Главная » Книги

Сервантес Мигель Де - Нумансия, Страница 6

Сервантес Мигель Де - Нумансия


1 2 3 4 5 6 7

обою нанесенной раны.
   Сверши же долг торжественный и грустный!
   Прошу тебя, в святилище Дианы
   Пойдем, мои друг,[45] и в этом строгом храме
   Железом нас пронзи и ввергни в пламя.
  
   Т е о г е н
  
   Здесь мешкая, пыл жертвенный остудим.
   Умрем скорей, отбросим страх и жалость.
  
   С ы н
  
   Что плачешь, мать? Куда ж идти мы будем?
   Я с ног валюсь... Повремени же малость.
   Ужель сейчас еды мы не добудем?
   От голода я чувствую усталость.
  
   Ж е н а
  
   Пойди ко мне на ручки. Будешь слушать?
   Тебе я - хочешь? - смерти дам покушать.
  
  
   Они уходят, и выбегают два мальчика, из которых один впоследствии бросится с башни вниз.
  
   М а л ь ч и к
  
   Куда б нам, Сервий, убежать?
  
   С е р в и й
  
   Я думаю, тебе виднее.
  
   М а л ь ч и к
  
   Да ну же, двигайся скорее,
   Иначе нам несдобровать.
   За нами гонятся поспешно,
   Настигнут нас, мечи воткнут!
  
   С е р в и й
  
   Быстрее нас они бегут,
   И нам не ускользнуть, конечно.
   Куда бы спрятаться, куда?
   Опасность близкая смущает.
  
   М а л ь ч и к
  
   Отец мой башню защищает,
   Так, думаю, бежать туда.
  
   С е р в и й
  
   Ты, друг, беги туда, пожалуй,
   Один, а я не побегу.
   От голода я не могу
   Ни шагу сделать. Путь немалый!
  
   М а л ь ч и к
  
   Не можешь?
  
   С е р в и й
  
   Еле на ногах
   Держусь.
  
   М а л ь ч и к
  
   Плохая ты опора!
   Покончат здесь с тобою скоро
   Иль голод, или меч, иль страх.
   Да, тут нетрудно умереть,
   Со всех сторон грозят увечья!
   Прощай! Ни угодить под меч я
   Не собираюсь, ни сгореть.
  
  
   Уходит, а выходит Теоген, с двумя обнаженными мечами и окровавленными руками. Сервий, как только его заметил, сейчас же убегает за кулисы.
  
   Т е о г е н
  
   Кровь тела моего, что здесь я пролил, -
   Кровь дочери и двух малюток милых;
   Рука, которой я убить позволил,
   Вняв зову доблестей, душе постылых;
   Рок, что меня так тяжко обездолил,
   Ты, небо непреклонное, - вы в силах
   Меня от жизни горестной избавить
   И скорой смерти мне почет доставить.
  
   Нумансианцы храбрые, сочтите,
   Что перед вами - римлянин презренный...
   И родины обиду отомстите,
   Проливши кровь вот этой плоти бренной.
   Из двух мечей моих один примите
   За вызов, что бросает враг надменный.
   Окончив дни мои в пылу сраженья,
   Я чувствовать не буду униженья.
  
   А жалкий труп, покинутый отрадным
   Дыханьем жизни, други, тотчас бросьте
   В большой костер; пускай в огне громадном
   Горячим пеплом станут эти кости.
   Итак, за дело! Жду с волненьем жадным...
   Сердца друзей сердцами полных злости
   Врагов смените. - Любо вам решенье
   Меня обречь на жертвоприношенье?
  
   Н у м а н с и а н е ц
  
   О Теоген, кого ты призываешь?
   Зачем о смерти редкостной хлопочешь?
   Кровавых дел позором покрываешь
   Ты родину! Своих друзей порочишь!
  
   Т е о г е н
  
   Нумансианец! Что ж ты забываешь
   Про меч свой? Страх берет? Или не хочешь?
   Знай, римлянин стоит перед тобою:
   Бери же меч, приготовляйся к бою.
  
   Такой вот способ смерти изберу я,
   Лишь он один приемлем и прекрасен.
  
   Н у м а н с и а н е ц
  
   Судьба, беду нам за бедой даруя,
   Нас на него толкает; я согласен.
   Пойдем же, друг, на площадь. Там, пируя,
   Горит костер; он стал не безопасен,
  
   Но в нем спасенье. - Победитель может
   Предать огню того, кого уложит.
  
   Т е о г е н
  
   Отлично, друг. Пора! Приходят сроки,
   И умереть исполнился я жаждой.
   Убьет нас меч или огонь жестокий, -
   Провижу нашу славу в смерти каждой.
  
  

Уходят.

Сципион, Югурта, Квинт Фабий, Гай Марий; с ними несколько римских солдат

  
   С ц и п и о н
  
   Но если я теперь не ошибаюсь,
   И ложными нельзя назвать те знаки,
   Что нам поведали о состоянье
   Нумансии, - моленья, шум и стоны,
   И в ясном небе столб огня высокий, -
   То сразу возникает подозренье,
   Что бешенство и варварская ярость
   Врагов на них самих оборотилась. -
   Не видим больше мы людей на стенах,
   Нет часовых обычной переклички;
   Весь лагерь так ведет себя спокойно,
   Как если б жил в ненарушимом мире
   Свирепый враг, войны не объявляя.
  
   М а р и й
  
   Все скоро с достоверностью узнаешь.
   Угодно ли - тебе я предлагаю,
   Хоть знаю все опасности, что могут
   Представиться, - я поднимусь на стену
   И постараюсь рассмотреть получше,
   Чем заняты сейчас нумансианцы.
  
   С ц и п и о н
  
   Итак, ты, Марий, лестницу приставишь
   К стене и разузнаешь все, что надо.
  
   М а р и й
  
   Несите лестницу скорей!.. Эрмилий,
   Поторопись мне щит сюда доставить
   И белый шлем мой боевой пернатый.
   Клянусь, что если жизни не лишусь я,
   То лагерь наш все о врагах узнает.
  
   Э р м и л и й
  
   Вот белый шлем, а вот и щит твой круглый,
   И лестницу принес проворный Лимпий.
  
   М а р и й
  
   Юпитеру себя я поручаю
   Великому. Итак, спешу исполнить
   Обещанное.
  
   С ц и п и о н
  
   Щит свой выше, Марий,
   Приподымай, когда полезешь. Тело
   Все подбери, а голову особо
   Оберегай. Мужайся! Ты у цели.
   Ну, как там?
  
   М а р и й
  
   Что это, святые боги!
  
   Ю г у р т а
  
   Чему ты изумляешься?
  
   М а р и й
  
   Тому, что
   Передо мной озера красной крови,
   По улицам Нумансии простерты
   Тысячи трупов.
  
   С ц и п и о н
  
   А живых не видно?
  
   М а р и й
  
   Живых, должно быть, нет. По крайней мере,
   Мне на глаза таких не попадалось.
  
   С ц и п и о н
  
   Так спрыгни вниз, все рассмотри подробно.
   Гай Марий прыгает со стены в город.
   За ним последуй ты, мой друг Югурта,
   А за тобою - мы.
  
   Ю г у р т а
  
   Такая спешка
   Тебе не полагается по сану.
   Умерь свой пыл, начальник храбрый. Будем
   Ждать возвращенья Мария с отчетом
   О том, что происходит в непокорной
   Нумансии. Придерживайте крепче
   Мне лестницу. О праведное небо!
   Да! зрелище ужасное и вместе
   Прискорбное встает перед глазами...
   Как страшно это все! Горячей кровью
   Вся полита земля. И всюду трупы -
   На площадях, на улицах... Хочу я
   Сам спрыгнуть вниз и разглядеть получше.
  
  

Югурта прыгает в город, а Квинт Фабий говорит:

  
   Ф а б и й
  
   Сомнений нет, зверей нумансианских
   Их варварская ярость побудила,
   Когда они отчаялись в спасенье,
   Подставить головы свои железу
   Своих мечей... На все пойти готовы
   Они, чтоб не отдаться в руки наши
   Победоносные. - Угроза эта
   Для них всего на свете ненавистней.
  
   С ц и п и о н
  
   Когда б один-единственный остался
   Из них в живых, нетрудно было б в Риме
   Всем доказать, что до конца сломил я
   Тот дерзостный народ, который Риму
   Врагом смертельным был; народ упрямцев,
   Которые бросались на любую
   Опасность, как на праздник... Ни единый
   Похвастаться не может римский воин,
   Что спину повернуть нумансианца
   Заставил он когда-нибудь. И храбрость
   Отчаянная их на ратном поле
   Причиною была, что применил я
   К ним средство, применяемое к диким
   Зверям. Я запер их. И эта хитрость
   Мне принесла триумф, который силой
   Не мог я взять. Но вот уже как-будто
   Гай Марий возвращается... Что скажешь?
  
  

Гай Марий возвращается, соскакивая со стены. Он говорит:

  
   М а р и й
  
   Напрасно, вождь, умом и силой славный,
   Отряды войск у крепости столпились.
   И твой пропал напрасно труд державный,
   Победы в дым и ветер превратились,
   Хоть мы, приблизив к нам успех конечный.
   Твой замысел исполнить торопились.
   Конец - столь жалостный, столь быстротечный -
   Нумансии не знавшей пораженья,
   В веках себя покроет славой вечной!
   Увидя в смерти - вместо униженья -
   Величье, вырвали триумф заветный
   Они у нас, ускорив приближенье
   Кончины в о л ь н о. Оказались тщетны
   Расчеты все. - Дух чести изначальный
   Не сломишь силой воинской несметной!..
   Сам сжег себя народ многострадальный, -
   Кто их судьбою лютой не смутится!
   О длинной повести конец печальный!
   Нумансия успела превратиться
   В озера крови. И в озера эти
   Не могут трупов тысячи вместиться.
   От тех цепей, которых нет на свете
   Страшней и тяжелей, освобожденья
   Народ добился - от бича и плети!
   На площади горит без огражденья
   Костер и пожирает скарба кучи
   И тел истерзанных нагроможденье.
   И вот что мне помог увидеть случай:
   С волнением спешу вам рассказать я,
   Как гордо умер Теоген могучий.
   Он, посылая горькие проклятья
   Веленьям Рока грозным, в то мгновенье,
   Когда раскрылись пламени объятья,
   Так закричал: "Надеюсь, песнопенье
   Сложить про храбрых слава не забудет
   И описать тупое изумленье,
   В котором гордый римлянин пребудет,
   Увидев, что добыча дымом стала,
   Что он шипы взамен цветов добудет..."
   По городу я побродил немало,
   И многое на улицах заметил,
   Нумансианцев же - как не бывало.
   Ни одного я жителя не встретил,
   Не мог нигде ни одного живого
   Взять пленника, который бы ответил
   Нам толком, под влиянием какого
   Чудовищного бреда порешили
   Они приход конца ускорить злого.
  
   С ц и п и о н
  
   Заранее они меня лишили
   Всех добрых чувств и варварски жестоким
   Убийцею меня вообразили.
   Как будто состраданием глубоким
   Проникнуться к сраженным я не в силах?..
   Мне долгом предначертано высоким
   Прощать врагов, когда я победил их! -
   Нумансианцам Сципион окажет
   Большую милость. Он уже простил их.
  
   Ф а б и й
  
   Вот твой Югурта. Пусть тебе он скажет
   (Хоть в гневе он) о том, что знать желаешь...
   Он просьбу сципионову уважит.
  
  

Югурта возвращается с той же стены.

  
   Ю г у р т а
  
   Ты зря себя заботой угнетаешь:
   Отныне применяй в другой стране ты
   Те замыслы, в которых ты не знаешь
   Соперника. В Нумансии себе ты
   Поживы не найдешь. Судьбы постылой
   Конца там ждет, нарядно приодетый,
   Как перст, один на башне, видом милый
   Подросток. Нам он, - думать основанье
   Имею, - скрасит наш триумф унылый!
  
   С ц и п и о н
  
   В нем все мое отныне упованье.
   О, если б Рим с победой мог поздравить
   Меня при всенародном ликованье!
   Пойдем к нему, его в живых оставить
   Нам важно; мальчика вполне возможно
   Нам в виде доказательства представить...
   Мальчик Вириат с башни.
  
   В и р и а т
  
   Что, римляне, ко мне так осторожно
   Подходите? Боязнь свою умерьте:
   Войти в Нумансию не так уж сложно!
   Но знайте, слову мальчика поверьте,
   Что при себе теперь ключи ношу я,
   Ключи от города - от царства смерти.
  
   С ц и п и о н
  
   За ними, юноша, и прихожу я,
   Ужель сомненье у тебя явилось,
   Что милости тебе не окажу я?
  
   В и р и а т
  
   Не поздно ли ты предлагаешь милость?
   Мне нечего с ней делать. И решенье
   Суровое во мне уж укрепилось.
   Я горькое имею утешенье:
   Конец, моих родителей постигший
   И родину, встает в воображенье.
  
   Ф а б и й
  
   Цвет юности своей, едва возникшей,
   Ужель ты в ослепленье презираешь,
   Строптивый отрок, к жизни непривыкший!
  
   С ц и п и о н
  
   Ты честь вождя и Рима попираешь
   Своим задором. Как на лицемера,
   Ты с недоверьем на меня взираешь?
   Словам моим крепка в народе вера.
   Не грешен я обманом ни одним.
   Ждут не тюрьма тебя и не галера, -
   Но сам себе ты будешь господином,
   И будет у тебя богатств довольно,
   На сколько станет жизни впереди нам...
   Сойди ко мне - и сдайся добровольно!
  
   В и р и а т
  
   Вся ярость вам отметившего народа, -
   Вот от него ты видишь пепла груду, -
   Вся ненависть его и вся свобода,
   Что подавляли мы везде и всюду, -
   Все это - кровь моя, моя природа,
   Всегда в груди моей носить их буду...
   Наследник сил Нумансии не сдастся,
   И покорить его вам не удастся.
  
   О город мой, любимый и несчастный,
   Меня родивший, сам же ставший прахом!
   Я на поступок, с честью не согласный,
   Не отклонюсь посулами, ни страхом.
   Пусть мне земля, пусть небосвод ненастный
   И злобный рок грозят бедой и крахом,
   Но будет так, что смерть я храбро встречу -
   Тебе, народ мой, подвигом отвечу!
  
   Хоть скрыться в башне страх меня заставил,
   Страх смерти близкой, смерти неизбежной,
   Но дал мне сил и мужества прибавил
   Народа моего конец мятежный.
   Необходимо, чтобы я исправил
   Невинный грех, грех молодости нежной...
   Клянусь вам, страх мой низкий, недостойный
   Я дерзкой смертью искуплю спокойной.
  
   Нумансианцы! Вот мое вам слово -
   Помех решенью вашему не будет
   Из-за меня, и Рим у нас иного
   Триумфа, кроме пепла, не добудет!
   Враг просчитается, поверьте, снова -
   На пытки ль злые он меня осудит,
   Иль дверь передо мной раскроет шире
   Ко всем благам, что существуют в мире.
  
   Сдержитесь, римляне, уймите страсти,
   Брать стену приступом и не пытайтесь!..
   Я знаю, надо мной не в вашей власти
   Победу одержать, как ни старайтесь.
   И если я достоин хоть отчасти
   Великой родины, не поражайтесь!
   С любовью к вам, места мои родные,
   Свергаюсь смело с башенной стены я!
  
  

Вириат бросается с башни, а Сципион говорит:

  
   С ц и п и о н
  
   Гордиться можешь, юноша, по праву
   Героя зрелого достойный делом.
   Завоевал Нумансии ты славу, -
   Вознес Испанию над миром целым!
   Мне доблесть быть не может не по нраву,
   Хотя себя своим паденьем смелым
   Возвысил ты и спас свои знамена,
   Победы честь отняв у Сципиона.
  
   Пускай бы нам Нумансия грозила,
   Но жил бы ты, о мальчик непокорный!
   Ты умер, но хранит твоя могила
   Прах п о б е д и т е л я в войне упорной.
   Достоин ты, чтоб слава вострубила
   В веках про подвиг юный и задорный, -
   Как, с башни пав, ты торжество приблизил
   Над тем, кто, победив, себя унизил.
  
  

При звуках трубы выходит в белом одеянии Слава.

  
   С л а в а
  
   О, прозвени, мой голос, меж людьми
   И, в душах их рождая отклик встречный,
   Узывчиво и нежно возгреми
   Сказанием про подвиг вековечный.
   Ты, римлянин угрюмый, подними
   С земли того, кто в юности беспечной
   Деяньем дерзностным своим успел
   Отнять у Рима славу громких дел.
  
   Я, Слава, твердую питаю веру:
   Доколе в мире, что лежит во зле,
   Кристальную вращает небо сферу,
   Давая силу бодрую земле,
   И всем вещам определяя меру, -
   Нумансии, сокрывшейся во мгле,
   Провозглашать я доблесть буду в силе
   На полюс с полюса, от Бактры к Тиле. [46]
  
   И в подвигах невиданных страны
   Залог той славы, что в веках грядущих
   Испании отважные сыны
   Стяжают в испытаниях, их ждущих.
   Ни смерть, ни время Славе не должны
   Косой своей и ходом дней бегущих
   Пределы ставить. Грозную мою
   Нумансию и мощь ее пою.
   Прекрасна эта гибель, высока!..
   Она героев отвечает нраву,
   Она способна удивить века
   И служит людям образцом по праву!
   Сынов ее победа так ярка,
   Что в прозе и стихах споют ей славу, -
   И в памяти народов навсегда
   Н у м а н с и и засветится звезда!
  
  

Конец, акта четвертого и всей трагедии.

  
  

Сноски

  

1

   Великий Лопе де Руэда. - Лопе де Руэда (род. в начале XVI в. - ум. 1565) представляет собой выдающееся явление в испанской драматургии XVI века. Он смело вводил в свои драматические произведения народную речь, и Сервантес в своих интермедиях шел по его следам. Лопе де Руэда был также блестящим актером.

2

   Безумец Луис Лопес. - Кто был этот Лопес, установить не удалось.

3

   Наварро. - По всей вероятности, имеется в виду выдающийся актер, антрепренер и драматург Педро Наварро.

4

   ...я осмелился свести комедию к трем действиям вместо прежних пяти... - Это нововведение приписывали себе и Кристоваль де Вируэс (его пьесы опубликованы в 1609 году) и Андрее Рей де Артьеда (1549-1613). Но еще до них драматург Франсиско де Авенданьо расчленил свою комедию "Флорисея" (1551) на три действия.

5

   ...до сих пор чтут доктора Рамона... - До нас дошло пять комедий Алонсо Рамона.

6

   Мигель Санчес (ум. после 1615 г.) - автор дошедших до нас двух комедий: "Бдительный страж" и "Остров диких".

7

   Мира де Мескуа - испанский драматург XVII века. Известна его пьеса "Раб дьявола", главный герой которой - один из ранних прототипов Фауста.

8

   ТАррега - драматург Франсиско Агустин Таррега (1554 или 1556-1602).

9

   Гильен де Кастро - драматург (1569-1631). Первая часть его пьесы "Юные годы Сида" оказала влияние на трагедию Корнеля "Сид".

10

   Гаспар Агилар - поэт и драматург (1561-1623).

11

   Луис Велес де Гевара - драматург и прозаик (1579-1644).

12

   Антоньо де Галарса - один из современных Сервантесу поэтов, о котором имеется очень мало сведений.

13

   Гаспар де Авила - поэт.

14

   Данное название пьесы и отнесение ее к жанру трагедии принадлежит переводчику В.А. Пясту. Подлинное ее название - "Комедия (то есть представление) об осаде Нумансии". Переводчиком в связи с намечавшейся в 1938 году постановкой пьесы в Ленинграде в целях придания большей сценичности были внесены как в состав действующих лиц, так и в самый текст некоторые изменения. Все эти изменения редакцией сняты в согласии с текстом Сервантеса.
   Среди действующих лиц пьесы имеется несколько исторических имен:
   Публий Корнелий Сципион Африканский (младший) (род. ок. 185 г. до н. э., ум. в 129 г.). - Один из лучших римских военачальников того времени, покоривший и разрушивший в 146 году до н.э. Карфаген. Избранный во второй раз консулом в 134 г., он был направлен в Испанию с поручением окончить тяжелую и неудачную для римлян борьбу с кельтиберийскимн племенами и в первую очередь с Нумансией, центром и основной твердыней конфедерации, в которую входили многие народы полуострова.
   Югурта - племянник и преемник нумидийского царя Миципсы, умершего в 118 году до н. э. Был послан во главе нумидийского отряда в Испанию на помощь римлянам, осаждавшим Нумансию. Став впоследствии опасным врагом Рима, был взят в плен Марием и казнен в подземной тюрьме на Капитолии (104 г. до н. э.).
   Гай Марий (род. 156 - ум, в 86 г. до н. э.) - победитель кимвров, тевтонов и Югурты, видный политический деятель и военачальник эпохи, занимавший со 106 года восемь раз пост консула в Риме. Свою военную деятельность Марий начал в Испании в войсках Сципиона.
   Что касается Квинта Фабия, которого Сервантес упорно называет братом Сципиона, то, вероятно, речь идет о Квинте Фабии Сервилиане Эмилии, одном из незадачливых предшественников Публия Корнелия на посту командующего римскими войсками в Испании. Так как в роду Сципионов все его представители по мужской линии носили всегда одно из трех личных имен Гал, Публия и Луция, то Квинт Фабий Сервантеса никак не мог быть братом Сципиона, хотя и мог состоять с ним в известной степени родства. Среди действующих лиц нумантинцев также имеются исторические фигуры. Таков Теоген, активный организатор героического сопротивления Нумансии.

15

   Должны бы быть и доблестей романских. - Здесь "романских" в смысле "римских".

16

   Не то фламандских выродков - явный анахронизм; никаких фламандцев в римскую эпоху не существовало. Анахронизм объясняется тем, что во время написания Сервантесом "Нумансии" Испания Филиппа II вела с переменным успехом борьбу за обладание Фландрией.

17

   Суровый Марс с изнеженной Венерой. - Марс (римское наименование греческого бога войны Ареса) был мужем богини красоты и любви Венеры (греческой Афродиты).

18

   Киприды культ здесь многие пытались соединить и с Бахусавой верой. - Киприда - одно из прозвищ богини, родившейся, согласно мифу, из пены волн на острове Кипр. Этот остров был одним из главных мест поклонения Венере и считался любимым местом ее пребывания. Бахус (греческий Вакх, Дионис) - бог вина и виноделия. Здесь синонимы: Киприда - сладострастия, разврата; Бахус - пьянства, разгула.

19

   ...с которым мы могли б договориться... - У нумантинцев имелись все основания жаловаться на римских полководцев, нередко заключавших под влиянием неудач мирные договоры с кельтиберийскими племенами с твердым расчетом, что эти договоры не будут утверждены римским сенатом. Иногда же, как это было с Квинтом Помпеем Руфом, при изменении военной обстановки в их пользу сами полководцы цинично заявляли, что никаких договоров они не заключали. Такими же справедливыми и исторически достоверными являются и жалобы нумантийских послов в трагедии Сервантеса на "поборы" и "утеснения" жителей, чинившиеся римскими властями.

20


Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 347 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа