Главная » Книги

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Шекспировы духи

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Шекспировы духи


1 2 3

   Вильгельм Кюхельбекер
  
  
   Ш Е К С П И Р О В Ы Д У Х И
  
   Драматическая шутка в двух действиях
  
  
   Оригинал здесь: "Друзья и Партнеры".
  
  
  
  
  
   Действие 1
  
  
  
  ПРЕДИСЛОВИЕ
  
  
  Вполне чувствую недостатки безделки, которую предлагаю
   здесь снисходительному вниманию публики; и в угоду г[осподам]
   будущим моим критикам замечу некоторые. Герой моей комедии
   обрисован, может быть, слишком резко: кто же в наш просвещенный
   век верит существованию леших, домовых, привидений? - Но мир
   поэзии не есть мир существенный: поэту даны во власть одни
   призраки; мой мечтатель, конечно, есть увеличенное в зеркале
   фантазии изображение действительного мечтателя. Далее чувствую,
   что прочие лица представлены мною не довольно тщательно: впрочем,
   вся эта драматическая шутка набросана слегка для домашнего
   только театра; вся она единственно начерк, а не полная картина,
   и никогда бы не решился я напечатать ее, если бы не желал хотя
   несколько познакомить русских читателей с шекспировым романти-
   ческим баснословием. Вот почему и считаю необходимым сказать
   здесь слова два об Обероне, Титании, Пуке, Ариеле, Калибане,
   созданиях Шекспира, гения столь же игривого и нежного, сколь
   могущего и огромного.
   Оберон - царь духов, грозный для ослушников, благостный и
   щедрый для любимцев своих, в своем семейном быту не всегда
   счастливый: легионы сильфов и фей ему повинуются, но подчас
   раздор разлучает его с его ревнивою, своенравною супругою -
   Титаниею; и тогда половина подданных следует за нею. Оба они
   взяты мною из прелестной комедии "Сон среди летней ночи" ("Mid-
   summer Night's Dream"), в коей английский Эсхил является сопер-
   ником Аристофана, причудливого творца "Облаков", "Лягушек",
   "Птиц". Насчет наружности Оберона и Титании в Шекспире не
   найдем ничего определенного; я осмелился вообразить Оберона
   прекрасным отроком, а Титанию величавою, прелестною женою с
   виду лет за двадцать: сии две черты, как и некоторые другие,
   добавлены мною из Виланда.
   О Пуке, сем Меркурии нашего крохотного Зевса, один сильф
   в "Средилетнем сне" говорит следующее: "Ты тот хитрый, затей-
   ливый дух, который порой ловит, дразнит в деревне девушек! ты
   тайком выпиваешь из кувшина молоко; по твоей милости пиво пере-
   браживает, и с досадою хозяйка, пахтая масло, выбивается из сил.
   Нередко путника заводишь в глушь и провожаешь с хохотом. Но
   если кто тебе приветно поклонится, помогаешь тому и шлешь ему
   удачу!" Пук отвечает: "Так точно: нередко шуткам моим смеется
   Оберон! Ржанием кобылицы маню за собою жеребца. Иногда спря-
   чусь в стакан старушки и, когда поднесет его ко рту, оболью ее
   пивом. Иногда обернусь подножною скамейкою; рассказчица, по-
   вествуя своим кумушкам небылицы, захочет на мне успокоить ноги
   свои,- ускользну: она сядет наземь; крик, кашель! кругом кре-
   пятся, держатся и вдруг захохочут!" В другом месте он про себя
   говорит: "Вкруг земли обтяну пояс в четырежды десять минут!"
   Ариеля и Калибана я перенес в свою драму из другого не ме-
   нее превосходного творения Шекспира - "Буря" ("The Tempest").
   С ними я поступил несколько свободнее. Ариель и Пук - два силь-
   фа довольно сходные в моих подлинниках: они оба резвы, оба про-
   воры и затейники; но Ариель в "Буре" величественнее, эфирнее. По-
   сему считал я себя вправе держаться преимущественно сих послед-
   них двух свойств его; а прочие для разнообразия придал, хотя и
   не исключительно, его товарищу.
   Калибан же у меня, по образцу Шекспира, противоположен
   Ариелю: один из них весь поэзия, другой совершенная проза; точно
   как в "Буре" один совершенно бестелесен, совершенный эфир, а
   другой весь земля или, лучше сказать,- ожившая глыба, гад, как
   будто ошибкою одаренный словом и некоторым подобием человека.
   Из сего, конечно, следует, что мой Калибан только занял имя у
   Калибана, раба волшебника Просперо: но, признаюсь, мне стало
   жаль доброго Фрола Карпыча; не хотелось переодеть его в суще-
   ство, без сомнения не в пример более поэтическое, а между тем по
   самой природе поэтических достоинств, ему присвоенных, слишком
   тяжкое для домашней сцены, для актеров, которых большая часть
   предполагается детьми.
   Романтическая мифология,1 особенно сказания о стихийных
   (элементарных) духах, еще мало разработана: тем не менее она
   заслуживает внимания поэтов, ибо ближе к европейским народным
   преданиям, повериям, обычаям, чем богатое, веселое, но чуждое
   нам греческое баснословие.
   Стихийные духи перешли в сказки Западной Европы частью
   от испанских мавров, частью из вымыслов гностиков и суеверий
   народов Востока. Между немцами Парацельс и Яков Бемен, а
   между французами граф Габалис покушались на них основать осо-
   бенное учение: последний их называет сильфами (обитающими воз-
   дух), ондинами (жителями воды), саламандрами (населяющими
   огонь), гномами (кроющимися под землею), и говорит: "Неизме-
   римое пространство между небом и землею служит селищем не од-
   ним птицам и насекомым, но существам гораздо благороднейшим;
   бездна морская питает не одних китов и тюленей; глубина земли
   создана не для одних кротов; а ужели огонь, превосходящий каче-
   ствами и землю, и воду, и воздух, лишен обитателей?"
   В заключение надеюсь, что читатели не без удовольствия про-
   чтут взятые мною, с некоторыми переменами, из сочинений Матти-
   сона изображения сих четырех родов духов:
  
  
  
   СИЛЬФЫ
  
  
  
  Быстрее зефира,
  
  
  Быстрее лучей
  
  
  От звездных огней,
  
  
  Созданья эфира,
  
  
  Вдыханны в эфир,-
  
  
  Вратами Авроры
  
  
  Их стройные хоры
  
  
  Помчалися в мир!
  
  
  Для крылышек бремя
  
  
  От розы листок;
  
  
  Снесет мотылек
  
  
  Их целое племя!
  
  
  Поют соловьем;
  
  
  Незримы волхвом,
  
  
  Влетают к девице,
  
  
  Плененной в темнице
  
  
  Таинственным сном.
  
  
  
   ОНДИНЫ
  
  
  
  На сводах лазурных,
  
  
  Весь облит огнем,
  
  
  В пучинах безбурных
  
  
  Златой стоит дом.
  
  
  Там видятся девы!
  
  
  Средь лунных ночей
  
  
  Их песней напевы
  
  
  Живят рыбарей;
  
  
  Их сладостный голос
  
  
  Играет душой!
  
  
  Сидят над скалой:
  
  
  Зеленый свой волос
  
  
  Лилейной рукой
  
  
  Вьют в локоны, чешут,
  
  
  Взор путника тешат
  
  
  Волшебной красой!
  
  
  
   САЛАМАНДРЫ
  
  
  
  Народ несонливый
  
  
  Витает в огне:
  
  
  То змейкой игривой
  
  
  Вверх мчатся к луне,
  
  
  То с неба летят
  
  
  Звездою падущей
  
  
  В пылающий ад;
  
  
  Горит ими жгущий
  
  
  Любовника взгляд!
  
  
  Подвижной свечою
  
  
  Над мертвой водою
  
  
  Блестят плясуны;
  
  
  С дороги детину
  
  
  Манят шалуны
  
  
  В болото и тину!
  
  
  
   ГНОМЫ
  
  
  
  Смешны, неуклюжи,
  
  
  Не рослы, но дюжи,-
  
  
  Из тьмы вылезают
  
  
  Безвестным путем;
  
  
  Их лица сияют
  
  
  Багровым огнем!
  
  
  Их руки как грабли,2
  
  
  Их ноги как сабли,
  
  
  Жар угля их взгляд!
  
  
  Кривляясь, кряхтят,
  
  
  Свистят, скалят зубы;
  
  
  Укутаны в шубы
  
  
  Из крысьих мехов;
  
  
  Объятые мглою,
  
  
  Клевреты кротов
  
  
  Живут под землею!
  
   Каковы заботы и занятия духов, особенно сильфов, мы можем
   усмотреть из ответа Пуку одного из них, слуги Титании (см. "Mid-
   summer Night's Dream", начало 2-го действия):
  
  
  
   П у к
  
  
   Поведай, дух, куда несешься ты?
  
  
  
   С и л ь ф
  
  
  
  Над долом, выше гор,
  
  
  Чрез рощи, чрез кусты,
  
  
  Чрез терны, чрез забор,
  
   Насквозь огня, насквозь воды,
  
   В миг облетаю все страны,
  
   Проворнее, чем шар луны!
  
  
  Царице Фей служу:
  
   Для плясок их луга рошу!
  
   Ее обстал веснянок двор:
  
  На их златом плаще встречает брызги взор...
  
   Рубины то, духов дары!
  
   Встают из них живящие пары!
  
   Сберу росинок, каждому цветку
  
   Привешу жемчуг-капельку к ушку!
  
   Предисловию конец! Охотники найдут в нем изыскания, ссыл-
   ки, примечания, оправдания... чего же более?- Vogue ma galere!3
  
   ________
   1 К ней причисляю и те остатки римской (не греческой), кото-
   рые в устах простолюдинов Западной Европы сохранились не из
   книг, но в преданиях. Таков, например, Амур провансалов и труба-
   дуров их; таковы астрологические Юпитер (не Зевс), Марс, Ве-
   нера и пр.- Jupin [Юпитер] рассказчиков fabliaux [фаблио]
   и, может быть, даже Камоэнсова Венера.
   2 Сие последнее изображение напоминает подобное в сказке
   "Жил-был Дурень":
  
  
  "Заглянет в подполье:
  
  
  В подпольи черти!
  
  
  Востроголовы,
  
  
  Руки что грабли,
  
  
  Глаза что часы,
  
  
  Усы что вилы;
  
  
  В карты играют,
  
  
  Костью мешают,
  
  
  Груды переводят!"
   3 Была не была! (буквально: плыви моя галера!) (франц.)
   Ред.
  
  
  
  
  
  
  ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
  
   П о э т.
   А л и н а, старшая сестра его, помещица.
   Ю л и я, младшая их сестра.
   Ф р о л К а р п ы ч, их дядя.
   Л и з а, А н н у ш к а, К а т я - дети Алины.
  
  
  
  ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   Театр представляет сад.
  
  
   ЯВЛЕНИЕ I
  
  П о э т и Ю л и я.
  
  
   П о э т
   Нет! Решено: для вас я не пишу.
  
  
   Ю л и я
   А почему? уведомить прошу.
  
  
   П о э т
   Писать для именин - какое униженье!
  
  
   Ю л и я
  
  Не чванься, сделай одолженье!
  
  Так, был бы посрамлен твой дар,
  
  Когда бы для спесивых бар,
  
  Для покровителей бездушных,
  
  Ты мог войти в восторг и жар,
   Мог звать камен глухих и непослушных;
   Тебя бы первая бранила я;
  
  Но мы, сударь, твоя семья...
  
  (После некоторого молчания.)
   Живешь ты в обществе существ воздушных;
   "Вокруг меня,- так нам рассказываешь ты,-
   Кружатся, пляшут резвые мечты..."
   Бьюсь об заклад: твои сильфиды, сильфы, феи
  
  Племянниц наших не милее!
   Они, конечно, не чужие нам...
   Что нужды? справедливость им отдам;
   И ты...
  
  
   П о э т
  
  Сестрица, ты смешна с своим пристрастьем!
   Не спорю: говори про них с участьем;
   Положим, пусть они пригожи и добры:
   Нельзя же не любить детей своей сестры!
  
   Но кроме шуток,
   Как сельских девушек, взращенных среди уток,
   Гусей и кур,теляток и коров,
  
  Равнять с блестящими духами,
   Которые, носясь над облаками,
   Пьют запах и вкушают пыль цветов?
  
  Возьми, раскрой Шекспира...
  
  
   Ю л и я
   Он кстати целую нам лекцию прочтет!
  
  
   П о э т
  
  Из зарь, из радуг, из зефира
   Поэт-волшебник им златую ризу тчет!
   Велит - в мерцании прозрачной, летней нощи,
   В таинственную тень, в прохладу темной рощи
   На месячных лучах слетят на хоровод;
  
  Их сладостный полет
  
   Травы не мнет
  
   В долине злачной,
  
  Едва струит зерцало вод!
   Титании союз приятен брачный;
   Она царица их: в сиянии венца,
   Облачена в роскошную порфиру,
  
  Она дает блаженство миру,
  
  Связует нежные сердца!
   Разлучена с могущим Обероном,
   С прелестным отроком, властителем духов,
   Тоскуя среди пляск, уныла средь пиров,
   Как эхо томное, она чуть слышным стоном
   Тревожит тишину задумчивых лесов.
   Но громко, радостно и шумно восклицает
   (Ликуют гении, их верные рабы),
   Когда, устав от ссор, от суетной борьбы,
  
  Он к ней обратно прилетает.
  
  И что же? своенравный Пук,
   Пе ты ли носишься в толпе их резвых слуг?
   Ты то чепец сорвешь на чопорной старухе;
  
  То прожужжишь, верхом на мухе,
  
  К педанту в сумрачный чердак,
   Ему надвинешь на глаза колпак
   И в нос его щелкнешь; вздрогнет дурак,
   Толкнет чернильницу и обольет бумаги!
   Хвост лисий храбрецу даруешь вместо шпаги
   И катишь под ноги колоду рифмачу:
   Пусть сам я спотыкнусь - захохочу!
   Затейливый шалун, насмешник вечно острый,
   Ты в яркой мил чалме, ты мил в одежде пестрой.
  
  Но сколь прекрасен Ариель,
   Наставник соловья, любовник нежной розы!
  
  Он строит пастуха свирель,
   Он в рощах нежные растит, лелеет лозы;
   Он разгибает листики шипков;
  
  Он с верной горлицей воркует;
  
  Устами вешних ветерков
  
  Он щечки девушек целует!
   Примчится вмиг из самых дальних стран.
   Ему подвластен даже Калибан,
   Едва носящий образ человечий,
   Зверь, в коем чернь певец изобразил,
   Сонм дерзостный слепых, уму противных сил!
   Но время трачу я средь бесполезной речи;
   Уважь мои высокие труды;
   Из области духов, из области мечтанья,
   Куда несусь душой, где зреют дарованья,
   Не увлекай меня в пределы суеты!
  
  
   Ю л и я
   Друг, я заслушалась, тебе внимая:
   Ты перенес меня к вратам златого края,
  
  Где, чародействами дыша,
   Пирует, нежится, парит твоя душа!
   Не стану языком холодной прозы
   Тебя за наслажденья осуждать,
   Которые и нам ты можешь даровать:
  
  Твои мечты, как розы,
  
  Благоухают и живят!
  
  Но раздели их с нами,
  
  Любезный! сны все будут снами:
  
  Они изменят, улетят;
  
  Тогда, остановя свой взгляд
   На нас, утешенных, наставленных тобою...
  
  
   П о э т
   Как ты разжалилась над братнею судьбою!
   Но полно: я с тобой довольно толковал.
   Прошу, не предавайся состраданью;
   В своей семье никто героем не бывал!
   Всех мене моему вы верите призванью!
   Мне все равно; с духами заживу;
   Ко мне сойдут эфирные созданья -
  
  
   Ю л и я
   Ты их надеешься увидеть наяву?!
  
  
   П о э т
   Смеешься! - но древнейшие сказанья
  
  Повсюду говорят об них!
  
  Под именем богов лесных,
   И фавнов, и дриад их греки почитали;
  
  Их персы пери называли;
   Дом каждый в Риме был священный ларам храм;
  
  Их знают, помнят все народы;
   Они Кальестровым являлися очам;
   В рассказах предает простым сынам природы
   Русалок, домовых и леших старина!
  
  И в наши дни они все те же;
   Прозрачная их кроет пелена;
   Они ее снимают только реже:
   Но это нашего безверия вина!
  
   (Уходит.)
  
  
  
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ 2
  
  
   Ю л и я
  
   (одна)
   Тобою стал он полным сумасбродом,
   Грех на твоей душе, божественный Шекспир!
   Того и жди: он наш покинет бедный мир
   И станет жить в луне или над звездным сводом!
  
  Но - признаюсь - его мне жаль:
  
  Он смех наводит и печаль!
   Пока в нем не погаснул ум последний,
   Его я вылечить желала бы от бредней!
   (Ходит в раздумъи, вдруг останавливается.)
   Прекрасно!- Мысль моя, ей-богу, хороша!
   Добро же! отомщу тебе, душа!
   Уж ты заплатишь мне за гордое презренье
  
  Питомиц миленьких моих!
   Ты от духов своих получишь посещенье;
   В угоду им войдешь в восторги, в упоенье,
   К счастливому стиху найдешь удачный стих,
  
  Родишь прегромкое творенье,
   Отдашь, мы выучим, а в заключенье
   Детей своей сестры узнаешь в них!
   Из странствий возвратясь, чужой между родных,
   Он здесь их не видал; к нему я приставала:
  
  К ним съездить, посмотреть на них!
   Не разочла: о девушках простых
   Нигде, ниже в стихах ни одного журнала
   Он не читал; так он и знать не хочет их!
   Чтобы детей привез, я к дядюшке писала;
   Алину в гости между тем послала;
   Он? - в оба глаза не увидит их!
   Теперь тот час, когда выходит он на ловлю
   Мечтаний, впечатлений и картин;
   Он бродит по полям задумчив и один!
   Итак, я их дождусь и здесь все приготовлю:
   Все роли розданы; в воздушную свирель
   Разжалую свои, запрятав, фортопьяны:
   Фрол Карпыч, дядюшка! готовьтесь в Калибаны.
   Шалунья Катя - Пук, Аннюша - Ариель;
   Венец из мишуры, из красной шали риза,
   Взгляд гордый - Оберон преважный будет Лиза!
   Мне ж быть Титанией повелевает рок:
   Я (так и быть!) в атлас малиновый одета...
   Но что? - они? - Так точно! их звонок!
  
   Наш старичок
  
  (Верна моя примета)
   Страх, на помине как легок!
  
  (Бежит к ним навстречу.)
  
  
  
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ 3
  
   Ю л и я, Ф р о л К а р п ы ч, Л и з а,
  
  А н н у ш к а, К а т я.
  
  
   Ю л и я
   Фрол Карпыч, здравствуйте! как вас я ожидала!
   Здорова ль, Аннушка? - Я без тебя скучала.
  
  Ты, Лиза, выросла; а ты,
  
  

Другие авторы
  • Остолопов Николай Федорович
  • Хвостов Дмитрий Иванович
  • Лесков Николай Семенович
  • Козлов Петр Кузьмич
  • Чаадаев Петр Яковлевич
  • Нагродская Евдокия Аполлоновна
  • Сидоров Юрий Ананьевич
  • Анненкова Прасковья Егоровна
  • Желиховская Вера Петровна
  • Тынянов Юрий Николаевич
  • Другие произведения
  • Немирович-Данченко Василий Иванович - В. Хмара. Возвращение
  • Бичурин Иакинф - Статистическое описание Китайской империи
  • Добролюбов Николай Александрович - Счастие не за горами
  • Аксаков Иван Сергеевич - Краткая записка о странниках или бегунах
  • Савин Иван - Моему внуку
  • Серафимович Александр Серафимович - Скитания
  • Киплинг Джозеф Редьярд - Сказки и легенды
  • Погорельский Антоний - Посетитель магика
  • Веневитинов Дмитрий Владимирович - В. Осокин. Перстень Веневитинова
  • Аристов Николай Яковлевич - По поводу новых изданий о расколе
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 254 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа