Главная » Книги

Лажечников Иван Иванович - Вся беда от стыда, Страница 4

Лажечников Иван Иванович - Вся беда от стыда


1 2 3 4

ская. Я одна дойду до экипажа; благодарю вас.
   Павел Флегонтыч. Счастлив по крайней мере, что исполнил ваше желание. (Гориславская входит в калитку; он останавливается у нее.) Останусь здесь на минуту, будто оглядеть, не подсматривает ли кто за нами, а там шмыгну на двор и в заднюю калитку. Дозорщики пускай уверятся, что я вошел с нею. (Входит в калитку.)
   Сергей Петрович (выходя с Ипполитовым со двора мастерового). Ты слышал?
   Ипполитов. Слышал: "Сердце ужасно замирает. Земля горит подо мною". Лукавый поймет их лукавые речи. Пойдем; ты видел сам... чего ж более?
   Сергей Петрович. Хочу только узнать, чей этот дом, кто в нем живет.
   Ипполитов. И потом войти в него, и потом сыграть блистательную сцену ревности?..
   Сергей Петрович. Нет, я до этого не унижусь. Говорю тебе: хочу только знать, чей дом, кто живет в нем. Завтра, при прощании, свидетельствуя ей мое глубочайшее почтение, покажу ей, что я посвящен в элевзинские ее таинства... более ничего, поверь. (Оба подходят к дому, в который вошла Гориславская. Ипполитов стучит палкою в окошко нижнего этажа. Из окна выглядывает мещанка Сокова.)
  

Явление III

  

Ипполитов, Сергей Петрович и Сокова.

  
   Сокова. Что за сорванцы? Ну, что вам!
   Ипполитов. Чей это дом?
   Сокова. Мой.
   Ипполитов. Да вы кто такие, матушка?
   Сокова. Мещанка Сокова, батюшка.
   Ипполитов. Отдаются квартиры?
   Сокова. Только не по вас.
   Ипполитов. Да какие ж люди у тебя живут?
   Сокова. Внизу приказный, а вверху, в каморке, жид.
   Ипполитов. А барышня, что пришла сюда с молодым человеком, часто приходит к тебе в дом?
   Сокова. Разве я караульщица у своих постояльцев? Вижу, вы шематоны какие-нибудь: убирайтесь-ка подобру-поздорову. (Затворяет окно.).
   Ипполитов. Спасибо и на этом! (Удаляются от дома.)
   Сергей Петрович. Слава Богу! теперь голова моя свежа... сердце на месте!.. (Останавливается и, оборотившись к дому Соковой, делает знак рукой.) Прощай, прощай! желаю тебе безмятежных наслаждений с твоим нареченным... Будь уверена, что не я приду нарушить их. Правду вы изволили сказать некогда: "одно слово разрушит вашу клятву". Еще бы вернее сказали: один взгляд охолодит всю вашу любовь. Давно бы так! Медовицына, тебе обязан я своим спасением. Чудная была бы жена эта Наталья!.. как бишь по отчеству?.. (Немного погодя). Странно! я перестал любить, а мне все-таки еще жаль ее. (Плачет, оба удаляются.)
  

Явление IV

  

Бедная каморка; стены голые; окна покривились; в некоторых, вместо стекол, бумага; стол, скамейка, два стула и кровать с задернутыми холстинными занавесками; одна дверь с левой стороны, другая направо, на чердак.

  

Гориславская, Соломон, Рахиль и Ревекка.

  
   Гориславская (у дверей, про себя). Я задыхаюсь... ноги отказываются идти... Страшно! здесь преследовал меня голос Ипполитова, там, в переулке послышалось мне проклятие его друга... Видно, все мне чудится... голова моя расстроена. (Немного погодя.) Какая нищета!.. Воображение не сказало мне ничего лишнего.
   Рахиль (увидев ее, толкает отца). Какая-то хорошенькая барыня пришла.
   Соломон (вскакивает со скамейки). Что вам угодно, сударыня?.. вы больны?..
   Гориславская. Да... (Садится на стул в изнеможении.) Мне надо отдохнуть, чтоб собраться с силами. (Ставит узелок на стол.) Я помешала вам... вы ужинали. Боже! один черствый хлеб!
   Соломон. Благодарение Богу, когда он посылает и эту пищу. Иногда и хлеба не бывает.
   Гориславская (развернув узелок). Дети! милые! подойдите ко мне... (Рахиль и Ревекка подходят к ней без боязни; Гориславская целует их и дает им пирожков.) Заешьте сладким горечь вашего ужина.
   Рахиль (откусывая от пирожка, отцу). Откуси; как хорошо!
   Ревекка. И от моего.
   Соломон. Мне... есть не хочется.
   Гориславская. Вот еще, чтоб вы не ели один хлеб. (Дает. Рахиле кошелек с деньгами.)
   Рахиль. Мне?.. Нам?.. (рассыпает золото из кошелька на стол). Смотри, тате, все золото!.. То-то накупим себе говядины и пирожков!
   Соломон (который во все время разговора Гориславской с детьми всматривался в нее с недоумением и любовью). Сударыня... ваше лицо... вы так похожи на Рахиль мою... Неужли глаза и сердце обманывают?.. Скажите, кто вы... или я не вынесу долее.
   Гориславская (бросаясь к нему на шею). Отец!.. обними свою прежнюю Эсфиру.
   Соломон. Дочь моя!.. Эсфира, милая Эсфира... Наталья Ивановна!..
   Гориславская. Сестры!.. ко мне, мои милые!.. дайте расцеловать вас. (Целует их с нежностью.) Теперь я вас не оставлю. Какие пригожие! какие душки! Еще, еще!.. Подождите, я принесла вам гостинца. (Вынимает из узелка богатые серьги и вдевает их в уши сестер.) Теперь, в этом наряде, вы будете еще пригожей.
   Рахиль. Неужели сестрица наша?.. Ах! какие вы хорошенькие и добрые! Ревекка, где ж у нас был кусочек зеркала? (Находят кусок зеркала и любуются в нем одна за другой.)
   Гориславская (Соломону). От чего ж у вас такая бедность?
   Соломон. Мы не ждали ее... нам было обещано многое... вы помните.
   Гориславская. Мы всегда посылали обещанное.
   Соломон. Нерезкого?
   Гориславская. Через Мухоморова, отца.
   Соломон. Мы не получили и десятой доли.
   Гориславская. Злодей! как он обманывал нас! О, не одних вас они губили, и мне от них тяжело достается! Без них я могла бы быть счастлива.
   Соломон. Бог им заплатит!
   Гориславская. Забудьте все прошлое. Теперь я вас не покину! у вас будет все, чтоб жить в довольстве. Но скажите... вы не проклинали меня?
   Соломон. Проклинать свою кровь? Боже меня сохрани!.. Я тебя знаю, ты всегда была такая добрая; я уверен был, какие-нибудь плутни от Мухоморова. Колено злое, негодное!
   Гориславская. Здесь, в груди моей, они поселили змею... грызет сердце, невыносимо грызет. Но зачем отравлять настоящие минуты? (Подходит к отцу и берет его за руку.) Вы теперь довольны, счастливы, не правда ли?
   Соломон. Так доволен, так счастлив, хоть бы сейчас умереть, если бы не эти дети. Еще скажу тебе... я задумал давно, я приготовился и теперь решился... быть христианином, как ты...
   Гориславская. О, если бы так... Господи, подкрепи вас на это великое дело. (Слышен стук в ворота.)
   Соломон. Боже! стучат... я забыл от радости, что он обещал быть ко мне.
   Гориславская. Кто?
   Соломон. Мухоморов, отец.
   Гориславская (в сторону). Я пропала. Они завели меня в западню.
   Соломон. У них худые замыслы; они хотят принудить меня сказать, что ты дочь моя.
   Гориславская. И вы?
   Соломон. Скорей убьют меня. Идут... слышно, отворяют внизу дверь. Спрячьтесь поскорей сюда, на чердак. (Отворяет боковую дверь; Гориславская через нее скрывается.) Приберу золото, а то могут догадаться. (Убирает с поспешностию деньги в кошелек, прячет его за пазуху и укладывает детей на постель.) Смотрите, будто спите; хоть пили вас, ни гу-гу об ней. (Задергивает занавес у кровати, потом садится у стола и, облокотясь на него, притворяется спящим.)
  

Явление VI

Те же, Мухоморов и Банников. Банников несет портфель под мышкою.

  
   Мухоморов (отворяя дверь, тихо). Вот актер-то! Будто спит, наверно разыгрывает штуки... Да неужели мы двое русачков не обманем одного жида? (Громко.) Эй, приятель! разве спят, когда дожидаются благодати? Полно тебе сухари есть, полно жить в такой конуре и в лохмотьях ходить.
   Соломон. Ах, какие же вы добрые! верно принесли мне работу.
   Мухоморов. Работать, когда есть богатая дочка, которая может тебя озолотить!
   Соломон. Дочка?.. богатая?.. Уж не во сне ли слышу? Мои две девочки такие же нищие, как и отец их.
   Мухоморов. Ну, полно притворяться, старый хрен. Ведь ты мне вчера сам обещал. Недаром же выписал я тебя из Белостока. (Тихо, указывая на своего товарища, который в это время осматривает все в комнате и заглядывает за занавес кровати.) Его нечего бояться, это мой. Вот видишь, я пришел с тобой расчитаться. А ты, чай, думал, неверная голова, что я тебя обобрал дескать. Нет, так с приятелями за кровные услуги не делают. Для тебя ж, дружище, на черный день копил. (Вынимает бумажник.) На, бери, считай сам, сколько тебе по договору следует. Только не взыщи... люблю аккуратность... пожалуй расписочку.
   Соломон (не принимая бумажника). По какому уговору? Помилуйте, я для вас ничего не сделал.
   Мухоморов. Для госпожи Виталиной и меня; ей дочку подарил, а мне невестку... ну Гориславскую-то.
   Соломон. Виталину знавал я в Белостоке; госпожа милостивая - и нынче мне поможет, лишь бы добраться до ней. Но дочку... Гориславскую! Уж не подкинуть ли ко мне хотите какую сиротиночку? Вы меня нарочно с ума сводите какою-нибудь штучкой.
   Мухоморов. Так ты денег не хочешь, старый плут? Подумай, ведь тут три тысячи...
   Соломон. Три тысячи!
   Мухоморов. Три тысячи, да еще знатную сумму получишь, коли сделаешь по-нашему.
   Соломон. Боже! какое богатство!
   Мухоморов. Ну, полно кобениться, возьми... сними камень с совести... Ох, ох, тяжело!
   Соломон (в сторону). Нет, не продам свою кровь! (Вслух.) На что мне деньги, коли не знаю, за что дают?
   Банников (осматривает стол и поднимает с него золотую монету). И в самом деле, на что ему деньги, коли у него золотые валяются по столам?
   Мухоморов. А-га? вот что!.. Откуда взял, окаянный?
   Соломон (в испуге). Золотой?.. какой золотой? Грех вам, вы сами подкинули.
   Мухоморов. Плутоват! сейчас фортель нашел.
   Банников. Да не поможет! Мы потащим его в полицию; свидетели налицо, в допросец его по форме, поганого нехристя! (Раздвигает занавеску у кровати.) Эге! посмотри, какие богатые сережки у дочек. Откуда появилось вдруг такое богатство?
   Соломон. Сережки... да... сережки... пожаловал вчера... сам этот господин.
   Мухоморов (тормоша его за грудь). Я?.. Ах, мошенник! я задушу тебя и ответу не дам.
   Соломон. Делайте со мною, что хотите, я ничего не знаю.
   Банников. Вот мы девчонок допросим (толкает детей). Эй, вставайте, жидята! (Тащит Рахиль к Мухоморову; Ревекка в слезах идет за ними.)
   Соломон (отталкивая Банникова, отнимает у него Рахиль; усилия с той и с другой стороны удержать ее; дети плачут). Дети чем виноваты? Вы ее сделаете уродом.
   Банников. Хоть бы и так! Эка беда! Говори, кто дал вам сережки? Ну! (Рахиль молчит.) Не увернетесь, змеята! в тюрьме допросят голубчиков, в тюрьме...
   Мухоморов. Да обыщем-ка его, братец; может, у него еще кое-что найдется. Откуда ж золото валяется?
   Банников (обшаривая Соломона). Тут что-то толстенько.
   Соломон. Это грабеж... я закричу, позову на помощь...
   Мухоморов. Прибежит хозяйка - новый свидетель... Она знает, что у тебя гроша не было... я и в квартире за тебя поручился.
   Банников (вынув с усилием кошелек из-за пазухи Соломона). Целый кошелек с золотом... Все представим; скажешь, откуда взял.
   Соломон. Помилуйте, не погубите; я притворялся, что бедняк... это мои деньги, копил всю жизнь свою для этих несчастных.
   Рахиль и Ревекка (на коленях). Помилуйте.
   Банников. А вот сейчас помилуем. Подпиши, что Гориславская дочь твоя - и деньги отдам и концы в воду.
   Соломон. Знать не знаю.
   Мухоморов (схватив его за грудь). Говори, мошенник, не то в тюрьму, сгниешь там и с своим отродьем, как червь поганый.
   Соломон. Сжальтесь; у вас у самих, может статься, есть детки.
   Мухоморов. Объяви.
   Соломон. Режьте тело хоть по кусочку, пилите меня, знать не знаю.
   Банников. Так потащим их в полицию с кошельком и сережками; улика налицо. В последний раз скажи, что дочь твоя...
   Гориславская (в исступлении выбегает из боковой двери и загораживает собою отца и сестер). Дочь его, дочь... я сама... Прочь от них, презренные люди!
   Мухоморов (Банникову). Наталья Ивановна Гориславская, извольте засвидетельствовать, ваше благородие.
   Банников (вытаскивает из портфеля чернильницу, перо и лист бумаги, садится за стол и пишет).
   Гориславская. Да, пишите, Гориславская - дочь еврея Соломона. Куда идти, кровопийцы? где еще объявлять об этом? В полиции, в суде, на площади, в храме что ли? Везде, всенародно огласить? Пойду с ними рука об руку и везде, кому нужно знать, скажу: вот этот старик, еврей, мой отец, эти две девочки - мои сестры! Довольны ли вы?
   Банников. Нам нужно только, чтоб вы подписали эту записку, и тогда мы оставим господина Соломона и детей его в покое.
   Гориславская. Давайте. (Прочитав, подписывает бумагу.) Теперь возвратите деньги моему старику (Банников возвращает Соломону кошелек) и прочь отсюда; я признала своего отца и отрекаюсь от жениха Мухоморова. Прощайте.
   Мухоморов. Что ж делать? Прощайте. (Кивает Банникову, чтоб он выходил; в двери.) Жаль только Софью Андреевну...
   Гориславская. Жаль Софью Андреевну... что он хотел этим сказать?
   Соломон. Ох, ох, ох! Наталья Ивановна... боюсь говорить; вы и так много горя терпите.
   Гориславская (в испуге). Не может ли она пострадать?
   Соломон. Да, вы своею подписью губите ее.
   Гориславская. Ее?.. мою благодетельницу, мою вторую мать?.. Я?.. как, чем?.. Говорите.
   Соломон. Она вас называла дочерью чиновника Гориславского, а вы сами, письменно, признали меня своим отцом. Им, этим разбойникам, только этого и хотелось. Ее засудят, лишат доброго имени.
   Гориславская. Лишат доброго имени?.. И я буду виною ее бесчестия, ее гибели... за то, что она хотела составить мое счастие!.. Нет, я не допущу до этого!.. Воротите их!
   Соломон. Что вы хотите делать?
   Гориславская. Сама не знаю; только, ради Бога, поскорей воротите. (Соломон убегает; после нескольких минут раздумья, она становится на колени.) Господи, Отец милости и любви! благодарю Тебя, что внушил мне благую мысль. Ты один читаешь в моем сердце, Ты один знаешь, как я любила его, как я дорожила его любовью... все, все в жертву теперь; больше Ты ничего не мог потребовать от меня; тут моя жизнь. (Встает. Мухоморов, Банников и Соломон возвращаются; она отводит Мухоморова в сторону.) Флегонт Парфеныч....
   Мухоморов. Что вам угодно?
   Гориславская. У вас моя записка?
   Мухоморов. У меня.
   Гориславская. А если я дам вам на место ее другую?
   Мухоморов. Какого содержания, позвольте спросить?
   Гориславская. Все, что вы делаете со мною, с отцом моим, с моею благодетельницей - все это для того, чтоб заставить меня идти за вашего сына; так ли?
   Мухоморов. Да, для того, чтоб заставить исполнить ваше обещание.
   Гориславская. Так я иду за вашего сына. Возьмите с меня какую угодно клятву, продиктуйте мне ее сами - я вам напишу слово в слово... хоть кровью моей... и тогда...
   Мухоморов. И тогда я возвращу вам прежнюю расписку; Софья Андреевна будет спасена от бесчестия, и все канет в воду, будто ничего не бывало.
   Гориславская. Спасена! О, слава Богу, спасена! (Указывая на Банникова). А он?
   Мухоморов. Будет молчать: он брат жены моей.
   Гориславская. Давайте бумаги. (Мухоморов берету Банникова прибор для письма и ставит на стол; Гориславская пишет дрожащею рукой.)
   Мухоморов. Прибавьте: за коллежского асессора... не позже недели.
   Гориславская. Да, за коллежского асессора. (Подает записку.) Довольны ли?
   Мухоморов (читает). Лучше не надо. (Возвращая ей прежнюю записку, хочет поцеловать у ней руку, но она отрывает ее.) Я хотел на мировую...
   Гориславская (указывая на записку). И без того здесь, в этой записке-мир вечный. (Обнимает с нежностью отца.) Прощайте, может быть, в последний раз; я вас не оставлю, где бы ни была.
   Рахиль. Нет, приходи, приходи еще.
   Гориславская (Мухоморову). Теперь проводите меня до кареты. (Уходит; Соломон и дети провожают ее и плачут.)
  

АКТ V

Комната в доме Виталиной.

Явление I

Виталина и Гориславская. Виталина сидит на диване, Гориславская стоит перед ней.

  
   Гориславская. Ты все грустна, друг мой, ты страдаешь; но успокойся: скоро конец всем этим страданиям. Я решилась идти за Мухоморова, и это решение... никто... разве один Всемогущий Бог переменит,
   Виталина. Что с тобою сделалось? От чего вдруг такая перемена.
   Гориславская. Ничего, все по-старому!.. И ты, и я дали свое слово; слово это должно быть ненарушимо. Дочь жида... понимаешь... не может быть за Леанд-ровым. Павел Флегонтыч мой жених; я обручена с ним, он мною не гнушается... все, что он делал против нас, было из любви ко мне. Прости мне; без ведома твоего я писала к нему вчера и подтвердила вновь обещание принадлежать ему. Через неделю я буду его женой; ты должна меня благословить.
   Виталина. Ты говоришь, как безумная. Что ж заставляет тебя решиться на эту жертву?
   Гориславская. Все - отец, Леандровы, обстоятельства, которыми я тебя опутала, муки, на которые тебя обрекла... Пора положить конец!
  

Явление II

Те же и слуга.

  
   Слуга. Леандров. (При этом слове смертная бледность покрывает лицо Гориславской; она садится за рукоделье к другому дивану.)
   Виталина. Проси. (Слуга хочет идти и оглядывается.) С докладом? этого прежде не было. (Вслух.) Боюсь за тебя; ты на себя не похожа.
   Гориславская. Ничего... Пройдет, и скоро.
   Виталина. Что ж ты стоишь? Слуга. Еще какой-то еврей пришел. Гориславская (в сторону). Мой отец!.. (Вслух.) Веди его в мою комнату. (Слуга уходит.)
  

Явление III

Виталина, Гориславская и Леандров.

   Гориславская (про себя). Славу Богу, еще не он.
   Виталина (подавая Леандрову руку). Сколько дней не видались! Хорошо ли так забывать друзей?
   Леандров. Что ж делать? Обстоятельства! Не мы, Господь управляет ими. Диковинные вещи творятся в свете! Вот, например, приехал сюда по просьбе сына, думал и то сделать, и другое, а вышло, как говорят нынешние, пуф! И теперь по просьбе ж сына еду в деревню.
   Виталина (чрезвычайно смущенная). И скоро?
   Леандров. Нынче, может быть, через час.
   Виталина. Какая поспешность!.. Отчего ж ваш сын так скоро гонит вас отсюда?
   Леандров. И он едет со мною. Признаюсь вам, пора, пора без оглядки из этой бестолковой Москвы! Здесь потеряешь совсем здоровье, рассудок. Обольщение, обман, личина на каждом шагу! Посмотришь на иное чудное творение: ангел во плоти, чудо в глазах, в звуке голоса; смотря на нее, сам делаешься как-то лучше; прозакладывал бы жизнь свою, что и душа такая же... А спустись в нее... (Останавливается.)
   Виталина (с усмешкой). Я за вас договорю:
  
   ..."Ужасный
   Крокодил на дне лежит."
  
   Благодарим вас за лестное мнение о московских жительницах. Кажется, вы на крокодилов женского пола намекаете.
   Леандров. Виноват, не умею прикидываться; такова моя несчастная деревенская натура.
   Виталина. Да с вами нынче страшно, Петр Сергеич! Вы сделались не по летам каким-то Чацким, каким-то Чайльд-Гарольдом. Хоть мы и.не можем принять на свой счет ваших сатирических выходок... ангелов в нашем доме нет, все простые и очень простые смертные, непохожие на портрет, который вы так художнически рисовали... но, кто ведает? вы можете войти в более красноречивое, более наивное исступление, и нас, старых друзей, не пощадить. И потому скажу вам откровенно: вы прекрасно делаете, что едете. Авось деревенский воздух вам поможет.
  

Явление IV

  

Те же, Сергей Петрович и Ипполитов. Вошедшие раскланиваются.

  
   Леандров. О, мы и здешним исцелены от многих душевных недугов! Да вот и моя молодежь пришла проститься с вами (встает) и вместе со мною поблагодарит вас и Наталью Ивановну за все ласки ваши, за дружбу.
   Виталина. Не говорите о дружбе, Петр Сергеевич; это слово нынче, в устах ваших, горькая насмешка на нее.
   Леандров. По крайней мере, не мы виною, что она так кончится.
   Виталина. Настоящая дружба не обвиняет слепо, без сильных доказательств, без оправдания.
   Леандров. Есть проступки, для которых лучше не спрашивать оправданий: свидетельство глаз не обманывает.
   Виталина. Странные загадки?
   Леандров. В вашем доме все тайны.
   Виталина. Есть только одна, семейная тайна; она не мне принадлежит, и потому для меня священна. Впрочем, на расставанье, за себя и Наташу, искренно прощаем вам обидные намеки; вы когда-нибудь в них горько раскаетесь:
   Сергей Петрович (Ипполитову, тихо). Хотел бы говорить, хотел бы излить всю горечь негодования, но... посмотри на нее... как она переменилась в два дня! Это было бы душегубство.
   Виталина (Ипполитову). И вы нам изменили, monsieur Ипполитов. Жаль, очень жаль; я несколько раз посылала за вами, мне была до вас крайняя нужда по одному важному делу.
   Ипполитов. Извините, такой ветренник, как я, худой поверенный в важных делах. Вообразите, чем я занимался все эти дни,- должностью хромоногого беса: странствовал по Москве из угла в угол, лазил по чердакам, заглядывал в самые глухие закоулки...
   Виталина. Наша и, кажется, ваша Москва, на которую нападают с таким ожесточением со времен Чацкого до Петра Сергеевича Леандрова, конечно, доставила и вашему остроумию богатые запасы.
   Ипполитов. Преинтересные.
   Виталина. Например?
   Ипполитов. Например, вчера мы с Сержем...
   Виталина. И он провожал вас в этих бесовских набегах?
   Сергей Петрович. Поневоле; от них зависела участь моей жизни.
   Виталина. Вашей жизни!.. Странно!.. Это, в самом, деле, интересно. Что ж вы нашли?
   Ипполитов. В Черством переулке, близ Сухаревой башни, в мизерном доме, помнится, мещанки Соковой (Гориславская содрогается), совершаются такие элевзинские таинства, что страшно нам стало.
   Виталина (Сергею Петровичу). А вы... что скажете?
   Сергей Петрович. Я нашел в этом убогом доме гроб моих надежд, счастия целой моей жизни и любви моей, думал я; но, придя сюда, уверился, что это чувство, несмотря ни на какие свидетельства, умрет со мною. (В глубокой горести со слезами на глазах бросается к руке Виталиной.) Прощайте, Софья Андреевна, прощайте; я не думал так скоро расставаться с вами, и навсегда! (Кланяется Гориславской и уходит. Гориславская плачет закрыв глаза платком; Ипполитов раскланивается с Биталиной и Гориславской и печальный уходит вслед за Сергеем Петровичем.)
   Леандров (подходит к Гориславской). Ради Бога, одно слово...
   Гориславская. Что вам угодно, сударь?
   Леандров. Простите смелости моей: от вашего ответа зависит участь моего сына, следственно и моя. Скажите мне откровенно: были вы вчера с молодым Мухоморовым в этом доме?
   Гориславская. Была.
   Леандров. Зачем?
   Гориславская. Это моя тайна; но... вы должны узнать ее сейчас. Пора! Воротите вашего сына и Ипполитова: наказание мое должно быть полное - я одна виновата.
   Леандров. Нет, не верю, вы не можете быть виноваты. Тут должно быть что-нибудь другое. На старости лет мне бы следовало быть рассудительнее этих пылких молодых людей, а я совсем обезумел. Да, ворочу их обоих, чтоб они выпросили прощение у ног ваших. (Уходит.)
   Виталина. Что ж хочешь теперь делать?
   Гориславская. То, что я должна была сделать давно. (Выходит в боковую дверь и тотчас возвращается, ведя за руку Соломона; из средней двери в то же время входят Леандров, Сергей Петрович и Ипполитов.)
  

Явление V

Виталина, Гориславская, Леандров, Сергей Петрович, Ипполитов и Соломон.

  
   Гориславская (указывая на отца). Вот он, мой возлюбленный... у него была я вчера.
   Леандров, Сергей Петрович и Ипполитов. Еврей?!
   Соломон. Еврей Соломон... на днях приехал из Белостока. Не стыдитесь меня, господа, не презирайте меня, завтра ж я буду христианином, и тогда, может быть, вы протянете мне руку, как брату своему. Да, я возлюбленный ее от рождения, по крови: я - ее отец!
   Леандров, Сергей Петрович и Ипполитов. Отец?..
   Леандров (про себя). Отец еврей?.. Я этого не ожидал... но, видно, так судьбе угодно...
   Соломон. Я разгадал для вас трудную, может быть и грустную загадку; я сделал все, что дочери было угодно... Теперь решайте без меня (Уходит в боковую дверь.)
   Гориславская. Никто не знал квартиры моего отца, кроме Мухоморова-сына; он не хотел мне сказать об ней и взялся проводить меня. Злодеи действовали так искусно!
   Виталина. Теперь вы поймете тайну, которую шептал ей негодяй Парфеныч у меня на даче; вы поймете, каким влиянием достойный сынок опутал бедную жертву свою на вечере у Гусыниных, вы поймете сборы в пользу семейства бедного жида. Винюсь тоже перед вами: Натали записана у меня дочерью чиновника, а между тем... вы теперь знаете... и можете судить об остальном.
   Ипполитов (в сторону). Господи! какое сплетение обстоятельств! какие страдания должна она была вытерпеть!
   Сергей Петрович, (закрыв глаза рукою, плачет; изумление, смущение и грусть изображаются на лице Леандрова).
   Леандров. Сережа, что ты скажешь на это? Чем искупим ужасное зло, которое сделали Наталье Ивановне? Чем загладим оскорбление?
   Сергей Петрович. Счастием моим, батюшка, если Наталье Ивановне угодно будет простить нас и подарить меня этим счастием. (Гориславской.) У ног ваших умоляю вас об нем.
   Гориславская. Подумали ль, что скажет свет? Ручаетесь ли за будущее?
   Сергей Петрович. Любовь моя выше всех предрассудков, я говорил это всегда, я и теперь это повторяю.
   Гориславская. И вы, Петр Сергеич, не стыдились бы?..
   Леандров (взявши ее за руку). Э, Наталья Ивановна, что нам нужды до того, кто ваш отец? Нам вы нужны, вы с вашей прекрасной душой, с вашим образованием. Что скажет свет? Да я и знать его теперь не хочу, я на пересуды его плевать хочу, счастие моего сына дороже мне всего. Не нам чета женились - да еще на каких, что вашего ноготка не стоят. Если хотите, мы помиримся и с предрассудками: дадим отцу вашему богатый капитал и запишем его в купцы - хоть первой гильдии. Он поедет в Одессу, в Таганрог, куда ему вздумается. Вот и вся недолга!
   Гориславская. Я забыла... Вчерашний вечер, спасая отца, желая избавить свою вторую мать от хлопот и страданий, я письменно обязалась Мухоморову выйти за его сына...
   Ипполитов. Позвольте... мое дело уладить это. Я был также участником в оскорблении Натальи Ивановны, и потому берусь получить назад это обязательство; клянусь в том честью своею. У меня есть тоже своего рода талисман; кстати, я получил его вчера из места служения нашего рыцаря.
   Леандров (Гориславской). Вы еще колеблетесь... Хотите ли, чтобы я, старик, упал к ногам вашим? Голубушка моя, сердце ты мое, подумай, как мы далеко зашли... ни нам, ни тебе нельзя назад...
   Гориславская. Если на это воля Господня, обнимите меня, как дочь вашу. (Бросается на грудь Леандрова.) Я люблю вашего сына и, уверенная в нем, отдаю ему руку вместе с сердцем своим. Ему одному принадлежало оно. (Подает руку Сергею Петровичу, потом бросается обнимать Виталину.)
   Виталина. Бог услышал мои молитвы: будь счастлива, милое, дорогое дитя мое!
  

Явление VI

Те же и слуга.

  
   Слуга. Мухоморовы.
   Ипполитов. А! на ловца и зверь бежит. С вашего позволения, Софья Андреевна, похозяйничаю с ними.
   Виталина. Делайте, что хотите.
   Ипполитов. Теперь попрошу вас всех, кроме батюшки, удалиться на время. (Все, кроме Ипполитова и Леандрова, выходят в боковую дверь. Слуге.) Зови.
  

Явление VII

Ипполитов, Леандров, Мухоморов и Павел Флегонтыч.

  
   Мухоморов. Разве хозяйки нет дома?
   Ипполитов. Она в тревоге... по неприятному для нее делу... и через вас... Я уполномочен поладить с вами... Прошу садиться. Мы покончим скоро. Вы помните, Павел Флегонтыч, на чем мы остановились на вечере у Гусыниных?
   Павел Флегонтыч. Вы требовали от меня удовлетворения за какие-то мнимые, оскорбительные наветы на одну известную особу. Угодно вам эту сатисфикацию, или останетесь довольны тою, которую я вам представил вчера? Кажется, я исполнил свое слово, как следует честному человеку; ожидаю также, что и вы...
   Мухоморов (перебивая его). Что ты, Павел Флегонтыч?.. в уме ли?.. Сатисфакция была чистая, письменная; пожалуй, можно и на гербовую перенести.
   Ипполитов. Будьте покойны, дуэли ни кровавой, ни чернильной не последует; ваш сын исполнил свое слово... хотя честь... но это к делу нейдет. Теперь я обязан с вами расквитаться. Но прежде удовлетворения с нашей, виноватой стороны, позвольте спросить вас, почтеннейший Флегонтыч, как известного юриста и знаменитого адвоката... (Тихо Мухоморову.) Скажу вам по секрету, мы знаем все о Гориславской: и происхождение ее, и за что ее выдавали...
   Мухоморов (испугавшись). Вы?.. каким образом?
   Ипполитов (тихо Мухоморову). Тише. Ответ, который вы мне дадите, нужен, чтобы разом отбить от нее моих приятелей... отцу хочется развязаться... вы это сейчас поймете... (Громко.) Позвольте же мне спросить вас, что ожидает того, кто присвоит себе непринадлежащее ему право состояния или звания... положим, чин (взглядывает на Павла Флегонтыча) и тому подобное? (Павел Флегонтыч бледнеет.) Павел Флегонтыч, вы слышали?
   Павел Флегонтыч (чрезвычайно смущенный). Да... слышал... как же...
   Мухоморов (тихо сыну). Будь покоен насчет невесты. Это нужно для повершения... (Ипполитову.) Того ожидает, батюшка, дальний путь в снежные края... вы меня понимаете.
   Ипполитов (кивая Мухоморову). Несмотря ни на какое лицо?
   Мухоморов. Не взыщите, хотя бы знатный барин или знатная барыня, покатит мой голубчик или моя голубушка на собачках... ха, ха, ха! (Пожимаетруку Ипполитову.)
   Ипполитов. Так-таки покатит? Хоть бы ездил на четверке серых в яблоках?
   Мухоморов. Хоть бы на четверке!.. Зато запрягут там шестерку разношерстную: и пегеньких, и буреньких, и рыжих, какие придутся. Говорят, мчат, как вихорь, по снежным сугробам, высунув язык, а кучер, вместо плети, какой-то вилой погоняет; только слышно в снежной степи, как говорят бубенчики.
   Леандров. Ха, ха, ха! Веселая поездка!.. Нет ли наказания полегче?
   Мухоморов. Ну, смотря по обстоятельствам, уменьшающим вину: женщину отошлют в рабочий дом.
   Леандров. А молодца?
   Мухоморов. Коли выйдет в меру, поставят в рекрутский прием да забреют лоб.
   Ипполитов (Павлу Флегонтычу). Поправьте, господин рыцарь, свой тупей.
   Павел Флегонтыч (вскакивая со стула). Что вы хотите этим сказать, сударь?
   Ипполитов (подавая ему письмо). А вот что! Прочтите это письмо. (Павел Флегонтыч не берет его.) Вы должны его прочесть, или, вы слышали от отца, юриста, что ожидает вас. (Павел Флегонтыч берет письмо и читает.) Рука вашего начальника отделения должна быть вам знакома. (Мухоморову.) Посмотрите, как он бледнеет, как дрожат его руки! Так бледнела несчастная Гориславская, так дрожали у ней руки, когда презренный отпущенник шептал ей на ухо тайну, которою он владел - тайну своей благодетельницы...
   Мухоморов (встав). Что это все значит?
   Ипполитов. Прочтите ответ на лице вашего сына. (Павел Флегонтыч, прочитав письмо, стоит, как бы пораженный громом.) В таком положении был мой друг, когда презренный сын этого отпущенника показал на вечере у Гусыниных страшные, изумительные опыты своего влияния на бедную жертву свою, когда она, бледная, трепещущая от одного слова, пала без чувств! Теперь и моя очередь пришла сказать одно слово; посмотрим, на чьей стороне будет смех. (Указывая на Павла Флегонтыча.) Самозванец.
   Мухоморов (в сторону). На беду, окаянный подписался коллежским под двумя актами. Надо просить пощады... (Падая на колени.) Пощадите, отец родной! Пощадите, батюшка, Петр Сергеевич!
   Ипполитов. Встаньте; вы все-таки носите образ человеческий. Да, я пощажу в нем дом, где он воспитывался, место, где он служил... но с уговором, сейчас, сию минуту, возвратить мне обязательство Гориславской. (Павел Флегонтыч вынимает из кармана бумагу и отдает ее отцу, а этот передает Ипполитову.) Оно!.. И чтобы через два часа этого молодца не было в Москве, и чтоб никогда не было помину о правах на Гориславскую и семейной тайне ее!.. В противном случае она найдет во мне адвоката, который не помирится иначе, как по статьям закона; свидетелей я найду десятки. Теперь мы расквитались. (Указывает на дверь; Мухоморовы спешат удалиться.)
   Леандров (отворя боковую дверь). Finita la comedia; прошу войти.
  

Явление VIII

  

Входят Виталина, Гориславская и Сергей Петрович.

  
   Виталина (подавая записку Ипполитову). Извините, выход на сцену одной героини нашей драмы нужен был для окончания ее. Прочтите это послание.
   Ипполитов (читает записку). Медовицына... я отгадал! Она бежала из вашего дома, на коленях просит у вас прощения во всех ее гнусных поступках. Негодяйка! была с ними в заговоре.
   Леандров. За нас был Тот, Кого люди не могут обмануть. А как не сказать, однако ж: вся беда была от стыда. Без того мы давно бы все покончили.
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 124 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа