знаю, что это значит... ведь это - да, я это хорошо знаю.
   Молодой сириец. Ты ушла с пира, царевна?
   Саломея. Как свеж здесь воздух! Здесь я могу дышать. Там эти иудеи из Иерусалима, готовые разорвать друг друга на части из-за своих глупых обрядов, и эти варвары, которые все время пьют и проливают вино на пол, и греки из Смирны с подведенными глазами и накрашенными щеками, с расчесанными волосами, завитыми в кольца, и молчаливые хитрые египтяне с длинными ногтями из нефрита, и со своими коричневыми плащами, и римляне, зверские и грубые, со своими ругательствами. Все это самый последний сброд, а ведут себя так, как будто принадлежат к высшей знати.
   Молодой сириец. Не хочешь ли ты сесть, царевна?
   Паж Иродиады. Зачем говоришь ты с ней? Зачем ты смотришь на нее? - О, случится что-то страшное.
   Саломея. Как хорошо смотреть на луну! Она похожа на маленькую монету. Можно было бы сказать, что она - маленький серебряный цветок. Она холодная и целомудренная - луна... наверно целомудренная - у нее красота непорочности. Да, она непорочна. Она незапятнанна. К ней никто никогда не прикасался, не то, что к другим божествам.
   Голос Иоканаана. Пришел Господь! Сын Человеческий пришел! Центавры спрятались в реках, а сирены оставили реки и прячутся в лесах среди листьев.
   Саломея. Кто это прокричал там?
   Второй солдат. Это пророк, царевна.
   Саломея. А! Пророк! Тот, которого боится тетрарх?
   Второй солдат. Об этом мы ничего не знаем. Это пророк Иоканаан.
   Молодой сириец. Угодно тебе, чтобы я приказал принести тебе твои носилки, царевна? Теперь очень хорошо в саду.
   Саломея. Он говорит ужасные вещи о моей матери, неправда ли?
   Второй солдат. Мы никогда не понимаем того, что он говорит, царевна.
   Саломея. Да, он говорит ужасные вещи о ней.
   Первый раб (входя). Царевна, тетрарх просит тебя вернуться на пир.
   Саломея. Я не вернусь.
   Молодой сириец. Прости, царевна, если ты не вернешься, это может повести к беде.
   Саломея. Этот пророк уже старый?
   Молодой сириец. Царевна, было бы лучше вернуться. Позволь мне проводить тебя.
   Саломея. Пророк... он уже старый?
   Первый солдат. Нет, царевна, это еще совсем молодой человек.
   Второй солдат. Это неизвестно. Некоторые говорят, что это Илия.
   Саломея. Кто это Илия?
   Второй солдат. Один из прежних пророков этой страны, царевна.
   Первый раб. Какой ответ мне передать тетрарху от царевны?
   Голос Иоканаана. Не ликуй, ты, страна Палестина, что бич Того, Кто тебя бичевал, сломан. Ибо, зачатый от семени змей, народится василиск, исчадие которого пожрет птиц.
   Саломея. Какой странный голос! Мне бы очень хотелось поговорить с ним.
   Первый солдат. Это невозможно, царевна.
   Саломея. Я хочу.
   Молодой сириец. Право, тебе было бы лучше вернуться на пир, царевна.
   Саломея. Выпустите пророка.
   Первый солдат. Мы не смеем, царевна.
   Саломея (подходя к водоему и глядя в него). Как темно там внизу! Это, должно быть, ужасно, сидеть в такой черной яме! Она похожа на могилу... (К солдатам). Разве вы меня не поняли? Выпустите пророка. Я хочу его видеть.
   Второй солдат. Прошу тебя, царевна, не требуй от нас этого.
   Саломея. Вы заставляете меня ждать!
   Первый солдат. Царевна, наша жизнь принадлежит тебе, но мы не можем сделать того, что ты требуешь... И не к нам тебе нужно обращаться за этим.
   Саломея (рассматривая молодого сирийца). А!
   Паж Иродиады. О! Что теперь случится? Я уверен, что случится что-нибудь страшное.
   Саломея (приближаясь к молодому сирийцу). Ты это сделаешь для меня, Нарработ, не правда ли? Ты сделаешь это для меня. Я всегда была расположена к тебе. Ты сделаешь это для меня. Я хочу только посмотреть на него, на этого необыкновенного пророка. О нем так много рассказывали. Я так часто слышала, как тетрарх говорил о нем. Я думаю, он боится его.... И ты, Нарработ, ты также боишься его?
   Молодой сириец. Я не боюсь его, царевна, я никого не боюсь. Но только тетрарх раз навсегда запретил кому бы то ни было приподнимать крышку этого колодца.
   Саломея. Ты это сделаешь для меня, Нарработ, и завтра, когда меня будут проносить в носилках под воротами мимо торговцев идолами, я уроню для тебя один маленький цветок, маленький зеленый цветок.
   Молодой сириец. Царевна, я не могу, я не могу.
   Саломея (улыбаясь). Ты сделаешь это для меня, Нарработ. Ты уже знаешь, что ты это сделаешь для меня. И завтра, когда меня будут проносить в носилках мимо торговцев идолами через мост, я буду смотреть на тебя сквозь кисейное покрывало, я буду смотреть на тебя, Нарработ; может быть, я улыбнусь даже. Посмотри на меня, Нарработ! Ах! Ты хорошо знаешь, что ты сделаешь то, что я от тебя требую. Ты это хорошо знаешь, неправда ли? - Я же это знаю.
   Молодой сириец (делая знак третьему солдату). Выпустите пророка.... Царевна Саломея желает его видеть.
   Саломея. А!
   Паж Иродиады. О! Какой странный вид у луны. Можно подумать, что это рука покойницы, которая хочет натянуть на себя саван.
   Молодой сириец. Да, у нее очень странный вид. Она точно царевна с глазами из янтаря. Сквозь облака кисеи она улыбается, как маленькая царевна.
  

(Пророк выходит из водоема. Саломея, увидев его, отступает).

  
   Иоканаан. Где тот, чей кубок уже полон скверны? Где тот, который некогда умрет пред всем народом в серебряных длинных одеждах? Велите ему придти сюда, дабы он внял голосу того, чей глагол громко прозвучит и в пустынях, и в царских дворцах.
   Саломея. О ком он говорит?
   Молодой сириец. Этого никто никогда не знает, царевна.
   Иоканаан. Где та, которая видела изображения мужчин на стене, изображения, нарисованные халдеями в красках, которая отдалась вожделению глаз своих и отправила в Халдею послов?
   Саломея. О моей матери он говорит?
   Молодой сириец. О, нет, царевна.
   Саломея. Да, он говорит о моей матери.
   Иоканаан. Где она, отдававшаяся ассирийским военачальникам, которые препоясывают чресла свои нарядными поясами и носят пестрые короны на голове? Где она, отдававшаяся молодым мужчинам из Египта, которые, в плащах из полотна, и украшенные гиацинтовыми камнями носят щиты из золота и шлемы из серебра и обладают гигантскими телами? Велите ей встать с ложа сладострастия ее, с ложа кровосмешения, дабы вняла она словам того, кто равняет путь Господа, и могла покаяться в грехах своих. Если же она и не почувствует раскаяния, но пребудет в грехах своих, все же заставьте придти ее, ибо держит уже Господь бич в руке.
   Саломея. О, это ужасно, это ужасно.
   Молодой сириец. Не оставайся здесь, царевна, прошу тебя.
   Саломея. Всего ужаснее его глаза. Они точно два черные отверстия, выжженные факелами в тирском ковре. Они точно две черные пещеры, в которых живут драконы, черные пещеры Египта, где гнездятся драконы. Они точно черные озера, взволнованные неведомыми лунами... Как ты думаешь, будет он еще говорить?
   Молодой сириец. Не оставайся здесь, царевна. Я умоляю тебя.
   Саломея. Какой он исхудалый! Он похож на стройную статую из слоновой кости. Он точно изваяние из серебра. Я убеждена, что он так же целомудрен, как луна. Он и похож на лунный луч, на серебряный луч. Его тело должно быть такое же холодное, как слоновая кость..... Мне бы хотелось поближе взглянуть на него.
   Молодой сириец. Нет, нет, царевна.
   Саломея. Я хочу видеть его вблизи.
   Молодой сириец. Царевна! Царевна!
   Иоканаан. Кто эта женщина, которая смотрит на меня? Я не хочу, чтобы она на меня смотрела. Зачем смотрит она на меня своими золотыми глазами из-под блистающих вежд? Я не знаю, кто она такая. И не хочу знать. Велите ей уйти. С нею я не хочу говорить.
   Саломея. Я - Саломея, дочь Иродиады, царевна Иудеи.
   Иоканаан. Назад, ты, дщерь Вавилона! не приближайся к избраннику Господа! Мать твоя переполнила землю своими злодеяниями, и вопль грехов ее достиг ушей Господа.
   Саломея. Говори еще, Иоканаан. Твой голос опьяняет меня.
   Молодой сириец. Царевна! Царевна! Царевна!
   Саломея. О, говори еще. Говори еще, Иоканаан, и скажи мне, что я должна делать.
   Иоканаан. Не приближайся ко мне, ты, дочь Содома, но закрой покрывалом лицо свое и посыпь пеплом главу свою и беги в пустыню искать Сына Человеческого.
   Саломея. Кто это - Сын Человеческий? Он так же красив как ты, Иоканаан?
   Иоканаан. Прочь! Прочь! Я слышу взмахи крыльев Ангела смерти во дворце.
   Молодой сириец. Царевна, умоляю тебя, уйди теперь.
   Иоканаан. Ты, Ангел Бога, Господа моего, что надо здесь мечу твоему? Что ищешь ты здесь, в этом беспутном дворце?... День того, кто должен умереть в длинных серебряных одеждах, еще не пришел.
   Саломея. Иоканаан!
   Иоканаан. Кто говорит?
   Саломея. Иоканаан! Я влюблена в твое тело. Твое тело белое, как полевая лилия, до которой еще не касался жнец. Оно белое, как снег, лежащий на горах Иудеи, и стекающий в долины. Розы в саду царицы аравийской не так белы, как тело твое. Ни розы в саду аравийской царицы, в благоухающем саду аравийской царицы, ни крылья сумерек, трепещущие среди листвы, ни грудь луны, когда она лежит в объятиях моря.... Нет ничего на свете белее твоего тела. Дай мне коснуться твоего тела.
   Иоканаан. Назад, ты, дочь Вавилона! Через женщину пришло зло в мир! Не говори со мной. Я не хочу тебя слушать. Я слушаю только слова моего Бога, Господа моего.
   Саломея. Твое тело омерзительно. Оно похоже на тело прокаженного. Оно походит на выбеленную известкой стену, где ютились ехидны, где строили свои гнезда скорпионы. Оно как выбеленная гробница, в которой лежит отвратительная гниль. Оно отвратительно, оно отвратительно - твое тело.... Это в твои волосы я влюблена, Иоканаан. Твои волосы как гроздья винограда, эти темные гроздья, свешивающиеся с лоз эдомских в земле эдомитов. Твои волосы как кедры Ливана, дарящие тень львам и разбойникам, когда они прячутся днем. Темные длинные ночи, когда не светит луна и звездам страшно, не так черны. Молчание, живущее в лесах, не чернее их. Ничто на свете не чернее волос твоих.... Дай мне коснуться твоих волос!
   Иоканаан. Назад, ты, дочь Содома! Не прикасайся ко мне! Не позволено прикасаться к храму Бога моего, моего Господа.
   Саломея. Твои волосы безобразны. Они топорщатся от грязи и пыли. Их можно принять за терновый венец, который натиснули тебе на голову. Их можно принять за клубок черных змей, обвитый вокруг твоей шеи. Я не люблю твои волосы.... Твой рот, Иоканаан, в твой рот я влюблена. Твой рот - это алая черта на башне из слоновой кости. Он как гранат, рассеченный ножом из слоновой кости. Цветы граната, растущие в садах Тира, краснее роз, но все же не так красны. Красные трубные звуки, возвещающие прибытие царей и нагоняющие ужас на врагов, не так красны. Твой рот краснее, чем ноги тех, которые в давильнях мнут виноград. Он краснее, чем ноги голубей, которые живут в храмах и которых кормят священники. Он краснее, чем ноги человека, выходящего из лесу, где он убил льва и видел тигров с золотистой шерстью. Твой рот это ветка коралла, которую рыбаки нашли в сумеречном свете морской глубины и предназначили царям!... Он как киноварь, которую моавитяне находят в рудниках Моавии, ее приобретают от них цари. Он точно лук персидского царя, выкрашенный киноварью, с рогами из кораллов. Нет в мире ничего краснее твоего рта.... дай мне поцеловать его, твой рот.
   Иоканаан. Никогда! Ты, дочь Вавилона! Ты, дочь Содома! Никогда!
   Саломея. Я поцелую твой рот, Иоканаан, я поцелую твой рот.
   Молодой сириец. Царевна, царевна, ты - венок из мирт, ты голубка всех голубок, не смотри на этого человека, не смотри на него. Не говори ему таких слов. Я не могу перенести этого.... Царевна, царевна, не говори ему таких слов.
   Саломея. Я поцелую твой рот, Иоканаан.
   Молодой сириец. А!
  

(Он закалывается и падает между Саломеей и Иоканааном).

  
   Паж Иродиады. Молодой сириец убил себя! Молодой начальник убил себя! Он был моим другом и убил себя! Я подарил ему маленькую баночку с благовониями и золотые сережки, и вот он убил себя! А, разве он не предсказывал, что случится ужасное?.. Я сам это предсказывал, и вот - случилось! Я знал хорошо, что луна искала мертвеца. Ах, зачем я не спрятал его от луны? Если бы я спрятал его в какой-нибудь пещере, луна не увидала бы его.
   Первый солдат. Царевна, молодой начальник сейчас закололся.
   Саломея. Дай мне поцеловать твой рот, Иоканаан.
   Иоканаан. Ты не страшишься, дочь Иродиады? Не сказал ли я тебе, что во дворце я слышал взмахи крыльев Ангела смерти, и разве этот Ангел не явился?
   Саломея. Дай мне поцеловать твой рот!
   Иоканаан. Дочь прелюбодеяния, есть один только Человек, который еще может спасти тебя. Это Тот, о Котором я тебе говорил. Иди ищи Его. Он сидит в челноке на Галилейском море и говорит к своим ученикам. Стань на колени на берегу моря и позови Его по имени. Если Он придет к тебе, а Он приходит ко всем, кто призывает Его, стань на колени у ног Его и моли Его о снисхождении к грехам твоим.
   Саломея. Дай мне поцеловать твой рот.
   Иоканаан. Будь проклята! Дочь матери кровосмесительницы, будь проклята!
   Саломея. Я поцелую твой рот, Иоканаан!
   Иоканаан. Я не хочу смотреть на тебя. Я не буду смотреть на тебя. Ты проклята, Саломея. Ты проклята.
  

(Он спускается в водоем).

  
   Саломея. Я поцелую твой рот, Иоканаан, я поцелую твой рот.
   Первый солдат. Надо нам прибрать труп. Тетрарх не любит смотреть на мертвецов, кроме тех, которых он сам убил.
   Паж Иродиады. Он был мой брат, он был мне ближе брата. Я дал ему маленькую баночку с благовониями и агатовое кольцо, он его всегда носил на пальце. По вечерам мы гуляли по берегу реки и под миндальными деревьями, и он рассказывал мне о своей родине. Он говорил всегда так тихо. Его голос звучал как флейта, на которой кто-то играет. Он также любил смотреться в реке - я часто упрекал его за это.
   Второй солдат. Правда, нужно спрятать тело, тетрарх не должен его видеть.
   Первый солдат. Тетрарх не придет сюда. Он никогда не приходит на террасу; он слишком боится пророка.
  

(Ирод, Иродиада и все придворные входят).

  
   Ирод. Где Саломея? Где царевна? Отчего она не вернулась на пир, как я ей приказывал? А, вот она где!
   Иродиада. Не смей смотреть на нее! Ты постоянно на нее смотришь.
   Ирод. У луны сегодня вечером очень странный вид. Неправда ли, у луны очень странный вид? Она похожа на истерическую женщину, которая везде ищет себе любовника. И она нагая, совсем нагая. Облака хотят одеть ее, а она не хочет. Она явилась совсем нагая на небо. Она спотыкается среди облаков, как опьяненная женщина... Ну, конечно, она ищет любовника... Неправда ли, она спотыкается как опьяненная женщина? Она похожа на истерическую женщину; разве неправда?
   Иродиада. Нет. Луна похожа только на луну и больше ни на что. Вернемся, тебе тут нечего искать.
   Ирод. Я останусь здесь! Манасса, расстели там ковры. Зажгите факелы. Принесите сюда столы из слоновой кости, и столы из яшмы. Воздух здесь освежителен. Я буду продолжать здесь пить с моими гостями. Послам Цезаря должно оказать подобающие почести.
   Иродиада. Не для них ты тут остаешься.
   Ирод. Да, воздух здесь освежителен. Пойдем, Иродиада, наши гости ждут нас. А! я поскользнулся! Я поскользнулся в крови! Это дурная примета, это очень дурная примета. Почему здесь кровь?.. И этот труп? Зачем здесь этот труп? Вы думаете, что я как египетский царь, который всегда, когда дает пир, показывает своим гостям труп? Да и кто это, наконец? Я не хочу смотреть на него.
   Первый солдат. Это наш начальник, государь. Это молодой сириец, которого ты три дня тому назад назначил нашим начальником.
   Ирод. Я не давал приказа убивать его.
   Второй солдат. Он сам убил себя, государь.
   Ирод. Почему? Ведь я же сделал его начальником.
   Второй солдат. Мы этого не знаем, государь. Но он сам закололся.
   Ирод. Это кажется мне странным... Я думал, что только римские философы убивают себя. Не так ли, Тигеллин, философы в Риме убивают себя?
   Тигеллин. Некоторые делают это, государь, это стоики. Это люди весьма неотесанные; прежде всего, это люди очень смешные. Я нахожу их очень смешными.
   Ирод. Я также. Смешно убивать самого себя.
   Тигеллин. В Риме над ними много смеются. Император сочинил на них сатиру. Ее повсюду читают.
   Ирод. А! Он сочинил на них сатиру? Цезарь удивителен - он может все делать. Все же странно, что молодой сириец убил себя. Мне жаль его. Мне очень жаль его. Потому что он был красив, он был даже очень красив. У него были такие томные глаза. Я припоминаю, что он очень томно посматривал на Саломею. Поистине, я находил, что он несколько чересчур много смотрел на нее.
   Иродиада. Есть и другие, которые слишком много на нее смотрят.
   Ирод. Его отец был царь, я его прогнал из его царства. А его мать, которая была царицей, ты, Иродиада, сделала своей рабыней. Таким образом, он был тут в некотором роде как бы гость, и по этой-то причине я и сделал его начальником. Мне жаль, что он умер... Но почему вы оставили труп здесь? Его должно убрать. Я не хочу видеть его. Унесите его. (Труп уносят). Здесь холодно. Здесь веет ветер. Неправда ли, здесь веет ветер?
   Иродиада. Нет, здесь нет ветра.
   Ирод. Да, здесь веет ветер. И в воздухе я слышу как бы взмахи крыльев,- как будто взмахи гигантских крыльев. А ты не слышишь их?
   Иродиада. Я ничего не слышу.
   Ирод. Теперь я сам не слышу больше. Но я слышал. Это был, несомненно, ветер; теперь прошло. Но нет, теперь я опять слышу. А ты не слышишь? Совсем как взмахи крыльев.
   Иродиада. Я говорю тебе, ничего нет. Ты болен, вернемся.
   Ирод. Я не болен, а твоя дочь вот больна. Она кажется очень больной, твоя дочь. Никогда я не видел ее такой бледной.
   Иродиада. Я тебе говорила, что ты не должен смотреть на нее.
   Ирод. Налейте вина. (Приносят вино) - Саломея, подойди и выпей со мной вина. У меня тут есть вино - превосходнейшее вино. Сам Цезарь послал мне его. Омочи свои маленькие красные губки в нем, а я после тебя допью кубок.
   Саломея. Я не хочу пить, тетрарх.
   Ирод. Ты слышишь, как она мне отвечает, твоя дочь?
   Иродиада. Я нахожу, что она вполне права. Зачем ты смотришь на нее все время?
   Ирод. Принесите плоды. (Приносят плоды). Саломея, подойди и поешь со мною плодов. Я очень люблю смотреть, как ты кусаешь своими зубками плоды. Откуси немножко от этого плода, а я съем остальное.
   Саломея. Я не хочу есть, тетрарх.
   Ирод (к Иродиаде). Вот видишь, как ты воспитала ее, твою дочь.
   Иродиада. Моя дочь и я - мы царского рода! Что же касается тебя, твой дед пас верблюдов! Кроме того, он был еще вор!
   Ирод. Ты лжешь!
   Иродиада. Ты хорошо знаешь, что это правда.
   Ирод. Саломея, садись рядом со мной. Я дам тебе трон твоей матери.
   Саломея. Я не устала, тетрарх.
   Иродиада. Ты видишь, какого она о тебе мнения.
   Ирод. Принесите - да - что же я хотел? Я не знаю. А! я вспомнил.
   Голос Иоканаана. Время пришло! Что я предсказал - наступило, говорит Господь, наш Бог. День, о котором я говорил, пришел.
   Иродиада. Вели ему замолчать. Я не хочу слышать его голос. Этот человек постоянно изрыгает ругательства на меня.
   Ирод. Он ничего не сказал против тебя. Кроме того, он великий пророк.
   Иродиада. Я не верю в пророков. Может ли кто сказать, что случится? Никто этого не знает. К тому же - он постоянно меня оскорбляет. Но я думаю, что ты боишься его... Да, я знаю, что ты боишься его.
   Ирод. Я не боюсь его. Я никого не боюсь.
   Иродиада. Нет, ты боишься его. Если ты его не боишься, отчего ты его не выдаешь иудеям, которые требуют его уже в течение шести месяцев?
   Один из иудеев. В самом деле, государь, было бы лучше, если бы нам выдали его.
   Ирод. Довольно об этом. Я уже дал вам свой ответ. Я вам не выдам его. Он святой человек: это человек, который видел Бога.
   Один из иудеев. Это невозможно. Никто не видел Бога, кроме Илии, который был последним, узревшим Бога. В наши времена Бог не показывается более, поэтому-то так много горя в стране.
   Другой иудей. В конце концов, неизвестно, видел ли пророк Илия на самом деле Бога. Может быть, то, что он видел, была только тень Бога.
   Третий иудей. Бог никогда не скрывается. Он проявляет себя везде и во всем. Он проявляет себя как в дурном, так и в хорошем.
   Четвертый иудей. Этого нельзя сказать; это очень опасная мысль. Эта мысль вышла из александрийской школы, где обучают греческой философии. А греки - язычники, они даже не обрезаны.
   Пятый иудей. Нельзя знать, как поступает Бог, пути Господни неисповедимы. Может быть, то, что мы называем злом - есть добро, а то, что мы считаем добром - есть зло. Этого нельзя знать. Самое важное - это подчиняться всему. Бог очень силен. Он поражает и слабых и сильных одновременно. Для него все равны.
   Первый иудей. Это правда. Бог страшен. Он поражает и слабых и сильных, как мы дробим в ступе зерно. Но тот человек никогда не видел Бога. После пророка Илии никто не видел Бога.
   Иродиада. Вели им замолчать. Они мне надоели.
   Ирод. Но я слышал, - говорят, что сам Иоканаан и есть ваш пророк Илия.
   Иудей. Этого не может быть. Со времени пророка Илии прошло более трехсот лет.
   Ирод. Однако есть такие, которые утверждают, что он пророк Илия.
   Один из назареян. Я убежден, что он пророк Илия.
   Иудей. Нет, он не пророк Илия.
   Голос Иоканаана. День пришел, день Господень, и я слышу на горах шаги Его, Того, Кто будет Спаситель мира.
   Ирод. Что это значит - спаситель мира?
   Тигеллин. Это один из титулов Цезаря.
   Ирод. Но Цезарь не придет в Иудею. Я получил вчера письма из Рима. Мне ничего об этом не сказали. А ты, Тигеллин, ты пробыл всю зиму в Риме, ведь ты же ничего об этом не слыхал?
   Тигеллин. По истине, государь, я не слышал, чтобы об этом говорили. Я разъясняю только титул; это один из титулов Цезаря.
   Ирод. Цезарь не может сюда приехать; он болен подагрою. Рассказывают, что у него ноги как у слона. Да и причины государственной важности тому помехой. Кто оставляет Рим, теряет Рим. Нет, он не приедет. Но, в конце концов: Цезарь государь; если ему будет угодно, он приедет. Но все же я не верю, что он приедет.
   Первый назареянин. Это не Цезарь, государь, о ком говорил пророк.
   Ирод. Не Цезарь...
   Первый назареянин. Нет, государь.
   Ирод. О ком же он говорил?
   Первый назареянин. О Мессии, который пришел.
   Один из иудеев. Мессия не пришел.
   Первый назареянин. Он пришел и творит чудеса.
   Иродиада. Ах! Ах! Чудеса! Я не верю в чудеса. Я их видела слишком много. (К пажу). Мой веер.
   Первый назареянин. Этот человек творит истинные чудеса. Например, на одной маленькой свадьбе, которая праздновалась в одном маленьком городе Галилеи, довольно важном городе, он претворил воду в вино. Люди, которые при этом были, рассказывали мне. Затем он исцелил простым прикосновением двух прокаженных, сидевших у ворот Капернаума.
   Второй назареянин. Нет, это двух слепых исцелил он в Капернауме.
   Первый назареянин. Нет, это были прокаженные. Но он также исцелял и слепых; его видели беседующим с ангелами на одной горе.
   Один из саддукеев. Ангелов не существует.
   Один из фарисеев. Ангелы существуют, но я не верю, чтобы этот человек мог с ними беседовать.
   Первый назареянин. Большая толпа народу видела, как он беседовал с ангелами.
   Один из саддукеев. Не с ангелами.
   Иродиада. Как эти люди выводят меня из терпения! Это шуты. Это совершеннейшие шуты. (К пажу). Ну! Мой веер? (Паж подает веер). Ты, кажется, замечтался - не смей мечтать. Кто мечтает, тот больной. (Ударяет пажа веером).
   Второй назареянин. Затем свершилось еще чудо над дочерью Иаира.
   Первый назареянин. Да, это уж несомненное чудо. Этого нельзя оспаривать.
   Иродиада. Эти люди глупцы. Они слишком много смотрели на луну. Скажи им, чтобы они замолчали.
   Ирод. В чем заключалось чудо над дочерью Иаира?
   Первый назареянин. Дочь Иаира умерла. Он снова призвал ее к жизни.
   Ирод. Он воскрешает мертвых?
   Первый назареянин. Да, государь. Он воскрешает мертвых.
   Ирод. Я не хочу, чтобы он это делал. Я запрещаю ему делать это. Я не позволю, чтобы воскрешали мертвых. Нужно отыскать этого человека и сказать ему, что я не позволяю воскрешать мертвых. Где теперь этот человек?
   Второй назареянин. Государь, он повсюду, но очень трудно его найти.
   Первый назареянин. Говорят, что он теперь в Самарии.
   Один из иудеев. Из этого можно заключить, что он не Мессия, раз он в Самарии. К самаритянам никакой Мессия не придет. Самаритяне прокляты. Они никогда не приносят жертв в храме.
   Второй назареянин. Несколько дней тому назад он ушел из Самарии. Я думаю, что он находится теперь в окрестностях Иерусалима.
   Первый назареянин. О нет, там его нет. Я только что из Иерусалима. Вот уже два месяца как о нем ничего не слышно.
   Ирод. Это безразлично; но его нужно найти и сказать ему от моего имени: я не позволяю, чтобы он воскрешал мертвых. - Превращать воду в вино, исцелять прокаженных и слепых - это он все может делать, если хочет. Поистине я нахожу, что исцеление прокаженных доброе дело. Но я ему не позволяю воскрешать мертвых... Это было бы ужасно, если бы мертвые возвращались.
   Голос Иоканаана. А! Нечистая! Блудница! А! Дочь Вавилона с золотыми глазами и блистающими веждами, так говорит Господь, Бог наш - спустите на нее народ; пусть народ возьмет камни и побьет ее.
   Иродиада. Прикажи ему, пусть он замолчит!
   Голос Иоканаана. Пусть военачальники пронзят ее мечами, пусть они своими щитами раздавят ее.
   Иродиада. Это же бесстыдство, наконец!
   Голос Иоканаана. Так я искореню беззакония земли, чтобы все жены научились не подражать гнусностям этой женщины.
   Иродиада. Ты слышишь, что он говорит обо мне? Ты позволяешь оскорблять твою супругу?
   Ирод. Он же не называл твоего имени.
   Иродиада. Что же из этого? Ты хорошо знаешь, что это именно меня он хочет опозорить. А я твоя супруга, или это не так?
   Ирод. Да, дорогая и достойнейшая Иродиада. Ты моя супруга, а раньше была супругой моего брата.
   Иродиада. Ты же вырвал меня из его рук.
   Ирод. Верно, я был сильнее его; но не будем говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Оттого и говорил пророк эти ужасные слова. Быть может потому и произойдет беда. Не будем говорить об этом больше... Благородная Иродиада, мы забываем наших гостей. Налей мне вина, ты, многолюбимая! Наполните снова вином большие серебряные бокалы, и большие стеклянные бокалы. Я пью за здоровье Цезаря. Здесь есть римляне, будем пить за здоровье Цезаря.
   Все. Цезарь! Цезарь!
   Ирод. Ты не видишь, как бледна твоя дочь.
   Иродиада. Что тебе за дело, бледна она или нет?
   Ирод. Никогда я не видал ее такою бледной.
   Иродиада. Не смей смотреть на нее.

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 393 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа