Главная » Книги

Андреев Леонид Николаевич - Не убий, Страница 4

Андреев Леонид Николаевич - Не убий


1 2 3 4 5

сыпал. Он, кому же больше: так и сыпет денежки, так и сыпет.
   Яков (Феофану). Что ж молчишь, долго мне ждать? Поживей, падаль, меня девки зовут.
   Феофан. Я сейчас!.. Ты подожди!..
   Яков. Потерял слово-то?
   Феофан. Потерял, Яша.
   Яков. Потерял, Яша! Ищи, падаль. Ты зачем меня тревожил? Ищи, а я папиросочку покурю.
  

Садится и закуривает папиросу, сплевывает, с небрежным видом закладывает нога за ногу, рассматривает отвернутую полу поддевки.

  
   Дрянь сукнецо-то, Маргарита, настоящего цвету не имеет, надо другое взять. Нюшка, хорош я?
   Нюша. Уж и так хорош, уж и так хорош! Спрашивает: Нюшка, хорош я?
   Яков. Ну то-то.
   Феофан. Ох, головушку мне всю раздавило - нет во мне воздыхания. О, Господи Владыко!.. Океаны - моря все тверди земные и небесные - ох, да и тяжело же мне... Яков, ты что мне сказал: и еще убью?
   Яков. И еще убью. Н-ну?
   Нюша (как эхо). Ну?
   Феофан. Яшка! Не смей убивать!
   Нюша (тихо и быстро). Яшка, не смей убивать.
   Яков. А кто мне запретит? - Ты?
   Феофан. Я.
   Нюша. Я.
   Яков. А ты кто?
   Нюша. А ты кто?
   Феофан. Да ведь нельзя же убивать - чудак! Не велено! Не велено! Яша, миленький, голубчик! Не велено!
   Яков. А кто не велел? Ты?
   Феофан. Ияне велел. Яшка, подлец, душегуб - не смей убивать! Не смей, говорю! Смирись, Яшка!
  

Яков смеется. Встает, потягиваясь, бросает папироску и пригашает ее ногой.

  
   Яков. А еще ничего не скажешь? А то мне поплясать захотелось. Нюшка!
   Нюша. Что, Яков Иваныч? Нюшка - я.
   Яков. Нюшка, поди скажи, чтобы веселее играли: Яков Иваныч идет.
   Нюша. Сейчас. Яков Иваныч, скажи, идет. А деньги кто подберет, Яков Иваныч?
   Яков. Подберут желающие, не бойся. Пошла!
   Феофан. Яшка!
   Нюша. Желающие, говорит, подберут, не бойся, Нюшка! (Уходит.)
   Яков. Так я иду, Маргарита.
   Маргарита. Иди.
   Феофан. Яшка!
   Яков. Борова этого постереги, как бы пожару не наделал с пьяных глаз. А ты не пойдешь?
   Маргарита. Нет.
  

Яков делает шаг к двери, но останавливается и через плечо, презрительно смотрит на Феофана, страдательно выпучившего глаза на закутавшуюся Маргариту.

  
   Яков. Как это говорится, вы не слыхали: за душу мою, навеки погибшую, дай ей, Господи, отпущение греха. И кто это сказал - вот уж не помню, дай Бог память? Так, человечек один. За душу, говорит, навеки погибшую, дай ей отпущение греха.- Молчите? - Ну и молчите, дьявол вас побери - тля вы разнесчастная! Тьфу.
  

Выходит, гневно распахнув не сразу поддавшуюся дверь.

  
   Ты еще, проклятая!
  

Слышно в отворенную дверь, как он еще в сенях запевает: "Д-эх, погиб я, мальчишечка, да погиб я навсегда"... затем хаосом звуков врывается топот, смех, взвизги и гасит еще раз где-то высоко взметнувшуюся песню.

  

Маргарита встает, закрывает дверь, послушав минуту, и снова садится в угол; лица ее не видно.

  
   Феофан. Яшка!.. Ушел, Яшка-каторжник, а кровь оставил. Кровь-то, оставил, а? Ну и водка вся, всю я выпил. Водки дай, слышь ты, а то всю избу разворочу. Зверь я теперь, а не человек! У-ух!
  

С силой ударяет кулаком по столу.

  
   Мученик я!
  

Вторично, но уже слабее ударяет по столу. Тупо смотрит на поваленную бутылку, пытается поставить, ее, но бросает, не может.

  
   Феофан (плачущим голосом). Эх, граде святой Ерусалиме! Ангелы небесные! Птички Божий, да возьмите вы меня на крылушки, да отнесите вы меня куда-нибудь... силушки во мне не стало. Ослаб я, как ребеночек махонький. Как ребеночек махонький, бестелесный... (Плачет, потом бьет кулаком по столу.) Не хочу, чтоб убивали! Нет моего приказа! Слышишь, Яшка!
  

Маргарита подходит, внимательно смотрит в лицо Феофана.

  
   Маргарита. Феофан, голубчик!.. Ты понимаешь, что-нибудь - ну что ты так смотришь?
   Феофан. Понимаю.
   Маргарита. Слушай, я умереть хочу, ты можешь меня благословить? Благослови.
   Феофан. А зачем благословить?
   Маргарита. Отца у меня нет - ну? Страшно мне умирать, голубчик.
   Феофан. А когда умереть?
   Маргарита. Сегодня.
   Феофан. Могу. (Поет.) Во пиру ль я была, во беседушке,- я не мед не пила...
  

Занавес

  

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

  

На сцене будуар и опочивальня княгини де-Бурбоньяк. Обе комнаты представляют, в сущности, одно целое, отделены друг от друга только аркой и тяжелым бархатным занавесом. Будуар - небольшая, но высокая с лепным потолком, довольно просто и со вкусом обставленная комната. Мягкая мебель, ковры, на столике живые цветы в корзине. В момент открытия занавеса в будуаре темно, и только на ковер ложится мягкая полоса света из спальни.

  

В спальне горничная Мери - в черном платье, белом чепчике и переднике, приличная девушка - готовит постель для княгини. Постель пышная, высокая, торжественная, под балдахином; на последнем вышит большой, бросающийся в глаза герб хнязей де-Бурбоньяк. Горит только одна лампочка над постелью. В тени туалетный стол; свет играет в фацетах круглого туалетного зеркала. Разноцветными огнями, красными и зелеными, горят лампады у большого резного киота.

  

В будуар входит экономка княгини, Фанни Карловна.

  
   Экономка. Мери! Княгиня идут. У вас все готово?
   Горничная. Все. Только питье еще не поставила. Я сейчас, Фанни Карловна.
   Экономка. Ах, да как же так, княгиня будет сердиться.
   Горничная. Я сейчас.
   Экономка. Постойте! (Быстро осматривает все.) Все на месте? Так, так. А пеньюар?
   Горничная. Вот он.
   Экономка. Ну разве можно так класть, сколько я вас учила, Мери! (Поправляет.) Ну, ну, теперь некогда уже. Идите. Постойте: зажгите свет в будуаре. Так.
  

Гасит свет в спальне; остаются только мерцающие лампады. Затем выходит в будуар, где горничная уже дала полный свет.

  
   Экономка. Идут! Мери, дверь...
  

Горничная открывает дверь: входит Василиса Петровна, опираясь на руку воспитанницы Лели, хорошенькой девушки, бывшей институтки, дочери очень благородных, но бедных родителей.

  
   Василиса Петровна. Это вы, Фанни Карловна?
   Экономка. Я, ваше сиятельство.
   Василиса Петровна. Лелечка, а мой платок?
   Леля. Здесь, maman.
   Василиса Петровна. А флакончик? Забыла?
   Леля. Ах, душечка maman, забыла. Я сейчас. Он в гостиной на столике.
   Василиса Петровна. Ну уж забыла, так нечего, Мери принесет. Мери, принесите флакончик - вы знаете?
   Горничная. Знаю, ваше сиятельство.
  

Горничная выходит.

  
   Экономка. Мне можно идти, ваше сиятельство?
   Василиса Петровна. Нет, постойте. Впрочем... идите. Нет, постойте. На завтрашний день я все распоряжения сделала? Ах да: не забудьте же послать в монастырь карету за матерью Евгенией. Скажите кучеру, чтобы к концу обедни да чтоб лошадей не гнал.
   Экономка. Я уж сказала, ваше сиятельство. Кучер знает.
   Василиса Петровна. Ну, идите. Спокойной ночи, Фанни Карловна. Лелечка!
   Экономка. Спокойной ночи, ваше сиятельство.
   Василиса Петровна. Лелечка!.. это вы, Мери? Поставьте на столик в спальне или нет, дайте лучше сюда. Ступайте.
  

Горничная уходит. Василиса Петровна садится в кресло, закрывает глаза и нюхает из флакончика.

  
   Леля. Вы устали, maman?
   Василиса Петровна. Не знаю, милочка, так что-то... (открывая глаза и утомленно обводя ими комнату.) Ты не находишь, милочка, что здесь больше шел бы цвет somon, нежели голубой?
   Леля. Ах нет, maman, ну что вы! Хорошо как в раю, maman. A вы, maman, ангелочек, душечка, красавица! Ну что ж мы будем делать, спать еще так рано... хотите, я вам почитаю, maman?
   Василиса Петровна. Нет, я сегодня так много читала, даже глаза устали.
   Леля. Ах, миленькие глазки, ну зачем же вы мучились? Миленькие глазки, хорошенькие глазки, любимые глазки, зачем вы сами читаете? Не надо! Я не хочу, чтобы вам было больно.
  

Становится на колени, берет руки Василисы Петровны и с восхищением смотрит на нее.

  
   Василиса Петровна. Ну, ну, Лелечка, какая ты восторженная.
   Леля. Maman, y вас решительно чудные глаза.
   Василиса Петровна. Разве?
   Леля. И вы еще спрашиваете, maman! Ах, если бы я была этот ваш противный князь, я бы всю жизнь стояла перед вами на коленях. Отчего он не стоит на коленях? У, какой противный!
   Василиса Петровна. Ты глупая девочка, Леля. Встань. И нельзя быть такой наивной, ты уже не институтка.
   Леля. Ну и встала. Вы на меня сердитесь, maman?
   Василиса Петровна. Нет, душечка, я не сержусь, но нельзя так некрасиво выражаться о князе. Князь не мажет заниматься тем, чтобы стоять на коленях перед дамой, глупая девочка: у него и без нас забот много. Я уже говорила тебе, что он за границей при одном дворе и у него очень важная миссия. Я, право, не могу сказать тебе, какая миссия, мы, женщины, плохо разбираемся в государственных делах, но очень, очень важная. Что-то насчет войны.
   Леля. Maman, я его боюсь. Он седой, страшный. И он так на нас смотрит - как победитель!
   Василиса Петровна. И опять глупости, Леля. И вовсе не седой князь, а такой красавец, что ты бы, дурочка, ослепла.
   Леля. А какие у него глаза, maman?
   Василиса Петровна. Глаза? Карие.
   Леля. Ах, какая прелесть!
   Василиса Петровна. Конечно, прелесть, но не в этом дело, душечка. Нам, женщинам, достаточно красивых глаз, а мужчина, князь, совсем, совсем другое. Я иду в спальню, дай свет, Леля.
   Леля. Сейчас, maman.
  

Бежит в спальню и зажигает свет.

  
   Василиса Петровна (идя). Князь должен быть мужествен и горд, он даже не имеет права спускаться до таких мелочей, как какие-то красивые глаза... Закрой свет в будуаре, Леля. (Садится у зеркала и продолжает говорить, смотря на себя.) Правда, есть и другие люди, высокого очень звания, которые ведут себя совсем иначе, но я этого не понимаю. Скажу хоть о себе - ты слушаешь, Лелечка?
   Леля. Ах, maman, Бога ради говорите о себе! Я так люблю, когда вы говорите о себе, это так поэтично.
   Василиса Петровна (продолжая глядеть на себя) . Ты знаешь, что я хоть и благородного дворянского рода, но княгиня я только по мужу. И что же, Лелечка - этому даже трудно поверить, это совсем как сказка! Я и никогда не унижала себя, избави Бог, но когда моей головы коснулась княжеская корона, когда я так высоко поднялась над людьми,- только тут поняла я себя, Лелечка, только тут я себя оценила. Мне даже трудно представить, и я совсем не помню, какая я была раньше... какая-то странная... не помню.
   Леля. А я знаю, какая: вы всегда были душечка, maman!
  

Снова в прежней позе становится на колени, берет руки Василисы Петровны и снизу вверх с обожанием смотрит на нее. Василиса Петровна продолжает, не сводя глаз с своего отражения в зеркале.

  
   Василиса Петровна. Да, странная какая-то, не помню. Вероятно, тогда я очень редко смотрелась в зеркало: я и лица своего не помню... или я не так причесывалась?
   Леля. Ах, maman, вы такая красавица, я вам завидую, maman. Ну говорите еще, говорите!
   Василиса Петровна. Да. И как будто солнце, Лелечка, взошло над моей головою: понимаешь, такие ослепительные лучи...
   Леля. Понимаю, maman, говорите!
   Василиса Петровна. И как будто я взошла на высокую, высокую гору: понимаешь, Лелечка,- я вверху, а веж жизнь и все люди далеко, далеко внизу. И вдруг я все увидела и поняла: и зачем люди, и зачем слезы, и зачем людям нужен Бог - раньше я это не совсем понимала. Бог нужен, чтобы творить чудеса и чтобы не было слез,- это так ясно!
   Леля. Я плачу, maman!
   Василиса Петровна. Да. Вот когда-нибудь, к концу моей жизни, я пойду в монастырь, приму схиму - я уже сделала вклад, Лелечка, и тогда мне все станет еще яснее, еще понятнее. Как ни высока гора, Лелечка, на которой я сейчас по милости Божией,- а есть еще выше: и какой вид оттуда, какие необозримые дали!..
   Леля. Я плачу, плачу, maman!
   Василиса Петровна. Да. И тогда со мной свершится второе чудо, Лелечка. Я еще не совсем покорилась сейчас, я еще слишком горда моим званием, моею благородною кровью, но тогда... Тогда, как пыль, стряхну я с себя всю гордость владык земных - и покорюсь, ах, как сладостно я покорюсь!! Что такое я, человек: вот иногда у меня болит сердце... не знаю, почему, но иногда у меня болит сердце, а тогда...
   Леля. Maman, вы плачете?
   Василиса Петровна. Я от счастья плачу.
   Леля. И я тоже.
  

Обе плачут; Лелечка в ногах у княгини, та - продолжая смотреть на себя в зеркало.

  
   Василиса Петровна. Ну, ну, перестань, Лелечка. Обе мы с тобой глупые" Посмотрел бы кто на нас.
   Леля. Я не могу перестать, maman! Я тоже пойду в монастырь! А отчего вы всегда в трауре, maman? Траур так не корреспондирует цвету вашего лица!
   Василаса Петровна (вставая). Ну хорошо, хорошо, милочка. В трауре? Разве я тебе не говорила, что у меня умер родственник, очень, очень почтенный человек... (припоминает) Да, уже скоро год. Вот на днях будет год, тогда и? сниму, а сейчас... надо Богу молиться и спать. Где мой флакончик?
  

В дверь стучат.

  
   Леля. Вот, maman. Тогда и в театр поедем? Василиса Петровна (прислушиваясь). Да постой же, Леля, не тараторь. Что это, кажется, стучат?
   Леля. Да, maman, стучат.
   Василиса Петровна. Постой, не тараторь... Да, странно. Кто там? Войдите...
  

Но там, очевидно, не слыхали: стук продолжается.

  
   Да что они там!.. Лелечка, открой и узнай.
   Леля. Сию минуту, maman.
  

Открывается дверь, пропуская горничную Мери. Горничная что-то быстро шепчет.

  
   Василиса Петровна (из спальни). Ну что же вы там? Лелечка! Это вы, Мери? (Входит в будуар.)
   Леля. Да, maman, там...
   Василиса Петровна. Что там? Как это глупо, Леля. Дай свет, пожалуйста, я ничего не вижу. Ну что вы, Мери, что вам надо?
   Горничная. Там, ваше сиятельство...
   Василиса Петровна (перебивая). И сколько раз я вам говорила, Мери, чтобы меня не беспокоить в этот час. Если что-нибудь забыли или ваша Фанни Карловна напутала, то можете завтра, а не барабанить в дверь.
   Горничная. Там двое пришли, ваше сиятельство. Просят принять их.
   Василиса Петровна. Двое? Вы с ума сошли, Мери. Какие двое? Когда докладывают, то надо говорить фамилию, а не двое.
   Леля. Мамочка, я боюсь сумасшедших! Это сумасшедшие?
   Василиса Петровна. Оставь, Леля. Ну?
   Горничная. Я им говорила, что поздно, а они просили записку передать. Вот.
   Василиса Петровна. Какую еще записку? Дайте сюда. Где мой лорнет, Леля, подай, пожалуйста. Двое! Ну куда же вы, Мери, я вам еще ничего не ответила... Спасибо, душечка.
  

Продолжая укоризненно смотреть на горничную, разрывает конверт и читает. Но при первых же словах взволнованно откладывает лорнет и дальше читает так. Напряженно обдумывает.

  
   Что такое? Да, да, вот что. Право, не знаю... Их двое, Меря?
   Горничная. Да, ваше сиятельство.
   Василиса Петровна. Вот уж и не знаю я... какие странные люди. Постойте, Мери. Это, Лелечка, наши дальние родственники, ты их не знаешь, из боковой ветви. Я их помню, очень, очень бедные люди, но скромны, и меня удивляет, как это вдруг ночью...
   Леля. Днем им неловко, maman.
   Василиса Петровна. Ты думаешь? (Рассматривает письмо.) Да, да, они так и пишут, что днем они не решаются... и... Бедные люди! Но нельзя же их принимать в гостиной: они будут смущаться, и вообще... Лелечка, друг мой, я думаю, что это будет вполне прилично, если я приму их в будуаре?
   Леля. Я думаю, maman!
   Василиса Петровна. Правда, мой будуар предназначен только для интимных друзей, но... Вы здесь, Мери? Да, так будет лучше всего. Послушайте, Мери, проводите их сюда... Да куда же вы? Сперва закройте свет в спальне и задерните занавес, а потом уже идите. И ты, Лелечка, иди, а то они будут стесняться, мой друг. Они такие... забитые!
   Леля. Но я боюсь, maman! Все бедные такие злые.
   Василиса Петровна. Пожалуйста, без глупостей, Леля. Поцелуй меня и иди, душечка, они скоро уйдут. Иди.
  

Целует Лелю, и та выходит вслед за горничной. Василиса Петровна одна. Тревожно, с нескрываемым страхом смотрит на дверь, затем - при входе неожиданных гостей - снова принимает выражение спокойствие и как бы некоторой надменности. А входят Зайчиков и князь де-Бурбоньяк. Оба одеты плохо. Зайчиков, видимо, болен, опух, расползся и, войдя, без приглашений садится. Князь - как всегда.

  
   Князь. Бонсуар, madame.
   Василиса Петровна. Бонсуар, мон пренс!
   Зайчиков (отдышавшись). Княгинюшка, матушка, простите великодушно. И что сел без разрешения, и что ночью, так сказать, во мраке осмелился... Но жребий брошен, княгиня, и мы у ваших ног. Князь, дай мне папиросу. Пермете?
   Василиса Петровна. Да, признаюсь, я несколько удивлена, и вообще вы так странно выражаетесь: какой жребий? Князь, садитесь, прошу вас. А вы, господин, господин...
   Зайчиков. Бывший антрепренер Иван Алексеевич Зайчиков. Умираю, княгиня.
   Василиса Петровна (подозрительно). Вы больны?
   Зайчиков. Умираю. Так сегодня схватило, знаете, что вот осмелился ночью, во мраке, так сказать, и привел. Возьмите, княгиня!.. Князь,- молчи, мой друг, не смеешь, князь! Возьмите его, а то - пропадет!
   Василиса Петровна. Я не совсем понимаю вас. Вы были за границей?
   Зайчиков. За какой за границей?
   Василиса Петровна (настойчиво). Ну да: вы были с князем за границей!
   Зайчиков (уныло). Ну за границей так за границей. Не в том суть, дорогая, а в том, что занавес пора спускать. Умираю! Вот сейчас отдышался, а то... Да, княгиня, ваше сиятельство, так проходит слава мира сего. Был антрепренер Зайчиков, актеришка скверный, врал, лицемерил, подкопы делал, водку пикулями закусывал - а теперь и нет его. Роскошь, забавы, светлость корон, счастье и слава - все только сон! Эх, глупо! И это глупо. Изоврался я, как старая лошадь, и даже умереть прилично не умею. Глупо как.
   Князь. Не волнуйся, дорогой.
   Зайчиков. И это все глупо. Князь, достойнейший друг мой - отойди на минуту! Не мешай, я требую, наконец! Ну оглохни, ослепни, наконец - и не мешай.
   Князь. Хорошо, мой дорогой.
  

В некотором замешательстве смотрит на княгиню, затем садится у дальнего столика с альбомом.

  
   Василиса Петровна. Вы меня поразили, Иван Алексеевич. Правда, я совсем, кажется, забыла, и вдруг ваше неожиданное появление...- но ведь вы же собирались за границу, помню?
   Зайчиков. Да, и за границу собирались.
   Василиса Петровна. Так почему же вы здесь, Боже мой - как это дико! И ночью, я уже собиралась спать, как вдруг стучат, какая-то записка... (Тихо.) Но где же деньги, Иван Алексеевич, где же деньги?
   Зайчиков (громко). Деньги? Раздали, пропили, потеряли, слона покупали - почем я знаю, куда девались эти деньги! Вначале я еще помню, что-то такое выходило, я уж начал труппу сбивать, летний театрик присмотрел, но - заскакал штандарт! Фантастика, феерия, сон в летнюю ночь, восторг и упоение, но - мертвые сраму не ймут! Что я - вот моя заботушка, вот горе мое: ведь пропадет, княгиня! Заклюют, сожрут, унизят!
   Василиса Петровна. Кого унизят? Честное слово, я не понимаю, что вы говорите: кого унизят?
   Зайчиков. И не боюсь я смерти. Ну какой может быть суд над антрепренером Зайчиковым? Ступай, скажут, дурак, и больше не греши: ты много возлюбила, старая блудница. Но он - невиннейший из людей, древний отпрыск. Смотрю на эту роскошь, на этот великолепнейший бонтон, на вас, княгиня, очаровательный цветок,- и где же, наконец, граница? Я вас спрашиваю, княгиня: где же, наконец, граница?
  

Плачет.

  
   Василиса Петровна. Какая граница? Наконец, я просто не могу этого позволить, господин Зайчиков. И я не виновата, что вы хотите умирать, и какое, наконец, мне дело до вашей смерти? Это смешно! Я очень рада, что князь и, наконец, вы оказали мне честь своим посещением, "о я не могу допустить таких странных разговоров. Князь, прошу вас, это виды Рима - не правда ли, как прекрасно? Вы не были в Риме, князь?
   Зайчиков. Выгоняете, княгиня?
   Василиса Петровна. Опять! Нет, вы действительно больны, дорогой Иван Алексеевич, вы просто бредите. Нет, я прошу вас, настойчиво прошу, умоляю, чтобы вы оставались: мы посидим, поболтаем... Князь, там есть еще альбом. Не хотите ли чаю, князь?
   Князь. Мерси, мадам.
   Василиса Петровна. Если вам нужно что-нибудь деловое, Иван Алексеевич, то можно завтра или вообще как-нибудь иначе, но здесь, мы в будуаре, где я принимаю только интимнейших друзей, и, право, я не могу позволить... Как вам нравится нынешний сезон, Иван Алексеевич?.. Мы завтра обсудим, что надо, и я все сделаю для вашего протеже, но сейчас... Как вам нравится нынешний сезон, Иван Алексеевич?
   Зайчиков. Нынешний сезон? Да - чепуха, княгиня. Все какие-то, знаете, потуги, модерн... Так завтра, ваше сиятельство?
   Василиса Петров на. Вот именно, вы совершенно правы: модерн. Ах да,- как же я забыла! Князь, я вам и не говорила, что я взяла воспитанницу: очаровательная девушка, Иван Алексеевич!
   Зайчиков. Доброе дело, ваше сиятельство. Из хорошей семьи?
   Василиса Петровна. Прекрасная семья, очень порядочные люди, но, знаете, бедность, отсутствие средств. Конечно, это все не могло не отразиться на характере милой девочки...
  

За дверью какой-то шум, впрочем, очень слабый, княгиня его не слышит.

  
   Но я уверена, что мое влияние... Здесь, главное... Что такое, на что вы смотрите, князь?
  

Вслед за князем переводит глаза на дверь. Дверь открывается, и входит Яков: за ним испуганная и несколько возмущенная горничная, пытающаяся убедить его.

  
   Якпв (горничной). Ничего, ничего, барышня, я в ответе. (Закрывает за собтэ дверь.} Здравствуйте, ваше сиятельство.
   Василиса Петровна (пораженная). Яков! Что это значит? Это ты, Яков?
   Яков. Я - сразу-то не признали? Здравствуйте, ваше сиятельство.
   Василиса Петровна. Но как ты попал сюда?
   Яков. Извините, не рассчитал, что у вас гости. Но как вы изволили говорить, Василиса Петровна, чтоб я заходил когда, так вот осмелился побеспокоить - извините уж. Но, конечно, могу и уйти, если прикажете.
   Василиса Петровна. Нет, оставайся, раз уж пришел. Меня удивляет только, что ты так поздно, почти уже ночь... Князь, это мой протеже, Яков; из деревни. Садись, Яков.
   Яков (те садясь). Ночь - это справедливо. Да только я прямо с железной дороги, и как не имею в городе ночлега... Может быль, разрешите перекочевать в дворницкой, Василиса Петровна?
   Василиса Петровна (несколько успокаиваясь). Ну конечно, пожалуйста. Иван Алексеевич, вы знаете Якова?
   Зайчиков. Как же, имел честь. (Оживляясь.) Помнишь, Яков, свадьбу, эх, и погуляли мы тогда! Умираю я, брат.
   Яков (вежливо). Зачем же, поживите.
   Зайчиков. Умираю. Вот князя-друга покидаю, видал? Эх, и погуляли мы тогда... Помнишь, Яша, ты под конец песенку какую-то спел нам, удивительная песенка, ты не помнишь, как это?
   Яков (усмехаясь). Это, как говорится: эх, погиб я, мальчишечка, погиб я навсегда. Эта самая?
   Зайчиков. Эта самая. Эх, и хорошо ты тогда пел! Разбойничьи пел! Рыдали все! И я сам рыдая. Вот, княгиня, талант! Как же, как же, помню, тогда еще тебе генерал снял золотые часы и подарил: на, говорит, Яков - носи.
   Яков (усмехаясь). Нет, этого не было.
   Зайчиков. Не было? Ну, значит, опять напутав откуда-нибудь из другого мест?". Все это уж было когда-то, но только не помню, когда... Умираю я, Яков, князя-друга покидаю - видал?
   Василиса Петровна (волнуясь). Извините, Иван Алексеевич, вы его задерживаете... Ты уже уходишь, Яков? Ну спасибо, что навестил. А Маргариточка с тобою, отчего она не пришла? Славная девушка. До свидания, Яков.
   Яков. Маргарита Ивановна умерли.
   Василиса Петровна (вздрогнула). Да? Ну - царствие ей небесное. Значит, ты один?
   Яков. Один. А у вас хорошо, Василиса Петровна, посмотрел я. Дом большой, порядок и двор такой чистый. Кто у вас дворником, Василиса Петровна?
   Василиса Петровна. Дворником? - право, не помню. Кажется, Ахмет.
   Яков. Татарин?
   Василиса Петровна. Татарин. Татаре очень честные люди.
   Яков. Хорош дворик. (Тихо.) Василиса Петровна, нельзя этого барина убрать: настоятельно надо.
   Василиса Петровна (одним вздохом). Что такое?
   Яков. За мной полиция гонится, сейчас у вас будет (громко). Хорош дворик, чистый.
   Василиса Петровна. Боже мой! Простите, господа, что я... Я сейчас... Ах, Яков, я тебе еще не показывала - там одно письмо... Я сейчас, поди сюда.
  

Хватает Якова за рукав и тащит его в спальню.

---

  

В будуаре:

  

Зайчиков сидит, положив голову на руки; на цыпочках подходит князь, наклоняется.

  
   Князь. Тебе не дать воды, дорогой?
   Зайчиков. Нет. Сядь.
   Князь. Нам надо уходить.
   Зайчиков. Сядь. Дай руку.
  

Оставаясь в том же положении, берет руку князя и прижимает к щеке. И есть в их позе нечто такое, что смутно и трогательно напоминает тоскующих в клетке, обнявшихся обезьян.

  

Некоторое время спустя: оба, Зайчиков и князь, испуганно прислушиваются к происходящему в спальне. Зайчиков привстал, князь положил ему руку на плечо: тише!

  
   Что там? Молчат.
   Князь. Не знаю. Что это?
  

В спальне горит только лампочка с красным абажуром на столике у кровати. Войдя, княгиня дышит тяжело, пытается говорить, но глотает слова. Продолжает держать Якова за руку.

  
   Яков. Куда это вы меня? А! - Сейчас будут. Я к вам уж через забор перемахнул, за пятки хватали. Ну?
   Василиса Петровна. Что?
   Яков. Ну, говорю. Гонятся! Через забор я.
   Василиса Петровна. Кто гонится? Кто через забор? Яша, ты что говоришь: гонятся - через забор - кто?
   Яков. Ошалела бабочка! Ну, ну, не дрожи: может, сейчас, а может, и срок дадут - народ не быстрый. Эх! Ну, ну, не дрожи: деньги надо прибрать, деньги прибери. Да этих прогнать следует: расселись не вовремя, не до них. Ну?
   Василиса Петровна. Каких этих? Какая бабочка? Пусти мою руку!
   Яков. Да, это вы меня держите. Слушай, Маргаритка-то удавилась, а Феофан заблаговестил, теперь сам сидит: подлец! Ну, ну, поживей, говорю, чего киснешь. Суда бояться нечего, а деньги сохрани. Охрип я что-то, от водки, должно быть. Постель-то какая, и не видал таких. Ваша?
   Василиса Петров на. Я не убивала.
   Яков. Я и говорю - я убил. Теперь нечего размазывать, и без нас размажут.- Так-то накрасют, что и себя не узнаешь - мазилы ничтожные! Ну?
   Василиса Петровна. Кто идут? (Падает на колени и жадно целует Яшину руку, быстро шепчет.) Яшенька, голубчик, милый, спрячь меня, спрячь меня...
   Яков. Эх, руки-то не надо, нечистые они. Оставь.
   Василиса Петровна. Нет, надо, надо, надо. Руки, ноги тебе поцелую - рабой твоей буду - ох, спрячь меня, спрячь меня...
   Яков (слегка гладит ее по голове, наклоняясь). Да, милая ж ты моя, да не малодушествуй так! Ну и пострадаешь - так что из этого, пострадай, поплачь, утешься. Мне трудно, страдать я не умею, а тебе что! Ну? И Бога не бойся, перед Богом я за тебя заступник - а люди что! Ну? Что ж ты молчишь?
  

Слегка отстраняется от Василисы Петровны, и та бесшумно и вяло, как труп, валится на ковер.

  
   Василиса Петровна!
  

Молчание.

  
   Послушайте меня: Василиса Петровна!.. Так. Что ж мне с ней делать?
  

Молчание. Яков быстро оглядывает комнату, мебель, зеркало. Глядит на лежащую у его ног Василису Петровну и снова с некоторым любопытством озирается. Как будто слегка засвистал или сделал такое лицо. Делает шаг к занавесу.

  
   Яков, (негромко). Эй! Князь! Барин! - подите-ка сюда.
   Зайчиков. Слышишь?
  

Оба входят в спальню, сразу ничего не понимают.

  
   Где княгиня? Что такое?
   Яков. Вот она - лежит.
   Зайчиков. Умерла? Скончалась?
   Яков. Да нет. Так. Сами посмотрите.
  

Василиса Петровна тихо стонет и приподымается на руках, садится на полу и молча с удивлением оглядывается.

  
   Жива.
   Зайчиков. Вам дурно, княгиня? Позвольте, я... Князь, помоги. Дай же руку. Княгинюшка, что с вами? Яков, ты не знаешь, что с ней?
  

Князь хочет подать руку, но Василиса Петровна вдруг отталкивает ее, встает быстро, кричит.

  
   Василиса Петровна. Яков! Зачем он пришел? Не надо?! Яков! Это вы, князь, дайте мне руку. Нет, не надо, не надо руку! Ах, Боже мой, что я такое хотела? (Как слепая суется по комнате, на мгновение задерживается у киота.) Боже мой, что я такое хотела. Я не убивала, я не убивала. Что я такое?..
   Зайчиков {взволнованно). Надо же позвать людей! Князь!
   Василиса Петровна (кричит). Не надо! (Громко.) Зажечь, надо зажечь - ах; как же вы не понимаете: это... чтобы был свет. Это! Это!
  

Князь зажигает верхнюю лампочку, светло.

  
   Яков. Василиса Петровна, мне надо идти. Я пойду.
   Василиса Петровна (кричит). Нет! (Обычно.) Я не убивала.
   Яков. Кто говорит.
   Василиса Петровна. Я не убивала. Князь! Иван Алексеевич! Как я рада, что вы здесь. Я не убивала, он лжет. Он пришел, вы видели, и он говорит, что я убила...
   Зайчиков. Ах ты!..
   Василиса Петровна. Иван Алексеевич, послушайте, Иван Алексеевич! - он схватил меня за руку, вот здесь, и говорит, что я убила. Кого? (Кричит.) Я никого не убивала! Это он убил. Я никого не держала. Он - он хочет с меня денег!
   Зайчиков. А! Ты это что же, разбойник? Ты это что?
   Яков. А ты что? Уходили бы вы подобру-поздорову, да и князя-друга прихватили бы (оскаливаясь, в позе). Тут, барин, не свадьба.
   Зайчиков. А! Князь - звони! Надо людей! Звони!
   Василиса Петровна. Да! Он хочет с меня денег! Он пришел и схватил меня за руку, вот здесь...
   Яков. Она так-не звони, слышишь? Эх, раззвонились!
   Василиса Петровна. Князь! Вы помните, Иван Алексеевич, вы помните? Вот это моя спальня. Вот это мои иконы, князь! Я никогда не позволяла себе неприличия - зачем же он говорит? Зачем он пришел?
  

На продолжительный звонок князя вбегают Лелечка, за ней экономка и горничная. Восклицают бессвязно.

  
   Василиса Петровна. Лелечка!
   Леля. Maman!
   Василиса Петровна. Лелечка (обнимает ее и плачет). Он хотел с меня денег. Это он убил!
   Лелечка. Кого, maman? Я боюсь.
   Зайчиков (горничной). Дворника, дворника! Ах ты! Нет, вы скажите: ворваться ночью... Каторжник!
   Василиса Петровна. Да, ночью. Пошел вон! Ты убил! Убийца!
   Леля. Надо полицию.
   Яков (оскаливаясь). Будет полиция, барышня, не хлопочите. А вы, Василиса Петровна - вас не спрашивают, вы бы ротик не открывали: уж очень вы его на Яшку разинули!
   Зайчиков. Молчать, наглец! Князь!
   Яков. А вы, барин, подальше: около меня горячо, пальчики можете обжечь, ваше сиятельство. Вас не трогают.
   Василиса Петровна. Нет, что он говорит. Он сумасшедший! Кто идут - я спрашиваю, кто может идти, а он говорит: идут. Кто смеет идти, кто смеет переступить этот порог: я здесь - княгиня. (Якову.) Безумный, что ты говоришь! Зачем ты меня пугаешь, раб - мы, князья, даем ответ только Богу! Да как ты осмелился не только войти, холоп! - а только взглянуть на меня! Холоп! Холоп!
   Яков. Так. Ну, вы тут Петрушку представляйте, а мне пора. (Подмигивает Зайчикову.) Верно, барин? Позвольте-ка пройти.
  

Входят горничная и дворник; экономка и Зайчиков радостно восклицают: дворник!

  
   Зайчиков. Дворник, бери его! Вяжи!
   Яков. Дорогу. Эй, Ахметка, поросячье ухо - ты это видал?
  

Вынимает револьвер; все, кроме князя и Василисы Петровны, шарахаются в сторону; горни


Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 346 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа