Главная » Книги

Островский Александр Николаевич - Козьма Захарьич Минин, Сухорук, Страница 6

Островский Александр Николаевич - Козьма Захарьич Минин, Сухорук


1 2 3 4 5 6

города,
   Покинуты дымящиеся домы,
   И человек в лесу таится зверем,
   Что стон и плач сирот и горьких вдов
   Как дымный столб к поднебесью восходит.
   И плакал я один за всю Россию,
   Всю скорбь ее на сердце износил.
   И плакал я, прося в слезах у Бога
   Не почести, не власти, нет! Просил я
   Сподобиться России быть слугою,
   Отдать ей все, отдать ей жизнь свою,
   От бед и зол и недругов очистить,
   Конец слезам увидеть, успокоить -
   И в ней Господне царство обновить.
   Нет, мало, нет, любовь моя хотела
   Увидеть Русь великою, богатой,
   Цветущею привольем на свободе,
   Работных чад в поту за тучной жатвой,
   И русла рек, покрытые судами,
   И правый суд по мирным городам,
   И грозный строй несокрушимой рати
   На страх врагам, завистливым и гордым,
   И на престоле царства милость.
   Но жизни срок короток, но дано
   Нам в этом мире полного блаженства.
   Мы видели начало избавленья,
   А остальное пусть увидят внуки.
   С утра в ряды мы стали боевые
   И кончили победой трудный день.
   Заходит солнце, главы золотые
   Горят огнем, открытые сердца
   Несутся в тишь благодарить Творца,
   Из наших душ несется гимн хвалебный,
   Идемте в таборы служить молебны!

Уходят.

   СЦЕНА ТРЕТЬЯ
  
   ЛИЦА:
  
   [Минин,] думный дворянин.
   Татьяна Юрьевна.
   Марфа Борисовна.
   Поспелов.
   Нефед Минин.
   Аксенов и посадские.

В доме Минина, в Нижнем Новгороде.

(Июль 1613 года)

Входят Татьяна Юрьевна и Марфа Борисовна (смотрит в окно).

   ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

[Татьяна Юрьевна и Марфа Борисовна.]

Татьяна Юрьевна

   Что часто ты глядишь в окно-то, Марфа
   Борисовна? Тебе кого бы ждать!
   Сиротка ты, ты горя не видала,
   На смертный бой родимых отпуская
   И каждый час болея здесь об них,
   И радости за то тебе не будет
   Родных своих здоровых увидать.
   Хоть тяжело прощанье с милым мужем,
   Да ждать его приятно, а дождешься, -
   Так радости и счастью меры нет.
   А ты у нас отшельница...

Марфа Борисовна

   От миру
   Не вовсе я отстала. Было время
   Тяжелое, не до мирских утех;
   Нужна была молитва наша Богу,
   И я жила затворницей, из кельи
   Не выходя; теперь пора другая,
   Теперь грешно печалиться, все рады,
   И я опять живу в своем дому.

Татьяна Юрьевна

   Одна живешь, что проку?

Марфа Борисовна

   Как же быть-то!

Татьяна Юрьевна

   Да замуж бы тебе.

Марфа Борисовна

   Да за кого же?
   Все прежние знакомые ушли
   Москву спасать, иные там побиты,
   А кто и жив, так слуху нет про тех.
   А новым мне знакомством заводиться
   Не хочется. Про старое вспомянешь,
   Толь хорошо бывало, к новым людям
   Мне привыкать уж поздно.

Татьяна Юрьевна

   Да, бывала
   Веселая беседушка у нас,
   И люди-то хорошие все были,
   Вот Алексей Михайлыч запропал,
   И слуху нет.

Марфа Борисовна

   Я слышала недавно,
   Да верить ли, не знаю.

Татьяна Юрьевна

   Что? А больно
   Он тосковал и плакал по тебе.
   Ты что ж не шла?

Марфа Борисовна

   Дала я обещанье
   Великое не думать о мирском,
   Пока Господень гнев не утолится.

Татьяна Юрьевна

   А ну, теперь?

Марфа Борисовна

   Теперь другое дело,
   И от тебя скрывать я не хочу,
   Ни за кого, кромя его, не выду,
   А за него и рада б, да нельзя.
   Знать, сиротой и оставаться.

Татьяна Юрьевна

   Что же
   Ты слышала?

Марфа Борисовна

   Вчера в дворе гостином
   У Лыткина, - ведь тоже мой жених, -
   Я встретила знакомого Павлушу,
   Он из дьячков, из беглых, говорят,
   У Биркина служил, писать проворен,
   Потом в Москве, в стану у Трубецкого.
   Так сказывал, что Алексей Михайлыч,
   Когда дрались у Крымского двора,
   Один из всех поворотил коня
   И в таборы назад бежал со страха.
   И с той поры и стыд и укоризна
   Ему от всех - и стал людей дичиться.
   И бражничать, и будто - страшно молвить
   По кабакам валяется в ярыжных.
   Вот горе-то!

(Плачет.)

   А можно ль было думать?

Татьяна Юрьевна

   Не верь людям, ни за что оболгут,
   А я так жду своих, пришли мне вести,
   Что тотчас после царского венчанья
   И муж и сын вернутся. Потрудился
   Кузьма Захарьич мой, пора на отдых.
   Другую ночь во сне его все вижу, -
   Так скоро быть ему,

Марфа Борисовна

   Дай Бог дождаться,
   Порадуюсь я радости чужой,
   Коль нет своей.

(Взглянув в окно.)

   Ах!

Татьяна Юрьевна

   Что ты испугалась?

Марфа Борисовна

   Сюда идут.

(Уходит в другой покой.)

Татьяна Юрьевна

   Да кто идет, чудная?

Входит Поспелов.

   ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

[Татьяна Юрьевна и Поспелов.]

Поспелов

(кланяется и целуется)

   Ну, все ли подобру и поздорову
   Вы жили здесь? А мы вас поминали.

Татьяна Юрьевна

   Здоровы-то здоровы, да тоскуем
   Об вас-то больно. А мой-то где ж?

Поспелов

   Замешкались в дороге - завтра будут.

Татьяна Юрьевна

   За весточку спасибо, буду ждать.

Молчание.

   Ну, что же ты не спросишь о знакомых?

Поспелов

   Да не о ком.

Татьяна Юрьевна

   Уж будто?

Поспелов

   Право слово!
   Спросил бы я, да что себя тревожить,
   Печаль-тоску на сердце наводить!

Татьяна Юрьевна

   Ты спрашивай!

Поспелов

   Изволь! Здорова ль Марфа
   Борисовна живет за новым мужем?

Татьяна Юрьевна

   Да ты, никак, рехнулся? Дожидалась
   Тебя она. А если мне не веришь,
   Спроси у ней, коль хочешь, я покличу,
   Она у нас.

Поспелов

   Родная ты моя!
   Покличь ее, давно-то не видались,
   Взглянул бы я хоть глазом на нее.

Татьяна Юрьевна

   Поди-ка ты! Что прячешься-то, Марфа
   Борисовна, твой суженый приехал.

Марфа Борисовна выходит и кланяется Поспелову.

   ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

[Те же и Марфа Борисовна.]

Марфа Борисовна

   Здоров ли ты?

Поспелов

   Теперь здоров.

Марфа Борисовна

   А прежде?

Поспелов

   Я ранен был, да Бог помог, а пуще
   Все тосковал.

Марфа Борисовна

   О чем?

Поспелов

   Все по тебе.
   О чем же мне? Не заставляй божиться,
   Поверь и так.

Марфа Борисовна

   Я верю, что божиться,
   Голубчик мой!

Татьяна Юрьевна

   Ну, вот и дождалась,
   А мне так ждать до завтраго, голубка.

Поспелов

   Я обманул тебя, сегодня будут.

Татьяна Юрьевна

   Чай, к вечеру?

Поспелов

   Приехали, идут,
   Встречай, поди!

Татьяна Юрьевна

   Отцы мои родные!
   Ах, батюшки! Бежать хоть приодеться,
   Да хлеба-соли взять, на стол поставить.
   За батюшкой послать - служить молебен.

(Уходит.)

Поспелов

   Я много горя натерпелся, Марфа
   Борисовна, пора узнать и радость.
   В последний раз тебе я поклонюся,
   Скажи ты мне, ты хочешь ли моею
   Женою быть и с честными венцами
   На головах и с радостью на лицах
   По соболям войти в мой дом просторный,
   Жить-поживать и в холенье и в неге
   И за любовь до гробовой доски
   Делить и радость пополам и горе?

Марфа Борисовна

   Прошла беда, прошло то время злое,
   Когда любовь казалась мне грехом.
   Теперь пора веселая настала,
   В миру пожить охота, и любовью
   Готова я ответить на любовь.
   Послушай, мой желанный! Я по правде
   Скажу тебе: ты люб мне, я другого
   Хозяина себе и не желаю.

Поспелов

(кланяясь)

   Челом тебе! Откладывать не будешь?

Марфа Борисовна

   Откладывать и торопить не буду,
   Как хочешь сам.

Поспелов

   Я мешкать не люблю.

Входит Татьяна Юрьевна.

   ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

[Марфа Борисовна, Поспелов и Татьяна Юрьевна.]

Татьяна Юрьевна

   Да ты опять меня не обманул ли?

Поспелов

(показывая в окно)

   А ты гляди!

Татьяна Юрьевна

   Нефед бежит, Нефед!

Входит Нефед.

   ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

[Те же и Нефед.]

Нефед

(кланяется в ноги матери)

   Вернулись мы, родимая, здоровья
   И радости тебе несем.

Татьяна Юрьевна

   Сыночек!
   А где же сам?

Нефед

   На улице с народом.
   Узнали все и обступили с криком.
   Кто за руки берет, кто обнимает,
   Ступить ему ни шагу не дают,
   По старостам скорей гонцов послали,
   Хотят его честь честью, с хлебом-солью,
   У нашего крыльца встречать. Аксеныч
   На старости торопится сюда ж.
   Ты, матушка, всей радости не знаешь:
   Наш новый царь - пошли ему здоровья,
   И счастия, и радости Господь -
   Пожаловал отца дворянством думным.

Татьяна Юрьевна

   Кузьма Захарьич думный дворянин?

Нефед

   Поместье дал ему: село большое,
   К нему в придачу восемь деревень
   И дом в Кремле, с избой приказной рядом.

Поспелов

   Идут, идут!

Входит Аксенов с хлебом-солью, растворяет дверь и становится у порога - в сенях видна толпа народа. Показывается Минин.

   ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

[Те же, Аксенов и Минин.]

Аксенов

   Благословенно буди
   Пришествие твое, спаситель Руси!
   Ты нам родной, тебя вспоила Волга,
   Взрастил, взлелеял православный мир,
   Ты честь и слава русского народа.
   Потоль велика русская земля,
   Поколь тебя и чтить и помнить будет.

Все кланяются. Татьяна Юрьевна бросается к нему.

   =======
   КОММЕНТАРИИ
   Впервые пьеса была опубликована в четвертом томе Полного собрания сочинений А. Н. Островского, изд. товарищества "Просвещение", 1904. Печатается по цензурованной рукописи, хранящейся в Государственной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде.
   Островский, потеряв всякую надежду увидеть "Минина" на сцене, решил в 1866 г. переделать пьесу и хлопотать о ее разрешении для представления уже в новой редакции. Во второй редакции пьесы он вынужден был из-за цензурных опасений несколько ослабить в речах Минина то, что свидетельствовало о связи Минина с народом и сочувствии его страданиям, а также обличения бояр. Например, во втором действии из последнего монолога Минина был исключен отрывок, начинающийся словами: "Не за свои грехи" и заканчивающийся словами: "Народ несет, как будто ждет чего" (стр. 39 наст. т.). Исчезло высказывание Минина о предательстве бояр: "...а то так в Польшу. Да и целуют крест кому попало" (стр. 86 наст. т.). В начале пятого действия были сокращены реплики Минина об отсутствии истинного патриотизма у богатых людей; оказались вычеркнутыми и следующие слова Минина:
  
   Соблазну власти я не поддавался;
   И как наседка бережет цыплят.
   Так я берег от властных и богатых
   Молодшую, обидимую братью.
  
   Идейно несколько ослабив пьесу, Островский сохранил ее общий демократический пафос.
   Не согласившись полностью со своими критиками, Островский во второй редакции хроники все же несколько смягчил религиозные мотивы. Это сказалось, например, в сокращении монолога Минина в шестом явлении первого действия, в котором дается положительная оценка роли патриарха в борьбе с иноземцами. В образе Марфы Борисовны были устранены черты аскетизма.
   Драматург ввел в пятое действие эпизоды борьбы ратников Пожарского и Минина с поляками и сцену возвращения ратников в Нижний Новгород.
   12 августа 1866 г. Островский просит Ф. А. Бурдина "поговорить с Павлом Степановичем (Федоровым, начальником репертуара петербургских императорских театров. - А. Р.), не может ли пройти "Минин" совершенно переделанный так, что будет почти новая пьеса" (т. XIV, стр. 137). 11 сентября Бурдин известил Островского, что П. С. Федоров согласился принять "Минина", если он будет переделан сценично и его постановка не потребует больших расходов. Бурдин обещал также "протащить" хронику немедленно "по всем официальным мытарствам" ("А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма", М.-Пг. 1923, стр. 42). Ко всему этому у артиста С. Я. Марковецкого не оказалось для бенефиса пьесы, Бурдин предложил ему взять "Минина", и Марковецкий обратился к Островскому с просьбой о предоставлении ему хроники. Островский немедленно ответил Бурдину, что "Минин" "готов, но на клочках и не приведен в порядок. Чтобы приготовить его для отсылки в Петербург, то есть собрать, отделать и переписать два экземпляра, нужно по крайней мере неделю самого усиленного труда... "Минин" является совсем в новом виде, из него выйдет живая и сценическая пьеса" (т. XIV, стр. 137).
   В конце сентября 1866 г. работа над втооой редакцией "Минина" была завершена. "Эту пьесу, - писал Островский артисту В. В. Самойлову, - я совершенно переделал, сократил ее так, что остались только самые эффектные места, сверх того я прибавил две новые сцены: "битву под Москвой и возвращениг в Нижний". В новом виде хроника обнимает всю деятельность Минина, и публика может видеть на деле, как совершилось спасение Руси" (т. XIV, стр. 140).
   24-25 сентября 1866 г., посылая рукопись Бурдину, драматург просил: "Перечитай хорошенько "Минина", посылается нечитанный, некогда было" (т. XIV, стр. 139). В рукописи, являющейся писарской копией пьесы (автограф не сохранился), имеются явные описки, разделения актов на явления нет, поэтому в настоящем издании их пришлось ввести по режиссерскому экземпляру Александрийского театра, хранящемуся в Государственной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде.
   12 октября 1866 г. драматическая цензура разрешила "Минина" к представлению, изъяв из пьесы ту часть диалога Минина и Воеводы во второй сцене третьего акта, где речь идет о способах получения боярства, от слов "Другой боярин-то" до ремарки "Голоса" (стр. 196-197 наст. т.).
   Успешный исход хлопот о разрешении пьесы определили не столько связи Бурдина в цензуре, сколько переделка пьесы и новые социально-политические обстоятельства в стране. Национально-освободительное движение в Польше было жестоко подавлено. Силою карательных войск царская власть "успокоила" и русских крестьян, добивавшихся своих прав на землю. Самодержавие торжествовало. В этих условиях у цензурных властей уже не было той обостренной придирчивости, какую они проявляли к прогрессивным драматическим произведениям в 1863 г.
   Постановка пьесы в Петербурге и Москве вызвала новые отклики в прессе.
   А. С. Суворин, примыкавший в ту пору к прогрессивному лагерю, писал, что пьеса "отличается несомненным поэтическим обаянием и редкой прелестью стиха". Но при этом он считал, что пьеса "при всех ее достоинствах" воспроизводит не самый драматический момент "нижегородского движения". Нижний и Москва, изображенные Островским, лишь пролог и эпилог великой драмы, завершившейся избранием нового царя. "Главная ошибка г. Островского, - утверждал Суворин, - заключается в выборе драматического момента. Мгновенная вспышка патриотизма недостаточна для драмы, задавшейся изображением великого события в русской истории, события вполне народного. Для обрисовки характера Минина слишком мало той сравнительно ничтожной борьбы, которая предстояла ему в Нижнем. Настоящая борьба, где нужно было пускать все средства ума, где приходилось бороться с самыми разнообразными стремлениями областей и городов, где нужно было согласить почти противоположные интересы, происходила не в Нижнем, а в Ярославле". По мнению Суворина, пьеса от переделки по существу не выиграла. Ее последняя сцена лишняя, а Поспелов и Марфа Борисовна только "заслоняют собой главный мотив" ("Санкт-Петербургские ведомости", 1866, No 330, 11 декабря).
   Отрицательное отношение к пьесе реакционной общественности выразил рецензент газеты "Русские ведомости". Явно не принимая взгляда Островского на Минина как на представителя "молодших людей", на простой народ как на основную силу, избавившую родину от иноземных поработителей, рецензент писал, что широкий народный характер нижегородского движения должен был выразиться "не в одной только форме мужицкой толпы, а в каждом из действующих лиц". Не принимая идейной концепции "Минина", рецензент "Русских ведомостей" отрицал в нем и наличие каких-либо художественных достоинств ("Русские ведомости", 1867, No 11, 26 января).
   Во второй редакции "Минин" впервые был показан в Петербурге в Александрийском театре 9 декабря 1866 г.
   Островский очень хотел, чтобы роль Минина исполнял В. В. Самойлов. "Лицо Минина, - писал он артисту 22-23 октября,- прямо подходит к Вам... Я помню картину М. И. Скотти - "Битва под Москвой"... там лицо Минина, энергический жест его и вся фигура совершенно напоминают Вас... Если Вы с такой верностью изображаете исторические лица других национальностей, то от кого же ждать нам, как не от Вас. изображения наших родных героев" (т. XIV, стр. 140-141). Самойлов выразил желание играть юродивого, и роль Минина была передана Бурдину. Но дирекция отказалась дать Самойлову роль юродивого ("А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма", М. - Пг. 1923, стр. 57).
   Островский писал 8-9 декабря Бурдину, готовившему роль Минина: "Оставь ты свою сентиментальность, брось бабью расплываемость, будь на сцене мужчиной твердым, лучше меньше чувства и больше резонерства, но твердого. Минин не Дева Орлеанская, то есть не энтузиаст, он также и не плакса; он резонер в лучшем смысле этого слова, то есть энергический, умный и твердый" (т. XIV, стр. 146). Но Бурдин не внял советам Островского и играл Минина в тоне ходульной, фальшивой декламации. Бурдин "до того изуродовал" роль Минина, писал рецензент газеты "Неделя", что "в его исполнении не осталось и следа от типа, мастерски очерченного и задуманного автором... Бурдин просто не понял этого типа, и в его исполнении нижегородский мясник явился каким-то не то мелодраматическим героем, не то юродивым" ("Неделя", 1866, No 41, 18 декабря).
   О ходульности, неестественности, крикливости исполнения Бурдиным роли Минина писали и другие газеты. Даже M. H. Островский, всегда доброжелательно относившийся к Бурдину, сообщал драматургу, что Бурдин в роли Минина был по преимуществу "просто ужасен", а в некоторых местах "до того завывал, что превосходил сам себя... Мне так было за него совестно, - заключал письмо M. H. Островский, - что не мог смотреть на сцену. Вообще с Бурдиным, кажется, надо кончать" (М. Н. Островский - А. Н. Островскому от 10 декабря 1866 г. Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина).
   Риторики и декламации не избежали и многие другие участники спектакля. "Всякий старался о том, чтоб получше выкрикнуть эффектную фразу или ударить себя в грудь кулаком так, чтоб удар был слышен в галерее" ("Санкт-Петербургские ведомости", 1866, No 330, 11 декабря).
   По мнению А. С. Суворина, вполне хорошо играли здесь И. И. Сосницкий - Аксенов, И. Ф. Горбунов - Темкин и отчасти А. А. Нильский - Пожарский. Вызывала похвалы и Е. В. Владимирова - Марфа Борисовна.
   Кроме того, в спектакле были заняты: Л. Л. Леонидов - Воевода, Пронскнн- Биркин, П. С. Степанов - Колзаков, П. И. Григорьев - Семенов, П. В. Васильев - Пахомов, Волков- Мосеев, П. И. Зубров - Лыткин, П. К. Громова - Татьяна Юрьевна, Калугин - Нефед, Озеров - Губанин, Н. Ф. Сазонов - юродивый, С. Я. Марковецкий - Павлик.
   Спектакль оказался плох и по художественному оформлению: все декорации были взяты из предшествующих постановок, в основном из "Воеводы", костюмы старые, массовые сцены поставлены небрежно. Но, несмотря на бедную постановку, зрители тепло принимали спектакль, и он имел успех.
   20 января 1867 г. пьеса было представлена в Москве на сцене Большого театра в бенефис П. М. Садовского.
   Этот спектакль, убогий по оформлению и весьма слабый по игре, не имел успеха у зрителя.
   Дирекция императорских театров, затрачивая огромные суммы на представления пьес иностранных авторов, не отпускала средств на постановку русских пьес, в особенности патриотических. Исторические пьесы в 70-е гг. ставились ею весьма редко. Островский, недовольный этим, писал, что русские люди, со всех сторон собирающиеся в Москву, "да и сами московские обывателя имеют полное право желать полюбоваться своим Мининым и его сподвижником кн. Пожарским не только в бронзе, а и на сцене" (т. XII, стр. 136).
   П. М. Садовский, исполнявший роль Минина, не играл, а декламировал свою роль строго внушительным тоном. В. И. Живокини в роли Колзакова постоянно вызывал у зрителя улыбки и смех ("Русские ведомости", 1867, No 11, 26 января). М. В. Васильева представила Марфу Борисовну "мямлей и плаксой" и почти всю роль "проныла" ("Антракт", 1867, No 4). Живее и правдивее других здесь играли Н. М. Никифоров - Павлик и П. Я. Рябов- юродивый. Первый оживлял спектакль неподдельным комизмом, а второй страстностью. Кроме того, в спектакле были заняты: В. А. Дмитревский - Пожарский и Аксенов, С. В. Шуйский- Воевода, М. И. Лавров 2-й - Биркин, Е. О. Петров - Семенов, К. Г. Вильде - Поспелов, Д. И. Миленский - Пахомов, M. H. Владыкин - Мосеев, Д. В. Живокини-Лыткин, А. Ф. Федотов - Темкин, Н. В. Рыкалова -Татьяна Юрьевна, М. К. Третьяков - Нефед. Н. Никитин - Губанин, Г. Н. Федотова - Марфа Борисовна.
   Рецензент газеты "Русские ведомости", указывая на крайнюю бедность и скудность постановки этого спектакля, писал: "Народу поставлено на сцену очень мало, и сколько ни старались, по-видимому, стеснить сцену декорациями, на ней было слишком просторно. Как в продолжение первых актов зрителю не верилось, чтобы такая горсть очень равнодушных и спокойных людей могла и подумать идти на освобождение Москвы, так еще более в последнем акте представлялось решительно неправдоподобным, чтобы ничтожная рать в изорванных кольчугах и в сафьянных сапожках могла освободить святую Русь" ("Русские ведомости", 1867, No 11, 26 января).
   С 1875 до 1886 г. (год смерти драматурга) "Козьма Минин" ставился всего четыре раза, а с 1886 до 1917 г.- 105 раз.
   После Великой Октябрьской социалистической революции пьесу ставили в Тюменском (1940) и Костромском (1944) театрах.
  
   [1] Сулея - плоская бутыль, фляжка.

Другие авторы
  • Малеин Александр Иустинович
  • Бентам Иеремия
  • Янтарев Ефим
  • Брешко-Брешковский Николай Николаевич
  • Савинов Феодосий Петрович
  • Гиляровский Владимир Алексеевич
  • Ленский Дмитрий Тимофеевич
  • Коган Наум Львович
  • Быков Александр Алексеевич
  • Коковцев Д.
  • Другие произведения
  • Панов Николай Андреевич - Стихотворения
  • Добролюбов Николай Александрович - Любопытный пассаж в истории русской словесности
  • Рыскин Сергей Федорович - Стихотворения
  • Романов Пантелеймон Сергеевич - Печаль
  • Толстой Лев Николаевич - Философические замечания на речи Ж.Ж. Руссо
  • Свенцицкий Валентин Павлович - К епископам Русской Церкви
  • Иванов Вячеслав Иванович - К проблеме звукообраза у Пушкина
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Литературные заметки
  • Бедье Жозеф - Жозеф Бедье: биографическая справка
  • Розанов Василий Васильевич - Голос малоросса о неомалороссах
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 162 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа