Главная » Книги

Писемский Алексей Феофилактович - Хищники, Страница 5

Писемский Алексей Феофилактович - Хищники


1 2 3 4 5

приостановиться на минуту и не расходиться!
   Все останавливаются, граф выходит на авансцену;
   выражение лица его печальное и серьезное. Граф начинает
   медленно и довольно протяжно говорить. Я сейчас получил письмо от князя Михайлы Семеныча, которое и имею честь предъявить вам! (Подносит держимое им в руке письмо к глазам своим и читает его.) "Любезный граф! Поздравляю вас кавалером ордена брильянтовых знаков и с пожалованием вам аренды в пять тысяч рублей серебром и вместе с тем спешу вас уведомить, что на ваше место назначен тайный советник Яков Васильич Карга-Короваев!"
  
  
  
   Занавес падает.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    ХИЩНИКИ

  Впервые комедия опубликована в измененном по цензурным условиям виде под названием "Подкопы" в журнале "Гражданин", 1873, NoNo 7-10 (11 февраля - 5 марта).
  20 августа 1872 года А.Ф.Писемский писал Н.С.Лескову: "...пьеса моя еще окончательно мною не отделана и не раньше может быть окончена вполне, как к половине сентября, а потом я сам думаю приехать в Петербург к 22 сентября и привезу пьесу с собой..." Отвечая на это письмо, Н.С.Лесков известил Писемского, что "добрые слухи" о его новой пьесе уже проникли в печать*. С рукописью своей только что законченной комедии А.Ф.Писемский приехал в Петербург в конце сентября 1872 года и выступил с чтением ее в кругу избранных слушателей у А.А.Краевского. Пьеса произвела сильное впечатление на присутствовавшего среди приглашенных А.В.Никитенко, в дневнике которого 5 октября появилась следующая запись: "Комедия эта лучшее произведение его. Не знаю только, как он сладит с цензурою. Он хочет напечатать ее в "Гражданине" князя Мещерского. Писемский превосходно читает, и мне кажется, что кто слышал его комедию из его уст, тому не следует идти в театр на ее представление: она, наверное, будет сыграна там гораздо хуже, чем в чтении автора"**.
  ______________
  * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 248, 695.
  ** А.В.Никитенко. Дневник, т. III, M., 1956, стр. 254.
  Судьба рукописи крайне тревожила автора. Комедия была включена под заглавием "Подкопы" в издававшийся В.П.Мещерским "Сборник Гражданина" (книга вторая), но не вышла в свет по обстоятельствам, не зависевшим от редакции сборника. "Пьесу мою прихлопнула цензура: ее вырезали из сборника Мещерского. На меня это страшно подействовало!.."* - уведомил Писемский Лескова. Он обращался к Краевскому, Никитенко, Гончарову с просьбой выяснить причины цензурного запрета. И.А.Гончаров в письме от 4 декабря 1872 года сообщил Писемскому: "Я спрашивал о причине задержки и получил в ответ, что единственная причина - это щекотливость высшей администрации, которую Вы затронули в живой картине интриг и взаимного подшибательства"**.
  ______________
  * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 250.
  ** А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 698.
  Интересные подробности записал 6 декабря А.В.Никитенко: "Был у меня Писемский. Комедии его не пропускает цензура. Он объяснялся с Тимашевым (министром внутренних дел. - С.Е.), который объявил ему, что комедия может пройти, если он спустит действующих лиц пониже, то есть директоров и товарищей министров оставит в покое. Он тоже объяснялся с Лонгиновым (начальником Главного управления по делам печати. - С.Е.), но тщетно. Когда Писемский спросил у него: "Как же и о чем писать?", - тот отвечал ему: "Лучше вовсе не писать". Автор обещал, однако, исправить свою пьесу, то есть не ставить действующих лиц в разряд высших чиновников, а просто отделаться общими характерами"*.
  ______________
  * А.В.Никитенко. Дневник, т. III, 1956, стр. 262.
  В то же время в газете "С.-Петербургские ведомости" от 1 декабря 1872 года (No 330) было опубликовано объявление о выходе из печати второго сборника "Гражданина" с извещением о том, что "по причинам, редакциею не предусмотренным, комедия А.Писемского "Подкопы" возвращена автору. По получении от автора, она будет доставлена г.г. подписчикам особо".
  А.Ф.Писемскому пришлось немедленно приступить к переработке "Подкопов" в направлении, более приемлемом для цензуры. Позднее, уже после того, как комедия в переработанном виде появилась в газете "Гражданин", автор в письме к А.В.Никитенко от 16 марта 1873 года утверждал, что существенных изменений, вызванных соображениями цензурного характера, "пьеса не потерпела нисколько: я всего только и сделал, что в перечне действующих лиц уничтожил титулы; в самом же тексте не произошло никаких перемен за исключением тех немногих, которые я сам сделал чисто уже в видах художественного улучшения"*. Это заявление, однако, наполовину не соответствовало действительности, будучи рассчитано на возможное содействие А.В.Никитенко в качестве рецензента по присуждению Уваровской премии за лучшие драматические сочинения: Писемский решил представить "Подкопы" на соискание премии и старался рассеять всякие сомнения в "цензурности" своего произведения.
  ______________
  * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 252.
  В Центральном государственном архиве литературы и искусства (ЦГАЛИ) хранится авторизованная копия первых двух действий первоначального текста этой комедии, частично также третьего и четвертого действий; текста пятого действия в рукописи недостает. Листы с первоначальной редакцией пьесы (датированной 1872 годом) во многих местах заклеены написанными на бумажных полосах позднейшими авторскими исправлениями. После произведенной расклейки оказалось возможным сличить первую (доцензурную) редакцию комедии с редакцией, приближенной к требованиям цензуры.
  В результате переработки писатель, несомненно, достиг известных "художественных улучшений" в литературном и сценическом отношениях: были устранены некоторые длинноты, выразительнее стали отдельные диалоги, последовательнее получились характеристики персонажей (в особенности Вуланда). Все же в большинстве случаев изменение текста свидетельствует о явном снижении уровня изображаемой в пьесе социальной среды; автор вовсе не ограничился тем, что "уничтожил титулы" в перечне действующих лиц, он должен был поневоле согласиться с необходимостью спустить их вообще "пониже", оставив в покое "директоров и товарищей министров".
  Так, в тексте комедии опущена бывшая в первоначальной редакции ремарка после списка действующих лиц: "Действие происходит в Петербурге". Далее в рукописном тексте комедии упоминались "чиновники департамента", то есть тоже петербургские департаментские чиновники одного из министерств. Упоминался и вновь назначенный "товарищ министра", занимавший ранее должность директора департамента. В печатном издании пьесы товарищ министра не совсем вразумительно именуется просто "товарищем" и лишь в списке действующих лиц назван товарищем "главного начальника ведомства".
  Если директор министерского департамента в рукописи носил титул "высокопревосходительства" (а не просто "превосходительства"), то товарищ министра представлялся уже совсем "высокопоставленной особой", которая "будет иметь личный доклад к государю". Особа "государя" не раз фигурировала за кулисами обличаемых в пьесе темных бюрократических махинаций: к нему собирается пойти с жалобой директор Вуланд, к нему хочет ехать с повинной граф Зыров, на его же мнение ссылается близкий ко двору князь Михайло Семеныч. Жену нового товарища министра князь встретил "во дворце на бале" (а не на "бале у австрийского посла").
  Понятно, что, наученный горьким опытом, автор тщательно вымарал все упоминания о государе и дворце. Он постарался также приглушить сатирическое звучание строк, осмеивающих придворное окружение: "...если мальчика отдали в пажеский корпус, то он будет непременно свитский генерал, потом генерал-адъютант и потом министр, член государственного совета, а если в училище правоведения поступит, то будет министром по гражданской части".
  Остросатирические характеристики представителей высшей бюрократии автором смягчались, устранялись наиболее резкие черты в обрисованной им картине ожесточенной борьбы чиновничьих честолюбий, "Интриг и взаимного подшибательства".
  Главный герой, карьерист Анташевский (ранее именовавшийся Вандашевским), в рукописной редакции комедии был очерчен несколько полнее и в более отрицательном виде: подчеркивалась вся "низость его характера". По происхождению из разночинцев, мелкий чиновник, он сумел войти в доверие к графу, "главному начальнику ведомства" (то есть министру), служил у него секретарем, "жил только что не в конуре, питался на четвертаковый обед", стараясь прослыть честным тружеником. В то же время он сошелся с богатой женщиной из светского общества, которая его "приютила, приголубила и почти содержала", бросила для него своего мужа, рассорилась со своей матерью, братьями и "все состояние почти прожила для него". У нее на квартире Андашевский берет "трепещущими от радости руками" взятку акциями в триста тысяч и "относит их к своей подруге" на сохранение до завтра. Потом назначенный товарищем министра, он "после 15 лет привязанности" расходится со своей возлюбленной: "...чтож такое в подобных отношениях значит высокая особа или нет!" - замечает по этому случаю жена директора Вуланда. Андашевский женится теперь на дочери графа, своего начальника, типичной авантюристке, которую нисколько не смущают разговоры о том, что ее муж, "породнившись с папа, будет позволять себе всевозможные злоупотребления". В своем супруге она находит сходство не с кем другим, как с Сперанским, таким же плебеем, на которого тоже клеветали, завидовали его возвышению, а между тем "он стоит теперь уже на памятниках". Сам же Андашевский, ставши зятем министра, метит поступить уже "на место папеньки".
  В образе графа Зырова первоначально резче обозначался контраст между его положением как главы ведомства и его поведением, моральными качествами, вкусами: "подмазанной и подвитой, в розовом галстучке, в коротеньком пиджаке, словом, до неприличия молодо одетый, но, впрочем, с гордой осанкой и с явной привычкой повелевать" - таков этот молодящийся сановник. Целое состояние он растратил на "французских актрис и балетных фигуранток". По словам дочери, он прожил и ее деньги, доставшиеся ей по наследству от матери, и не дал в том "никакого отчета". Андашевский уверяет, что на службе он двадцать лет работал за графа и что теперь семидесятилетнему старику "трудно... становится заниматься: толкуешь, толкуешь ему - едва вразумишь". У "сумасшедшего старика" к тому же крутой характер. "Деспот, каких мир, я думаю, не представлял", - возмущается Андашевский.
  Внесценическим персонажем пьесы является "его сиятельство", князь Михайло Семеныч, занимающий самый высокий пост в правительственной иерархии; от него, облеченного властью, зависят назначения и увольнения министров. В доцензурной редакции пьесы его рекомендовали "единственным у нас государственным человеком" (позже рукой автора исправлено: "это единственный у нас человек с государственным взглядом на вещи"). По обыкновению таких высоких лиц, он жалуется на "безлюдье", на то, что некем заменить выжившего из ума старика: способных людей "один, два да и обчелся". Подходящим кандидатом на административный пост он считает только Каргу-Короваева (фамилия совсем в стиле Салтыкова).
  Полнейшая беспринципность "единственного государственного человека" сказывается в том,
  кому он покровительствует: смотрителем Крестовоздвиженской богадельни он устраивает бывшего управляющего своими именьями Варнуху (иначе Кувыркина, по первоначальному варианту), собственноручно избивавшего рабочих на заводе и получившего за это чин генерал-майора. Должность директора департамента доверяют племяннику "его сиятельства", камергеру Мямлину - "идиоту", "жулику", "негодяю", "прощелыге", делающему карьеру "по милости великосветских тетушек и сестриц". Обрисовка Мямлина в первой редакции пьесы отличалась гротескностью, даже шаржированностью: ходит он, "вихляя толстым задом", "лицо у него перекашивается, и он начинает мычать почти как бык"; это, говорит Мямлин, "пляска св. Витта, болезнь, которою, наконец, страдал царь Навуходоносор"; при этих словах он "сильно мычит". Впрочем, "передергиванье на лице" у него прекратится, как только ему "дадут Владимира" (имеется в виду орден св. Владимира - С.Е.).
  Писемский рисовал действующих лиц прямо с натуры. Читатели и тем более цензоры искали в "Подкопах" намеков на определенных лиц, представителей правящей верхушки и столичного светского общества. Замаскировать черты этих "подлинников" (жизненных прототипов) было в интересах автора, стремившегося протащить свою пьесу через цензурный "шлагбаум". Этим, может быть, объясняются произведенные в авторской рукописи замены имен и фамилий действующих персонажей (Зуров - Хмуров - Зыров; Марья Петровна - Марья Сергеевна; Ольга Михайловна Батаева - Ольга Петровна Басаева и др.).
  Но и без намеков на "личности" пьеса полностью сохранила свое злободневное значение. Получился резкий драматический памфлет на продажность, карьеризм, произвол и бездарность царской администрации, на "египетскую проказу" взяточничества, спекуляций акциями, алчности, моральной распущенности, маразма аристократических верхов.
  Трудно было рассчитывать, чтобы пьеса с такой разоблачительной тематикой могла быть в то время отмечена академической премией, о чем хлопотал писатель (между прочим, по совету И.А.Гончарова) после напечатания "Подкопов" в 1873 году. А.В.Никитенко, вопреки своему прежнему мнению о "лучшем произведении" Писемского, дал о пьесе уклончивый отзыв; он отдал предпочтение драме "Ваал" того же автора, которая все-таки тоже не удостоилась Уваровской премии.
  Безуспешными остались и настойчивые попытки добиться разрешения поставить "Подкопы" на сцене.
  Н.С.Лесков вспоминал, что Писемский "совсем расстроился от множества неудач, которые встретил при хлопотах об устройстве этой пьесы. С ней все шло как будто заклятое, - и даже самое заглавие ей долго не давалось"*. Действительно, на титульном листе рукописи ЦГАЛИ набросаны один за другим следующие варианты заглавий: "Большие замыслы", "Бескровная битва", "Битва гражданская", "Подкопы". Удачнейший вариант - "Хищники" - в цензурном отношении оказался наименее приемлемым; по выражению Писемского, он вынужден был "обеститулить" свою пьесу**.
  ______________
  * "Петербургская газета", 1885. No 264.
  ** А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 250.
  В 1880 году, незадолго до смерти, писатель вновь обратился с ходатайством о снятии с "Подкопов" запрещения театральной цензуры, адресуясь на этот раз к начальнику Главного управления по делам печати Н.С.Абазе. Началась длительная переписка. Аба-за, получив благоприятный для автора отзыв цензора драматических сочинений П.И.Фридберга, запросил мнение директора департамента государственной полиции барона И.О.Велио, который, проявив неожиданный либерализм, тоже признал "возможным комедию эту к представлению допустить". Однако товарищ министра внутренних дел М.С.Каханов не согласился с бароном Велио, наложив на его отношении резолюцию: "Ответ неудовлетворительный". Писемского, несмотря на все старания его и близких ему, опять постигла неудача. Комедия "Подкопы", по его словам, "едва, едва пропущенная цензурой для печати", так и осталась "совершенно воспрещенной для постановки на сцену"*.
  ______________
  * А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 391, 812, 813.
  Только в 1905 году было получено разрешение на постановку "Хищников". Комедия была поставлена под этим названием в Петербурге в октябре 1905 года и имела успех.
  Текст комедии, уже набранный для второго сборника "Гражданина", но вырезанный цензурой и уничтоженный полицией в конце 1872 года в количестве 3 тысяч экземпляров, до сих пор не разыскан. Первоначальная (наиболее острая) редакция комедии дошла до нас лишь в отрывках. В настоящем издании печатается промежуточная редакция, хотя и смягченная автором, но более соответствовавшая его замыслу, чем текст, публиковавшийся при его жизни. Печатается комедия по изданию А.Ф.Маркса (1911), с проверкой по сохранившейся части автографа.
  Стр. 320. Благерствоеать - хвастать, привирать (франц. blaguer).
  
  
  
  
  
  
  
  
  С. Ф. Елеонский

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 214 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа