Главная » Книги

Дживелегов Алексей Карпович - Карло Гольдони. Забавный случай

Дживелегов Алексей Карпович - Карло Гольдони. Забавный случай


1 2 3

  
  
  
  Карло Гольдони
  
  
  
   Забавный случай
  
  
  
  Комедия в трех действиях --------------------------------------
  Перевод А. К. Дживелегова
  Карло Гольдони. Комедии. Том второй
  Государственное издательство "Искусство", Л.-М., 1959
  OCR Бычков М.Н. --------------------------------------
  
  
  
   ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
  Филиберт, богатый голландский купец.
  Жаннина, его дочь.
  Рикард, откупщик.
  Констанция, его дочь.
  Де Лакотри, французский лейтенант.
  Марианна, камеристка Жаннины.
  Гасконь, слуга лейтенанта.
  
  Место действия - Голландия, Гаага, дом Филиберта.
  
  
  
   ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
  
  
   Комната в доме Филиберта.
  Гасконь, который укладывает чемодан своего хозяина, и Марианна.
  Марианна. Можно пожелать вам доброго утра, господин Гасконь?
  Гасконь. Конечно, милая Марианна. Мне очень приятно ваше "доброе утро", но было бы еще приятнее, если бы Это было "доброй ночи".
  Марианна. Я с огорчением вижу, что мне придется пожелать вам также и счастливого пути?
  Гасконь. Ах, радость моя, какой это будет грустный отъезд и какое вслед за ним печальное путешествие!
  Марианна. Вам, значит, неприятно уезжать?
  Гасконь. Неужели вы в этом сомневаетесь? Могу ли я без сожаления покинуть вас, после того как целых шесть месяцев провел в вашем милом обществе?
  Марианна. Кто же велит вам уезжать, если вам не хочется?
  Гасконь, Как кто? Хозяин!
  Марианна. В Гааге хозяев сколько угодно! Вы без труда найдете здесь другого, получше, чем ваш. Бедный французский офицер, раненый, пленный, гонимый, обиженный судьбой...
  Гасконь. Простите, но такой девушке, как вы, не к лицу подобные речи. Я уже много лет служу моему доброму хозяину, которого, можно сказать, поручил мне его отец. служил ему на войне. Чтобы доказать ему свою преданность, я не бежал ни от каких опасностей. Он беден, но у него доброе сердце. Я уверен, что, если у него наладится жизнь, получу свою долю и я. Неужели же вы будете советовать мне бросить его и отпустить во Францию одного?
  Марианна. Вы говорите, как должен говорить порядочный человек. А мне трудно скрывать свои чувства.
  Гасконь. Ах, милая Марианна, я огорчен не меньше вашего. Но я надеюсь, что мы увидимся снова, когда дела мои поправятся. И тогда я скажу вам: "Я здесь и могу взять на себя все заботы о вас! Я ваш, если вы желаете этого".
  Марианна. Как это было бы хорошо! Но почему так торопится уезжать ваш лейтенант? Мой хозяин прекрасно к нему относится, да и дочка, думаю, не хуже.
  Гасконь. Она-то даже слишком хорошо! Потому он и едет.
  Марианна. Разве ему неприятно, что к нему чувствуют расположение?
  Гасконь. Ах, Марианна! Мой бедный хозяин влюблен в вашу хозяйку до безумия. Он чувствует себя несчастнейшим человеком на свете. Он понимает, что с каждым днем Эта взаимная любовь растет, и, будучи не в силах скрывать свою страсть, боится и за себя, и за мадемуазель Жаннину. Ваш хозяин очень богат, а мой очень беден. Господин Филиберт не захочет отдать свою единственную дочь за младшего сына в семье, * за военного - словом, за человека, который вынужден будет жить на приданое. А лейтенант хотя и беден, но благороден. Он признателен за гостеприимство, за доверие, за дружбу, но боится, как бы любовь не ослепила, не обольстила его и не сделала соблазнителем. Он совершает над собой насилие, приносит сердце в Жертву своей чести и уезжает.
  Марианна. Да он у вас герой! Только на его месте я не могла бы поступить так же.
  Гасконь. Ничего не поделаешь. Необходимо иной раз побеждать себя.
  Марианна. Вам это легче, чем мне.
  Гасконь. Правда, у нас, у мужчин, сердце более твердое.
  Марианна. Вернее, любовь у вас более слабая.
  Гасконь. Что до меня, то вы сами знаете: это не так.
  Марианна. Я верю делам, а не словам.
  Гасконь. Чем же я могу доказать вам свою любовь?
  Марианна. Господин Гасконь должен знать это лучше, чем я.
  Гасконь. Вы хотите, чтобы мы повенчались до моего отъезда?
  Марианна. Это было бы самое правильное.
  Гасконь. А потом все равно ведь придется расстаться.
  Марианна. И у вас хватило бы духу бросить меня?
  Гасконь. Тогда придется ехать вместе?
  Марианна. Так было бы лучше.
  Гасконь. А не будет вам трудно?
  Марианна. Да уж, конечно, будет нелегко.
  Гасконь. Значит лучше было бы, если б мы остались здесь?
  Марианна. Разумеется.
  Гасконь. На сколько времени?
  Марианна. По крайней мере, на год.
  Гасконь. А через год вы бы меня отпустили?
  Марианна. Ну, через год после свадьбы это было бы легче.
  Гасконь. А мне кажется, что вы отпустили бы меня и через месяц.
  Марианна. Не думаю.
  Гасконь. А я уверен.
  Марианна. Попробуем.
  Гасконь. Хозяин идет. Поговорим, когда будет удобнее.
  Марианна. Ах, господин Гасконь! Этот разговор совсем меня доконал! Делайте, что хотите, я готова... (В сторону.) Сама не знаю, что говорю. (Уходит.)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
  
  
  Гасконь, потом лейтенант де Лакотри.
  Гасконь. Если бы я не владел собой больше, чем она, глупость была бы сделана!
  Лейтенант (в сторону). Боже! Какой я жалкий! Какой я несчастный!
  Гасконь. Сейчас, сударь, чемодан будет готов.
  Лейтенант. Ах, Гасконь, я в отчаянии!
  Гасконь. Что вы! Разве случилось что-нибудь?
  Лейтенант. Худшее, что только могло случиться.
  Гасконь. Несчастье никогда не приходит одно.
  Лейтенант. Мое несчастье одно-единственное, но оно так ужасно, что сердце не может выдержать.
  Гасконь. Наверное, причиною тому любовь?
  Лейтенант. Да! И она приняла такие размеры, что нет силы, которая могла бы ей противостоять.
  Гасконь. Значит, вашей красотке безразлично, что вы уезжаете, и она любит вас меньше, чем вы предполагали?
  Лейтенант. Наоборот, никогда еще не была она так нежна и так влюблена. Один бог видит, как велико мое отчаяние. Я видел слезы на ее глазах.
  Гасконь. Да, это нехорошо. Но я боялся худшего.
  Лейтенант. Варвар! Бесчувственный! Да нет - низкая душа, плебей! Разве есть на свете что-нибудь ужаснее, чем слезы нежной девушки, которые укоряют меня за мою жестокость, ослабляют мой дух, подвергают испытанию мою честь, мою порядочность, мое чувство долга?
  Гасконь. Не думал я, что заслужу такие оскорбительные попреки. Хороша награда за десятилетнюю службу!
  Лейтенант. Ах, поставь себя на мое место и осуждай, если можешь, мою горячность. Мои раны, пролитая кровь, плен, мешающий движению по службе, моя бедность - я забываю все, когда рядом со мной прекрасная девушка, которая любит меня, которая зажигает в моей груди огонь страсти. Она слишком скромна, чтобы я мог получить уверенность в обладании ее сердцем, и потому я решил пожертвовать собой и покинуть ее. Но, увы, когда мы стали прощаться, ее слезы, рыдания, которые не позволили ей произнести последнее прости, убедили меня в том, что она любит меня так же сильно, как я ее. Я очень несчастен, и мое решение самому мне кажется варварским. Любовь окончательно сбила меня с толку, и рассудок покидает меня.
  Гасконь. Сударь, потерпите немного. Никто вас не гонит. Господин Филиберт - отличнейший человек. Гостеприимство в Голландии - национальная особенность, которой гордятся больше всего. А наш добрейший хозяин очень Заботится о вас и о вашем здоровье. Вы не совсем еще оправились от раны, и это отличный предлог, чтобы пожить здесь подольше.
  Лейтенант. Хорошенько подумай, прежде чем давать мне советы. Ведь убедить меня совсем нетрудно.
  Гасконь. А я, с вашего позволения, не буду терять времени и начну распаковывать чемодан. (Принимается за дело.)
  Лейтенант (в сторону). Что скажут про меня, если я останусь, после того как попрощался?
  Гасконь (в сторону). Теперь Марианна будет довольна мною.
  Лейтенант (в сторону). Если я буду ссылаться на то, что не совсем еще выздоровел, моя печаль сделает это правдоподобным.
  Гасконь (в сторону). По правде говоря, мне тоже приятно, что хозяин раздумал уезжать.
  Лейтенант (в сторону). Ах, нет! Огонь разгорается чем дальше, тем больше. И как потушить пожар? Какое утешение в несчастной моей любви?
  Гасконь (в сторону). Что ж, время улаживает неприятности и похуже.
  Лейтенант (в сторону). Хоть бы смерть пришла и избавила меня от этих мук!
  Гасконь (в сторону). Да и сам хозяин будет потом доволен мною.
  Лейтенант. Что ты делаешь?
  Гасконь. Распаковываю чемодан.
  Лейтенант. Кто тебе велел?
  Гасконь. Я вам про это сказал, а вы мне не запретили.
  Лейтенант. Дурень! Клади все назад. Я еду.
  Гасконь. Зачем же вы смотрели, как я все это вытаскивал?
  Лейтенант. Не выводи меня из терпения.
  Гасконь. Я лучше уложу его вечером.
  Лейтенант. Укладывай немедленно, и чтобы почтовые лошади были здесь до полудня.
  Гасконь. А как же слезы мадемуазель Жаннины?
  Лейтенант. Негодяй! У тебя еще хватает духу мучить меня?
  Гасконь. Бедный хозяин!
  Лейтенант (мягко). Пожалей меня. Я заслужил это.
  Гасконь (мягко). А может быть, подождать?
  Лейтенант (грустно). Нет.
  Гасконь (грустно). Так значит - укладывать?
  Лейтенант (грустно). Да.
  Гасконь (в сторону, укладывая вещи). Право же, на него жалко смотреть.
  Лейтенант (в сторону). Ах, если бы я мог уехать, не повидав ее!
  Гасконь (в сторону). Боюсь я, как бы этим не кончилось все наше представление.
  Лейтенант (в сторону). Приличия это запрещают, и думаю, что также и любовь.
  Гасконь (в сторону). Ох, мой бедный хозяин! Что я вижу! (Смотрит на сцену.)
  Лейтенант. Ты это что? Почему ты остановился?
  Гасконь. Укладываю, сударь, укладываю.
  Лейтенант. Что это тебя так удивило?
  Гасконь. Да нет, ничего.
  Лейтенант. Куда ты смотришь?
  Гасконь. Никуда.
  Лейтенант. Боже? Мадемуазель Жаннина! Какая встреча! Скажи, как мне поступить?
  Гасконь. Не знаю. Тут ничего не посоветуешь. (Встает.)
  Лейтенант. Не уходи.
  Гасконь. Остаюсь, остаюсь.
  Лейтенант. Лучше я уйду.
  Гасконь. Как вам будет угодно.
  Лейтенант. Не могу.
  Гасконь. Я вам сочувствую.
  Лейтенант. Почему она остановилась? Почему она не идет?
  Гасконь. Может быть, она боится вас побеспокоить.
  Лейтенант. Нет, ее стесняет твое присутствие.
  Гасконь. Я ее немедленно от него освобожу. (Хочет уйти.)
  Лейтенант. Стой!
  Гасконь. Стою.
  Лейтенант. Есть у тебя табак?
  Гасконь. Нет, сударь.
  Лейтенант. Дурень, у тебя нет табаку?
  Гасконь. Бегу за табакеркой. (Убегает.)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
  
  
  Лейтенант де Лакотри, потом Жаннина.
  Лейтенант. Подожди, куда ты? О я несчастный! Гасконь!
  Жаннина. Вам что-нибудь угодно?
  Лейтенант. Простите, мне нужен мой слуга.
  Жаннина. Если нет вашего, найдутся другие. Хотите, я вам пришлю?
  Лейтенант. Нет, благодарю вас. Мне нужен мой слуга, чтобы уложиться.
  Жаннина. И вы так спешите закончить это важное дело? Вы боитесь, что вам не хватит времени? Или вас уже ждет почтовая карета? Если воздух здешних мест стал вреден для вашего здоровья, или, чтобы сказать прямо, если вам наскучило пребывание в этом доме, я готова сама предложить свои услуги, дабы ускорить ваш отъезд.
  Лейтенант. Пожалейте меня, мадемуазель, не увеличивайте моих страданий.
  Жаннина. Если бы я знала, что именно вас так огорчает, я бы постаралась не увеличивать, а облегчить ваши неприятности.
  Лейтенант. Ищите причину в самой себе, тогда мне не придется говорить вам об этом.
  Жаннина. Значит, вы уезжаете из-за меня?
  Лейтенант. Да, я вынужден ускорить мой отъезд из-за вас.
  Жаннина. Я стала вам так ненавистна?
  Лейтенант. Боже! Никогда вы не казались мне такой милой, никогда ваши глаза не ранили меня так сладостно.
  Жаннина. Ах, если бы это было так, вы не торопились бы с отъездом.
  Лейтенант. Если бы я любил только красоту вашего лица, я бы уступил своей пламенной любви и остался бы. Но мне дорога ваша честь, я боюсь нарушить ваш покой и чувствую, что мне необходимо отблагодарить вас за вашу доброту и для этого пожертвовать своими самыми прекрасными надеждами.
  Жаннина. Думаю, что вы не столь слабы духом, чтобы поддаться страсти, и вы оскорбляете мою добродетель, считая меня неспособной бороться с влечением сердца. Я любила вас, и мне нечего было краснеть за свою любовь. Этим благородным чувством я могла бы жить всю жизнь и не могу себе представить, что мужчина в борьбе со своими страстями окажется слабее меня. Я могу любить вас, не подвергаясь опасности. Я бы очень хотела всегда быть с вами. А вы, наоборот, уезжаете внезапно, ищете покоя, который вам кажется лучше любви. это скорее похоже на слабость, чем на любовь. Я слышала, что надежда поддерживает того, кто любит. Тот, кто бездействует, не очень стремится достигнуть цели, а вы, убегая от волнений, сопровождающих надежду, проявляете либо достойную презрения слабость, либо обидное безразличие. Какова бы ни была причина, заставляющая вас уезжать, радуйтесь своему торжеству, неблагодарный, но стыдитесь своей жестокости, не имеющей себе равной.
  Лейтенант. О нет, мадемуазель, не обвиняйте меня в неблагодарности, не упрекайте меня в жестокости. Своим отъездом я думал угодить вам. Если я ошибался, простите меня. Прикажите, и я останусь.
  Жаннина. Нет! Я не хочу приказывать вам и заставлять вас. Поступайте, как подскажет вам сердце.
  Лейтенант. Сердце говорит мне, чтобы я остался.
  Жаннина. Повинуйтесь ему без боязни и, если у вас не хватит храбрости, положитесь на мою твердость.
  Лейтенант. А что скажет ваш отец, когда узнает, что я изменил решение?
  Жаннина. Он был огорчен вашим отъездом почти так же, как я. Его беспокоит ваше здоровье. И действительно, потому ли, что рана ваша была опасна, или потому, что страдало сердце, но врачи все еще признают вас больным. Отец считает, что вам рано пускаться в путь. Он вас любит и уважает и будет очень доволен, если вы останетесь.
  Лейтенант. Заметил он нашу взаимную склонность?
  Жаннина. Наше поведение не давало повода подозревать что-либо.
  Лейтенант. Как не пришло ему в голову, что человек со свободным сердцем и военный не может устоять перед красотой и достоинствами его дочери?
  Жаннина. Такие люди, как он, легко верят в честность каждого. Он принял вас в дом с открытой душой, а ни один порядочный человек, особенно офицер, не обманет доверия. Зная меня, отец совершенно покоен. Ни в вас, ни во мне он не ошибся. В сердцах у нас сладостное желание, но мы послушны голосу добродетели и над доверием старика не насмеемся.
  Лейтенант. Но можно ли рассчитывать, что по своей доброте он когда-нибудь согласится на наш брак?
  Жаннина. Будем надеяться, что со временем придет и это. Препятствия - не в соображениях выгоды, а в обычаях страны. Если бы вы были голландским купцом, хотя бы и бедным, но с надеждой на будущее, вы бы уже получили мою руку и сто тысяч флоринов, чтобы стать на ноги! Но офицер, да еще младший в семье, считается у нас плохой партией. И если бы даже отец согласился на наш брак, у него были бы большие неприятности и с родными, и с друзьями, и даже со всей Голландией.
  Лейтенант. Но у меня нет никакой надежды, что положение мое улучшится.
  Жаннина. Может быть, со временем обстоятельства станут для нас более благоприятными.
  Лейтенант. Вы ведь не подразумеваете под этим смерть вашего отца?
  Жаннина. Избави бог! Но если бы это случилось, я оказалась бы сама себе госпожой.
  Лейтенант. И вы хотите, чтобы я оставался у вас, пока он жив?
  Жаннина. Нет, дорогой лейтенант. Оставайтесь, пока Это позволяют приличия. Но не торопитесь уезжать, раз у вас есть причины остаться. Я не хочу строить свое счастье на смерти отца, но я могу рассчитывать на его любовь. Эта любовь и должна нам помочь, но тут требуется время.
  Лейтенант. Обожаемая Жаннина! Как бесконечно обязан я вашей доброте! Располагайте мной. Я вручаю свою судьбу целиком в ваши руки. Я не уеду, пока вы сами не скажете, чтобы я уезжал. Убедите вашего отца позволить мне остаться здесь и будьте уверены, что никакое другое положение не будет казаться мне более приятным и более почетным.
  Жаннина. У меня к вам одна просьба.
  Лейтенант. Разве вы не имеете права мне приказывать?
  Жаннина. У меня есть слабость, которая так понятна в том, кто любит. Вы должны быть к ней снисходительны. Умоляю вас не давать мне повода для ревности.
  Лейтенант. Возможно ли, чтобы я допустил что-либо подобное?
  Жаннина. Я скажу вам. Моя подруга Констанция в последнее время бывает у нас чаще, чем прежде. Она смотрит на вас слишком нежно и выражает вам свое сочувствие слишком горячо. Вы с ней любезны, а я, если сказать вам правду, часто от этого страдаю.
  Лейтенант. На будущее время я буду очень сдержан, чтобы она не льстила себя никакими надеждами. Вы останетесь довольны мною.
  Жаннина. Но постарайтесь, чтобы она не заметила ни моей ревности, ни вашего расположения ко мне.
  Лейтенант. Когда только кончатся наши огорчения!
  Жаннина. Нужно терпеть, чтобы быть достойным счастья.
  Лейтенант. Да, дорогая. Я вытерплю все в надежде на такую радость. Разрешите мне сходить за слугой, чтобы он отменил лошадей.
  Жаннина. А лошади были заказаны?
  Лейтенант. Ну конечно же!
  Жаннина. Неблагодарный!
  Лейтенант. Простите меня...
  Жаннина. Идите скорее. Пусть отец ничего об этом не знает.
  Лейтенант. Радость моя! Моя надежда! Да поможет нам небо в наших желаниях и да увенчает оно истинную любовь, верность и добродетель! (Уходит.)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
  
  
  
  Жаннина, потом Филиберт.
  Жаннина. Вот уж никогда не думала, что я способна на такие вещи! Самой заговорить с ним и сделать все, чтобы только его удержать! Но ведь без этого он бы уехал сейчас же а я не надолго пережила бы его отъезд. Ах, идет отец! Какая досада, что он застал меня в комнатах лейтенанта. Постараемся прогнать с лица следы грусти.
  Филиберт. Дочь моя, что вы делаете в этих комнатах?
  Жаннина. Я пришла сюда из любопытства, отец.
  Филиберт. А что вас здесь заинтересовало?
  Жаннина. Я хотела посмотреть на растерявшегося хозяина и на косолапого слугу, который никак не может уложить чемодан.
  Филиберт. А вы знаете, когда он уезжает?
  Жаннина. Он хотел уехать сейчас же, но, походив по комнате, он почувствовал, что ноги у него подгибаются, и побоялся, что не выдержит путешествия.
  Филиберт. Думаю, что болезнь, от которой он страдает сейчас, происходит не от старой раны, а от новой, более глубокой.
  Жаннина. Врачи до сих пор находили у него только одну рану.
  Филиберт. Есть раны, которые врачи не замечают.
  Жаннина. Как это? Всякое ранение, хотя бы легкое, оставляет след.
  Филиберт. А вот и нет. Есть такое оружие, которое ранит изнутри.
  Жаннина. Не касаясь кожи?
  Филиберт. Вот именно.
  Жаннина. Как же можно нанести такие раны?
  Филиберт. Через глаза, через уши, через поры.
  Жаннина. Вы говорите о действии воздуха?
  Филиберт. Нет, я говорю о действии огня.
  Жаннина. Право же, отец, я вас не понимаю.
  Филиберт. Я был бы рад, если бы вы меня не понимали.
  Жаннина. Вы думаете, я с вами хитрю?
  Филиберт. Нет, я считаю вас хорошей девушкой, умной и рассудительной. Вы прекрасно знаете, чем болен наш офицер, но из приличия делаете вид, будто не понимаете.
  Жаннина (в сторону). Какой стыд! Меня бросает в жар от этих намеков!
  Филиберт. Жаннина, мне кажется, вы чуть-чуть покраснели.
  Жаннина. Еще бы, отец, вы говорите такие вещи, от которых поневоле покраснеешь. Теперь я начинаю понимать, что это за таинственные раны, и все-таки я не знаю ни болезни лейтенанта, ни лекарства, которое от нее помогает.
  Филиберт. Дочь моя, давайте говорить открыто. Господин де Лакотри почти совершенно поправился уже через месяц после того, как поселился у нас, прекрасно ходил, отлично ел, силы его восстанавливались, цвет лица был великолепный. Сидеть с ним за столом, беседовать с ним было истинным удовольствием. Но вдруг он загрустил, стал терять аппетит и худеть, а от его живого разговора остались одни воздыхания. Я немножко философ. Я думаю, что он болен скорее духом, чем телом, а чтобы сказать еще яснее, он, по-моему, влюблен.
  Жаннина. Может быть... конечно... Но мне думается, что, если бы он был влюблен в кого-нибудь здесь, он не старался бы уехать.
  Филиберт. О, философия и это умеет объяснить. Если бы, например, случилось, что особа, в которую он влюблен, богата, зависит от отца и не может дать ему никаких надежд, то, пожалуй, отчаяние побудило бы его уехать. В этом нет ничего невероятного.
  Жаннина (в сторону). Ну вот! Он знает все.
  Филиберт. И эта слабость в ногах, которая появилась как раз перед отъездом, если посмотреть на нее философски, пожалуй, могла бы быть следствием борьбы двух противоположных чувств.
  Жаннина (в сторону). Какая противная вещь философия!
  Филиберт. До сих пор я относился к нему очень хорошо. Я охотно оказывал ему гостеприимство. Во мне говорило простое человеческое чувство, заставляющее желать добра ближнему. Но мне бы очень не хотелось, чтобы к его болезни примешалась болезнь моей дочери.
  Жаннина. Вот еще! Вы меня рассмешили! Не кажется ли вам, что я исхудала, стала бледнеть, лью слезы? Что вам говорит ваша философия, когда вы смотрите на мое лицо и видите меня такой веселой?
  Филиберт. Моя философия заставляет меня колебаться между двумя мнениями. То мне кажется, что у вас хватило мужества, чтобы сопротивляться, то мне кажется, что сейчас вы искусно притворяетесь.
  Жаннина. Отец, неужели вам когда-нибудь казалось, что я могу лгать?
  Филиберт. В том-то и дело, что нет. Именно поэтому я и не знаю, что мне думать сейчас.
  Жаннина. Ваше предположение, будто лейтенант влюблен, правдоподобно и, пожалуй, справедливо; но ведь я не единственная, кто мог вызвать его любовь.
  Филиберт. Судя по тому, что господин лейтенант уходит из дому очень редко, можно предполагать, что его болезнь родилась именно здесь.
  Жаннина. Но ведь есть красивые девушки, которые у нас не живут, но приходят к нам. Быть может, одна из них ранила его сердце.
  Филиберт. Разумеется, возможно и это. Вы посвящены во все, не лишены ни ума, ни наблюдательности и потому все это знаете отлично. Я был бы рад, если бы вы рассеяли мои сомнения.
  Жаннина. Да, но ведь я обещала ничего не говорить.
  Филиберт. Отца такие обещания не касаются.
  Жаннина. Пожалуй, особенно если молчание может его огорчить.
  Филиберт. Вот и прекрасно, дочь моя, говорите. (В сторону.) Мне самому было трудно заподозрить ее.
  Жаннина (в сторону). Ничего не поделаешь, приходится хитрить. (Громко.) Так вот, отец. Наш бедный господин де Лакотри до потери сознания влюбился в мадемуазель Констанцию.
  Филиберт. В дочь господина Рикарда?
  Жаннина. Вот именно.
  Филиберт. И она отвечает на его чувства?
  Жаннина. Как нельзя более нежно.
  Филиберт. Что же мешает им честно увенчать взаимную любовь?
  Жаннина. Мне кажется, что отец Констанции не согласится отдать ее за офицера, который не сможет обеспечить ее достойным образом.
  Филиберт. Странная фантазия! А кто такой сам господин Рикард, чтобы держаться таких строгих взглядов? В конце концов, он не более как откупщик,* который вышел из низов и разбогател, притесняя народ. Уж не хочет ли он равняться с голландскими негоциантами? Брак с французским офицером сделает честь его дочери. Он никогда не найдет лучшего применения богатству, так дурно приобретенному.
  Жаннина. Значит, насколько я понимаю, если бы вы были откупщиком, вы не отказались бы отдать свою дочь за французского офицера?
  Филиберт. Конечно, нет.
  Жаннина. А в качестве голландского негоцианта вы считали бы партию не подходящей для себя?
  Филиберт. Конечно, неподходящей. Вы это знаете. Совсем неподходящей.
  Жаннина. Я сама так думала.
  Филиберт. Но мне хочется сделать что-нибудь для господина де Лакотри.
  Жаннина. Каким образом, отец?
  Филиберт. Убедить господина Рикарда отдать ему дочь.
  Жаннина. Я бы не советовала вам вмешиваться в эту историю.
  Филиберт. А вот посмотрим, что скажет сам лейтенант.
  Жаннина. Разузнайте непременно. (В сторону.) Необходимо его предупредить.
  Филиберт. Не верится мне, что он собирается ехать сегодня.
  Жаннина. А он, однако, заказал уже лошадей.
  Филиберт. Надо поскорее послать узнать...
  Жаннина. Я схожу сама, отец. (В сторону.) Хочется сделать лучше, а не вышло бы хуже! (Уходит.)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
  
  
  
   Филиберт, один.
  Филиберт. Ну, конечно, я был неправ, подозревая мою дочь. Мне приятно, что я сейчас еще больше в ней уверен. Правда, она могла попытаться обмануть меня, но едва ли она такая хитрая. Она дочь отца, который любит правду и не умеет притворяться даже в шутку. Все, что она мне сказала, очень разумно. Лейтенант, очевидно, увлекся Констанцией, а ее спесивый отец считает, что это для нее недостаточно блестящая партия. Давай-ка я постараюсь и устрою им эту свадьбу. С одной стороны, немного знатности без состояния, с другой - немного случайно нажитого богатства. Одно дополняет другое, и обе стороны будут довольны.
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
  
  
  
  Филиберт и Марианна.
  Марианна. Скажите, сударь, где мадемуазель Жаннина?
  Филиберт. Только что ушла.
  Марианна. Извините. (Хочет уйти.)
  Филиберт. Куда так скоро?
  Марианна. За мадемуазель.
  Филиберт. Тебе надо передать ей что-нибудь спешное?
  Марианна. Ее спрашивает одна особа.
  Филиберт. Кто такая?
  Марианна. Мадемуазель Констанния.
  Филиберт. А, мадемуазель Констанция здесь?
  Марианна. Да, сударь, и мне кажется, что она недаром пришла в такой необычный час.
  Филиберт (смеясь). Знаю, что недаром. Передай мадемуазель Констанции, что я прошу сделать мне удовольствие и зайти сюда прежде, чем к моей дочери.
  Марианна. Слушаю. (Хочет уйти.)
  Филиберт. Погоди. Офицер наш дома?
  Марианна. Нет, сударь, он вышел.
  Филиберт. Как только придет, проси его сюда.
  Марианна. Слушаю. Как вы думаете, лейтенант сегодня уедет?
  Филиберт. Думаю, что нет.
  Марианна. Правда, он еще так слаб, что, если поедет, погубит себя окончательно.
  Филиберт. Ничего. Останется и выздоровеет.
  Марианна. Как слышно, его отъезд - большая жертва.
  Филиберт. Не уедет, говорю. Останется. Останется и выздоровеет.
  Марианна. Сударь, вы один можете вернуть ему здоровье.
  Филиберт. Я? Значит, ты знаешь, чем болен лейтенант?
  Марианна. Я-то знаю. А вы, сударь, тоже знаете?
  Филиберт. Все знаю.
  Марианна. А кто вам сказал?
  Филиберт. Моя дочь.
  Марианна (с удивлением). Неужели?
  Филиберт. Чему ты удивляешься? Разве у дочери могут быть секреты от отца?
  Марианна. Конечно, нет. И она отлично сделала.
  Филиберт. Вот мы и будем лечить его.
  Марианна. Что же! Ведь это честная любовь.
  Филиберт. Вполне честная.
  Марианна. Наш лейтенант прекрасный человек.
  Филиберт. Прекраснейший.
  Марианна. Одно нехорошо: небогатый.
  Филиберт. Хорошее приданое поправит его положение.
  Марианна. Раз отец согласен, о чем разговор?
  Филиберт. Отец, у которого на свете одна только дочь и который может устроить ее прилично, не откажет ей ни в чем.
  Марианна. Да благословит вас бог! То, что вы говорите, вполне достойно такого благородного человека, как вы. Я страшно рада и за юношу, и за мадемуазель. (В сторону.) А еще больше за себя, раз мой милый Гасконь останется со мной. (Уходит.)
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
  
  
   Филиберт, потом Констанция.
  Филиберт. Добрые дела всегда в конце концов вызывают похвалу, и всякий, кто не лишен разума, их признаёт и одобряет.
  Констанция (входит). Я к вашим услугам, сударь.
  Филиберт. А, мадемуазель Констанция! Очень рад вас видеть.
  Констанция. Вы очень добры.
  Филиберт. Я в восторге, что вы так дружны с моей дочерью.
  Констанция. Я люблю ее всем сердцем, потому что она достойна всяческой привязанности.
  Филиберт. Не говорите "всем сердцем". Нехорошо кривить душой.
  Констанция. Неужели вы думаете, что я люблю ее не вполне искренне?
  Филиберт. Верю, что вы любите ее искренне, но не верю, что вы любите ее всем сердцем.
  Констанция. Почему же вы в этом сомневаетесь?
  Филиберт. Если бы вы любили мою дочь всем сердцем, у вас не осталось бы сердца для других.
  Констанция. Смешно! С кем же я должна им делиться?
  Филиберт. Плутовка! Мы ведь тоже кое-что понимаем.
  Констанция. А я ничего не понимаю.
  Филиберт. Будет, будет! Отбросим в сторону госпожу Скромность, и пусть говорит госпожа Искренность.
  Констанция (в сторону). Не понимаю, на что он намекает.
  Филиберт. Ну, скажите, вы сегодня пришли сюда навестить мою дочь?
  Констанция. Да, сударь.
  Филиберт. Нет, сударыня.
  Констанция. Как так нет?
  Филиберт. Видите ли, мадемуазель, я астролог. У меня есть дух, который говорит мне все, и этот дух мне шепчет: мадемуазель Констанция пришла сюда не для того, чтобы навестить остающуюся, а для того, чтобы попрощаться с отъезжающим.
  Констанция (в сторону). Должно быть, правда, какой-то демон открыл ему это.
  Филиберт. Разве не так? Почему вы мне не отвечаете?
  Констанция. Я отвечу вам вполне искренне. Если бы даже я пришла сюда, чтобы отдать долг вежливости вашему гостю, я не заслуживала бы порицания.
  Филиберт. Порицания? Наоборот, одобрения, похвалы! Долг вежливости нельзя забывать, особенно когда к вежливости примешивается немного нежности.
  Констанция. Я вижу, что вам сегодня хочется смеяться.
  Филиберт. А я вижу, что вам сегодня хочется плакать. Но, может быть, я сумею развеселить вас.
  Констанция. Правда?
  Филиберт. Разумеется.
  Констанция. Каким образом?
  Филиберт. Двумя словами.
  Констанция. А что же это за драгоценные слова?
  Филиберт. Ну, вот, слушайте. Подите сюда поближе. Лейтенант не едет. Ну, что скажете? Чувствуете, как забилось сердечко от неожиданной вести?
  Констанция. Бога ради, господин Филиберт! Неужели вы думаете, что я влюблена?
  Филиберт. Скажите, что нет, если у вас хватит духу.
  Констанция. Да нет же, говорю вам.
  Филиберт. Поклянитесь!
  Констанция. Ну, вот еще! Клясться из-за такого пустяка!
  Филиберт. Вы хотите скрыть от меня правду, а между тем я мог бы вам помочь и всей душой хотел бы утешить и вас, и бедного огорченного.
  Констанция. Кем огорченного?
  Филиберт. Да вами же.
  Констанция. Мною?
  Филиберт. Ну да. Мы словно ходим с вами в потемках. Неужели вы не видите, что он вас любит? Неужели вам не ясно, что он хочет уехать с отчаяния?
  Констанция. С отчаяния? Из-за чего?
  Филиберт. Из-за вашего отца, который не соглашается отдать вас ему из спеси и из скупости. Эх, дочь моя, нам все известно!
  Констанция. Я вижу, что вам известно больше, чем мне.
  Филиберт. И вы знаете, только не хотите сознаться. Я вполне сочувствую вашей скромности, но когда такой человек, как я, предлагает вам свои услуги, вы можете отбросить стыд и свободно раскрыть сердце.
  Констанция. Я поражена...
  филиберт. Довольно разговоров! Скажите мне правду, как честная девушка: любите вы господина де Лакотри?
  Констанция. Вы так добры ко мне, что у меня не хватает духу отрицать.
  Филиберт. Ну, слава богу! (В сторону.) Конечно, моя дочь не могла солгать. (Громко.) И так же нежно он любит вас?
  Констанция. А вот этого я не знаю, сударь.
  Филиберт. Если вы не знаете, так я вам скажу: он от вас без ума.
  Констанция (в сторону). Как же я этого ни разу не заметила?
  Филиберт. Я берусь уговорить вашего отца.
  Констанция. Разве мой отец знает, что я люблю лейтенанта?
  Филиберт. Разумеется, знает.
  Констанция. Он мне ни словом не обмолвился.
  Филиберт. Он, несомненно, будет говорить с вами об этом.
  Констанция. И он позволяет мне приходить свободно к вам!
  Филиберт. Он знает, что вы приходите в порядочный дом. Ему нечего бояться, что здесь у вас окажется больше свободы, чем подобает воспитанной девушке. Словом, приятно вам будет, если я вмешаюсь в это дело?
  Констанция. Боже мой, как еще приятно!
  Филиберт. Браво, вот это мне нравится! Не нужно никогда скрывать правды. И потом, к чему отрицать словами то, что выдают глаза? На вашем лице виден жар, которым горит ваше сердце.
  Констанция. У вас очень проницательный взгляд.
  Филиберт. А вот и наш офицер.
  Констанция. С вашего разрешения, сударь. (Хочет уйти.)
  Филиберт. Куда вы?
  Констанция. К Жаннине.
  Филиберт. Посидите еще, если вам угодно.
  Констанция. О нет, сударь, простите меня. (В сторону.) Я вне себя, не понимаю, что со мной про

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 334 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа