Главная » Книги

Мережковский Дмитрий Сергеевич - Павел первый, Страница 3

Мережковский Дмитрий Сергеевич - Павел первый


1 2 3 4 5

div>
  
   Константин (приотворяя дверь и заглядывая). Подкрался.- Слушает.- В щелку глядит.- Скребется.- Отперли.- Вошел.- Ну, что-то будет?
  

Молчание.

  
   Константин. Вышел!
  

Входит Кутайсов.

  
   Кутайсов. Премилостивы. После дождика - солнышко-с...
   Константин. Идет! Идет!
  

Входит Павел.

  
   Павел (с изысканною любезностью, целуя руку Марии Федоровны). Прошу извинения, ваше величество,- к обеду ждать заставил - что-то аппетита нет. Вы уж, господа, не взыщите, без меня за стол садиться извольте, а я ужо подойду.
  

Молчание.

  
   Павел. Да что это вы все, как в воду опущенные? Напугал я вас, видно, давеча моею шуточкой? Ну, не буду, не буду. Пошутил - и довольно... (Марии Федоровне.) А скажите-ка, сударыня, ведь и я человек?
  

Молчание.

  
   Павел. Ну, что ж? Отвечайте, коли спрашивают - человек или нет?
   Мария Федоровна. Человек, ваше величество...
   Павел. А если человек, так, значит, могу ошибаться. И вы - человек?
   Мария Федоровна. И я...
   Павел. Ну, так значит, можете простить.- Простите же меня, сударыня... И вы все, господа, если я в чем...
   Все (наперерыв). Ваше величество!.. Ваше величество!..
   Мария Федоровна (всплескивая руками). Paul-chen!.. Paulchen!..
  

Плачет и хочет броситься на шею Павла.

  
   Павел (отстраняясь). Ну, ну, перестаньте! Что за комедия! Терпеть не могу...
  

Молчание.

  
   Павел. Граф Пален, у меня к вам дело. А вас, господа, не задерживаю...
  

Все, кроме Павла и Палена, уходят.

  
   Павел. Доклад, сударь, готов?
   Пален. Так точно, ваше величество!
  

Подходят к столику у окна.

  
   Павел. Прошу садиться.
  

Пален хочет сесть спиной к свету.

  
   Павел (указывая на другой стул, против себя). Нет, лицом к свету. Когда я с кем говорю, то привык смотреть прямо в лицо, сударь, слышите,- прямо в лицо!
   Пален. Слушаю, ваше величество!
   Павел. Ну, то-то же. Извольте докладывать.
   Пален. По указу вашего императорского величества, два курьера отправлены...
   Павел. Что вы делаете, граф, когда не спится?
   Пален. У меня, государь, сон - слава Богу.
   Павел. Счастливец! Значит, совесть покойна.
   Пален (продолжая доклад). Курьер к его величеству королю Прусскому...
   Павел. А дурные сны бывают?
   Пален. Намедни снился...
   Павел. Что?
   Пален. Безделица сущая: будто я - куколка такая, что никак не повалишь - упадет и встанет...
   Павел. Ванька-встанька? Да это сон превеселый.
   Пален. Нет, государь, скучный: упал и встал, упал и встал - так всю ночь и промаялся... (Продолжая доклад.) Королю Прусскому предписание княжество Ганноверское войсками занять в двадцать четыре часа...
   Павел. А мне хуже снилось: будто бы кафтан парчовый натягивают, узкий-преузкий - никак не влезу, а все тискают - так сдавили, что дохнуть не могу. Закричал и проснулся. С тех пор и бессонница...
   Пален (продолжая доклад). Другой курьер - в Париж, к господину первому консулу...
   Павел. Печку - льдом! Печку - льдом!.. Вот дураки...
   Пален. Печку льдом?
   Павел. Ну, да. Головой к печке сплю. Велел топить не жарко, а чтобы в спальне - ровно четырнадцать градусов. Пощупаю, бывало, печку - холодна; посмотрю на градусник - четырнадцать; и сплю. А намедни проснулся - горячехонька. Ничего не сказал, только на другой день встал пораньше из-за ужина да прямо в спальню, гляжу - по всему полу рогожи, и печку льдом натирают: стынет до ночи, пока не пощупаю, а за ночь опять нагревается. Шуты гороховые! А все на меня валят - говорят: "С ума сошел!" А я тут при чем, сударь, а? При чем тут я?
   Пален. Ни при чем, государь!
   Павел. Ну то-то же! Извольте, сударь, докладывать.
   Пален (продолжая доклад). В случае неисполнения королем Прусским предписания, господин первый консул приглашается...
   Павел. А скажите-ка, граф, в тысяча семьсот шестьдесят втором году, когда государя, отца моего, убили, вы где быть изволили?
   Пален. Здесь, в Петербурге, ваше величество!
   Павел. Здесь? И что же делали?
   Пален. Был молод и в чинах малых. Конной гвардии субалтерн-офицером {Младший офицер (нем. Subalternoffizier).}, ничего не знал про заговор...
   Павел. Не знали тогда?.. Ну, а теперь знаете?
  

Оба встают и молча долго смотрят друг другу в глаза.

  
   Павел. Отвечайте же, сударь! Знаете или не знаете, что меня убить хотят?
   Пален. Знаю, государь!
   Павел. Знаете... и молчите?..
   Пален. Ваше величество, я сам во главе заговорщиков...
   Павел. Вы?.. вы?.. Что такое?.. (Отступая в ужасе.) Сумасшедший!..
   Пален. Никак нет, государь, я в совершенном рассудке...
   Павел. Так я... я... что ли, я с ума сошел?.. Печку - льдом!..
   Пален. Государь, умоляю, минуту спокойствия. Если бы я не был уверен, что ваше величество обладает мудростью высочайшею, не столь человеку, сколь Божеству присущею...
   Павел (топая ногами в ярости). Да говорите же, говорите, черт побери, что, что, что такое?..
   Пален. Дело столь явное, что и говорить почти нечего: я - во главе заговорщиков, дабы знать все, следить за всем и тем вернее охранять от покушения злодейского священную особу вашего императорского величества. И слава Богу, уже все нити заговора в моих руках: шагу не сделают, слова не вымолвят, чтобы я не узнал.
   Павел. Умны, сударь, слишком умны, так умны, что с ума свести можете... Ванька-встанька!.. Да как же вы смели не донести мне тотчас же?
   Пален. Сколько раз хотел, уже слово было в устах моих. Но, не имея улик достовернейших,- коих и вы, ваше величество, еще не имеете?.. (Пристально глядит на Павла.) Не имея оных улик и милосердствуя, простите, государь, слово сие из недр души болящей исторгнуто,- милосердствуя к вам, щадя сердце родительское, я медлил - ив том вина моя единственная; видит Бог, мочи моей не было, мочи моей нет и сейчас сказать отцу, что сын его возлюбленный, первенец...
   Павел. Александр!..
   Пален. Да, государь-наследник - отцеубийца мысленный...
   Павел. Сгинь, сгинь, пропади!.. Никогда не поверю я, чтоб Александр... Александр... дитя мое, мальчик мой милый!..
   Пален. Я полагал, что ваше величество знать изволит более. (Подавая бумагу.) Вот список заговорщиков: их высочества, оба сына ваши, обе невестки, ее величество и почти все командиры полков, министры, сановники...
   Павел (читая). Все, все, все!.. За что, Господи?.. Что я им сделал?..
   Пален. Я знал, государь, сколь тяжко...
   Павел. Ох, тяжко!.. Тяжко!.. Тяжко!.. Уж лучше бы сразу убили!..
  

Падает на стул и закрывает лицо руками. Молчание.

  
   Павел (вскакивая). Сию же минуту всех - в кандалы, в Сибирь, в каторгу!.. А его... Александра... его... расстрелять!..
   Пален (вскакивая). Ваше величество, взять под арест всю царскую фамилию без явных улик - ни у кого рука не подымется, я не найду исполнителей. Сим возмутить можно всю Россию, не имея через то еще верного средства спасти особу вашего величества...
   Павел. Так что же?..
   Пален. Одно из двух, государь: или казнить меня извольте тотчас, как изменника, или доверьтесь мне совершенно...
   Павел. Не многого, сударь, хотите! Ну, а если вы?..
   Пален (встав на колени и подавая шпагу). Пронзите, ваше величество, сердце, пламенеющее верностью,- и с блаженством умру здесь, у ног моего государя!
  

Павел кладет обе руки на плечи Палена, наклоняется к нему и смотрит в глаза долго.

  
   Павел. Лжет?.. Нет... Так лгать нельзя... А если лжет, то не человек, а дьявол, дьявол, дьявол!..
   Пален. Ваше величество!..
   Павел. Ну, прости... Верю.
  

Обнимает и целует Палена, потом отходит к столу и сидит молча, опустив голову на руки.

  
   Пален (вставая). Угодно вашему величеству знать?
   Павел. Нет, нет... Потом... Будет с меня!.. А теперь говори скорее, что делать.
   Пален (подавая бумагу). Вот указ, на сей случай мною приготовленный: государя-наследника - в Шлиссельбург, великого князя Константина Павловича - в крепость, ее величество - в Архангельск, великих княгинь - по монастырям отдаленнейшим.
   Павел. Подписать?
   Пален. Токмо указ оный за вашею подписью в руках имея, действовать могу без промедления.
  

Павел подписывает.

  
   Павел. Еще что?
   Пален. Из покоев государыни в спальню вашего величества двери забить наглухо.
   Павел. Велел сегодня. Еще?
   Пален. Кавалергардского полка офицеров со всех караулов снять.
   Павел. Что вы, сударь? Налгали вам: ребята верные - я их всех знаю...
   Пален. Ежели, ваше величество, лучше знать изволите...
   Павел. Ну, ладно, ладно - делай, как знаешь... Надоело... Устал я что-то... (Зевает.) О-хо-хо-шеньки... Только бы выспаться... Ну, все что ли?
   Пален. Все... Виноват, государь,- еще одно...
   Павел. Кончай-ка, братец, скорее!.. Говорю, надоело...
   Пален. Давеча курьер задержан в Гатчину с подложным указом...
   Павел. Аракчееву? Где? Покажи!
  

Пален подает указ.

  
   Павел. Да это подлинный. Разве не видишь - моя рука?
   Пален. Вижу, государь, что генерал Аракчеев, враг мой злейший, на место мое назначается военным губернатором, дабы истребить меня,- вижу и глазам своим не верю...
   Павел (разорвав указ). Веришь теперь?
   Пален. Верю.
   Павел. Ну все?
   Пален. Все.
   Павел. Когда?
   Пален. Завтра или в сию же ночь.
   Павел. Опять не спать?
   Пален. Почивать извольте с Богом, я за вас не сплю.
   Павел. Спасибо, друг... Ну, торопишься, чай,- дела много. Ступай!
  

Пален, поцеловав руку Павла, отходит к двери.

  
   Павел. Подожди.
  

Павел идет к Палену и опять, как давеча, положив обе руки на плечи его, смотрит ему в глаза.

  
   Павел. Петр Алексеевич... Петр, любишь ли ты меня?..
   Пален. Люблю, государь...
   Павел. Любишь?
   Пален. Ваше величество, вы сами знаете: у меня только Бог да вы. Я душу мою положу за вас!
   Павел. Душу твою за Меня положишь?- сказал Господь Петру - и петух пропел... {"Петр сказал Ему [Христу]: Господи!.. Я душу свою положу за Тебя. Иисус отвечал ему: душу свою за Меня положишь? Истинно, истинно говорю тебе: не пропоет петух, как отречешься от Меня трижды". Когда же Христа взяли под стражу, люди вспомнили, что Петр был с Ним. Петр отрекся, "и тотчас запел петух". (Евангелие от Иоанна, XIII, 37, 38; XVIII, 25-27).} Ну, прости... Верю, больше верить нельзя. Дай перекрещу... Помоги тебе, Господи... (Крестит, обнимает и целует Палена.) Ну, с Богом, с Богом!
  

Пален уходит. Павел опускается в кресло, откидывается головой на спинку, закрывает глаза и дремлет. Входит Кутайсов на цыпочках.

  
   Павел (просыпаясь и вздрагивая). Кто? Кто?
   Кутайсов. Я, ваше величество, я, Иван.
   Павел. А, Иван... Ванька-встанька... Вот напугал... И чего ты все мышью крадешься?..
   Кутайсов. Я потихоньку, потихонечку... разбудить боялся...
   Павел. Да, вздремнул. Так-то вот днем все дремлется, а по ночам не сплю. А знаешь, Иванушка, ведь нас убить хотят...
   Кутайсов. Что вы, что вы, ваше величество!..
   Павел. А небось, ежели меня убивать будут, так вы все разбежитесь. Поражу пастыря - и рассеются овцы. И ты, Иванушка, ты первый - мышкою-с, мышкою-с...
   Кутайсов. Ваше величество...
   Павел. Ну, что мое величество? Струсил, а? Полно. Чего трясешься? Пошутил, а ты и поверил, дурак... Не бойся, брат, мы еще с тобою долго будем жить, поживать, печку льдом натирать.
   Кутайсов. Не я, государь, видит Бог, не я...
   Павел. Не ты, так я. Оба мы с тобою, видно, Иванушки дурачки. Ступай-ка, доложи княгине Анне, что сейчас буду.
  

Кутайсов идет к дверям направо.

  
   Павел. Постой.
  

Пишет письмо, запечатывает и отдает.

  
   Павел. Курьеру в Гатчину к генералу Аракчееву. Явиться немедленно. Скакать во весь дух, чтоб к ночи был здесь. Да никому о том не говори,- никому, слышишь?- ни даже графу Палену. Головой отвечаешь!
   Кутайсов. Будьте благонадежны, ваше величество,- я потихоньку, потихонечку!
  

Кутайсов уходит. Павел опять, как давеча, опускается в кресло, откидывается головой на спинку и закрывает глаза. Потом встает, медленно идет к двери направо, зевает и потягивается.

  
   Павел. О-хо-хошеньки!.. Спать, спать, спать!..
  

Павел уходит направо. Из двери слева входят Пален и полковник Аргамаков..

  
   Пален. По всем городским заставам и шлагбаумам приказание разослать извольте наистрожайшее, дабы никого в сию ночь не пропускали ни в город, ни из города.
   Аргамаков. Слушаю-с.
   Пален. Смотрите же, сударь, если, не дай Бог, пропустят Аракчеева...
   Аргамаков. Будьте покойны, ваше сиятельство!
   Пален. Ну, ступайте. А что же наследник?
   Аргамаков. Докладывал. Будут сейчас. Да вот и они.
  

Аргамаков уходит налево. Оттуда же входит Александр.

  
   Александр. Что такое?
   Пален (подавая указ). Извольте прочесть, ваше высочество: указ об аресте вашем и всей царской фамилии.
  

Александр читает и, чтобы не упасть, хватается за спинку кресла.

  
   Пален (поддерживая Александра). Дурно вам, государь?
   Александр. Ничего... Пройдет... (Опускается в кресло.) Я так и знал.
   Пален. Еще не все.
   Александр. Что же еще?
   Пален. Государь сказать изволил...
   Александр. Говорите - мне все равно.
   Пален. Сказать изволил о вашем высочестве: "Расстрелять его!"
  

Александр закрывает лицо руками. Молчание.

  
   Александр (опуская руки, тихо). Ну, что ж. Один конец. Так лучше...
   Пален. Лучше?
   Александр. Лучше я, чем он.
   Пален. Не вы одни, но и ваша супруга, матушка, братья, сестры, мы все - вся Россия, вся Европа. За всех перед Богом ответите вы...
   Александр. Я?
   Пален. Да, вы можете...
   Александр. Что я могу?
   Пален. Спасти себя и всех.
   Александр. Да ведь завтра же...
   Пален. Завтра мы погибли, но эта ночь наша. Он поверил мне...
   Александр. Поверил, что вы...
   Пален. Что я во главе заговора, чтобы предать вас...
   Александр. И предали?
   Пален. Предал, чтобы спасти...
   Александр. Да, вот как. Меня - ему, а его - мне. Но в конце-то, в конце, граф, кого же вы предадите - меня, его или обоих?
   Пален. Решать извольте сами.
   Александр. Мне все равно.
  

Молчание.

  
   Пален. Ваше высочество, я человек терпеливый, но есть конец и моему терпению...
   Александр. Угроза?
   Пален. Мне ли грозить? Я и сам на волосок от гибели...
   Александр. А скажите-ка, Петр Алексеевич, вы когда-нибудь плакали?
   Пален. Что за вопрос? В младенчестве плакал.
   Александр. А потом - теперь?
   Пален. В мои годы люди редко плачут.
   Александр. Не плачете, зато смеетесь. У вас на лице всегда усмешка. Вот и сейчас...
   Пален. Сейчас, кажется, смеяться изволите вы. Ну что ж, воля ваша. Я ношу сию шпагу не даром, но отвечать вам не могу, государь...
   Александр. Какой государь! Приговоренный к смерти...
   Пален. Ужо успеете плакать, а теперь позвольте же и мне поплакать - я ведь тоже умею, хотя вы и не верите... Завтра вы - государь или ничто, но сегодня - человек. Сегодня мы все - люди - и я, и вы, и он...
   Александр. Да, и вы - человек...
   Пален. Ну, так как же вы думаете, легко человеку вынести то, что я вынес, когда он тут сейчас обнимал меня, целовал, называл своим другом, благодарил за верность и сам доверился мне, как дитя малое?
   Александр. Для кого же вы, сударь, стараетесь?
   Пален. Для себя, для вас.
   Александр. Благодарю покорно.
   Пален. Поверили?.. Как вы людей презираете, ваше высочество!.. Нет, не для себя и не для вас, а для России, для Европы, для всего человечества. Ибо самодержец безумный - есть ли на свете страшилище оному равное? Как хищный зверь, что вырвался из клетки и на всех кидается.
   Александр. Как вы его ненавидите!
   Пален. Ненавижу? За что? Разве он знает, что делает? Сумасшедший с бритвою... Не его, Богом клянусь, не его, безумца, жалости достойного, я ненавижу, а источник оного безумия - деспотичество. Некогда вы говорить мне изволили, ваше величество, что самодержавную власть и вы ненавидите и что гражданскую вольность России даровать намерены. Я поверил тогда. Но вы говорили - я делаю. А делать труднее, чем говорить...
   Александр. Петр Алексеевич...
   Пален. Нет, слушайте - уж если говорить меня заставили, так слушайте! Я думал, что Господь избрал нас обоих для сего высочайшего подвига - возвратить права человеческие сорока миллионам рабов. Вижу теперь, что ошибся. Не мы с вами - орудие Божьих судеб. Рабами родились и умрем рабами. Но не знаю, как вы, а я - пусть я умру на плахе - я счастлив есмь погибнуть за отечество и на Божий суд предстану с чистою совестью,- я сделал, что мог...
   Александр. Петр Алексеевич, простите...
   Пален. Ваше высочество!..
   Александр. Я виноват перед вами - простите меня...
   Пален. Вы... вы?.. Нет, я... ваше высочество... ваше величество!
  

Становится на колени.

  
   Александр. Что вы, что вы, граф? Перестаньте...
   Пален. Да - ваше величество! Отныне для меня государь император всероссийский - вы, и никто, кроме вас... Ангел-избавите ль отечества, Богом избранный, благословенный!..
  

Целует руки Александра.

  
   Александр. Нет, нет, вы не поняли...
   Пален. Понял все...
   Александр. Да нет же, нет, слышите - нет, я не хочу!..
   Пален. Не хотите? Ну что ж, так я за вас... Я один!.. И никто никогда не узнает... Пусть думают все, что я, а не вы... Пропадай моя голова, только бы вам спастись!..
   Александр. Не надо, не надо! Ради Бога, граф, обещайте, клянитесь...
   Пален. Клянусь, что сделаю все, что в силах человеческих, чтобы этого не было. Но не говорите больше... Кончено, кончено!.. Слава Богу - спасена Россия! (Подавая бумагу.) Только подписать извольте - и кончено.
   Александр. Что это?
   Пален. Манифест об отречении императора Павла и о восшествии на престол Александра.
  

Александр долго и молча смотрит на Палена.

  
   Александр. Подписать?
   Пален. Да.
   Александр. Кровью?
   Пален. Зачем кровью? Чернилами.
   Александр. А я думал,- договор с дьяволом - кровью...
   Пален. Опять смеяться изволите...
   Александр. Нет, не я, а вы... опять... (Вскакивает, комкая бумагу и бросая на пол.) Прочь! Прочь! Прочь!.. Дьявол!.. (Падает в кресло, плачет и смеется, как в припадке.) Уходите, оставьте меня!.. Господи!.. Господи!.. Что вы со мною делаете!.. Не могу! Не могу! Не могу!..
   Пален (подавая воды). Успокойтесь, ради Бога успокойтесь, ваше высочество... Водицы испейте...
   Александр. Уходите! Уходите! Оставьте меня!..
   Пален. Уйду - только не кричите же так, ради Бога... услышат...
   Пален (отойдя к двери и глядя на Александра - тихо, с презрением). Прескверная штука, не угодно ли стакан лафита,- ребенок, женщина!
   Александр. Петр Алексеич...
  

Пален не отвечает.

  
   Александр. Петр Алексеич!
   Пален. Государь!
   Александр. Ну, давайте же...
   Пален. Что?
   Александр. Подписать.
   Пален (стремительно бросаясь и подбирая с пола бумагу). Вот! Вот!
  

Александр подписывает.

  
   Пален. Уф! (Вытирает пот с лица.) Ну, а теперь...
   Александр. Нет, нет!.. Уходите!.. Уходите!.. Уходите!.. Оставьте меня ради Бога!..
   Пален. Ушел, ушел... только ручку позвольте, ручку, коей спасено отечество!
  

Пален целует руку Александра и уходит. Александр сидит в кресле, точно так же, как давеча Павел, откинувшись головой на спинку и закрыв глаза. Входит Елизавета.

  
   Елизавета. Саша? (Молчание.) Ты спишь, Саша?
   Александр. Нет.
   Елизавета. Тут был Пален?
   Александр. Был.
   Елизавета. Молчи, молчи... не надо... Я знаю... (Становясь на колени и целуя руки Александра.) Саша, Саша, мальчик мой бедненький!..
   Александр. Все равно. (Молчание.) "Несть бо власть аще не от Бога" {Послание к Римлянам св. апостола Павла, XIII, 1.}. Это нам поп говорил давеча в церкви, когда присягали. Ну, а если государь - сумасшедший, власть тоже от Бога? Сумасшедший с бритвою. И бритва от Бога? Хищный зверь, что вырвался из клетки... И царство зверя - царство Божье? Ничего понять нельзя...
   Елизавета. Это я, Саша, я!.. Я тебе сказала, что мы должны...
   Александр. Должны - и не должны. Надо - и нельзя. Нельзя - и надо. Кто ж это так сделал? Бог, что ли, а?.. Ты веришь в Бога, Лизхен?
   Елизавета. Господи, Господи!.. Это я, я...
   Александр. Ты? Нет, не ты и не я. Никто. И все. Ничего понять нельзя. А может быть, и не надо... ничего не надо... ничего нет... и Бога нет?..
   Елизавета. Не говори так... Страшно, страшно...
   Александр. Все равно.
  

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

  

ПЕРВАЯ КАРТИНА

  

Собрание заговорщиков в квартире генерала Талызина, в Лейбкампанском корпусе Зимнего дворца.

Столовая - большая низкая комната, казарменного вида, со сводами и голыми выбеленными стенами. По стенам - портреты царских особ; портрет во весь рост императора Павла I в порфире, в короне, со скипетром. В глубине - дверь на лестницу. Слева - дверь во внутренние комнаты, канапе и кафельная печка. Справа - два окна на Неву и Петропавловскую крепость; оттуда иногда слышится бой курантов. Посередине комнаты - большой накрытый стол со множеством бутылок; между окнами - меньший стол с водками и закусками.

Ночь. Шандалы с восковыми свечами. Только что кончили ужинать. Одни сидят еще за столом и пьют, другие, стоя, разговаривают кучками. Заговорщиков более сорока человек: все - военные. Тесно, душно, накурено.

Гр. Пален, военный губернатор Петербурга; Талызин, командир Преображенского полка; Депрерадович, командир Семеновского полка; Бенигсен, Тучков - генералы; Зубовы - Платон, Валериан, Николай, князья; Клокачев, флотский капитан-командор; Яшвиль, кн. Мансуров, Татаринов, кн.- полковники; Розен, бар.; Скарятин, штабс-капитан; Шеншин, капитан; Титов, ротмистр; Аргамаков, плац-адъютант Михайловского замка; Волконский, кн.; Долгорукий, Ефимович - поручики; Филатов, Мордвинов - подпоручики; Гарданов, корнет; Федя и Кузьмич - денщики.

   Голоса. Ура, свобода! Ура, Александр!
   Скарятин (штабс-капитан - Талызину). Ваше превосходительство, еще бы шампанского дюжинку.
   Талызин. Пейте, господа, на здоровье.
   Татаринов. Жженку, жженку несут, зажигайте жженку!
   Розен (стоя у стола, читает по тетрадке). Поелику подобает нам первее всего обуздать деспотичество нашего правления...
   Скарятин. Что он читает?
   Татаринов. Пункты Конституции Российской.
   Филатов. Виват конституция!
   Скарятин. Круглые шляпы да фраки, виват!
   Татаринов. Пукли, пудру долой!
   Филатов. Долой цензуру! Вольтера будем читать!
   Скарятин. Банчишко метать, фараончик с макашкою! {Банк, фараон, макао - азартные карточные игры.}
   Татаринов. На тройках, с бубенцами, с форейтором - катай, валяй, жги! Ура, свобода!
   Волконский (сидя верном на стуле и раскачиваясь, пьяный, поет).
  
   Allons, enfants de la patrie!
   Le jour de gloire est arrivê {*}
   {* Вперед, отечества сыны!
   Настал свободы день ("Марсельеза"),}
  
   Долгорукий (сидя перед кн. Волконским на полу, без мундира, с гитарой, пьяный, поет).
  
   Ах ты, сукин сын, Камаринский мужик,
   Ты за что, про что калачницу убил?
  
   Волконский (Долгорукому). Петенька, Петенька, пропляши казачка, утешь, родной!
   Долгорукий. Отстань, черт!
   Розен (продолжая читать). Тогда воприимет Россия новое бытие и совершенно во всех частях преобразится...
   Депрерадович (указывая на Платона Зубова). Что такое с князем?
   Яшвиль. Медвежья болезнь - расстройство желудка, от страха.
   Талызин. Трус! Под Катькиными юбками обабился. Служба-то отечеству не то, знать, что служба постельная: по ночам, бывало, у дверей спальни мяукает котом, зовет императрицу на свидание; ему двадцать лет, а ей семьдесят - в морщинах вся, желтая, обрюзглая, зубы вставные, изо рта пахнет - брр... с тех пор его и тошнит!
   Депрерадович. Зато чуть не самодержцем стал!
   Талызин. А теперь стал Брутом {Брут, Марк Юний (1 в. до н. э.) - Друг Юлия Цезаря, возглавивший заговор против него и принявший участие в его убийстве.}.
   Яшвиль. Брут с расстройством желудка!
   Депрерадович. Да ведь что, братцы, поделаешь? Революция в собственном брюхе важнее всех революций на свете!
   Талызин (подходя к Зубову, который лежит на канапе). Не полегчало, князь?
   Платон Зубов. Какое там!
   Талызин. Гофманских капель бы приняли.
   Платон Зубов. Ну их, капли! Домой бы в постель, да припарки... А я тут с вами возись, черт бы побрал этот заговор! Попадем в лапы Аракчееву, тем дело и кончится.
   Розен (продолжая читать). По тринадцатому пункту Конституции Российской...
   Талызин. Всех-то пунктов сколько?
   Розен. Сто девяносто девять.
   Талызин. Батюшки! Этак, пожалуй, и к утру не кончите.
   Розен (продолжая читать). По тринадцатому пункту Конституции Российской собирается Парламент...
   Скарятин. Это что за штука?
   Татаринов. Парламент - штука немецкая...
   Филатов. Немец обезьяну выдумал!
   Скарятин. А знаете, господа, у княгини Голицыной три обезьянки: когда один самец да самочка амурятся, то другой смотрит на них, и представьте себе, тоже...
  

Говорит на ухо.

  
   Титов. Удивительно!
  

Трое - у закусочного стола.

  
   Первый. Последняя цена - полтораста.
   Второй. Хочешь сто?
   Первый. Что вы, сударь, Бога побойтесь! Хотя и крепостная, а все равно, что барышня. Шестнадцать лет, настоящий розанчик. Стирать и шить умеет.
   Второй. Сто двадцать - и больше ни копейки.
   Первый. Ну, черт с вами,- по рукам. Уж очень деньги нужны: в пух проигрался.
   Третий. Так-то вот и у нас в полку штабс-капитан Раздиришин, все, бывало, малолетних девок покупал и столько он их перепортил, страсть!
  

Трое - у печки.

  
   Первый. Все люди из рук природы выходят совершенно равными, как сказал господин Мабли {Де Мабли, Габриэль Бонно (1709-1785) - французский философ и историк.}.
   Второй. В природе, сударь, нет равенства: и на дереве лист к листу не приходится.
   Третий. Равенство есть чудовище, которое хочет быть королем.
   Первый. Неужели вы, господа, не разумеете, что политическая вольность нации...
   Второй. Вольность? Что такое вольность? Обманчивый есть шум и дым пустой.
   Мансуров. Все прах, все тлен, все тень: умрем, и ничего не останется!
   Третий. Vous avez le vin triste, monsieur! {Вы грустны во хмелю, сударь! (франц.).}
   Шеншин. Ах ты, птенец, птенец! И как тебя сюда затащили?
   Гарданов. Из трактира Демута, дяденька, за компанию. Пили там - все такие славные ребята. "Поедем, говорят, Вася, к Талызину". Вот я и поехал.
   Шеншин. Ну, куда же тебе в этакое дело, мальчик ты маленький?
   Гарданов. Какой же я маленький, помилуйте, мне скоро двадцать лет. Вчера предложение сделал - стишок сочинил, хотите, скажу? Только на ушко, чтоб никто не слышал.
  
   Зачем в безумии стараться
   Восток с полуднем съединить?
   Чтоб вечно в радости смеяться,
   Довольно Машеньку любить.
  
   Ефимович. По исчислению господина Юнга Штиллинга {Юнг-Штиллинг, Иоганн-Генрих (1740-1817) - немецкий писатель-мистик.}, кончина мира произойдет через тридцать пять лет.
   Татаринов. Ого! Да вы, сударь, фармазон, что ли?
   Ефимович. Мы - священники, перст Горусов {Горус (Гор) - древнеегипетский бог восходящего солнца.} на устах держащие и книги таинств хранящие.
   Татаринов (тихо). Просто - мошенники: в мутной воде рыбу ловят.
   Ефимович. Наша наука в эдеме еще открылась.
   Титов. Удивительно!
   Ефимович. А известно ли вам, государи мои, что по системе Канта...
   Скарятин. Это еще что за Кант?
   Ефимович. Немецкий филозоф.
   Филатов. Немец обезьяну выдумал!
   Скарятин. А я вам говорю, братцы, у княгини Голицыной три обезьянки: когда самец и самочка...
   Клокачев. Как же, знаю, знаю господина Канта - в Кенигсберге видел: старичок беленький да нежненький, точно пуховочка - все по одной аллее ходит взад и вперед, как маятник - говорит скоро и невразумительно.
   Ефимович. Ну, так вот, государи мои, по системе Кантовой - Божество неприступно есть для человеческого разума...
   Татаринов. А слышали, господа, намедни, в Гостином дворе, подпоручик Фомкин доказал публично, как дважды два четыре, что никакого Бога нет?
   Титов. Удивительно!
   Талызин. Господа, господа, нам нужно о деле, а мы черт не знает о чем!
   Мансуров. Какие дела! Умрем - и ничего не останется: все прах, все тлен, все тень.
   Долгорукий (поет).

Другие авторы
  • Лопатин Герман Александрович
  • Кайсаров Андрей Сергеевич
  • Волкова Анна Алексеевна
  • Поповский Николай Никитич
  • Коцебу Вильгельм Августович
  • Тихомиров Никифор Семенович
  • Эверс Ганс Гейнц
  • Потехин Алексей Антипович
  • Толстой Лев Николаевич, Бирюков Павел Иванович
  • Мальтбрюн
  • Другие произведения
  • Репин Илья Ефимович - В. И. Суриков
  • Флобер Гюстав - Легенда о св. Юлиане Странноприимце
  • Водовозов Николай Васильевич - Роберт Мальтус. Его жизнь и научная деятельность
  • Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Ответ господину С... на его разбор I части "Мнемозины", помещенный в Xv номере "Сына Отечества"
  • Свенцицкий Валентин Павлович - Диплом
  • Чехов Антон Павлович - Т. К. Шах-Азизова. Русский Гамлет
  • Федоров Александр Митрофанович - Рассказы
  • Брусянин Василий Васильевич - Певучая гитара
  • Кони Анатолий Федорович - M. H. Загоскин и цензура
  • Белый Андрей - Возврат
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 194 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа