Главная » Книги

Островский Александр Николаевич - За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова), Страница 2

Островский Александр Николаевич - За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)


1 2 3

ВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Анфиса, Раиса и Химка.

   Анфиса. Что ты, Химка?
   Химка. Пришел... пришел...
   Анфиса. Кто пришел?
   Химка. Башмачник пришел, башмачник пришел.
   Анфиса. Какой башмачник?
   Химка. Не знаю какой, не знаю. Батюшки, страсти! Говорит, знакомые послали, барышням мерку снимать, мерку снимать.
   Раиса. Это от Лукьян Лукьяныча, должно быть?
   Анфиса. Непременно. Кто ж его пустил?
   Химка. Я пустила; все спят, я пустила. Ах, страсти!
   Анфиса. Где же он?
   Химка. У садовой калитки дожидается. Он у калитки...
   Анфиса. Веди его сюда скорей, да смотри, чтоб не увидали.
   Химка. Сейчас, сейчас! Батюшки! сейчас! (Убегает.)
   Раиса. Ишь ты какой придумщик! Башмачника прислал.
   Анфиса. Благородного человека сейчас видно: у него все и поступки благородные. Ну кто придумает башмачника прислать, кроме благородного человека? Никто на свете.
   Раиса. Мы этого башмачника на весь дом шить башмаки заставим, он нам и будет письма переносить.

Входят Бальзаминов и Химка.

   ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Анфиса, Раиса, Бальзаминов и Химка.

   Анфиса (тихо). Да ведь это твой белобрысый.
   Раиса. Вот суприз!
   Анфиса. Беги, Химка, постереги у калитки: коли в доме проснутся, так ты дай знак какой-нибудь.
   Химка. Сейчас! Сейчас! Вот страсти-то! (Убегает.)
   Анфиса. Однако как вы смелы!
   Бальзаминов. Любовь все преодолевает-с.
   Анфиса. Лукьяна Лукьяныча давно ли видели?
   Бальзаминов. Даже только сейчас-с. Я от них к вам письмо имею.
   Анфиса. Так давайте!
   Бальзаминов (подает письмо). Извольте-с, Они ответ просили-с.

Анфиса отходит, распечатывает и читает.

   Раиса. Вас зовут Михайло Дмитрич?
   Бальзаминов. Точно так-с. Это я собственно для вас-с.
   Раиса. Что для меня?
   Бальзаминов. В таком виде-с.
   Раиса. Покорно вас благодарю.
   Анфиса. Раиса, поди сюда! Вы, господин Бальзаминов, извините, нам нужно поговорить. Вы посидите на лавочке, подождите.

Раиса подходит к Анфисе.

   Бальзаминов (садится на лавочку у забора). Оченно хорошо-с.
   Анфиса (читает). "У меня все готово. Докажите, что вы меня любите не на словах только, а на самом деле. Доказательств моей любви вы видели много. Для вас я бросил свет, бросил знакомство, оставил все удовольствия и развлечения и живу более года в этой дикой стороне, в которой могут жить только медведи да Бальзаминовы..."
   Раиса. Ах, это правда.
   Анфиса. Правда! (Читает.) "Кажется, этого довольно. Больше я ждать не могу. Из любви к вам я решаюсь избавить вас от неволи; теперь все зависит от вас. Если хотите, чтоб мы оба были счастливы, сегодня, когда стемнеет и ваши улягутся спать, что произойдет, вероятно, не позже девятого часа, выходите в сад. В переулке, сзади вашего сада, я буду ожидать вас с коляской. Забор вашего сада, который выходит в переулок, в одном месте плох..."
   Раиса. Да, братец давно говорил об этом. На этой неделе хотят починить.
   Анфиса (читает). "Мы разберем несколько досок, и вы будете на свободе. Мы с вами поедем верст за пятнадцать, где меня ждут мои приятели и уже все готово, даже и музыка..."
   Раиса. И музыка! Ах, как это весело! А здесь-то какая тоска!
   Анфиса. Ах, Раиса! Вот что значит благородный человек! Увозит девушку, все устроил отличным манером и потом даже с музыкой! Кто, кроме благородного человека, это сделает? Никто решительно.
   Раиса. Что же, Анфиса, ты поедешь?
   Анфиса. Еще бы после этого да я не поехала! Это даже было бы неучтиво с моей стороны. (Читает.) "Впрочем, может быть, вам ваша жизнь нравится и вся ваша любовь заключается в том, чтобы писать письма и заставлять обожателей во всякую погоду ходить по пятнадцати раз мимо ваших окон? В таком случае извините, что я предложил вам бежать со мной..."
   Раиса. Отчего же он об нас так низко думает?
   Анфиса. Я ему докажу, что я совсем не таких понятий об жизни. (Читает.) "Конечно, очень похвально слушаться братцев, бабушек и тетушек..."
   Раиса. Анфиса, это он в насмешку!
   Анфиса. Разумеется. (Читает.) "Но зачем же губить свою молодость и отказывать себе в удовольствиях? С нетерпением жду вашего ответа. Если вы сегодня не решитесь, я завтра уезжаю на Кавказ. Целую ваши ручки. Весь ваш..."
   Раиса (заглядывая в письмо). А это что?
   Анфиса. А это Люди, Червь, значит: Лукьян Чебаков. Ну, Раиса, я пойду напишу ему ответ, а ты тут посиди с Бальзаминовым. Ты мне после скажи, что он тебе будет говорить.
   Раиса. А как же Бальзаминов выдет отсюда? Ведь его никто не видал, как он вошел!
   Анфиса. Вот еще беда-то!
   Раиса. Знаешь что, Анфиса: я его как-нибудь спроважу через забор.
   Анфиса. Ну хорошо. Ответ я с Хммкой пришлю. Прощайте, господин Бальзаминов! (Уходит.)
   Раиса (Бальзаминову). Я сейчас к вам приду. (Провожает Анфису.)
   Бальзаминов. Ведь вот теперь надо в любви открываться, а я ничего не придумал, никаких слов не прибрал. Эка голова! Что ты будешь делать! Будь тут столб или дерево покрепче, так бы взял да и разбил ее вдребезги. Сваха-то давеча правду говорила, что я дурак. Что ж в самом деле? не стоять же столбом! На счастье буду говорить, что в голову придет: может быть, и хорошо выйдет. Вот каковы приятели! Сколько раз просил, чтобы показали, как в любви объясняться - ни один не показал. Всё из зависти, всякий для себя бережет.

Раиса возвращается.

   Вот идет! Вот, что мы будем делать?
   ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Бальзаминов и Раиса.

   Раиса. Извините, что мы вас заставили дожидаться!
   Бальзаминов. Ничего-с! Очень приятно-с!

Молчание.

   Они куда же пошли-с?
   Раиса. Она пошла ответ писать.
   Бальзаминов. Они скоро-с?
   Раиса. Нет, она очень долго пишет. Мы скоро не умеем; для этого привычка нужна, а мы, кроме писем, ничего не пишем.
   Бальзаминов. Я теперича все скучаю-с.
   Раиса. И мы тоже скучаем. Такая тоска, вы не поверите!
   Бальзаминов. Да вы, может быть, не оттого-с.
   Раиса. Оттого, что всё сидим взаперти, не видим никаких развлечений.
   Бальзаминов. А я от другого-с.
   Раиса. Отчего же вы?
   Бальзаминов. Я даже по ночам не сплю-с.
   Раиса. Может быть, днем спите?
   Бальзаминов. Нет, совсем не оттого-с.
   Раиса. А отчего же?
   Бальзаминов. От чувств-с.
   Раиса. От каких же это чувств?
   Бальзаминов. Я так чувствую себя, что я самый несчастный человек в жизни.
   Раиса. Довольно странно это слышать от вас. Мужчины вообще счастливей женщин.
   Бальзаминов. Но не все-с.
   Раиса. У женщины несчастие заключается оттого, что она завсегда подо что-нибудь подвластна.
   Бальзаминов. А у мужчины несчастие заключается от любви-с.
   Раиса. Значит, надобно так полагать, что вы влюблены?
   Бальзаминов. Так точно-с.
   Раиса. Кто же эта женщина, которая могла вас прельстить собою?
   Бальзаминов. Я не смею вам этого открыть-с.
   Раиса. Отчего же?
   Бальзаминов. Вам, может быть, будет противно меня слушать-с.
   Раиса. Нисколько не противно: даже совсем напротив.
   Бальзаминов. В таком случае-с позвольте вам выразить, что эта женщина - вы самые-с и есть-с.
   Раиса. Ах, скажите! Я этого никак не ожидала.
   Бальзаминов. Могу я сколько-нибудь надежду иметь-с или нет-с?
   Раиса. Я еще ничего не слыхала от вас.
   Бальзаминов. Для моей любви нет слов-с. Я бы и желал выразить-с, но никак не могу-с.
   Раиса. Говорите хотя то, что можете сказать!
   Бальзаминов. Одно только я могу сказать-с, что сам себе тиран.
   Раиса. Какое же в этом тиранство?
   Бальзаминов. Самое жестокое тиранство-с. Ежели человек влюблен-с, и даже не спит ночи, и не знает слов-с...
   Раиса. Вы давно в меня влюблены?
   Бальзаминов. В четверг после обеда, на прошлой неделе.
   Раиса. Так это недавно! Лукьян Лукьяныч любит Анфису полтора года.
   Бальзаминов. И я могу-с... даже больше.
   Раиса. Ну, это еще неизвестно. Может быть, вы непостоянный кавалер?
   Бальзаминов. Я считаю это в мужчинах за низкость-с.
   Раиса. Коли вы влюблены, отчего же вы мне письма не написали? Влюбленные всегда пишут письма.
   Бальзаминов. Я не смел-с. А ежели вы так снисходительны, то я первым долгом почту написать вам даже нынче. А вы мне напишете на ответ-с?
   Раиса. Отчего же не написать.
   Бальзаминов. А ежели бежать-с, вы согласны будете?
   Раиса. Уж это очень скоро.
   Бальзаминов (становится на колени). Сделайте такое одолжение-с! Лукьян Лукьяныч тоже хотят увезти вашу сестрицу, так уж и я-с, чтобы вместе-с...
   Раиса. Ну хорошо, я подумаю. Встаньте! Ну, увидит кто-нибудь? Вон Химка бежит.

Бальзаминов встает. Вбегает Химка.

   Химка (подает Бальзаминову письмо). Вот письмо, вот письмо! Батюшки, страсти! Проснулись, все проснулись! (Убегает.)
   Раиса. Ах, как же быть! Куда же мне вас деть? Через двор теперь нельзя.
   Бальзаминов (оглядывается по сторонам и подпрыгивает). Что же я-с? Как же я-с? А-я-яй! А-я-яй!
   Раиса. Разве через забор? Вы умеете?
   Бальзаминов. Раз, два, три-с... раз, два, три - и там-с.
   Раиса. Так ступайте скорей!
   Бальзаминов. Сейчас-с! (Бежит за куст и лезет на забор налево.)
   Раиса. Не туда, не туда! Это в чужой сад.

Бальзаминов не слушает.

   ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

На левой стороне.

Белотелова и Красавина выходят из беседки и останавливаются на ступенях.

   Белотелова. Ты говоришь, что разбойники на ходулях ходят? Может быть, это колокол льют.
   Красавина. Уж это так точно, поверь моему слову! Вот видишь - забор. Так выше этого забора у них ходули.

Бальзаминов показывается на заборе.

   Белотелова. Ах! Вот они. (Убегает в беседку.)

Сваха от испуга садится на ступеньке.

   Бальзаминов (спрыгнув с забора). А-я-яй! Ой-ой-ой!
   Раиса (за забором). Что с вами?
   Бальзаминов. В крапиву-с.
   Раиса. Ну, прощайте! (Уходит.)
   ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Красавина и Бальзаминов.

   Красавина. Ах ты, батюшки мои, как перепугал, окаянный! Все сердце оторвалось. Чтоб тебе пусто было!

Бальзаминов выходит из-за куста.

   Ишь тебя где луканька-то носит!
   Бальзаминов. Где же это я? Вот и ты здесь!
   Красавина. Я-то здесь; ты-то как попал?
   Бальзаминов. Я оттуда...
   Красавина. Видно, хорошо приняли, да, может, и угостили чем-нибудь? Шенпанским, что ли, чем ворота запирают? Аль собаками травили?
   Бальзаминов. Ты меня выведи как-нибудь отсюда.
   Красавина. Тебя-то? Скажи ты мне, варвар, что ты с нами сделал? Мы дамы тучные, долго ли до греха! Оборвется сердце - и конец. Нет, мы тебе руки свяжем да в часть теперича.
   Бальзаминов. Да за что же?
   Красавина. А за то, что не лазий по заборам! Разве показано по заборам: ворам дорогу указывать? Ты у меня как хозяйку-то испугал, а? Как? Так что теперь неизвестно, жива ли она там в беседке-то! Вот что, друг ты мой!
   Бальзаминов. Что же это такое? Боже мой! Несчастный я человек!
   Красавина. Ты полно сиротой-то прикидываться! Ты скажи, как тебя счесть? За вора?
   Бальзаминов. Да какой же я вор?
   Красавина. А за что за другое, так тебе же хуже будет. Она честным манером вдовеет пятый год, теперь замуж идти хочет, и вдруг через тебя такая мараль пойдет. Она по всем правам на тебя прошение за свое бесчестье подаст. Что тебе за это будет? Знаешь ли ты? А уж ты лучше, для облегчения себя, скажи, что воровать пришел. Я тебе по дружбе советую.
   Бальзаминов. Ах, боже мой! Да как же это, страм какой! Акулина Гавриловна, сделай милость, выпусти как-нибудь!
   Красавина. Теперь "сделай милостью, а давеча так из дому гнать! Ты теперь весь в моей власти, понимаешь ты это? Что хочу, то с тобой и сделаю. Захочу - прощу, захочу - под уголовную подведу. Засудят тебя и зашлют, куда Макар телят не гонял.
   Бальзаминов. Долго ль меня напугать? я человек робкий. Уж я тебе все, что ты хочешь, только ты не пугай меня.
   Красавина (встает). Ну вот что: две тысячи целковых.
   Бальзаминов. Где же я возьму?
   Красавина. Уж это не твое дело. Будут. Только уж ты из-под моей власти ни на шаг. Что прикажу, то и делай! Как только хозяйка выдет, говори, что влюблен. (Показывая на забор.) Там тебе нечего взять, я ведь знаю; а здесь дело-то скорей выгорит, да и денег-то впятеро против тех.
   Бальзаминов. Что же это такое? Я умру. В один день столько перемен со мной! Это с ума сойдешь! Я тебя золотом осыплю.
   Красавина. Завтра приду к тебе, условие напишем; а теперь говори одно, что влюблен. (Заглядывает в беседку.) Домна Евстигневна! выходи, ничего!

Белотелова выходит.

   ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Бальзаминов, Красавина и Белотелова.

   Белотелова. Как я испугалась, думала, умру.
   Красавина. Ты б выпила чего-нибудь покрепче! От испугу это хорошо.
   Белотелова. Я выпила.
   Красавина. Ну и ничего, и пройдет. Ты не бойся, это знакомый, он по ошибке. (Берет Балъзаминова за руку и хочет подвести к Белотеловой.)
   Бальзаминов (тихо). Уж оченно они полны.
   Красавина. Ты еще разговаривать стал! (Подводит.) Вот тебе Михайло Дмитрич Бальзаминов. (Балъзаминову.) Целуй ручку!

Бальзаминов целует.

   Белотелова. Зачем же вы?
   Бальзаминов. Влюблен-с.
   Красавина. Ну да, влюблен. Так точно. Это он верно говорит. Вот и потолкуйте, а я по саду погуляю. (Уходит за кусты.)
   Белотелова. Лучше сядем.

Садятся на скамейку.

   Как же это вы?
   Бальзаминов. Через забор-с.
   Белотелова. Отчего через забор?
   Бальзаминов. От любви-с. Вы не сердитесь на меня-с?
   Белотелова. Нет, я никогда не сержусь. Я добрая. Вы что делаете?
   Бальзаминов. Я? ничего-с.
   Белотелова. И я тоже ничего. Скучно одной-то ничего не делать, а вместе веселее.
   Бальзаминов. Как же можно-с, гораздо веселее!
   Белотелова (кладет руку на плечо Бальзаминову). Вы хотите вместе?
   Бальзаминов. Даже за счастие почту-с.
   Белотелова. Я очень добрая, я всему верю; так уж вы меня не обманите.
   Бальзаминов. Как же это можно-с! Я за низ-кость считаю обманывать.
   Белотелова. Ну хорошо! Вы меня любите, и я вас буду...
   Бальзаминов. Покорнейше благодарю-с. Пожалуйте ручку поцеловать!
   Белотелова. Нате! (Дает руку.) А то подвиньтесь поближе: я вас так... (Бальзаминов подвигается, она его целует.)

Сваха выходит из-за кустов.

   Красавина. Ну вот и прекрасно! Значит, делу конец!
   Белотелова (встает). Пойдемте в беседку.
   Бальзаминов (Красавиной). Мне бы домой-с.
   Красавина. Мы лучше его отпустим. Ты ступай! Поцелуй ручку и ступай! Так прямо, из калитки в ворота, никто тебя не тронет.
   Бальзаминов (целует руку у Белотеловой). Прощайте-с.
   Белотелова. До свидания.
   Красавина. До завтра, до завтра.

Бальзаминов уходит.

   А мы вот с тобой потолкуем. Ну, как тебе?
   Белотелова. Он мне понравился. Ты мне его!
   Красавина. Ну, его так его. Все это в наших руках. Вот у нас теперь и пированье пойдет, дым коромыслом. А там и вовсе свадьба.
   Белотелова. Свадьба долго; а он чтоб и прежде каждый день... ко мне...
   Красавина. Стоит об этом толковать. Что ж ему делать-то! Так же бегает. А уж теперь пущай тут с утра до ночи.
   Белотелова (смеется). Вот мне теперь гораздо веселей.
   Красавина (смеется). Ах ты, красавица моя писаная! Ишь ты, развеселилась! Вот я тебя чем утешила. Еще ты погоди, какое у нас веселье будет!

Смеются обе.

   Пойдем в беседку, я тебя проздравлю как следует.

Уходят.

   КАРТИНА ТРЕТЬЯ
  
   ЛИЦА:
  
   Бальзаминова.
   Бальзаминов.
   Чебаков.
   Красавина.
   Матрена.
  

Комната у Бальзаминовых та же, что и в первой картине.

   ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
   Бальзаминова (одна). Ах, как я долго проспала! Уж смеркается. В голове так тяжело, и сны всё такие снились страшные. Все Мишу во сне видела. Уж разумеется, о чем думаешь, то и во сне видишь. Где-то он теперь? А что-нибудь либо делается с ним, либо сделается необыкновенное. Сна-то никак не распутаю; уж очень много видела-то я. Чего-чего не было! Я отроду таких снов не видала. Вот кабы умного человека найти, сейчас бы и посоветовалась, а одной не разобрать. Вот разве как вдвоем с Матреной не разберем ли. Ум хорошо, говорят, а два лучше. Простая она женщина-то, необразованная совсем; пожалуй что в снах-то понятия-то большого не имеет. Ведь простой человек спит крепко, а если что и видит, так ему все равно, у него на это понятия нет. Матрена!

Входит Матрена.

   ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Бальзаминова и Матрена.

   Бальзаминова. Ты, Матрена, умеешь сны разбирать?
   Матрена. Да что их разбирать-то! Мало ли что снится!
   Бальзаминова. Конечно, не всякий сон к чему-нибудь; бывают сны и пустые, так, к погоде. А вот ты заметь, коли чему быть, так непременно прежде сон увидишь.
   Матрена. Да чему быть-то! Быть-то нечему!
   Бальзаминова. Разные перевороты могут быть с человеком: один из богатства в бедность приходит, а другой из бедности в богатство.
   Матрена. Не видать что-то этих переворотов-то: богатый богатым так и живет, а бедный, как ни переворачивай его, все бедный.
   Бальзаминова. Как ты глупо рассуждаешь! Разве не бывает, что на дороге находят значительные суммы? Ну вот Миша жениться может на богатой: вот богат и будет.
   Матрена. Оно точно, что говорить! Чем черт не шутит! Только уж на редкость это дело будет, как наш да на богатой женится!
   Бальзаминова. Разумеется, на редкость. А все-таки может случиться; такие ли еще дела бывают.
   Матрена. Что говорить! Всяко случается. На грех-то, говорят, и из палки выстрелишь.
   Бальзаминова. Ну вот видишь ли! Значит, что ж мудреного, что Миша женится на богатой? Вот в этаком-то случае сон-то и много значит, когда ждешь-то чего-нибудь. Такой уж я, Матрена, сон видела, такой странный, что и не знаю, чему приписать! Вижу: будто я на гулянье, что ли, только народу, народу видимо-невидимо.
   Матрена. Это к снегу, говорят.
   Бальзаминова. К какому же снегу! Что ты, в уме ли! В августе-то месяце!
   Матрена. Ну, так к дождю.
   Бальзаминова. Да и не к дождю.
   Матрена. Ну, а коли не к дождю, уж я больше не умею сказать, к чему это.
   Бальзаминова. Не умеешь, так и молчи, а то ты только перебиваешь. Я уж и так половину перезабыла; уж очень много со мной во сне приключениев-то было. Только тут ли, после ли, вдруг я вижу корабль. Или нет, корабль после.
   Матрена. Уплывет что-нибудь.
   Бальзаминова. Погоди! Сначала я вижу мост, и на мосту сидят всё бабы с грибами и с ягодами...
   Матрена. Мост - это с квартиры съезжать на другую.
   Бальзаминова. Постой, не перебивай ты меня! Только за мостом - вот чудеса-то! - будто Китай. И Китай этот не земля, не город, а будто дом такой хороший, и написано на нем: "Китай". Только из этого Китая выходят не китайцы и не китайки, а выходит Миша и говорит: "Маменька, подите сюда, в Китай!" Вот будто я сбираюсь к нему идти, а народ сзади меня кричит: "Не ходи к нему, он обманывает: Китай не там, Китай на нашей стороне". Я обернулась назад, вижу, что Китай на нашей стороне, точно такой же, да еще не один. А Миша будто такой веселый, пляшет и поет: "Я поеду во Китай-город гулять!"
   Матрена. Ну уж это, вот режь ты меня сейчас на части, ни за что не пойму, к чему приписать!
   Бальзаминова. Где тут понять! Да это что! Много я еще чудес-то видела, и все-то Миша в глазах, все-то Миша.
   Матрена. Все сокрушаешься об нем, об его малом разуме, вот и видишь.
   Бальзаминова. То он пляшет, то догоняет кого-то, то за ним кто-то гонится. То пропадет куда-то, то вдруг явится.
   Матрена. Да это и наяву все так же: то пропадет, то явится. Вот давеча пропал, а теперь, гляди, явится. Хоть бы его в суде за дело за какое присадили: поменьше бы слонялся, слоны-то продавал.
   Бальзаминова. Какое уж ему дело давать, по его ли разуму?
   Матрена. Да вот он, на помине-то легок.

Входит Бальзаминов.

   ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и Бальзаминов.

   Бальзаминов (садится). Ну, маменька, кончено.
   Бальзаминова. Значит, благополучно?
   Бальзаминов. Еще как благополучно-то! Так, маменька, что я думаю, что не переживу от радости. Теперь, маменька, и дрожки беговые, и лошадь серая, и все... Ух, устал!
   Бальзаминова. А какой я без тебя сон видела!
   Бальзаминов. Что сон! Со мной наяву то было, что никому ни в жизнь не приснится. У своей был... и у той был, что сваха-то говорила, у Белотеловой, я фамилию на воротах прочел, как выходил оттуда; а туда через забор...
   Матрена. Ишь ты, нелегкая-то тебя носит!
   Бальзаминов. Молчи ты! Ты еще не знаешь, с кем ты теперь говоришь! Маменька, вот они, мечты-то мои! Ан вот правда выходит. Ух, дух не переведу!
   Бальзаминова. Что, богато она живет?
   Бальзаминов. Богато. Дом, лошади, сад, деньги, все...
   Бальзаминова. Значит, правду сваха-то говорила, что денег счету нет?
   Бальзаминов. Правду.
   Бальзаминова. Ну что ж ты?
   Бальзаминов. Женюсь.
   Бальзаминова. На ком?
   Бальзаминов. На обеих.
   Матрена. Что ты татарин, что ли! Очувствуйся хоть малость!
   Бальзаминова. Что это ты, Миша, право! Обрадуешься, так уж себя не помнишь! Говоришь такие слова, что ни на что не похоже.
   Бальзаминов. Погодите, постойте! А то я помешаюсь в мыслях. Этакое счастье и вдруг, в один день...
   Матрена. Не было ни гроша, да вдруг алтын!
   Бальзаминов. Да замолчи ты! Я, маменька, себе человека найму, камердинера; а Матрену прочь... за грубость.
   Матрена. И давно бы ты нанял. (Уходит.)
   Бальзаминова. Ну, а эта, как ее, Пеженова, что ли? У нее сколько?
   Бальзаминов. Полтораста тысяч.
   Бальзаминова. У этой много поменьше, чем у той.
   Бальзаминов. Зато эта, маменька, помоложе, а та постарше, ну, так у ней побольше.
   Бальзаминова. И согласна она за тебя замуж идти, Пеженова-то?
   Бальзаминов. Обе согласны. Только одна, чтоб увезти; а другая так дома. Не отдохну никак.
   Бальзаминова. Ну как же ты?
   Бальзаминов. Погодите, маменька, погодите! Вот он сад-то я нынче во сне-то видел! Я в двух садах был.
   Бальзаминова. А я, Миша, Китай видела. Уж не знаю, к чему?
   Бальзаминов. У Белотеловой лавка в Китай-городе, вот и весь ваш сон.
   Бальзаминова. И то правда.
   Бальзаминов (быстро встает). Что же это такое! Боже мой! Представьте, маменька...
   Бальзаминова. Да ты посиди, отдохни.
   Бальзаминов. Ах, маменька, не мешайте! Представьте, маменька, я, бедный молодой человек, хожу себе по улице, и вдруг что же? И вдруг теперь поеду в коляске! И знаете, что мне в голову пришло? Может быть, за Пеженовой сад отдадут в приданое: тогда можно будет забор-то разгородить, сады-то у них рядом, и сделать один сад. Разных беседок и аллей...
   Бальзаминова. Да ты, никак, в самом деле на обеих хочешь жениться?
   Бальзаминов. Вот вы меня, маменька, всегда останавливаете! Никогда не дадите помечтать. Что ж такое! я этим никому вреда не делаю. Коли нельзя жениться на обеих, я бы хоть помечтал по крайней мере, а вы меня расстроили.
   Бальзаминова. Ну мечтай, бог с тобой!
   Бальзаминов (задумывается. Молчание). Нет, маменька, сам чувствую, что начинает все путаться в голове, так даже страшно делается. Планов-то много, а обдумать не могу. Сейчас я думал об доме, ну и представился мне в уме дом, большой, каменный, и львы на воротах; только лев будто и разевает рот, каменный-то, да и залаял, а я об этом и думать не хотел, обо льве-то. Хочу его из головы-то выкинуть, никак нейдет. А отчего это? Оттого, что я не привык думать, как богатые люди думают; все думал так, как бедные думают; вот оно теперь богатство-то в голове и не помещается. А вот привыкну, так ничего.
   Бальзаминова. Что мудреного, что не помещается! Этакая пропасть! Иной раз и о пустяках думаешь, да ум за разум заходит; а тут, с такими деньгами - просто беда!
   Бальзаминов (задумавшись). Если башню выстроить, большую, чтобы всю Москву видно было! Можно будет там и голубей держать...
   Бальзаминова. Оставь, Миша! Не думай, хуже будет!
   Бальзаминов. Само думается, маменька. Правду говорят, маменька, что с состоянием-то много заботы бывает.
   Бальзаминова. А ты давай-ка лучше поговорим об чем-нибудь другом! А то, сохрани господи, долго ли до греха, пожалуй совсем свихнешься.
   Бальзаминов. Извольте, маменька! Другой бы сын, получивши такое богатство-то, с матерью и говорить не захотел; а я, маменька, с вами об чем угодно, я гордости не имею против вас. Нужды нет, что я богат, а я к вам с почтением. И пусть все это знают. С другими я разговаривать не стану, а с вами завсегда. Вот я какой! (Садится.)
   Бальзаминова. Еще бы! А которая лучше лицом-то из них?
   Бальзаминов. Мне, маменька, все богатые невесты красавицами кажутся; я уж тут лица никак не разберу.
   Бальзаминова. Что же ты мне не расскажешь, как у вас дело-то было?
   Бальзаминов. До того ли мне, маменька, помилуйте! Вот Красавина придет, расскажет. (Задумывается.) У меня теперь в голове, маменька, лошади, экипажи, а главное - одежда чтобы к лицу.
   Бальзаминова. Брось, Миша, брось, не думай! Право, я боюсь, что ты с ума сойдешь. Да что же это мы в потемках-то сидим! Ишь как смерклось. Пойду велю огня зажечь.
   Бальзаминов. Погодите, маменька! Не нужно огня, в потемках лучше.
   Бальзаминова. Ну что хорошего впотьмах сидеть?
   Бальзаминов. Впотьмах, маменька, мечтать лучше. Оно можно и при огне, только надобно зажмуриться, а в потемках можно и так, с открытыми глазами. Я теперь могу себя представить как угодно. И в зале могу себя представить в отличной, и в карете, и в саду; а принесите вы свечку, я сейчас увижу, что я в самой бедной комнате, мебель скверная, ну и все пропало. Да и на себя-то взгляну - совсем не тот, какой я в мечтах-то.
   Бальзаминова. Какой же ты?
   Бальзаминов. В мечтах я себя представляю, маменька, что я высокого роста, полный и брюнет.
   Бальзаминова. Разумеется, лучше.
   Бальзаминов. Вот смотрите, маменька; вот я вам буду сказывать, что мне представляется. Вот будто я сижу в зале у окошка, в бархатном халате; вдруг подходит жена...
   Бальзаминова. Ну, а потом что ж?
   Бальзаминов. "Поедем, говорит, душенька, на гулянье!"
   Бальзаминова. Отчего ж не ехать, коли погода хорошая?
   Бальзаминов. Отличная, маменька, погода. Я говорю: "Поди, душенька, одеваться, и я сейчас оденусь".- "Человек!" Приходит человек. "Одеваться, говорю, давай, и приготовь голубой плащ на бархатной подкладке!" Вот не нравится мне. маменька, у него улыбка-то какая противная. Как точно он смеется надо мной.
   Бальзаминова. Уж с этим народом беда!
   Бальзаминов. Вот и грубит. Ну, я этого прогоню, я себе другого возьму. (Что-то шепчет про себя.)
   Бальзаминова. Что ж ты замолчал?
   Бальзаминов. Это мы, маменька, с женой разговариваем и целуемся. Вот, маменька, садимся мы с женой в коляску, я взял с собой денег пятьдесят тысяч.
   Бальзаминова. Зачем так много?
   Бальзаминов. Как знать, может быть, понадобятся!
   Бальзаминова. Ты бы лучше дома оставил.
   Бальзаминов. Еще украдут, пожалуй. Вот едем мы дорогой, все нам кланяются. Приезжаем в Эрмитаж, и там все кланяются; я держу себя гордо. (В испуге вскакивает и ходит в волнении.) Вот гадость-то! Ведь деньги-то у меня, пятьдесят-то тысяч, которые я взял, пропали.
   Бальзаминова. Как пропали?
   Бальзаминов. Так и пропали. Должно быть, вытащил кто-нибудь.
   Бальзаминова. А ты не бери с собой!
   Бальзаминов. В самом деле не возьму. Все равно и дома украдут. Куда ж бы их деть? В саду спрятать, в беседке под диван? Найдут. Отдать кому-нибудь на сбережение, пока мы на гулянье-то ездим? Пожалуй, зажилит, не отдаст после. Нет, лучше об деньгах не думать, а то беспокойно очень; об чем ни задумаешь, всё они мешают. Так я без денег будто гуляю.
   Бальзаминова. Гораздо покойнее.
   Бальзаминов. Вот, маменька, выхожу я из саду, жандарм кричит: "Коляску Бальзаминову!"

Входит Чебаков.

   А я будто, маменька, генерал...
  
   ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Чебаков.

   Чебаков. Послушайте, Бальзаминов, это вы-то генерал?
   Бальзаминова. Ах, батюшка, извините! Мы и не видали, как вы вошли.
   Бальзаминов. Ах, я и не знал, что вы здесь-с. Я так, по-домашнему, с маменькой-с... а то я при вас бы не стал таких глупостей говоритъ-с! Впрочем, что ж такое, в сумерках отчего ж и не заняться иногда, не помечтать-с?
   Чебаков. Уж вы бы лучше об чем-нибудь другом, а не об генеральстве.
   Бальзаминов. Нет, отчего же, в сумерках-с...
   Чебаков. Да и в сумерках нельзя. Нет, вы бросьте это занятие!
   Бальзаминова. Что же это мы в потемках-то сидим! Извините, батюшка! я сейчас пойду огня принесу.
   Чебаков. Послушайте, не беспокойтесь, мы и так друг друга знаем.
   Бальзаминова. Все-таки лучше, пристойнее. (Уходит.)
   ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Бальзаминов и Чебаков.

   Чебаков. Послушайте, ваше превосходительство, нам надо будет отправиться.
   Бальзаминов. Куда же-с?
   Чебаков. Всё туда же, Нас там ждут.
   Бальзаминов. Зачем же это они нас ждут-с? Ведь я вам письмо принес; а завтра можно опять-с.
   Чебаков. Вот в письме-то и написано, чтоб мы приходили сегодня.
   Бальзаминов. И я-с?
   Чебаков. И вы.
   Бальзаминов. Что же мы там делать будем-с?
   Чебаков. Вам хочется знать? Ну уж этого я вам не скажу. Вот пойдемте, так сами увидите.
   Бальзаминов. А я-то что ж буду делать-с? Ведь уж я теперь в любви объяснился; уж после этого что мне делать, я не знаю-с.
   Чебаков. Я вас научу.
   Бальзаминов. Вот вы давеча говорили - увезти, а я вас, Лукьяи Лукьяныч, и забыл спросить: куда же это их увозят-с?
   Чебаков. Куда хотите.
   Бальзаминов. А на чем же я увезу-с?
   Чебаков. Послушайте, я вас этому всему научу, только пойдемте.
   Бальзаминов. Я сейчас-с. (Берет фуражку.)

Входит Бальзаминова.

   ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и Бальзаминова.

   Бальзаминова. Куда же это ты, Миша?
   Бальзаминов. К Пеженовым-с.
   Бальзаминова. Разве уж ты решился?
   Бальзаминов. Нет, маменька, как можно решиться! Да вот Лукьян Лукьяныч говорит, что надо идти.
   Чебаков. Послушайте, разумеется, надо.
   Бальзаминов. Вот видите, маменька! А решиться я не решился-с. Потому, извольте рассудить, маменька, дело-то какое выходит: ежели я решусь жениться на одной-с, ведь я другую должен упустить. На которой ни решись - все другую должен упустить. А ведь это какая жалость-то! Отказаться от невесты с таким состоянием! Да еще самому отказаться-то.
   Чебаков. Послушайте, вы скоро?
   Бальзаминов. Сейчас-с.
   Бальзаминова. Так зачем же ты идешь?
   Бальзаминов. Ну уж, маменька, что будет то будет, а мне от своего счастья бегать нельзя. Все сделано отлично, так чтоб теперь не испортить. Прощайте.

Уходят.

  
   ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Бальзаминова и потом Матрена.

   Бальзаминова. Такие мудреные дела делаются, что и не разберешь ничего! Теперь одно только и нужно: хорошую ворожею найти. Так нужно, так нужно, что, кажется, готова последнее отдать, только бы поговорить с ней. Что без ворожеи сделаешь? И будешь ходить как впотьмах. Почем мы знаем с Мишей, которую теперь невесту выбрать? Почем мы знаем, где Мишу счастье ожидает в будущем? С одной может быть счастье, а с другой - несчастье; опять же и дом: иной счастлив, а другой нет; в одном всё ко двору, а в другом ничего не держится. А какой - нам неизвестно. Как же это так наобум решиться! Солидные-то люди, которые себе доб

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 267 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа