Главная » Книги

Иловайский Дмитрий Иванович - История России. Том 1. Часть 2. Владимирский период, Страница 8

Иловайский Дмитрий Иванович - История России. Том 1. Часть 2. Владимирский период


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

ужеских увещаний Владимир перешел наконец к угрозам: ливонские города, в том числе и самую Ригу, он грозил предать пламени. Дружине своей он велел выйти из города и стал в боевом порядке, показывая намерение напасть на немцев. Альберт также изготовил к сражению свою свиту. Тогда выступили посредниками Иоанн, пробст рижского собора св. Марии, и бывший псковский князь Владимир, явившийся в этом случае усердным слугой немцев. Им удалось склонить Полоцкого князя не только к примирению с епископом, но и к отказу от ливонской дани и к подтверждению свободного плавания по Двине купеческим судам. Оба вождя обязались сообща действовать против Литвы и других язычников и затем разъехались каждый в свою сторону.
   За порабощением ливов и латышей наступила очередь Эстонской Чуди. Первые удары немцев обрушились на ближние области эстов, Соккалу и Унганию, из которых одна лежала на западной стороне озера Вирц-Ерве, а другая - на восточной. Эсты вообще оказали немцам более упорное сопротивление, чем другие племена; а потому борьба с ними приняла самый ожесточенный характер. Немцы без пощады выжигали селения и вырезывали мужское население, забирая в плен женщин и детей; а эсты в свою очередь подвергали мучительной смерти попавшихся в их руки неприятелей; иногда они сожигали живыми немецких пленников или душили их, предварительно вырезав у них крест на спине. Пользуясь превосходством своего вооружения и военного искусства, разъединением племен и помощью преданной части ливов и латышей, немцы постепенно подвигали вперед порабощение эстов и их насильственное крещение. Одна треть покоренных земель, по установившемуся обычаю, поступала во владение ордена, а две другие - во владение епископа и Рижской церкви. Во время этой борьбы с эстами неудачный полоцкий князь Владимир еще раз является на сцене действия. Эсты, подобно куронам, попытались заключить союз с Владимиром и с своими соплеменниками, жителями острова Эзеля; решено было с трех сторон напасть на немцев. Между тем как эзельцы на своих лодках обещали запереть Динаминде с моря, полоцкий князь условился лично идти Двиной прямо на Ригу. Он действительно собрал большое ополчение из Руси и Латышей. Войско уже готово было к походу; но, садясь в ладью, князь вдруг упал и умер внезапной смертью (1216). И все предприятие, конечно, расстроилось.
   Первая чудская область, покоренная немцами, была Соккала, средоточием которой является крепкий замок Феллин. За Соккалой следовала Унгания. Но тут немцы встретились с другой Русью, Новгородской, которая хогя и не оценила вполне важность немецкого завоевания и не обнаружила настойчивости в этом деле, однако показала более энергии и твердости, чем Русь Полоцкая. Владея Юрьевом и нижним течением Эмбаха, новгородцы собирали дани с ближних Эстов и Латышей. Движение их в эту сторону особенно оживилось с появлением на Новгородском столе Мстислава Удалого. В 1212 году он предпринял удачный поход на Чудь Торму (Унгания) и доходил до ее города Оденпе, или Медвежьей Головы. Спустя два года такой же поход он совершил на Чудь Ереву (Ервия), достигал до моря (Финского залива) и стоял под ее городом Воробьиным. Здесь Чудь поклонилась ему и заплатила дань.
   Тот же Генрих Латыш, который выше говорил, будто Русские заботились только о данях, а не обращали язычников в христианскую веру, сознается, однако, что у латышей и эстов Унганских были уже начатки православия и что именно встреча его здесь с латинством повела за собой военное столкновение новгородцев с немцами. Главная битва между ними произошла около помянутого Оденпе, который старались захватить и те и другие. В этой войне снова выступает Владимир Мстиславич, бывший князь псковский, но уже не союзником, а противником немцев и предводителем руссской рати вместе с новгородским посадником Твердиславом. В союзе с ними находились и многие эсты из областей Соккалы, Эзеля и Гаррии, ожесточенные против немцев насильственным крещением и опустошением своей земли. Русь при осаде Оденпе, занятого немцами и отчасти эстами, действует не только стрелами, но и метательными снарядами. Тщетно сам магистр ордена Вольквин пришел на помощь осажденным с своими рыцарями, а также с толпами ливов и латышей. Город принужден был сдаться русским. После того, под предлогом переговоров о мире, Владимир Мстиславич призвал в русский лагерь своего зятя Дитриха; тут новгородцы схватили его и увели пленником в свою землю (1217).
   Поражение немцев под Медвежьей Головой ободрило эстов, и первым пришлось напрягать все силы, чтобы подавить их восстание. Новгородцы в следующем году нанесли несколько поражений немцам, двинулись вглубь Ливонии и осадили самую столицу ордена, Венден. Но, с одной стороны, недостаток съестных припасов, с другой - известие о нападении Литовцев на их собственные пределы принудили снять осаду и уйти обратно. Стесненное положение, в котором очутились немцы во время этой борьбы с чудью и новгородцами, заставило Альберта искать помощи не только в Германии, но и в Дании. Он отправился к королю Вальдемару II, находившемуся тогда на высшей степени своего могущества, и умолял его защитить ливонское владение Девы Марии. В следующем 1219 г. Вальдемар действительно пристал к берегам Ливонии с сильным флотом и войском. После храброй обороны, он взял приморский городок чуди Ревель и на месте его заложил крепкий каменный замок, а затем вернулся домой, оставив часть войска, которое и продолжало завоевание северной Эстонии. Однако немцы ошиблись в расчете на датскую помощь. Вальдемар вскоре объявил, что завоеванная им часть Эстонии принадлежит Датскому королевству, и назначил в нее епископом датчанина на место убитого при осаде Ревеля епископа эстонского Дитриха. Ливонский орден протестовал; но не имел силы поддержать оружием свои притязания. Тогда произошло любопытное соревнование между немецкими и датскими миссионерами; каждый из них спешил окрестить северную еще языческую часть эстов, чтобы тем закрепить их за своей народностью. При этом немецкие миссионеры ради скорости обыкновенно совершали обряд крещения над жителями целой деревни разом и спешили в другую деревню. А датчане, имея недостаток в священниках, во многие деревни посылали просто служителей с священной водой, которой и окропляли жителей. Случалось иногда, что те и другие крестители сталкивались в какой-нибудь местности, и между ними возникал спор. Или немецкие священники являлись, например, в какое-либо селение, собирали жителей и готовились совершить над ними тень обряда, как из толпы выступал старшина и объявлял им, что накануне датчане их уже окропили. Альберт Буксгевден отправился в Рим и принес жалобу на короля Вальдемара папе Гонорию III. Но он встретил там датское посольство: король признал папу свои верховным ленным владыкою. Потерпев здесь неудачу, Альберт вспомнил, что он когда-то объявил Ливонию леном Германской империи, и потому обратился к императору Фридриху II. Но последний, занятый другими делами, не желал ссориться с сильным соседом. Тогда Альберт покорился обстоятельствам: он отправился опять к Вольдемару и в свою очередь признал его верховным владетелем Эстонии и Ливонии.
   Неожиданные события пришли на помощь ливонским немцам. В 1223 году король Вольдемар был изменнически на охоте захвачен в плен своим вассалом Генрихом, графом Мекленбург-Шверинским, чем и воспользовались некоторые покоренные земли, чтобы свергнуть с себя датское иго. В том числе освободилась и Ливония; только в северной Эстонии удержались еще датчане. В то же самое время произошло первое нашествие татар на Восточную Европу; оно несколько отвлекло внимание Руси от Балтийского моря. Новгородцы, призванные эстами против своих поработителей, хотя продолжали войну и доходили до Ревеля, или Колывани, но действовали без последовательности, временными порывами, и нередко оставляли в покое немцев, занятые внутренними смятениями и частыми сменами своих князей, а также отношениями с Суздальскими.
   Немцы воспользовались благоприятными обстоятельствами, чтобы отнять у Руси ее владения на Эмбахе, т.е. город Юрьев, или Дерпт. В августе 1224 года епископ Альберт и магистр ордена Вольквин, с немецкими рыцарями и пилигримами, также с ливами и латышами, обступили Юрьев. Незадолго перед тем этот город с окрестной областью был отдан в удел князю Вячку, тому самому, у которого немцы отняли Кокенгузен. Гарнизон состоял с небольшим из двух сотен русских и нескольких сотен эстов. Но это был наилучше укрепленный город в Балтийском крае, и немцы принуждены употребить большие усилия, чтобы им овладеть. Расположась в шатрах вокруг города, они соорудили большую деревянную башню, придвинули ее к стенам и под ее прикрытием начали вести подкоп. В то же время действовали метательные орудия, которые бросали в замок стрелы, камни, раскаленное железо и старались его зажечь. Осажденные мужественно оборонялись, отвечая со своей стороны также стрелами и метательными орудиями. Напрасно епископ предлагал князю Вячку сдать город и удалиться с людьми, оружием и всем имуществом. Князь отверг все предложения, надеясь, что новгородцы не оставят его без помощи. Осадные работы продолжались не только днем, но и ночью при зареве костров, песнях, при звуке труб и литавр. Горсть русских должна была проводить на стенах бессонные ночи, ободряя себя также кликами и игрой на своих инструментах (в том числе, по замечанию Генриха Латыша, на каких-то "тарантах", вероятно, дудках). Выведенные из терпения мужественной обороной и медленностью осады, немцы решили наконец взять город приступом, именно в ту минуту, когда осажденные успели зажечь помянутую осадную башню пылающими колесами и вязанками дров. Приставили лестницы; Иоанн Алпельдерн, брат епископа Альберта, первый взобрался на стену; за ним кинулись рыцари, за рыцарями - латыши. Произошла жестокая бойня. После отчаянной обороны все русские и почти все эсты были избиты. В числе павших находился и доблестный Вячко. Немцы пощадили только одного суздальского боярина, которого отправили в Новгород с известием о случившемся. Забрав коней и всякую добычу вместе с оставшимися в живых женщинами и детьми, немцы со всех сторон зажгли замок и удалились; ибо пришла весть, что приближается большое новгородское войско. Но эта запоздавшая помощь, дошедши до Пскова, узнала о падении Дерпта и воротилась назад. Вслед затем Новгород и Псков заключили с Ригой мир. Хитрый Альберт употребил здесь ту же политику, как и против полоцкого князя: он из собственной казны уплатил новгородцам часть дани, которую они получали с некоторых туземных племен, и тем как бы признавал их верховные права. Но в то же время все земли к западу от Чудского озера поступили в непосредственное владение ливонских немцев. Впрочем, кроме внутренних неурядиц Новгород принужден был к уступчивости теми же внешними обстоятельствами, как и Полоцк, т.е. возраставшей опасностью со стороны Литвы: именно в том же 1224 г. Литва сделала набег на новгородские владения, проникла до города Русы и под этим городом нанесла поражение новгородцам.
   После замирения с соседними русскими областями завоевание Балтийского края пошло еще успешнее и вскоре достигло своих естественных пределов. В 1227 году, пользуясь холодной зимой, наложившей ледяные оковы на прибрежную полосу моря, немецкая рать прошла по льду на остров Эзель, последнее убежище эстонской независимости. Немцы, предводительствуемые самим епископом Альбертом и магистром ордена Вольквином, усиленные вспомогательными отрядами ливов и латышей, жестоко опустошили остров и взяли главное укрепление туземцев Моне, причем разрушили святилище их божества Тарапилла, которое представляло изображение фантастической птицы или дракона. Завоеванный остров по обычаю был разделен на три части между епископом, городом Ригой и Ливонским орденом. Вслед затем Вольквин собрал опять сильное ополчение и предпринял поход в Северную Эстонию против датчан. Сами эсты помогали ему при осаде Ревеля, который и был взят немцами; после чего слабые датские гарнизоны изгнаны из целой страны. Орден взял себе провинцию Гаррию, Ервию и Веррию; а епископу Альберту предоставил только Вик, т.е. самую западную окраину Эстонии.
   Около того же времени докончено покорение левого прибрежья Двины и страны Земгалов. Оно совершено с большею легкостью, чем покорение других туземных племен. Следуя простой политике разъединения, немцы являлись союзниками этого племени против соседей, особенно против его литовских соплеменников, а между тем успели захватить несколько важных пунктов и в них укрепиться. Немецкие миссионеры также не встретили со стороны местного язычества такого упорного сопротивления, как в других областях. Последним бойцом за это язычество и угасающую независимость был Вестгард, наиболее значительный и храбрый из туземных князей. Видя, как христианство со всех сторон вторгалось в его страну и священные дубы падали под топором немецких миссионеров без всякого мщения со стороны Перкуна, Вестгард под конец жизни сознал бессилие домашних богов. Он умер почти в одно время со своим великим противником епископом Альбертом, и после него Зимгола окончательно подчинилась немецкому владычеству и христианству. За ней наступила очередь ее западных соседей куронов. Там уже действовали немецкая проповедь и немецкая политика. Проповедники в особенности упирали на то обстоятельство, что только добровольно принявшие христианство сохраняют свободу имущества, тогда как упорных язычников ожидает участь эстов. Между прочим ливонским немцам удалось привлечь на свою сторону одного из влиятельных куронских князей Ламехина, с его помощью они в 1230 - 31 гг. заключили ряд договоров с старшинами куронских волостей (называвшихся на местном языке киллегунде). Куроны обязались принять христианских священников, получить от них крещение, платить подати духовенству и выставлять вспомогательные отряды против других язычников; за то они сохранили пока свою личную свободу.
   Но уже в предыдущем 1229 г. скончался знаменитый епископ Альберт Буксгевден после тридцатилетнего управления юным Ливонским государством, которое было его созданием. Смерть его случилась во время заключения известного торгового договора между Ригой и Готландом с одной стороны, Смоленском и Полоцком - с другой. Прах Альберта с великой церемонией был положен в рижском соборном храме Богоматери. Капитул этой церкви вместе с епископами Дерптским и Эзельским выбрал ему преемником премонстранского каноника Николая из Магдебурга. Архиепископ Бременский заявил свои притязания на прежнюю зависимость от него Ливонской церкви и назначил другое лицо; но папа Григорий IX решил спор в пользу Николая.
   Государство, основанное немцами в Балтийском крае, достигло своих естественных пределов: с севера и запада море, с востока и юга сильные народы, т.е. Русь и Литва. Казалось, для него наступила пора мирного внутреннего развития. Но не так было на самом деле. Внешние враги грозили со всех сторон. Датский король нисколько не думал покинуть своих притязаний на Эстонию; Новгородская Русь ждала только удобного случая воротить свои потери; на юге возникало опасное для немцев литовское могущество; покоренные племена сдерживались от восстаний только страхом жестокого возмездия. А между тем прилив крестоносцев из Германии постепенно уменьшался, и ливонские немцы должны были довольствоваться почти одними собственными средствами в борьбе с окружающими врагами. Со смертью же епископа Альберта сошел с исторической сцены тот ум и та железная воля, которые еще держали в единении разнообразный состав нового государства. После Альберта орден Меченосцев уже явно стремился стать выше своего ленного господина, Рижского епископа, и обратить завоеванный край в свое непосредственное владение, т.е. поставить Ливонию к себе в те же отношения, в каких находилась тогда Пруссия к Ордену Тевтонских рыцарей. Отсюда естественно, почему Ливонский орден начал искать опоры с этой стороны. Едва Альберт успел отойти в вечность, как магистр Вольквин отправил послов к гроссмейстеру Тевтонского ордена Герману Зальца с предложением тесного союза и даже слияния двух соседних орденов.
   Завоевание Пруссии поляками, когда-то начатое Болеславом Храбрым и некоторыми из его преемников, было утрачено во время раздробления Польши на уделы и внутренних неурядиц. Мало того, сами польские области начали страдать от вторжений и грабежей соседних пруссов, и князья польские, выступавшие против язычников, нередко терпели от них поражения. Вместе с тем долгое время оставались тщетными попытки миссионеров продолжать дело, начатое Войтехом и Бруном; некоторые из них нашли в Пруссии также мучительную смерть. Только два века спустя после этих двух, апостолов, т.е. в начале XIII столетия, удалось одному монаху из Данцигского цистерцианского монастыря, по имени Христиану основать христианскую общину в прусской Кульмии, которая лежала на правой стороне Вислы и вдавалась клином между славянами Польши и Померании. Этот Христиан до некоторой степени имел для Пруссии то же значение, какое Альберт Буксгевден для Ливонии. Знаменитый папа Иннокентий III возвел его в достоинство прусского епископа, поручил его покровительству архиепископа Гнезненского, а также князей Польши и Померании, и вообще оказал утверждению католической церкви в Пруссии такую же деятельную, искусную поддержку, как и в Ливонии.
   В соседней польской области Мазовии княжил тогда Конрад, младший сын Казимира Справедливого, не отличавшийся никакими доблестями. Пользуясь его слабостью, пруссы усилили нападение на.его земли. Вместо мужественной обороны Конрад стал откупаться от их набегов. По этому поводу рассказывают даже следующую черту. Однажды, не имея средств удовлетворить жадности грабителей, он зазвал к себе на пир своих вельмож с женами и детьми, во время пира велел гайком забрать коней и верхние одежды гостей и все это отослать пруссакам. При таких обстоятельствах малодушный Конрад охотно последовал совету епископа Христиана и добровольно водворил в своей земле злейших врагов славянства, немцев. Мысль о том подали успехи только что основанного в Ливонии ордена Меченосцев. Сначала Конрад и Христиан, с разрешения папы, попытались основать свой собственный орден для борьбы с язычниками. Их орден получил во владение замок Добрынь на Висле и право на половину всех земель, которые завоюет в Пруссии. Но он оказался слишком слаб для такой задачи и вскоре потерпел от пруссов столь сильное поражение, что не смел более выступать за стены своего замка. Тогда Конрад, по совету с Христианом и некоторыми из польских епископов и вельмож, решил призвать для укрощения свирепых соседей орден Тевтонский.
   Этот орден был основан немцами незадолго до того времени в Палестине, в честь Богоматери, по примеру итальянских иоаннитов и французских тамплиеров. Он принял на себя монашеские обеты с обязательством ходить за больными и сражаться с неверными. Правда, его подвиги в Палестине мало помогли Иерусалимскому королевству; зато он был наделен разными владениями в Германии и Италии. Значение его много поднялось, благодаря в особенности гроссмейстеру Герману Зальца, который умел снискать одинаковое уважение и Фридриха II Гогенштауфена, и противников его, т. е. римских пап. В 1225 году прибыли к нему в Южную Италию послы князя Мазовецкого и предложили Ордену переселиться в области Кульмскую и Любавскую под условием войны с прусскими язычниками. Такое предложение, конечно, не могло не понравиться гроссмейстеру; но он не спешил своим согласием, наученный опытом. Около того времени угорский король Андрей II точно так же призвал тевтонских рыцарей для борьбы с Полозцами и дал ордену во владение Область Трансильвании; но потом, заметив опасность, которая грозила от водворения военной и властолюбивой немецкой дружины, он поспешил удалить тевтонов из своего королевства. Очевидно, угры обладали большим инстинктом самосохранения, нежели поляки.
   Тевтонский гроссмейстер не столько заботился о крещении язычников, сколько имел в виду основать собственное независимое княжество. Он начал с того, что испросил ордену у императора Фридриха грамоту на полное владение Кульмскою землею и всеми будущими завоеваниями в Пруссии; ибо по тогдашним немецким понятиям и самая Польша считалась леном Германской империи. Зальца хотел поставить будущее княжество под непосредственное верховенство империи, а никак не Польши. Затем он вступил в продолжительные переговоры с Конрадом Мазовецким об условиях перенесения ордене в Кульмскую область. Плодом этих переговоров был целый ряд актов и грамот, которыми недальновидный польский князь предоставил тевтонам разные права и привилегии. Только в 1228 году впервые на границах Польши и Пруссии явился значительный отряд тевтонских рыцарей под начальством провинциального магистра Германа Балка, чтобы принять Кульмскую землю во владение ордена. Прежде нежели приступить к борьбе с язычниками, немцы и тут продолжали свои переговоры с Конрадом, пока договором 1230 года не получили от него подтверждения на вечное, безусловное владение данной областью. В то же время они постарались обеспечить себя от притязаний помянутого епископа прусского Христиана, который думал, что Тевтонский орден будет находиться к нему в таких же отношениях, в каких Ливонский - к епископу Рижскому. На первое время орден признал ленные права епископа на Кульмскую землю и обязался платить ему за нее небольшую дань. Благоприятный для ордена случай вскоре помог ему совсем освободиться от этих ленных отношений. Епископ Христиан с небольшой свитой неосторожно углубился в землю язычников для проповеди Евангелия и был захвачен в плен, в котором томился около девяти лет. Ловкий Герман Зальца, остававшийся в Италии и оттуда управлявший делами ордена, склонил папу Григория IX признать прусские владения Тевтонов непосредственным духовным леном папского престола, чем устранялись притязания Кульмского епископа. Кроме того, с согласия папы остатки Добрынских рыцарей и их имения были включены в Тевтонский орден. В этом краю, так же как в земле балтийских и полабских славян, католическая церковь явилась главной союзницей германизации.
   Верховный покровитель ордена папа усердно призывал крестоносцев из соседних стран, Польши, Померании, Гольштинии, Готланда и др., к общей борьбе с прусскими язычниками и даровал этим крестоносцам такие же привилегии и отпущение грехов, как и тем, которые отправлялись в Палестину. Его призыв не остался без ответа. В Западной и Средней Европе того времени еще была сильна вера, что ничто так не угодно Богу, как обращение язычников в христианство, хотя бы посредством меча и огня, и что это самое верное средство смыть с себя все прошлые грехи. Тевтонские рыцари начали завоевание и насильственное крещение Пруссии с помощью соседних католических государей, приводивших крестоносные дружины, особенно с помощью славянских князей Польши и Поморья, которые более, чем немцы, работали в пользу германизации. Каждый свой шаг рыцари закрепляли построением каменных замков и, прежде всего, конечно, постарались завладеть нижним течением Вислы. Здесь первой орденской твердыней явился Торунь, за ним последовали Xельмно (Кульм), Мариенвердер, Эльбинг и т.д. Пруссы оборонялись упорно, но не могли устоять против новой силы, пользующейся превосходством военного искусства, вооружения, единства действий и вообще отлично организованной. Чтобы еще более упрочить свое владычество, вместе с построением крепостей орден деятельно водворял немецкую колонизацию, вызывая для того переселенцев в свои города, наделяя их торговыми и промышленными льготами и, кроме того, раздавая участки земли на ленных правах переселенцам военного сословия. Для утверждения новой веры Немцы особенное внимание обращали на юное поколение: они старались захватывать детей и отправляли их в Германию, где последние и получали воспитание на руках духовенства с тем, чтобы, воротясь на родину, быть усердными миссионерами католичества и германизации. При завоевании Пруссии повторялись почти те же жестокости, опустошения и закрепощение туземцев, какие мы видели при завоевании Ливонии и Эстонии.
   К этому-то Тевтонскому, или Прусскому, ордену обратился ливонский магистр Вольквин с предложением соединить свои силы и отправил для того послов в Италию к гроссмейстеру. Но первое предложение было сделано еще в то время, когда Тевтонский орден едва водворился в Кульмской области и только начинал свою завоевательную деятельность. Ливония отделялась от него еще независимыми литовскими племенами; соединение двух рыцарских орденов могло повести за собою и соединение их врагов для общего отпора. Герман Зальца пока благоразумно отклонил предложение, но не отнял надежды. Спустя несколько лет переговоры о соединении возобновились, и в Марбурге - главном германском приюте тевтонов - происходило совещание орденского капитула в присутствии послов Вольквина. Здесь большинство тевтонов высказалось против соединения. Их орден состоял преимущественно из членов старых дворянских родов, из людей закаленных, благочестивых, гордых своими обетами и суровой дисциплиной; тогда как ряды Меченосцев наполнялись сыновьями бременских и других нижненемецких торгашей, разнообразными искателями приключений и добычи, людьми лишними у себя на родине. В Германию уже проникла молва об их распутной жизни и таком деспотическом обращении с туземцами, которое делало для последних ненавистным само христианство и заставляло иногда возвращаться к язычеству. Тевтоны свысока смотрели на Меченосцев и опасались унизить свой орден таким товариществом. Из Марбурга дело перенесено опять в Италию на рассмотрение гроссмейстера. Герман Зальца на этот раз оказался более расположенным к соединению и представил вопрос о нем на разрешение папы Григория IX.
   Между тем случилось событие, которое ускорило это дело. Магистр Вольквин с сильным войском предпринял поход в глушь литовских земель. Литовцы скрытно собрались в окрестных лесах, откуда выступили внезапно и окружили немцев со всех сторон. Отчаянная битва произошла в день Маврикия в сентябре 1236 г. Тщетно рыцари восклицали: "Вперед, с помощью св. Маврикия!" Они потерпели полное поражение. Сам магистр Вольквин, сорок восемь орденских рыцарей и множество вольных крестоносцев остались на месте битвы. Орден спасся только тем, что Литва не воспользовалась своей победой и вместо движения в Ливонию обратилась против Руси. После того Меченосцы усилили свои просьбы о соединении, которое наконец и было совершено их послами с соизволения Григория IX в его резиденции Витербо, в мае 1237 года. Ливонские рыцари приняли устав Тевтонского ордена; они должны были переменить свой орденский плащ с красным мечом на тевтонскую белую мантию с черным крестом на левом плече.
   Наместник Зальца в Пруссии Герман Балк назначен первым областным магистром (ландмейстером) в Ливонию. Одним из первых его деяний здесь было заключение договора с Вольдемаром II. В споре между орденом й Датским королем за Эстонию папа склонился в сторону короля, и гроссмейстер уступил. По заключенному договору орден возвратил Дании прибрежные Финскому заливу области Веррию с городом Везенбергом и Гаррию с Ревелем. В последнем городе Вальдемар поставил особого епископа для своих эстонских владений. Но он уже не был в силах вытеснить отсюда немецких рыцарей, получивших от ордена земли и разные привилегии. Напротив, чтобы привлечь на свою сторону это военное сословие, он старался удовлетворить его жадность и властолюбие новыми привилегиями и правами на закрепощение туземцев. Вообще датское владычество просуществовало в том краю еще около столетия, но не пустило глубоких корней. Герман Балк восстановил значение Меченосцев удачной войной с соседней Новгородской Русью. Но вскоре и он, и сам гроссмейстер Зальца скончались (1239 г.).
   Дела соединенного ордена пошли хуже. Он должен был бороться в одно время с Русью, Литвой и бывшим своим союзником - поморским князем Святополком. Особенно чувствительные поражения понес новый ливонский ландмейстер Фон Хеймбург от русского героя Александра Невского. К этим поражениям присоединилось еще отчаянное восстание куронов и земгалов. Оба племени, как мы видели, довольно легко подчинились немецкому владычеству и приняли к себе священников. Но скоро они убедились, что обещания миссионеров оставить в покое их имущество и личную свободу были только пустыми словами, что немецкое владычество и немецкое христианство означали всякого рода поборы и притеснения. Пользуясь стесненным положением ордена, Куроны восстали; они умертвили своего епископа и тех священников, которых успели захватить в свои руки, прогнали или перебили поселившихся между ними немцев и заключили союз с литовским князем Миндовгом. За ними восстали и земгалы.
   Подавить это восстание удалось Дитриху фон Грюнингену, которого новый тевтонский гроссмейстер Генрих фон Гогенлоэ назначил ландмейстером в Ливонию и снабдил значительными военными средствами. Суровый, энергичный Грюнинген с огнем и мечом прошел землю куронов и страшными опустошениями принудил их просить мира. Они уже успели было воротиться к своим старым богам, но теперь принуждены были выдать заложников и вновь совершить обряд крещения (1244). В следующем году война возобновилась, когда на помощь угнетенным пришел с литовским войском Миндовг. Однако в решительной битве на высотах Амботенскйх он потерпел поражение.
   Покорив вновь Куронию и Земгалию, немцы утвердили здесь свое владычество укреплением старых туземных городов и построением новых каменных замков на окраинах и внутри страны во всех важнейших пунктах. Таким образом, возникли: Виндава, на устье реки того же имени, Пильтен, выше на правом берегу той же реки, еще выше - Гольдинген на левом берегу ее, против того места, где она образует живописный водопад; далее Донданген и Ангернминде на северной окраине Куронии; Газенпот, Гробин и вновь укрепленный Амботен на юге, на пределах с Литвой и пр. Некоторые из этих замков сделались резиденцией комтуров и фогтов, т.е. орденских или епископских наместников, снабженных достаточной вооруженной силой для поддержания покорности в своих округах. В Земгалии около того времени являются немецкие крепости Зельбург на левом прибрежье Двины и Бауске - на пограничье с Литвой, при слиянии Муса с Мемелем. Это слияние образует реку Аа (Семигальскую, или Куронскую), на левом берегу которой, среди низменной местности, вскоре положено основание Митавского замка. При новом завоевании Куронов и Земгалов они уже были лишены тех прав, которые обещаны им первоначальными договорами. Немцы воспользовались восстанием, чтобы поработить их окончательно, т.е. обратить в такое же крепостное состояние, какое уже было водворено в Ливонии и Эстонии. Таким образом, Ливонский орден благодаря соединению с Тевтонским успел упрочить бывшее дотоле шатким немецкое владычество в Балтийском крае, отбить враждебных соседей и совершенно закрепостить туземные народы. С помощью того же соединения он почти достиг цели и других своих стремлений: стал в более независимые отношения к епископской власти и вообще к духовенству, признавая над собой только верховную, весьма отдаленную власть императора и папы. Но его борьба с епископами, затихшая во время внешней опасности, впоследствии возобновилась из-за спорных ленов, доходов и разных привилегий.
   В этой борьбе весьма видное место получил город Рига. Благодаря выгодному положению на большом торговом пути, а также тесным связям с Готландом и нижненемецкими городами, Рига быстро начала расти и богатеть. Епископы рижские, вскоре получившие архиепископский титул, награждали значительных граждан за разные услуги ленами, или поземельными участками, в окрестной области, а самый город наделяли такими привилегиями, что он получил почти полное внутреннее самоуправление. Это городское самоуправление Риги устроилось по образцу ее митрополии, Бремена, и сосредоточилось в руках двух гильдий, большой, или купеческой, и малой, или ремесленной. Рядом с ними возникла еще третья гильдия, под именем Черноголовых; в нее первоначально принимались только неженатые граждане, отличившиеся в войнах с туземными язычниками, и это учреждение сделалось ядром собственной вооруженной силы города. Кроме своей гражданской милиции, он нередко держал у себя и наемные отряды. Располагая значительными военными средствами, Рига имела возможность оказывать своему архиепископу весьма действенную помощь в его борьбе с орденом и до некоторой степени уравновешивать силы этих двух соперников. Значение ее поднялось еще более, когда она вступила в знаменитый Ганзейский союз*.
   ______________________
   * Источники и пособия для истории и этнографии Ливонского края представляют обширную литературу, благодаря в особенности местной немецкой науке, которая тщательно собирала, издавала и объясняла исторические памятники края. Между собраниями источников главное место занимают: Monumenta Livoniae antiquae. 5 Bde. Riga, Dorpat und Leipzig 1835 - 1847, исполненная преимущественно трудами Наперского. Scriptores rerum Livonicarum. 2 Bde. Riga und Leipzig. 1847 - 1853. Для начальной истории важен первый том, где перепечатана латинская хроника Генриха Латыша, обнимающая период от 1184 до 1226 г., с немецким переводом и с комментариями проф. Ганзена; и рифмований немецкая хроника Дитлиба фон Альнпеке (написанная в конце XIII века) с переводом на новый немецкий язык, в обработке Кальмейера. Затем извлечения из разных хроник у Бунге в его Archiv fur die Geschichte Liv-Estn und Kurlands. Его же Liv-Estn und Kurlandicher Urkundenbuch; 4 Bde. R. 1852 - 59. Петра Дюисбургского Chronicon Prussiae. Издание Гарткноха. Jena, 1679 (также в Scriptores rer. Prussic.) и Луки Давида Preussische Urkunden, собранные Наперским и изданные Археографическою Комиссиею при участии академика Куника. СПб. 1868. "Грамоты, касающиеся до сношений северо-западн. России с Ригою и Ганзейскими городами". Найдены Наперским, изданы Археограф. Комиссией. (СПб. 1857).

Важнейшие пособия;. Urgeschichte des Esthnischen Volkstammes und der Ostseeprovinzen bis zur Eintuhrung der christlichen Religion. Von Fr. Kruse. Moscau. 1840. Necrolivonica oder Alterhumer Liv-Ectn und Kurlands. Von Dr. Kruse. Dorpat. 1842. Russisch-Livlandische Chronographfe. Von Bonnell. Издание Петерб. Академии Наук. 1862. "Хронологические исследования в области Русской и Ливонской истории в XIII и XIV вв." А. Энгельмана. СПб. 1858. Geschichte der Ostseeprovinzen Liv-Estn und Kurland. Von Otto von Rutenberg. 2 Bde. Leipzig. 1859 - 1860. Geschichte der deutschen Ostsee-prozinven. Von Richter. 2 Th. Riga. 1857 - 1858. (С указанием на литературу предмета.) Сведения о литературе (именно 1836 - 1848 гг.) см. у Паукера Die Literatur der Geschichte Liv-Estn und Kurlands. Dorpat. 1848. Еще "Указатель сочинений о коренных жителях Прибалтийского края". X. Баорона. (Зап. Геогр. Общ. по отд. этнографии. И. 1869), а также Bibliotheca Livoniae Historica. Von Winkelman. Zweite Ausgabe. Berlin. 1878. "Материалы по этнографии Латышского племени". Под редакцией Трейланда (Известия Моск. Об. Любителей естествознания и этнографии. XL. 1881). И наконец тенденциозно-немецкая компиляция Эрнеста Серафима Geschichte von Livland. Первый том (до 1582 г.). Гота. 1906.

Относительно почти исчезнувшего племени Ливов любопытно исследование академика Видемана "Обзор прежней судьбы и нынешнего состояния Ливов". СПб. 1870. (Прилож. к XVIII т. Зап. Акад. Н.). Из новейших сочинений укажу еще Бунге Die Stadt Riga im Dreizehnten und Vierzehnten Jahrhundert. Leipzig. 1878; Для водворения Тевтонского ордена в Пруссии главным пособием служит известный труд Фойгта Geschichte Preussens. "Торговые и мирные сношения русских княжеств с Ливонией в XIII в." И.Тихомирова. (Ж. М. Н. Пр. 1876. Май). "Хроника" Генриха Латыша, служащая главным источником для истории водворения немцев в Ливонии, отличается большим пристрастием к ним и особенно к епископу Альберту. По своему простодушию он иногда откровенно передает неблаговидные их черты; но многому, очевидно, дает иной свет. Между прочим, по поводу Юрьева Татищев пишет, что немцы взяли его с помощью вероломства: они заключили перемирие с осажденными; а когда бдительность городской стражи вследствие того ослабела, ночью, подкравшись к городу, зажгли его и, пользуясь пожаром, сделали приступ (III. 431). Неизвестно, откуда он почерпнул это известие; но оно не противоречит общему образу действия немцев. По мнению г. Сапунова (см. выше в прим. 41), Вячко был старшим сводным братом Владимира Полоцкого, а последний был воспитан своею матерью Святохною, тайною католичкой. См. также Харузина "К истории города Герцике". (Археолог, известия и заметки. М. 1895. N 2 - 3). Кроме того, в "Москитянине" 1843 г., N 7, есть дельная статья "Откуда коренные жители Лифляндии первоначально получили христианство, с востока или запада?" Решает, что с востока.
   ______________________
  
  

X. Финский Север и Новгород Великий

Северная природа. - Финское племя и его подразделение. - Его быт, характер и религия. - Калевала. - Ильменские славяне-кривичи. - Избрание князей и развитие народоправления. - Борьба с Суздалем. - Политические партии. - Мстислав Удалей в Новгороде. - Посадник и другие власти. - Народное вече. - Боярство. - Выборный владыка. - Иоанн-Илия и его преемники. - Ильменская область. - Великий Новгород. - Св. София и Софийская сторона. - Двор Ярославов и Торговая сторона. - Городище. - Юрьев и другие окрестные монастыри. - Руса, Псков, Ладога и другие пригороды. - Карелия, Заволочье, Югра. - Вятская община

   От Валдайского плоскогорья почва постепенно понижается на север и северо-запад к берегам Финского залива; а далее снова возвышается и переходит в гранитные скалы Финляндии с их отрогами, идущими к Белому морю. Вся эта полоса представляет великую озерную область; она когда-то была покрыта глубоким ледяным слоем; вода, в течение тысячелетий накопившаяся от таяния льда, наполнила все впадины этой полосы и образовалa ее бесчисленные озера. Из них Ладожское и Онежское по своей обширности и глубине могут быть незваны скорее внутренними морями, нежели озерами. Они соединяются между собой, а также с Ильменем и Балтикой такими многоводными протоками, как Свирь, Волхов и Нева. Река Онега, озера Лаче, Воже, Белое и Кубенское могут считаться приблизительно восточной гранью этой великой озерной области. Далее к востоку от нее до самого Уральского хребта идет полоса низких, широких хребтов, или "увалов", которую прорезывают три величественные реки, Северная Двина, Печора и Кама, с их многочисленными и иногда весьма большими притоками. Увалы составляют водораздел между левыми притоками Волги и реками Северного океана.
   Неизмеримые сосновые и еловые леса, покрывающие обе этих полосы (озерную и увалов), чем далее на север, тем более сменяются мелким кустарником и наконец переходят в дикие бесприютные тундры, т.е. низменные болотистые пространства, подернутые мохом и проходимые только в зимнее время, когда они скованы морозами, Все в этой северной природе носит на себе печать утомительного однообразия, дикости и необъятности: болота, леса, мхи - все бесконечно и неизмеримо. Русские обитатели ее издавна сообщили меткие прозвания всем главным явлениям своей природы: темные леса "дремучие", ветры "буйные", озера "бурные", реки "свирепые", болота "стоячие" и т.п. Даже и в южной половине северного пространства скудная песчано-глинистая почва при суровом климате и полном раздолье для ветров, дующих с Ледовитого океана, не могла способствовать развитию земледельческого населения и прокормить своих обитателей. Однако предприимчивый, деятельный характер Новгородской Руси сумел подчинить себе эту скупую суровую природу, внести в нее жизнь и движение. Но, прежде нежели Новгородская Русь распространила здесь свои колонии и свою промышленность, вся северо-восточная полоса России была уже заселена народами обширной Финской семьи.
   Когда начинается наша история, мы находим финские племена на тех же самых местах, на которых они живут и доселе, т.е. главным образом от Балтийского моря до Оби и Енисея. Северной границей служил им Ледовитый океан, а южные пределы их приблизительно можно обозначить линией от Рижского залива к средней Волге и верхнему Уралу. По своему географическому положению, а также по некоторым наружным отличиям своего типа финское семейство издавна распадалось на две главные ветви: западную и восточную. Первая занимает ту великую озерную область, о которой мы говорили выше, т.е. страну между морями Балтийским, Белым и верхней Волгой. А страна восточных финнов обнимает еще более обширную полосу увалов, средней Волги и Зауралья.
   Древняя Русь имела для финнов другое общее имя; она называла их Чудью. Различая ее по отдельным племенам, некоторым она присвоила название Чуди по преимуществу, а именно тем, которые обитали по западную сторону Чудского озера, или Пейпуса (эсты), и по восточную (водь). Кроме того, была еще так наз. Чудь Заволоцкая, обитавшая около озер Ладожского и Онежского и простиравшаяся, по-видимому, до реки Онеги и Северной Двины. К этой Заволоцкой Чуди примыкала и Весь, которая, по словам летописи, жила около Белоозера, но, без сомнения, распространялась на юг по течению Шексны и Мологи (Весь Егонская) и на юго-запад до верхнего Поволжья. Судя по ее языку, эта Весь и соседняя с ней часть Заволоцкой Чуди относилась к той именно ветви Финского семейства, которая известна под именем Емь и жилища которой тянулись до берегов Ботнического залива. Северо-западную часть Заволоцкой Чуди составляла другая близкая Еми ветвь, известная под именем Карелы. Один карельский народец, живший на левой стороне реки Невы, носил название Ингров или Ижоры; а другой, продвинувшийся также к самому Ботническому заливу, называется Квены. Карелы оттеснили далее на север в тундры и скалы соплеменный себе, но более дикий народ бродячих Лопарей; часть последних, впрочем, осталась на прежних местах и смешалась с Карелами. Для этой западной Финской ветви существует общее туземное название Суоми.
   Трудно определить, в чем заключались отличительные черты финнов западных от восточных, а также где кончались первые и начинались вторые. Можем только сказать вообще, что первые имеют более светлый цвет волос, кожи и глаз; уже Древняя Русь в своих песнях отметила западную ветвь прозванием "Чудь Белоглазая". Средину между ними, по своему географическому положению, занимало когда-то значительное (теперь обрусевшее) племя Мери, жившее по обеим сторонам Волги, в особенности между Волгой и Вязьмой. Часть этого племени, обитавшая на нижней Оке, называлась Мурома. А далее к востоку, между Окой и Волгой, находилось многочисленное племя Мордовское (Буртасы арабских писателей), с его подразделением на Эрзу и Мокшу. Там, где Волга делает крутой поворот на юг, по ту и по другую ее сторону жили Черемисы. Все это Финны собственно Поволжские. На север от них широко расселилось племя Пермское (Зыряне и Вотяки), которое охватило речные области Камы с Вяткой и верхней Двины с Вычегдой. Углубляясь далее на северо-восток, встречаем Югру, т.е. Угорскую ветвь восточных Финнов. Часть ее, жившая между Камой и Печорой, русская летопись называет именем последней реки, т.е. Печоры; а собственная Югра обитала по обе стороны Уральского хребта; потом она стала известна более под именами Вогулов и Остяков. К этой Угорской ветви можно отнести и Башкирское племя (впоследствии почти отатарившееся), кочевавшее в Южном Приуралье. Из башкирских степей, по всей вероятности, вышли предки той Угорской, или Мадьярской, орды, которая турецкими кочевниками была вытеснена из своей родины, долго скиталась в степях Южной России и потом с помощью немцев покорила себе славянские земли на Среднем Дунае. Народ Самоедский, который в этнографическом отношении занимает средину между семействами финским и монгольским, в древности жил южнее, чем в наше время; но другими племенами он постепенно оттеснен на Крайний Север в бесприютные тундры, простирающиеся вдоль прибрежьев Ледовитого океана.
   Древние судьбы обширного финского семейства почти недоступны наблюдениям истории. Несколько отрывочных и неясных известий у писателей классических, в средневековых летописях, византийских, латинских и русских, у арабских географов и в скандинавских сагах - вот все, что мы имеем о народах финского Севера, вступивших в состав Древней Руси и с давних времен подвергшихся постепенному обрусению. Наша история застает их на низких бытовых ступенях, впрочем, далеко неодинаковых по разным племенам. Более северные народцы живут в грязных шалашах, в землянках или пещерах, питаются травой, тухлой рыбой и всякой падалью или скитаются за стадами оленей, которые их кормят и одевают. Между тем другие их соплеменники, поволжские и эстонские, уже имеют некоторые признаки довольства, занимаются звериным промыслом, скотоводством, пчеловодством и отчасти земледелием, живут большими селами в бревенчатых избах, добывают себе разные предметы утвари и украшений от торговцев, которые посещали их земли. Эти торговцы приходили отчасти из Камской Болгарии, но главным образом из Руси, Новгородской и Суздальской, и меняли свои и иноземные товары у жителей преимущественно на шкуры пушных животных. Вот почему в могильных чудских курганах нередко находим не только изделия туземные, русские и болгарские, но даже монеты и вещи, привезенные из таких далеких стран, как мусульманская Азия, Византия, Германия и Англия. При всей грубости и дикости финские народы издревле были известны своим кузнечным ремеслом, т.е. обработкой металлов. Скандинавские саги прославляют финские мечи, которым приписывают волшебную силу, так как сковавшие их кузнецы вместе с тем слыли за людей искусных в колдовстве. Впрочем, язык финнов и памятники, находимые в их стране, показывают, что слава их ковачей должна быть отнесена к "медному веку", т.е. к искусству обрабатывать медь, а не ковать железо. Последнее искусство принесено на Север народами более одаренными.
   Прирожденные Финскому племени черты всегда резко отличали его от славян, Литвы и других арийских соседей. Оно непредприимчиво, необщительно, не любит перемен (консервативно), наклонно к тихому семейному быту и не лишено плодовитого воображения, на которое указывают его богатые содержанием поэтические вымыслы. Эти племенные качества вместе с северной угрюмой природой и отдалением от народов образованных и были причиной того, что финны так долго не могли подняться на более высокие ступени общественного развития и почти нигде не создали самобытной государственной жизни. В последнем отношении известно только одно исключение, именно Угро-Мадьярский народ, получивший примесь некоторых прикавказских племен, попавший на Дунай в соседство латинской и византийской гражданственности и основавший там довольно сильное государство благодаря вражде немцев к славянам. Кроме того, из среды финских народцев выдается Пермское, или Зырянское, племя, более других отличавшееся способностью к промышленным, торговым занятиям. Можно было бы к нему отнести скандинавские легенды о какой-то богатой цветущей стране Биармии, если бы ее приморское положение не указывало скорее на Чудь Заволоцкую.
   Языческая религия финнов вполне отражает на себе невеселый их характер, ограниченное миросозерцание и лесную или пустынную природу, их окружавшую. Мы почти не встречаем у них светлого, солнечного божества, игравшего такую видную роль в религиозном сознании, в празднествах и преданиях арийских народов. Грозные, недобрые существа здесь решительно преобладают над добрым началом: они постоянно насылают разные беды на человека и требуют жертв для своего умилостивления. Это религия первобытного идолопоклонства; преобладающее у арийских народов человекообразное представление о богах было мало развито у финнов. Божества являлись их воображению еще в виде или неясных стихийных образов, или неодушевленных предметов и животных; отсюда поклонение камням, медведям и т.п. Впрочем, у финнов уже в древние времена встречаются идолы, имевшие грубое подобие человека. Все более важные события жизни у них опутаны множеством суеверий, откуда почитание шаманов, т.е. колдунов и гадателей, которые находятся в сношениях с воздушными и подземными духами, могут вызывать их дикими звуками и бешеными кривляниями. Эти шаманы представляют род жреческого сословия, находящегося на первых ступенях развития.
   Поклонение.грозному недоброму божеству наиболее го

Другие авторы
  • Мурзина Александра Петровна
  • Гарвей Надежда М.
  • Якобовский Людвиг
  • Верлен Поль
  • Зорич А.
  • Ильин Сергей Андреевич
  • Куприн Александр Иванович
  • Стриндберг Август
  • Старостин Василий Григорьевич
  • Зелинский Фаддей Францевич
  • Другие произведения
  • Розанов Василий Васильевич - Национальное и юридическое значение указа о Думе
  • Брюсов Валерий Яковлевич - А. Белецкий. Первый исторический роман В. Я. Брюсова
  • О.Генри - Призрак
  • Шевырев Степан Петрович - Римский карнавал в 1830 г. Письмо 4-е
  • Крайский Алексей Петрович - Стихотворения
  • Плетнев Петр Александрович - Плетнев П. А.: Биобиблиографическая справка
  • Татищев Василий Никитич - История Российская. Часть I. Глава 33
  • Страхов Николай Николаевич - Стихотворения Графа А. В. Голенищева-Кутузова. Спб. 1884
  • Неизвестные А. - Парамон и Варенька
  • Страхов Николай Иванович - Александр I. Спаситель Отечества и Европы
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 306 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа