Главная » Книги

Рукавишников Иван Сергеевич - Триолет

Рукавишников Иван Сергеевич - Триолет


   Рукавишников И. Триолет // Литературная энциклопедия: Словарь литературных терминов: В 2-х т. - М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1925.
   Т. 2. П-Я. - Стб. 979-984.
  
   ТРИОЛЕТ - одна из твердых (канонических) форм (см.). Триолет имеет 8 стихов на две рифмы. Стихи 4-й и 7-й - повторы первого стиха, 8-й - повтор второго. Схемы и примеры (мои):

I.

   Окруженная снами луна
   Вызывает змею из ущелья.
   Я молюсь тебе в капище сна,
   Окруженная снами луна.
   Ах, тиха же моя тишина,
   Высоко, высоко моя келья.
   Окруженная снами луна
   Вызывает змею из ущелья.
   а-1=4=7
   b-2=8
   а-3
   а-4=1=7
   а-5
   b-6
   а-7=1=4
   b-8=2

-

II.

   Мы сердце женщины куем
   В диск, наше Солнце отражающий:
   Целуем, молимся поем -
   Мы сердце женщины куем.
   Проходит срок. И видим в нем
   Нежданный лик, нас раздражающий
   Мы сердце женщины куем
   В диск, наше Солнце отражающий.
   a
   c
   a
   a
   a
   c
   a
   c

-

III.

   Из мудрой книги клич победный.
   И в керубийнах дышет вера.
   Бессмертьем полон мрамор бледный
   Из мудрой книги клич победный,
   И мощный Коллеони медный
   Живей живого кондотьера.
   Из мудрой книги клич победный,
   И в керубийнах дышет вера.
   b
   b?
   b
   b
   b
   b?
   b
   b?

IV.

   Пляши, Мариула!
   И в бубен бей!
   О! Зов Вельзевула...
   Пляши, Мариула,
   Сомненья Саула
   В душе моей.
   Пляши, Мариула,
   И в бубен бей!
   b
   a
   b
   b
   b
   a
   b
   a

-

V.

   Моя любовь, чем дальше, - сильней,
   Шлю, как комету, любовь мою.
   Вольней, безгрешной, чаровней,
   Моя любовь, чем дальше, - сильней.
   В пустынях мира узор огней
   Моей любовью черчу - пою.
   Моя любовь, чем дальше, - сильней,
   Шлю, как комету, любовь мою.
   a
   a?
   a
   a
   a
   a?
   a
   a?

-

   Из этих схем и примеров ясно, что триолет имеет пять основных строк плюс три повторенных. Следовательно, тема пьесы должна уложиться в пяти строках, удачно воспользовавшись повторами для большей силы и красоты. Эта рамка не так тесна даже и для большой философской темы. Рамки элегического дистиха теснее, в нем же мы имеем высокие образцы мысли и красоты.
   Схемы и примеры объясняют слово триолет, дешифрируя, что суть его основана на числе 3: 1) Первый стих написан 3 раза, 2) Повторенных стихов (бывших уже написанными ранее) 3: 4-й, 7-й и 8-й, 3) В середине триолета 3 подряд одинаковых рифмы в стихах 3-м, 4-м и 5-м. 4) Три ни разу не повторенных стиха: 3-й, 5-й, 6-й. 5) Историческая справка, не касающаяся формальной стороны дела, но указывающая на закон гармонии: триолет пелся на три голоса.
   Интересно проверить на триолете принцип "золотого деления", основанного на цифрах 3, 5, 8 и т. д. Целое относится к большему отрезку, как больший отрезок к меньшему.
   Судьба триолета весьма своеобразна. Все канонические формы и главным образом, сонет достигли во Франции (и в Италии) величайшего совершенства формы, получили возможные видоизменения, как симптом живого развития и, что особенно существенно, в эти формы облечены глубокие мысли больших людей, подчас целые философские миросозерцания (Дант, Петрарка). Триолет стоит особняком. За несколько сот лет существования из тысяч триолетов не найти и десятка, о содержании которых стоило бы написать хотя страницу критико-философского разбора.
   Интересно проследить судьбу русского триолета. Пара триолетов есть у Карамзина. Несколько триолетов у мало известной поэтессы того же времени Буниной. Робко пискнув, русский триолет молчит сотню лет, не заинтересовав собою ни Пушкина с его плеядой, ни Лермонтова, ни Тютчева. Брошенный триолет подбирает К. Фофанов. Опять перерыв, уже меньший, за которым следуют имена наших современников. Вот все вчерашнее русского триолета. Остальное - его сегодня и его завтра. Чем объяснима такая кривая? Н. Греч в Учебной книге русской словесности (II изд. 1830 г.), давая "краткие правила риторики и пиитики", пишет: "Триолет есть игрушка в стихотворстве... Предметом его бывает изображение нежной или острой мысли". Греч дал сводку, верно поняв общее устремление французского триолета. Французская поэзия, оставив другим формам изображение более или менее глубоких чувствований, в частности, определив сонету быть выразителем наиболее возвышенного, - триолету дала роль придворного остроумца, подчас гаера, с почти неизбежным эротическим налетом.
   Современный русский триолет почти одновременно появился под пером Ф. Сологуба, И. Северянина, Либскерова и моим. Приоритет за Сологубом. Триолет Сологуба упорно неправильно трактуя роль третьего стиха и, следовательно, искажая звучание остальных, в особенности второго и шестого стихов, нарушая одно из основных правил, - ни в коем случае не может быть назван правильным. Пример и схема Сологубовского триолета:
   День только к вечеру хорош.
   Жизнь тем ясней, чем ближе к смерти,
   Закону мудрому поверьте:
   День только к вечеру хорош.
   С утра уныние и ложь
   И копошащиеся черти.
   а 1=4=7
   b 2=8
   b 3
   а 4=1=7
   а 5
   b 6
   День только к вечеру хорош,
   Жизнь тем ясней, чем ближе к смерти.
   а 7=1=4
   b 8=2
   Заслуга Сологуба в том, что он, не постеснялся расширить тему триолета, хотя и он дает подчас в триолете легковесное содержание. Интересно то, что он нередко отступает от четырехстопного ямба, разбивая этим мало на чем основанные предрассудки.
   Метр русского триолета - любой из метров, принятых русской версификацией, с любым количеством стоп. Если нужно, чтобы триолет звучал ритмически похоже на старо-французский, - писать четырехстопным ямбом с обязательным допущением липометрии и гиперметрии. О чистом четырехстопном ямбе в триолете можно сказать тоже, что об этом метре вообще в русской поэзии.
   Можно ли допускать ярко выраженную разностопность в стихах триолета (кроме липо- и гиперметрии)? Пока с большой осторожностью можно ответить утвердительно главным образом для триолета, как строфы (гирлянда, цепь). Как общее правило, рекомендовать нельзя.
   Рифмы русского триолета - любые рифмы, принятые у нас: мужская, женская, дактилическая, гипердактилические, причем в любых комбинациях, не исключая, конечно, и двух женских, двух дактилических и т. д.
   Пример моего безрифменного триолета, где рифму заменяет повтор того же слова. Триолет этот дает пример и пэонического (гипердактилического) окончания.
  
   Тебя я помню. Ты рыдала
   На Гревской площади, под виселицей.
   И ночь, и смерть, и ты рыдала.
   Тебя я помню. Ты рыдала...
   Но я забыл, по ком рыдала.
   Не под моей ли черной виселицей.
   Тебя я помню. Ты рыдала
   На Гревской площади под виселицей.
  
   Прием неразработанный и ожидающий критики, но не погрешающий против основн. правил формы.
   Вопрос о роли точек в триолете весьма сложный, критически не разработанный. Французскими трактатами в эпоху закаменения формы требовались определенно указанные места для точек (repos): после второго стиха, после четвертого и в конце. Ни больше, ни меньше, ни в других местах (Bichelet Fraite 1760 и др.). Это правило, имея не малые основания, помогает ставить повторы не автоматически. Полезно для ученических работ. Мастер, конечно, и не считаясь с этим правилом, может не нарушить глубинных требований формы.
   Пример моего тройного (тайного) триолета:
  
   Не иди в дом пира. Иди в дом плача,
   Чтоб забылись грехи, чтоб открылась душа.
   Чтоб светлела порфира, чтоб яснела задача,
   Не иди в дом пира, иди в дом плача.
   В воротах мира, рыдая и плача,
   Цветут чудо-стихи, бездумно дыша.
   Но иди в дом пира. Иди в дом плача,
   Чтоб забылись грехи. Чтоб открылась душа.
  
   Прием, впервые примененный к триолетной форме. Несколько известный в сонетной старо-французской, теоретически допустимый, конечно, при любой строфике. Построение, допускающее чтение одного триолета, как трех самостоятельных, при рассечении мысленно стихотворения вертикальной линией через цезуры.
   Триолет-акростих в литературе неизвестен. Неупотребительность его понятна из рассмотрения схемы. Но возможны, в смысле музыкальности, большие достижения из комбинаций начал и концов стихов. Мой триолет, построенный на этом законе:
  
   Омою словом и добром.
   О! Мысли белые хоромы.
   Омыв слезой мой белый дом,
   Омою словом и добром.
   О мудрость демон бьет крылом.
   О! Мудрости немые громы.
   Омою словом и добром.
   О! Мысли белые хоромы.
  
   Интересен вопрос о неточных повторах, который может возникнуть при живой эволюции формы. В теории возможно лишь такое построение триолета, которое при изменении (обогащении) повторов допускало бы чтение его без этих изменений.
   Мой триолет с изменениями в повторных строках:
  
   - Рыцарь дальний, рыцарь дальний, покажи свой лик печальный.
   Деве, в башне заключенной, бледный дик свой покажи.
   - Не могу я, рыцарь дальний, раскрутить свой путь спиральный.
   Рыцарь дальний, рыцарь дальний, покажи свой лик печальный.
   К башне белой, к башне дальней, путь не здешний, путь астральный.
   - Солнце вправо. Я налево, Дева! Путь мой сторожи.
   - Скорбной деве в башне дальней покажи свой лик печальный,
   Сохраняя путь спиральный, бледный лик свой покажи.
  
   Ныне русский триолет вполне может быть рассматриваем и как твердая форма, и как твердая строфа. Можно наметить следующие законные сцепления триолетных строф: 1) при перемене всех рифм в каждом дальнейшем триолете - строфе следует наблюдать лишь однотипные окончания первых стихов (в смысле места ударного слога), во избежание какофонического стыка двух однотипных разнорифменных окончаний, так как триолет - строфа, в смысле каталектическом, началом и концом своим асиметричен, подобно Пушкинской строфе (см.), и требует при сцеплении законов обратных тем, которыми руководимся при сцеплении строф симметричных (октава). 2) При сохранении тех же рифм, - любой из двух законов. 3) Возможно построение венка триолетов по схеме венка сонетов. Будучи заимствован от весьма несходной по структуре формы, едва-ли может стать без существенных реформ когда-либо вполне гармоничным по причине двухрифменности на большом протяжении и трудности оправдания большого числа повторов, диктуемого магистралом. 4) Перенесение одной рифмы предыдущей строфы в следующую, вместе с перенесением всей восьмой строки предшествующей строфы в следующую, где она занимает роль первой и, следовательно, четвертой и седьмой (гирлянда). Тип, как и первый, бесконечный.
  

Другие авторы
  • Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич
  • Хвощинская Софья Дмитриевна
  • Загоскин Михаил Николаевич
  • Щербань Николай Васильевич
  • Джонсон И.
  • Буланже Павел Александрович
  • Островский Николай Алексеевич
  • Карлгоф Вильгельм Иванович
  • Модзалевский Борис Львович
  • Неведомский М.
  • Другие произведения
  • Аничков Евгений Васильевич - Предисловие к драме "Король Генрих Шестой"
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Эдуард Дауден. Очерк жизни Шелли
  • Вяземский Петр Андреевич - О литературных мистификациях, по случаю напечатанного в 5-й книжке "Вестника Европы" второго и подложного разговора между Классиком и Издателем "Бахчисарайского фонтана"
  • Аснык Адам - Избранные стихотворения
  • Ренье Анри Де - Амфисбена
  • Андерсен Ганс Христиан - Жених и невеста
  • Андерсен Ганс Христиан - Ветер рассказывает о Вальдемаре До и его дочерях
  • Зелинский Фаддей Францевич - Царица вьюг (Эллины и скифы)
  • Цвейг Стефан - Улица в лунном свете
  • Мордовцев Даниил Лукич - Москва слезам не верит
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 235 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа