Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Феоклист Онуфрич Боб, или Муж не в своей тарелке, Страница 4

Некрасов Николай Алексеевич - Феоклист Онуфрич Боб, или Муж не в своей тарелке


1 2 3 4

кого и всех европейских театров, 1841, No 5, с. 85, где ст. 1, 15-16 несколько изменены Некрасовым, а ст. 2, 9, 20 искажены при печатании (см.: наст. изд., т. I, с. 364, 555, 673-674); куплет "Что это за история ~ За то она в чести..." (явл. 7) с вариантом ст. 8 ("Так и урод пригож!") и куплет "Нет, нет! Я точно истый Боб! ~ И так же точно уши длинны!" (явл. 15) с вариантами ст. 5 ("Лицом, как прежде, я красив") и ст. 7 ("И так, как прежде, рот мой крив") -Репертуар русского театра, 1841, кн. V, отд. "Современная хроника русских театров", с. 25-26; полностью - ТН, с. 109-158.
   В собрание сочинений впервые включено: ПСС, т. IV.
   Автограф не найден. Цензурованная рукопись (ЦР; писарская копия) - ЛГТБ, I, VI, 5, 8, No 4210. На обложке после заглавия значится: "Соч. Н. А. Перепельского". Вверху заглавной страницы: "В бенефис г-ну Григорьеву 1-му. 2 [марта] мая", ниже: "No 1201" и отдельно: "17 апреля. No 1456". Внизу страницы: "Одобряется к представлению. С.-Петербург. 26 апреля 1841 года. Цензор М. Гедеонов". Резолюция проведена через все листы рукописи, на последней странице повторная подпись М. Гедеонова.
  
   Водевиль создавался Некрасовым весной 1841 г., в спешке, в очень короткий срок, о чем косвенно свидетельствует то обстоятельство, что на л. 22 об.- 23 (явл. 7, после реплики Боба: "Не хочу... ненавижу табак... они меня ужасно взбесили..." - см. выше, с. 84) и на л. 30-30 об. ЦР (явл. 8, после реплики Боба: "Ваши... ха-ха-ха!" - см. выше, с. 89) были оставлены свободные места для куплетов. Во втором случае после предполагаемого куплета должна была стоять реплика Боба, представляющая переход от куплета к диалогу: "Однако будем продолжать" (ЦР, л. 30 об.). Автор не успел написать куплеты, и при прохождении через цензуру незаполненные части листов были зачеркнуты знаком "Z".
   Поспешность работы Некрасова над водевилем "Феоклист Онуфрич Боб" засвидетельствована в отзывах современников о пьесе. Критик "Отечественных записок" (1841, No 6, отд. "Театральная летопись", с. 120) упоминает о "поспешности в сочиненьи" водевиля. То же утверждает и рецензент "Литературной газеты", который был несомненно в курсе дел Некрасова - сотрудника этого органа, близкого к его редакции (см.: Евгеньев-Максимов В. Жизнь и деятельность Н. А. Некрасова, т. I. M.-Л., 1947, с. 234). По словам рецензента, "водевиль "Ф. О. Боб", как заметно, написан слишком наскоро" (ЛГ, 1841, 20 мая, No 54).
   Некрасов и сам признавал, что спешил при работе над водевилем и что эта спешка вредно повлияла на его произведение. Вынужденный рецензировать спектакль, в котором исполнялась его пьеса, в "Летописи русского театра" журнала "Пантеон", Некрасов писал, что история Боба "была представлена публике слабо и неестественно" и что неуспех пьесы объясняется тем, что "публика не любит созданий, состряпанных кое-как на скорую руку" (Пантеон, 1841, No 3, с. 18). Об авторецензии Некрасова в "Пантеоне" см.: Некр. и театр, с. 108; Успенский Вс. Драматургия Некрасова.- В кн.: Тип М., Успенский Вс. Некрасов - драматург и театральный критик. Л.- М., 1958, с. 36.
   Анонимная авторецензия Некрасова содержала и новую попытку "оживления" образа Боба. Отзыв о водевиле Перепельского в этой рецензии излагался частично от лица Боба, героя пьесы и предшествовавшей ей серии стихотворных фельетонов "Провинциальный подьячий в Петербурге", опубликованных Некрасовым в "Пантеоне" в 1840 г. (No 2, с. 132, No 3, с. 105-106, No 7, с. 49-50). Признавая свою неудачу в разработке водевильного сюжета, Некрасов, таким образом, не только не отрекался от центрального героя, имя которого стояло в заглавии пьесы, но утверждал жизнеспособность этого образа. Некрасов придавал созданному им типу серьезное значение. Образ чиновника-"литератора", тупого и консервативного, занимал существенное место в творческих замыслах писателя начала 1840-х гг. Любопытно, что этот герой в сознании его автора не был прикреплен к какому-либо одному, определенному произведению или даже литературному жанру. Некрасов стремился создать комический тип-маску, который стал бы нарицательным обозначением всем знакомого, емкого по своему социальному значению явления. Этот герой-тип мог появляться то в стихотворных фельетонах, представляющих собою как бы напечатанный в журнале разговорно-эстрадный монолог, то выходить на сцену в водевиле, то выражать свое мнение в пародийно-критических высказываниях.
   Феоклист Боб "своими устами" "подтверждает" в статье Некрасова "реальность" своей личности, кочующей из произведения одного жанра в другое: "Мирно жил я в Пскове, изредка посвящая музам часы досуга. Вдруг меня взяли и вывели на потеху публики. Поверите ли, вывернули наизнанку мои семейные обстоятельства..." (ПСС, т. IX, с. 469).
   И в "Провинциальном подьячем в Петербурге", и в водевиле "Феоклист Онуфрич Боб" главным предметом осмеяния были взгляды и понятия провинциального подьячего, которые он агрессивно навязывает окружающим. Боб мнит себя известным литератором и спешит обо всех явлениях современного искусства - театра, литературы, живописи заявить свое мнение. А. В. Никитенко утверждал через пять лет после появления произведений Некрасова о провинциальном подьячем: "...все провинциальное сделалось обреченною жертвою нашей юмористики" (С. 1847, No I, с. 70).
   Но несмотря на "провинциализм" этого героя, которого удивляет опасная "вольность" петербургского быта и искусства, образ Боба во многом родствен столичному типу чиновника, представитель которого в стихотворении Некрасова "Чиновник" осуждает писателя, посмевшего задеть его корпорацию (см.: наст. изд., т. I, с. 418). Боб ощущает себя защитником интересов своего сословия - чиновников. Комическое самодовольство героя водевиля, рассматривающего все, что касается его лично, вплоть до своего брака и возможного прибавления семейства, как события государственной важности, от которых "может быть польза отечеству" (явл. 7), его готовность проявить "бдительность", его реплики, вроде "судя по вашим усам, я вижу в вас человека неблагонамеренного" (явл. 10), выходят за грань водевильного комизма. Этот герой трактуется как выразитель охранительных идей, как воплощение ограниченности, "провинциальности" чиновничества. Такой метод обличения получил впоследствии распространение в литературе "натуральной школы". Черты, соответствующие облику Феоклиста Опуфрича Боба, можно усмотреть в иллюстрация Агина к стихотворению "Чиновник" в "Физиологии Петербурга".
   Не только центральный образ водевиля "Феоклист Онуфрич Боб", но и сюжет произведения, несмотря на то что Некрасов в нем широко использовал общие места и привычные для публики водевильные ситуации, не типичен для рядовых водевилей. В его сюжете скорее обнаруживается зависимость от Гоголя, чем от непосредственных предшественников автора по водевильному творчеству. Главная коллизия, порождающая в водевиле Некрасова смешные положения, неожиданные qui pro quo, возникает вследствие сплетни, психоза недоверия и сыска, охватившего обывателей провинциального города, готовых принять участие в преследовании и задержании любого "подозрительного" лица. Воинствующая охранительная подозрительность - социально-психологическая черта, присущая этой среде. Боб - носитель такой подозрительности - сам становится ее жертвой. Сюжет произведения, ситуация невольного самозванства героя роднят водевиль Некрасова с "Ревизором" и "Мертвыми душами" Гоголя.
   Замысел Некрасова был чрезвычайно плодотворен. Многими своими чертами этот образ предвосхищает Козьму Пруткова А. К. Толстого и А. М. и В. М. Жемчужниковых. Можно предположить, что литературная "жизнь" Козьмы Пруткова не случайно началась на страницах журнала Некрасова "Современник". Во всяком случае, редактор журнала явно сочувствовал сатирической идее сотрудников, создававших этот образ.
   В критическом отзыве Л. Л. (В. С. Межевича) на водевиль "Феоклист Онуфрич Боб" в фельетоне "Александрийский театр" содержится намек на то, что водевиль Некрасова написан по заказу. "Горе ему, если он увлечется этим первым успехом <речь идет об успехе водевиля Некрасова "Шила в мешке не утаишь..." > и примет на себя роль заказного водевилиста... Мы пожалеем от души, если вы растратите свое молодое дарование на бенефисные водевили...",- наставлял Некрасова критик (СП, 1841, 23 мая, No 111). Очевидно, водевиль был написан Некрасовым по просьбе бенефицианта П. И. Григорьева (Григорьев 1-й по сцене) - актера-водевилиста. С просьбой к Некрасову мог обратиться и 11. И. Куликов - водевилист, артист и с 1838 г. режиссер Александрийского театра (подробнее о нем и его отношениях с Некрасовым см. ниже, с. 672-673).
   Н. И. Куликов осуществил постановку "Феоклиста Онуфрича Боба". Очевидно, ему принадлежат режиссерские пометы, содержащиеся в ЦР,- указание на исполнителей и на предметы реквизита рядом со списком действующих лиц. Куликов же направил в цензуру рукопись водевиля, сопроводив ее соответствующим отношением за No 558, датированным 16 апреля 1841 г., и за своей подписью. 17 апреля 1841 г. рукопись была передана в III Отделение (ЦГИА, ф. 497, оп. 97/2121, No 8755, л. 26). Изложение содержания водевиля, составленное цензором М. Гедеоновым, гласит: "Полиция по ошибке преследует молодого человека. Сестра его упрашивает свою приятельницу принять его к себе и на несколько часов выдать за своего мужа. Приятельница согласна, но на эту пору настоящий муж приезжает. От этого происходя! разные забавные сцены, составляющие главную часть пиэсы" (ЦГИА, ф. 780, оп. 1, No 17, л. 33). Вверху рапорта цензора резолюция Дубельта: "Дозволяется. 25 апреля 1841 г.". Извещение 0 том, что пьеса одобрена III Отделением, также подписано Дубельтом (26 апреля 1841 г.) -ЦГИА, ф. 497, оп. 97/2121, No 8755, л. 37.
   Н. И. Куликов составил и направил в Театральную контору монтировку-заявку на предметы, необходимые для постановки водевиля "Феоклист Онуфрич Боб", назначенного к представлению 2 мая 1841 г. в бенефис Григорьева 1-го (ЦГИА, ф. 497, оп. 2121, No 8786, л. 35-35 об.). Эта монтировка дает возможность представить себе оформление спектакля.
   В протоколах III Отделения отмечены цензурные исключения, сделанные в водевиле "Феоклист Онуфрич Боб". Так, исключены слова Боба: "Изрядный городок... очень хорош <...> Петербургские квартиры смотрел... Булгарина видел" (ЦГИА, ф. 780, оп. 1, No 46, л. 32; ср. выше, с. 82).
   Первое представление состоялось 2 мая 1841 г. в бенефис Григорьева 1-го. Роли исполняли А. Е. Мартынов, О. В. Федорова, В. В. Прусаков, Е. И. Ширяева, Л. Л. Леонидов, Шелихова 2-я и др. Спектакль успеха не имел и был повторен единственный раз - 5 мая 1841 г. Критика разных направлений единодушно писала о неудаче молодого автора, и вместе с тем почти во всех отзывах отмечалось, что от него в дальнейшем ожидают литературных успехов и что куплеты в водевиле остроумны и обладают известными поэтическими достоинствами. Критик "Отечественных записок" (возможно, Белинский - ср.: Белинский, т. XIII, с. 96-97, 316-317) писал: "Пьеса пала, но в ней все-таки заметна способность автора" (ОЗ, 1841, No 6, отд. "Театральная летопись", с. 120). Ф. А. Кони в "Литературной газете" отмечал, что водевилю повредило то, что при постановке из него были изъяты некоторые куплеты: "В нем <...> есть несколько удачных куплетов, которые в представлении были выпущены..." (ЛГ, 1841, 20 мая, No 54). Критик "Северной пчелы" Межевич, говоря о карикатурности, утрированности героев водевиля Некрасова и о банальности многих ситуаций, утверждал, что "молодое дарование" автора "Боба" могло бы быть использовано "на что-нибудь получше и поважнее" водевильных мелочей (СП, 1841, 23 мая, No 111).
   Крайне отрицательный отзыв "Репертуара" все же содержал признание достоинств двух "довольно забавных куплетов" водевиля, которые журнал тут же и перепечатал целиком (Репертуар русского театра, 1841, кн. V, с. 25-26). При этом критик ставил под сомнение оригинальность водевиля Некрасова, утверждая, что он как две капли воды похож на историческую пьесу французского писателя Дюваля "Эдуард в Шотландии" (1802). Сличение пьес показывает необоснованность этого утверждения критика. Сходство некоторых частных ситуаций пьес объясняется пародированием штампов драматических положений в водевиле Некрасова.
   Элементы литературной пародии занимают важное место в "Бобе" Некрасова. Обилие в речах героя пародийных откликов на произведения разных жанров, на романтическую драму и мелодраму, на драматические фантазии и переделки Шиллера и Шекспира имеет целью связать определенный круг явлений литературы и искусства с охранительно-бюрократической идеологией, представить романтизм стилем, соответствующим архаическим вкусам. Некрасов пародирует не отдельные произведения и жанры, а целые направления искусства и выработанные ими стереотипы образов и сюжетов.
   Используя приемы и традиционные ситуации водевиля, Некрасов обогащал их элементами народного фарса; карикатурность образов его героев-масок была сродни стилю произведений народного театра. Отсюда и характер фамилий героев Сыромолотный и Боб, вместе составляющих название сорта табака, и нарочито условные коллизии, например: неузнавание родственниками друг друга или сомнение самого героя в том, кто он, его опасения, не ошибается ли он сам в том, кем является (подобные абсурдные ситуации распространены в юмористических фольклорных произведениях). Известно, что Гоголь не боялся использовать приемы народного фарса в комедии. Водевилисты же, юмор которых не отличался ни тонкостью, ни содержательностью, претендовали на салонность, на удовлетворение вкусов высшего общества и соблюдение правил "хорошего" топа.
   Водевиль "Феоклист Онуфрич Боб" обнаруживает стремление автора учиться у Гоголя. Используя приемы народного комизма, Некрасов шел за Гоголем. И литераторы, подобные том, которых Гоголь изобразил в "Театральном разъезде" (см.: Гоголь Н. В. Полн. собр. соч., т. V. Л., 1949, с. 140), писали о водевиле Некрасова в тех же выражениях, в которых они выступали против "Ревизора". "Этот растянутый донельзя водевиль, имея основу неправдоподобную и не заключая в ходе своем ничего благородно-комического, не понравился образованным посетителям театра",- говорилось в "Репертуаре" (1841, кн. V, с. 25).
   Элемент фарса, сказавшийся в самой фамилии героя "Боб", сходной с фамилией "Бобчинский" из "Ревизора", и в постоянной игре слов, основанной на этой фамилии, имел еще один, дополнительный смысл: Некрасов стремился создать карикатурно обобщенную маску чиновника-литератора и, очевидно, хотел, чтобы герой его воплощал не только языковой (пародийная речь), но и зрительный образ чиновника. Вероятно, он помышлял о возможности создания маски-грима исполнителя и карикатурного портрета героя (недаром в нервом действии водевиля несколько раз говорится о портрете Боба, а затем о его отражении в зеркале).
   Французский художник О. Домье в своих карикатурах использовал прием упрощения внешности прототипа как средство выявления и оценки свойств изображаемой личности (король Луи-Филипп - груша, маски-образы Робера Макэра и Бертрана, заимствованные из драматургии и ставите героями серии сатирических рисунков). Вероятно, нечто подобное было задумано Некрасовым в образе чиновника Боба, обобщенный внешний облик которого подсказывался его фамилией
  
   С. 73. И даже Фридрих, муж великий Табак в карман жилетный клал.- Упоминание о прусском короле Фридрихе-Вильгельме (1712-1786) в куплетах, прославляющих табак и содержащих элемент пародии на оду (ст. 5-6 строфы 2 и ст. 1-2 строфы 3), могло восприниматься как намек на распространенное в списках и приписывавшееся перу И. Баркова пародийное стихотворение XVIII в.- "Молитва прусскому королю Фридериху-Вильгельму от подданных его за уничтожение табачного откупа" (см.: Поэты XVIII века, т. II. Л., 1972, с. 458-459, 545).
   Среди безымянных стихотворных обличений табака, зафиксированных учеными - историками и фольклористами, имеется записанное в разных вариантах и, очевидно, достаточно широко распространенное стихотворение об адском происхождении табака и его греховности. В стихотворении этом речи защитников табака чередуются с опровержениями их аргументов (см.: Рождественский Т. С. Памятники старообрядческой поэзии.- Зап. Моск. археолог, ин-та, 1910, т. 6, с. 71-88, No 56). Аргументы в защиту табака, которые опровергаются в данном стихотворении, имеют некоторое сходство с куплетами Сыромолотного в водевиле Некрасова. Следующие строки стихотворения (указ. соч., с. 75):
  
   Американская сия чума
   Лишила мир духовного ума...
   В нем кроется магическая сила -
  
   напоминают строки куплета Боба о столичном магазине:
  
   Там всё творят магически... -
  
   и о модной прорезиненной одежде:
  
   Метода басурманская
   На свете завелась:
   Смола американская
   Повсюду разлилась!
  
   С. 81. Лишь в Английский придешь... - Речь идет об английском магазине (фирма Никольс и Плинке) в Петербурге на углу Невского проспекта и Большой Морской (ныне Невский пр., д. 16). Универсальный английский магазин торговал предметами роскоши самого высшего качества - от вин до одежды и драгоценностей. Боб купил в нем прорезиненное пальто ("смола американская" - каучук).
   С. 82. Тальони Мария (1804-1884) - знаменитая итальянская балерина, прима-балерина Большой Онеры в Париже, ежегодно гастролировала с большим успехом в Петербурге в 1837-1842 гг. См. также: наст. изд., т. I, с. 667.
   С. 82. Паста Джудитта (1797-1865) - знаменитая артистка итальянской оперы (сопрано). В сезон 1840/1841 г. выступала в Петербурге на сцене Большого театра.
   С. 82. ...огромных сфинок... - Статуи гранитных сфинксов из Фив, установленные в 1834 г. на набережной Невы возле Академии художеств, в начале 1840-х гг. еще воспринимались как новая достопримечательность города, которой восхищался некрасовский "провинциальный подьячий" (см.: наст. изд., т. I, с. 287, 667-668). Надписи на пьедесталах сфинксов начинались словами: "Сии огромные сфинксы...". Эти слова, очевидно, и "цитирует" Боб. Ту же формулу ("огромные сфинки") Боб повторяет в явл. 13. Ср. также упоминание ее в стихотворении "Провинциальный подьячий в Петербурге".
   С. 82. Петербургские квартиры смотрел... Булгарина видел.- "Петербургские квартиры" - водевиль Ф. А. Кони (1840). В картине водевиля "Квартира журналиста на Козьем болоте" в лице продажного писаки Задарина изображен Ф. В. Булгарин. В ЦР водевиля "Феоклист Оиуфрич Боб" слова "Булгарина видел" вычеркнуты цензором. Упоминание Булгарина могло быть оценено как выпад против личности, тем более что оно непосредственно следовало за упоминанием водевиля Кони и звучало двусмысленно (видел в жизни или в водевиле Копи?).
   Постановка "Петербургских квартир" Кони была сенсацией сезона 1840/1841 г.: "...так недавно шумел "Синичкин" г. Ленского, так теперь шумят "Петербургские квартиры" г. Кони",- писал В. Г. Белинский в конце 1840 г. (Белинский, т. IV, с. 324). При постановке водевиля на сцене картина "Квартира журналиста на Козьем болоте" была изъята по цензурным соображениям, но в публикацию в журнале "Пантеон" она вошла.
   Фраза "Булгарина видел" могла также восприниматься как пародия на реплику Хлестакова: "С Пушкиным на равной ноге". Водевилист иронизирует над тем, что "великий человек" провинциальных подьячих - Булгарин считается "достопримечательностью" петербургской литературы после смерти Пушкина.
   С. 82. Ну а там какая-то машина ~ в Петербург ужинать...- Первая в России железная дорога, Царкосельская, была открыта в 1838 г. Она соединяла Петербург с Павловском.
   С. 84. Известно из логики Кизеветтера...- Иоганн Готфрид Карл Христиан Кизеветтер (1766-1819) - немецкий философ, автор учебника логики, переведенного на русский язык: Логика для употребления в училищах. Соч. Кизеветтера. Иерев. с нем. Яков Толмачев. СПб., 1831. Возможно, что Некрасов обращался к этому учебнику в связи со своей работой в 1840 г. в качестве репетитора в пансионе Г. Ф. Бенецкого.
   С. 85. ...мой удел - страдание...- скрытая цитата. Эти слова, варьируя их, несколько раз цитируют и поют герои водевилей Некрасова (см., например, водевиль "Петербургский ростовщик", явл. 7). Источник цитаты не установлен.
   С. 85. Я потерял свой портфель... - Потеря, а затем находка портфеля, содержащего документы, которые разъясняют таинственные обстоятельства жизни или происхождения героя,- распространенный мотив мелодрам и водевилей. Так, например, в шедшей в 1840 г. в Александрийском театре драме О. Арну и Н. Фурнье "Тайна" (перевод с французского П. И. Вальберха) третье действие носило название "Портфель". Рецензент "Отечественных записок" (предположительно Белинский) писал об этом действии: "Третий акт называется "Портфель", а почему именно - трудно и рассказать, благодаря запутанности и бестолковости действия" (Белинский, т. XIII, с. 80). Дальнейший пересказ содержания пьесы рецензентом дает представление о том, сколь большое винчение имеет портфель в ее запутанных событиях. Пародийность эпизода потери и возвращения портфеля в водевиле Некрасова проявляется в том, что в портфеле Боба находятся никому не нужные бумаги.
   С. 89. ...ваши стихотворения печатались в "Пантеоне русского и всех европейских театров"! - В журнале "Пантеон" были напечатаны стихотворные фельетоны "Провинциальный подьячий в Петербурге" (1840, No 2, с. 132; No 3, с. 105-106; No 7, с. 49-50), с подписями: "Феоклист Боб" (No 2, 3) и "Феоклист Онуфрич Боб" (No 7) (см.: наст. изд., т. I, с. 282-291, 666).
   С. 92. Дни юности припомнил я теперь...- Куплет воспроизводит в шутливой форме стиль "бытовых" поэм Лермонтова ("Тамбовская казначейша", "Сашка") и представляет собою пародию на лирические стихотворения подражателей Лермонтова. Вместе с тем по содержанию - воспоминания о детской игре с кошкой - куплет сходен со стихотворением Г. Гейне "Дитя, мы были дети..." ("Mein Kind, wir waren Kinder") из цикла "Опять на родине" ("Heimkehr").
   С. 97. ...добродетельная женщина... такой и в Петербурге с газовым фонарем поискать... - Газовое освещение впервые в России было применено в 1835 г. в Петербурге. В начале 1840-х гг. оно воспринималось как петербургская достопримечательность.
   С. 98. Людоедица! ~ Тигрица не отвергает своего тигра...- Этот монолог Боба представляет собою пародию на монолог Карла Моора из трагедии Фр. Шиллера "Разбойники" (д. I, явл. 2) в переводе Н. X. Кетчера и на многочисленные подражания этому монологу в мелодрамах, в частности в пьесах Кукольника.
   С. 98. Роберт-Дьявол - герой одноименной оперы Дж. Мейербера (1831; либретто Э. Скриба и К. Делавиня), демонический персонаж. Некрасов в ряде своих произведений иронически упоминает этого героя (см., например: ПСС, т. XI, с. 9; наст. изд., т. VII).
   С. 99. ...ни с того, ни с другого... я ослеплен... - Трагический эпизод ослепления героя является одним из наиболее напряженных моментов "Короля Лира" Шекспира. Стремясь к максимальной экспрессии и к театральным эффектам, авторы мелодрам часто подражали этому эпизоду. Особенным успехом на петербургской сцене пользовалась драма Э. Шейка "Велизарий" в переводе П. Г. Ободовского (1839). Главную роль полководца Велизария, ослепленного по приказу императора, с огромным успехом исполнял В. А. Каратыгин.
   С. 100. Не понимаю, что со мной делается... а что-то кровавое, со Какой ужасный состав влил он в несчастную жену мою...- Изображение кровавых событий и коварства злодеев-отравителей составляло общее место позднеромантических произведений французской беллетристики (так называемой "неистовой" словесности). Рецензируя повесть С. Феликса "Герцогиня Ловгвиль" и положительно оценивая сдержанность тона этого переведенного в 1840 г. произведения, Белинский замечал: "Правда, в конце сказки не обошлось без яда, но уж без этого не обойдется ни одно произведение новейшей французской литературы" (Белинский, т. IV, с. 127).
   В. А. Каратыгин - первый трагик петербургской сцены - переводил и широко вводил в свой репертуар французские романтические драмы, особенно Дюма. Изменяя названия драм, иногда разделяя их на части и давая названия этим частям, он подчеркивал их эффектные мелодраматические эпизоды (см.: Заборов П. Р. Французская романтическая драма в России 1820-1830-х годов.- В кн.: Эпоха романтизма. Л., 1975, с. 134).
   В драмах В. Гюго - "Анджело", переведенной М. В. Самойловой в 1835 г. и шедшей на петербургской сцене под названием "Венецианская актриса", а также "Лукреция Борджа", не шедшей, но возбудившей целую полемику в русских журналах (там же, с. 141),- эпизоды отравления ядами разного рода занимают большое место.
   С. 101. Понятен мне ты, бешеный Венецианский мавр! - Речь идет о главном герое трагедии Шекспира "Отелло".
   С. 103-104. Слуга (с таинственным видом со они хотят привязать меня к лошадиному хвосту...- Все явл. 16 представляет собою пародию на соответствующие эпизоды романтической драмы. Аналогичные сцены можно найти у Гюго, Дюма и в ложновеличавых драмах Кукольника на исторические сюжеты. Герой Некрасова осмысляет ситуацию, в которой оказался, в соответствии с привычными штампами романтических пьес; таким образом, Некрасов диет ощутить сходство трагических ситуаций мелодрамы и конических трюков, водевили.
   С. 105. Я всех вас разобью на тысячу пусков! - пародийное восклицание. В драматической фантазии Н. В. Кукольника "Доменикино в Неаполе" Ланфранко разбивает молотком фрески Доменикино Зампиери и кричит художнику, защищающему свое творение: "Прочь, молотком я и тебя разрушу" (Кукольник Н. Соч., т. V. СПб., 1852, с. 251).
   С. 109. ...(взбесившись, бьет кулаком по столу).- В критическом обзоре "Русские театры" (за 1841 г.), напечатанном в "Литературной газете" и перепечатанном в "Текущем репертуаре русской едены" (1841, No 6; ценз. разр.- 25 февр. 1812 г.), Ф. А. Кони писал, что без кулака, "видно, нет житья нашим драмам, операм и водевилям" (ТР, с. 102), в далее, разбирая пьесу Ф. В. Булгарина "Шкуна Нюкарлеби", прослеживал историю изображения кулака как средства разрешения спора в произведениях Загоскина, Кукольника н Булгарина (ТР, с. 107).
   С. 110. Пролейте благородную кровь Боба ~ как буду отмщен! (XI теперь вы в западне.- Мотив мести и ловко подстроенной мстителем западни - излюбленный мотив романтической драмы (см., например, "Антони" А. Дюма, "Апджело" и "Лукреция Борджа" В. Гюго). Распространена в романтических драмах и ситуация демонстративного самопожертвования героя, его готовности без сопротивления отдаться в руки врагов и умереть, ради того чтобы публично выразить свое презрение к насилию и пороку (Дидье в драме Гюго "Марион Делорм") или утвердить правоту какого-либо принципа (в пьесах Кукольника - принципа величия русского монархического государства,- см., например, окончание драмы "Князь Даниил Дмитриевич Холмский", 1840). Высмеивая этот прием ложновеличавой драмы, Тургенев писал позже, что герой пьесы Кукольника "Генерал-поручик Паткуль", "вероятно из дилетантизма, отправляется в тюрьму" (Тургенев, Соч., т. I, с. 289).
  

Другие авторы
  • Джонсон Сэмюэл
  • Холодковский Николай Александрович
  • Сакс Ганс
  • Бласко-Ибаньес Висенте
  • Головин Василий
  • Судовщиков Николай Романович
  • Кин Виктор Павлович
  • Волчанецкая Екатерина Дмитриевна
  • Буланже Павел Александрович
  • Линдегрен Александра Николаевна
  • Другие произведения
  • Катков Михаил Никифорович - Русские законы об авторских правах и наши конвенции о литературной и художественной собственности
  • Крымов Юрий Соломонович - Юрий Крымов: биографическая справка
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Мелочи жизни
  • Аксаков Иван Сергеевич - Исторические судьбы земства на Руси
  • Лухманова Надежда Александровна - Разбитые грёзы
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - Наблюдения за температурой на глубине 1000 саж. в экваториальной зоне Атлантического океана
  • Вяземский Петр Андреевич - Допотопная или допожарная Москва
  • Теренций - Свекровь
  • Чарская Лидия Алексеевна - Ради семьи
  • Чаянов Александр Васильевич - Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 202 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа