Главная » Книги

Островский Александр Николаевич - Невольницы, Страница 2

Островский Александр Николаевич - Невольницы


1 2 3 4

того, что сказать, когда меня спросят.

Евлалия. Значит, вы меня нисколько не любите и не жалеете. Ну, коли я не могу, коли я страдаю... Ну, что ж мне делать? Ведь я не могу же перенести, чтоб вы были близки с какой-нибудь другой женщиной. Я умру... это выше сил моих.

Мулин. Евлалия Андревна, извините, мне пора.

Евлалия. Какой малости не хотите вы сделать для меня!

Мулин. Да разве это малость: не быть знакомым решительно ни с одной женщиной? Хороша малость!.. Однако я заговорился с вами, а у меня спешное дело. Его надо кончить до приезда Евдокима Егорыча; а он не нынче завтра будет здесь.

Евлалия. Что вы говорите? Так скоро? Да ведь он недавно уехал.

Мулин. Однако вот уже почти неделя.

Евлалия. А я и не заметила, мне показалось, дня два-три, не больше... я была как в раю.

Мулин. Честь имею кланяться. (Целует руку Евлалии.)

Евлалия. Когда ж опять? Вечером придете? Приходите!

Мулин. Не знаю; может быть, если успею.

Евлалия. Нет, непременно, непременно, я жду вас чай пить. (В дверь залы.) Марфа, Марфа, проводи Артемия Васильнча, в передней нет никого.

Мулин уходит. Марфа за сценой: "Там Мирон Липатыч". Евлалия уходит в свои комнаты.

Выходят Марфа и Мирон.

 

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Марфа и Мирон.

Марфа. Вот, Мирон Липатыч, без года неделя вы живете в здешнем доме, а уж поминутно без спросу отлучаетесь; как ни хватись, вас дома нет.

Мирон. А кому печаль обо мне, кто так уж очень соскучился?

Марфа. Кому нужно тосковать об вас, - в передней никого нет, вот про что я говорю. Приходил Артемий Васильич, пальто некому снять. В этаком-то доме!.. На что это похоже!

Мирон. А зачем он приходил? Что он повадился? Он знай свою контору!

Марфа. Ну, уж это не вашего ума дело.

Мирон. За какими он делами ходил? Еще это надо разобрать, до тонкости надо это постигнуть.

Марфа. Ну, где же вам такие дела постигать, коли это много выше вашего понятия! Да и не к чему.

Мирон. А то "передняя"! Нешто я для передней нанят? Я здесь существую совсем на других правах.

Марфа (качая головой). Эх, Мирон Липатыч! А еще зарок дали!

Мирон. Какой зарок?

Марфа. А насчет неаккуратности.

Мирон. Зарок! Очень нужно! Да что я, дурак, что ли? Стану я сам себя такого удовольствия лишать? Какая мне крайность. А то зарок! Связывать-то себя! Да даже и грешно. Как вы говорите: зарок давать! Да может ли человек знать, что с ним даже через час будет?

Марфа. Да что мне! Не я говорила, вы говорили.

Мирон. Я вот шаг шагнул, а за другой... Да позвольте! Вы про Езопа знаете?

Марфа. Про какого там Езопа? На что он мне?

Мирон. Но, однако, позвольте! Спрашивает его барин: "Езоп, куда ты идешь?" - "Не знаю", - говорит. "Как же, говорит, ты не знаешь? Стало быть, ты, братец, мошенник и бродяга. Посадить, говорит, его в тюрьму". Вот и повели Езопа в тюрьму; а он барину и говорит: "Вот моя правда и выходит, - знал ли я, что в тюрьму иду". Вот что! Должны вы это понять? Как же вы хотите, чтоб я зарок давал? С чего это сообразно?

Марфа. Ах, оставьте, пожалуйста; не я хочу, вы сами говорили.

Мирон. Когда? Не может этого быть, потому я еще, слава Богу, с ума не сошел.

Марфа. Да мне как хотите! Вы в таких летах, что сами об себе понимать можете. А только что вы сами говорили, что с Мироносицкой прикончили.

Мирон. Позвольте! Это точно. Только это совсем другой разговор. Был я тогда без места, какие были деньжонки, на Святой все прожил... ухнул. Ну, значит, и не на что было; поневоле пить перестанешь, коли денег нет. Что ж мне, воровать, что ли, прикажете?

Марфа. Да мне что за дело; хотите - воруйте, хотите - нет.

Мирон. Так еще согласен ли я воровать, вы меня спросите! Может, я не согласен. Я даже ужасно как этого боюсь. Попутает тебя грех в малом в чем, а на всю жизнь слава, что вор.

Марфа. Да что мне до вас! Как хотите. Только что нельзя свое место бросать.

Мирон. Какое свое место?

Марфа. Переднюю.

Мирон. Не мое это место; мое место много превозвышенное... я свыше поставлен.

Марфа. Толкуй еще!

Мирон. А вы как думали? Велика моя служба для барина, ох, велика! Ну, не знаю, между прочим, как оценит! А очень велика.

Марфа. Ну, ваше счастье, коли вы на такую высокую службу поставлены.

Мирон. Да, на высокую; а то как же ее назовете?

Марфа. Любопытно только знать, что эта за служба такая; потому что, может, вы и хвастаете.

Мирон. Что мне хвастать? Была оказия! Наблюдать я поставлен.

Марфа. Наблюдать? Над чем?

Мирон. За вами.

Марфа. За мной? Ну, уж это поздравляю вас соврамши!

Мирон. Не за вами собственно; кому до вас нужда, хоть бы вы там...

Марфа. Оставьте ваши глупости, прошу вас! Я их слушать не в расположении.

Мирон. Кому интересно за вами наблюдать? Смешно даже. А тут повыше... На это мне приказ есть строгий. Вот вы и знайте! И разговаривать теперь мне с вами больше уж не о чем. (Уходит в залу.)

Марфа. Скажите пожалуйста, какой наблюдатель нашелся!

Входит Евлалия.

 

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Евлалия и Марфа.

Евлалия. С кем ты тут разговаривала?

Марфа. С Мироном Липатычем.

Евлалия. А я думала, кто приехал. Тоска ужасная. (Садится.)

Марфа. Липатыч-то немного не в своем разуме, вот и рассыпает свои разговоры.

Евлалия. А разве он пьет?

Марфа. Да-таки частенько; он и прежде жил у Евдокима Егорыча, так за это же самое его сослали.

Евлалия. Зачем же его опять взяли?

Марфа. Не знаю, не наше дело. Коли ему поверить, так он очень важный человек в доме.

Евлалия. Какой важный? Что это значит?

Марфа. Да так, я думаю, городит он зря. Поверить-то мудрено, чтобы Евдоким Егорыч такое доверие сделал пьяному человеку.

Евлалия. Евдоким Егорыч знает, кому какое доверие сделать. Это до тебя не касается; об его распоряжениях судить ты не должна.

Марфа. Кабы не касалось, я бы и не говорила. В том-то и дело, что касается и меня, и вас, да и обидно очень.

Евлалия. Что за вздор такой! Не может быть!

Марфа. Бывать-то оно бывает, только что, конечно...

Евлалия. Да что такое?

Марфа. Изволите ли видеть, Липатыч величается, что будто Евдоким Егорыч поручил ему наблюдение...

Евлалия. Какое наблюдение?

Марфа. А над вами, Евлалия Андревна: кто в доме бывает? Как вы кого принимаете? Ну, и все такое.

Евлалия. Нет, я не верю: это что-то уж глупо очень.

Марфа. Нет, оно не вовсе глупо. Бывают жены, которых точно что без присмотру оставить нельзя никак. Ну, а другой женщине, которая себя чувствует не в том направлении, даже и обидно.

Евлалия (встает). Да не только что обидно, это оскорбительно, невыносимо, это жить нельзя. И если это правда...

Марфа. Да позвольте, надо дело разобрать толком. Может, Евдоким Егорыч так что-нибудь сказали, к слову; а Липатыч принял за серьезное, да и возмечтал.

Евлалия. Да неужели Евдоким Егорыч способен на такую низость?

Марфа. Ведь и мужей, вот хоть бы Евдокима Егорыча взять, тоже надо судить по человечеству. Другой жену так любит, так любит, до страсти, ну и наставит сторожей на каждом шагу. Ведь они так думают, что это, мол, от любви от сильной, значит, жене обижаться нечего. Ну, пускай бы уж сторожей ставили, да только путных; а то пьяному человеку такое доверие делать, на что ж это похоже! У другой и в помышлении-то нет дурного, а пьяный лакей славит везде, что он надзирателем поставлен над барыней.

Евлалия (хватаясь за голову). Ужасно, ужасно!

Марфа. Да вы не извольте беспокоиться; этому Мирону у нас не жить, уж я устрою. Вот только Евдоким Егорыч приедет, уж я подведу штуку. Что вам себя расстроивать, из чего? Диви бы кто путный говорил, а то Мирон; ему верить-то один раз в год можно. Какой он слуга! Вы изволили уехать, а он, не спросясь, ушел, оставил дом пустой. Я уходила, так я спросилась.

Евлалия (садится). Да, ты спросилась. (Задумчиво.) Куда ты ходила?

Марфа. В разных местах, матушка, была. К племяннику заходила в аптеку, он там в мальчиках помаленьку обучается.

Евлалия (задумчиво). Да... в аптеку... что ж там?

Марфа. Да что, еще к чему важному его не приставляют покуда; при пластырях да при девичьей коже находится. Заходила навестить его, кстати уж отравы попросить.

Евлалия. Какой отравы?

Марфа. Для всякого гаду; в кладовой развелись. А я же боюсь их до страсти. Вчера на мыша наступила, так час без чувств в забвении лежала. Вот и дали мне такого яду.

Евлалия. Яду?

Марфа. Да-с, чем волков травят. Шарики такие из хлеба скатаны. Они сказывали, да названье-то такое мудреное. Вот он у меня. (Показывает пузырек.)

Евлалия. Ах, нет, дай сюда, дай! Я боюсь, ты как-нибудь, по неосторожности, нас отравишь. Я уберу подальше. Когда тебе нужно, спроси! При мне и сделаешь шарики.

Марфа (отдает пузырек). Хорошо-с. Потом у племянницы была; она в горничных живет в хорошем доме, у немцев у богатых; чайку у ней попила. Новость я там слышала. Вам, Евлалия Андревна, скоро лишний расход будет.

Евлалия. Как расход?

Марфа. Придется платье богатое шить либо два.

Евлалия. Зачем? У меня много.

Марфа. Сколько бы ни было, а все надо новые шить, уж никак не миновать; на свадьбе пировать придется.

Евлалия. На какой свадьбе?

Марфа. Уж не знаю, говорить ли; может, это дело в секрете содержится. Да оно, конечно, какой уж секрет, коли в другом доме прислуга знает. Где племянница-то моя живет, так рядом с ними дом купца Барабошкина; у них барышня есть, не больно чтобы красива: рябовата немножко и косит малость - все как будто назад оглядывается, - ну, и конфузлива.

Евлалия. Так что же?

Марфа. Коли вдруг покраснеет при посторонних, так уж никакими способами заставить ее разговаривать невозможно. Лучше отстать, а то хуже: вовсе заплачет. Но только денег за ней дают очень много, даже если считать, так, кажется, ни в жизнь не сочтешь. Так вот и говорят, что наш Артемий Васильич сватается. Ну, а коли сватается, так и женится - чего ж еще им? Жених во всей форме.

Евлалия (в испуге). Кто, ты говоришь, сватается?

Марфа. Артемий Васильич.

Евлалия. Не может быть, не может быть; я бы знала.

Марфа. Уж так точно, будьте спокойны. Вот жаль только, к Барабошкиным-то я не зашла, у меня там тоже кума есть, узнала бы все до ниточки.

Евлалия (потерявшись). Ну, так что же ты?.. Как же это, ну, как же не зайти?

Марфа. Да не посмела, домой торопилась.

Евлалия. Да нет... как не зайти!.. Да, Господи Боже мой! Что же это, право! Ведь надо, надо узнать.

Марфа. Так далеко ли тут; я ведь и сбегаю, коли прикажете.

Евлалия (со слезами). Да ты пойми... как же это? Ведь он мне ничего не говорил... ведь надо же мне узнать-то?

Марфа. Да сейчас... Что ж такое!

Евлалия. Ведь он мне ни слова, решительно-таки ни слова... Отчего ж он не говорил? (Плачет.) Все бы уж лучше сказать, а то как же так, потихоньку-то? Ну, зачем, зачем он это?

Марфа. Да что вы, матушка, что вы? Вот мы сейчас разберем.

Евлалия. Ведь не шутки, в самом деле... Он обманывал меня, утешал, как ребенка; он за шутку, что ли, считал?.. Шутить над сердцем! (Плачет.)

Марфа. Да успокойтесь, матушка Евлалия Андревна!

Евлалия. Ах, оставь меня!

Марфа. Так я побегу. (Смотрит на Евлалию.)

Евлалия. Что ты смотришь? Это я так... Это со мной вдруг... (Улыбаясь.) Вот я какая! А ты все-таки сходи!

Марфа. Я мигом. Не за горами, тут близко.

Евлалия. Да поскорей, пожалуйста, поскорей!

Марфа уходит.

 

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Евлалия, потом Мирон.

Евлалия. Что же он думает обо мне, за кого меня принимает? При его уме, при его благородстве такой поступок необъясним... Он не легкомыслен, его деньги привлекать не могут; такие люди на богатство не прельщаются. Я его знаю, понимаю... он должен презирать богатство... Значит, он меня не любит? Тогда зачем жить? Мечта моя исчезает, и что ж остается? Муж... человек мелочной, без души... родные, знакомые, все это эгоисты, холодные... Что за жизнь, что за жизнь!.. Нет, без него весь мир пустеет для меня. Был один человек в этом скучном мире, человек с возвышенным умом... с нежными, благородными чувствами... честный, бескорыстный... моя душа поняла его, оценила... и его нет. Если спросить меня, зачем я живу... я не найду ответа... Цели в жизни нет... жила для него... его нет... Да, у меня ничего нет, ничего нет, все оборвалось... (Плачет.) Вот придет, что-то скажет?.. Что скажет?.. Еще какой-то луч надежды блестит. (Сидит задумавшись.)

Входит Мирон.

Мирон. Софья Сергевна-с!

Евлалия. А?

Мирон. Софья Сергевна приехали-с. (Уходит.)

Входит Софья Сергевна.

 

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Евлалия и Софья.

Софья. Что вы это? Что с вами? Вас узнать нельзя.

Евлалия. Нездоровится что-то.

Софья. Не верю. Вы расстроены, огорчены чем-то. Знаете ли, когда человек очень огорчен, не надо сдерживать себя, надо или плакать, или браниться, или поскорей поделиться с кем-нибудь своим горем. А то начнешь думать, думать, и представится тебе, что больше твоего горя и на свете нет, что и жить-то тебе незачем. Здраво-то обсудить своего положения мы не можем, душа-то угнетена, и нанизываешь разные ужасы да несчастия, как на нитку. Нет, это вредно, это даже опасно. У вас я большого горя не подозреваю...

Евлалия. Нет, у меня очень большое горе.

Софья. Не верю; это вам только так кажется; но все-таки помочь вам надо. Я не любопытна и сама не откровенна, вообще откровенностей не люблю; но вас попрошу рассказать мне ваше горе, хоть намеком. Вы еще так неопытны.

Евлалия. Благодарю вас за участие. Вот мое горе: я люблю одного человека, очень давно люблю, да я больше никого и не любила в жизни... Мне казалось, что и он меня любит - и я его теряю.

Софья. Он уезжает далеко? Вам грозит разлука?

Евлалия. Нет.

Софья (с участием). Он болен, умирает?

Евлалия. Нет. (Со слезами.) Он женится.

Софья. Он сам вам это сказал?

Евлалия. Ах, нет, потихоньку, обманом.

Софья. И вы, конечно, додумались, что уж вам теперь жить нельзя?

Евлалия. Цели в жизни нет, так зачем же?

Софья. Со мной очень недавно был точно такой же случай: я любила человека и верила ему; а он вздумал потихоньку от меня посвататься. Да вот видите, я жива и даже весела.

Евлалия. Я жила только этой любовью, для меня другого интереса в жизни нет.

Софья. Да, я понимаю, у вас горе большое; а все-таки помочь ему можно.

Евлалия. Нет, оставьте меня с моим горем, помочь ему средств нет.

Софья. Напрасно, я знаю два. Каким из них я сама воспользовалась, я вам не скажу; а вышло хорошо. Вот первое: написать под разные женские руки несколько слезных писем с жалобами на обольстителя, а иные с угрозами, да и послать родителям невесты.

Евлалия. Что вы, что вы! Можно ли решиться? Это так дурно, нечестно.

Софья. Нет, ничего, средство хорошее, особенно если человек женится по расчету, без любви, то есть меняет вас и вашу любовь на деньги. Такого жалеть нечего. Если ж действительно он полюбил девушку и она его, ну, тогда нужно другое средство.

Евлалия. Какое?

Софья. Постараться забыть его и поскорей найти другого.

Евлалия. Найти другого? Да разве их много таких, кого любить можно? Может быть, только один и был, который стоит моей любви, который имеет все достоинства.

Софья. То-то и беда, что все эти достоинства только в вашем воображении. Полюбите вы самого обыкновенного, дюжинного человека, вообразите себе его героем, да и ждете от него разных подвигов: бескорыстной преданности, самоотвержения...

Евлалия. О нет, я люблю недюжинного человека.

Софья. Трудно верить.

Евлалия. Таких людей немного, это исключение... в нем всё... мне кажется даже, что он поэт.

Софья. Мне жаль вас. Как бы мне хотелось поскорей разочаровать вас насчет этого поэта. Кто он такой, я не знаю; но я уверена, что все его достоинства сочинены вами.

Евлалия. Почему же вы так думаете?

Софья. Вас до двадцати пяти лет держали взаперти, в полном неведении, вас изуродовали глупым воспитанием. Знания людей и жизни у вас нет никакого, душа впечатлительная, жажда любви сильная; ну, понятное дело, как только вас выпустили на волю, первый встречный мужчина и должен вам показаться идеальным существом.

Евлалия. Что же, я не должна, по-вашему, ни чувствовать, ни любить?

Софья. Кто вам говорит! Чувствуйте, любите, только умейте разбирать людей и пользоваться жизнию. Вы очень богаты, муж ваш очень добрый, ни в чем вам не отказывает; чего вам еще? Вам бы только жить да радоваться. Не налагайте на себя новых цепей, мы и так скованы. Выбирайте в жизни только легкое и веселое, а неприятностей-то нам и от мужей довольно. Старайтесь больше знать, тогда будете меньше воображать.

Евлалия. Да что же я воображаю?

Софья. Все; и все, разумеется, навыворот.

Евлалия. Например?

Софья. Извольте. Вам случалось когда-нибудь долго ждать вашего поэта? То есть он обещал прийти, да нейдет.

Евлалия (с тоской). Ах, да, случалось.

Софья. Что же вы думали в это время?

Евлалия. Что он очень занят, что он спешит, торопится...

Софья. Лететь на крыльях любви? Вот это воображение; а в действительности ничего этого нет.

Евлалия. А что же есть?

Софья. Сидит он с приятелями, играет в карты, в винт, по двадцатой доле копейки, и думает: "Вот наказанье-то Божеское; надо идти нежничать".

Евлалия (смеется). Ах, нет. Что вы... в карты! Нет, не может быть!

Софья. Ну, вот, я вас хоть успокоить не успокоила, а все-таки развлекла, развеселила немного. Прощайте!

Евлалия. Благодарю вас.

Софья. Пожалуйста, не задумывайтесь, не отдавайтесь горю, делитесь им со мной! Мы обе несчастные женщины, обе изуродованные рабством; вы - в детстве, а я - в замужестве; мы обе невольницы; так будем друзьями! Я к вам завтра заеду, мы еще потолкуем. (Уходит в залу. Евлалия за ней.)

Евлалия возвращается с Марфой.

 

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Евлалия и Марфа.

Евлалия (хватаясь за грудь). Ну, что? Говори скорей!

Марфа. Да ничего: не извольте беспокоиться.

Евлалия (весело). Значит, вздор; сватовства никакого не было.

Марфа. Нет, сватовство-то было...

Евлалия. А!.. было... (Садится в задумчивости.)

Марфа. Да ничего не вышло.

Евлалия. Отказали?

Марфа. Отказали. Законфузилась невеста, что очень полирован, или что там другое, уж не знаю... Другой жених есть, побогаче и попроще.

Молчание.

Евлалия (задумчиво, с расстановкой). Артемий Васильич хотел прийти к нам чай пить.

Марфа. Ну, что ж, пущай.

Евлалия. Ты не знаешь, он дома?

Марфа. Дома, дома. Сейчас видела в окно, сидит...

Евлалия. Занимается?

Марфа. Нет, в карты играют с приятелями.

Евлалия. В карты?.. (Встает и ходит по комнате.) А как ты полагаешь, Софья Сергевна умная женщина?

Марфа. Чего еще? Тонкая дама... насквозь все видит: только взглянет на тебя, так, кажется, всю твою душу и знает.

Евлалия. Послушай, сходи, пожалуйста, к Артемию Васильичу, скажи ему, что я жду его чай пить, чтоб он шел сейчас.

Марфа. Слушаю-с. (Уходит.)

Евлалия. Если он ответит, что ему некогда, что он занят делом, я сама пойду к нему и застану его за картами. Как ему будет стыдно!.. О, если б он поскорей пришел! Я боюсь, что у меня пройдет все негодование, весь гнев. (Молчание.) Нет, я прощу ему, прощу все, только бы он не покидал меня. Разумеется, я ему выскажу, как он огорчил меня своим сватовством; но выскажу не с упреком, а с кроткой жалобой, со слезами. Он устыдится своего поведения, он будет раскаиваться. У него душа прекрасная... он еще легкомыслен немного, увлекается... но он оценит мою любовь и уж более изменять мне не будет.

Входит Марфа.

Марфа. Сейчас идут.

Евлалия. Хорошо, ступай! Скажи Мирону, чтоб никого не принимал.

Марфа. Слушаю-с. (Уходит.)

Входит Мулин.

 

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Евлалия и Мулин.

Мулин (с недовольным видом). Вы за мной посылали?

Евлалия. Да, посылала. Вы, вероятно, забыли?

Мулин. Нет, я ничего не забываю. Что вам угодно?

Евлалия. Вы обещали со мной чай пить.

Мулин. Я это очень хорошо помню. Теперь еще рано; через час, через полтора я буду к вашим услугам.

Евлалия. А теперь разве вам некогда, у вас есть дело? Что вы делаете?

Мулин. Что бы я ни делал, это все равно; я не свободен. Через полтора часа я буду иметь честь явиться к вам.

Евлалия. Но мне нужно говорить с вами, у меня очень важное дело; я не могу ждать.

Мулин. Важное ли, Евлалия Андревна?

Евлалия. Очень важное и серьезное.

Мулин. Сомневаться не смею. Извольте, я слушаю.

Евлалия. Ах, я просто не знаю, как начать...

Мулин. Начинайте с начала.

Евлалия. Это невыносимо! (Подносит платок к глазам.)

Мулин. Слезы! Ну, по такому началу ничего хорошего ожидать нельзя.

Евлалия. Вы... вы виноваты передо мной, непростительно виноваты, и вы имеете еще дерзость так разговаривать со мной! Что мне думать о вас?

Мулин. Я виноват перед вами? Не ожидал.

Евлалия. Вы хотели жениться...

Мулин. Да, вот что! Но ведь я не давал обета безбрачия, сколько мне помнится.

Евлалия. И не сказали мне ни слова.

Мулин. Я не знаю, Евлалия Андревна, обязан ли я отдавать вам отчет в своих поступках.

Евлалия. Как вы дурно понимаете ваши обязанности! Вы знаете, что я вас люблю, что я только и живу этой любовью, и вы осуждаете меня на разлуку и не потрудились даже приготовить меня к ней, предупредить меня.

Мулин. Да ведь я не женился.

Евлалия. Не женились, потому что вам отказали. Довольно и того, что вы сватались.

Мулин. Послушайте, ведь я не мальчик, не под влиянием минутного увлечения, не очертя голову я хотел жениться; я должен думать о своей будущности, мне нужно составить себе положение.

Евлалия (не слушая). Свататься потихоньку, украдкой от женщины, нежно любящей! Ведь вы знаете меня: я - женщина несчастная, я очень ревнива. Для меня больно, когда вы даже разговариваете с какой-нибудь женщиной; я просила вас бросить все женские знакомства; я приказывала вам не целовать руки ни у кого, кроме меня.

Мулин. Приказывали! Но, Евлалия Андревна, ведь надо, чтобы я согласился исполнять ваши приказания.

Евлалия. Это выше сил моих! Нет! Вы будете исполнять мои приказания! Я буду следить за вами, не спущу с глаз. Если вы вздумаете свататься или ухаживать за какой-нибудь женщиной, я тогда не пожалею ни вас, ни себя; я не побоюсь никакого скандала: я открыто объявлю и мужу, и всем, что вы меня завлекали.

Мулин. Что вы, что вы!

Евлалия (не слушая). Что я вышла замуж для вас, что между нами было условлено.

Мулин (с испугом). Евлалия Андревна, успокойтесь!

Евлалия. Вам этого мало? Я лишу себя жизни. Вот видите! (Вынимает из кармана пузырек.)

Мулин (прочитав надпись). Nux vomica, это целибуха, стрихнин, этим не шутят.

Евлалия. Да я и не шучу. Если бы ваше сватовство удалось, меня бы не было на свете. Все мечты, все надежды разбиты; разве можно жить после этого, разве можно?

Мулин. Евлалия Андревна, я ведь не знал... я думал...

Евлалия. Что же вы думали? Ах, не говорите, не огорчайте меня еще! Я и так глубоко, глубоко несчастная женщина. (Плачет.)

Мулин. Евлалия Андревна, успокойтесь, успокойтесь! Я виноват действительно, я сознаюсь.

Евлалия. Очень, очень виноваты.

Мулин. Я сознаюсь, сознаюсь. Ну, простите меня! Этого вперед не будет, поверьте. Простите меня.

Евлалия. Я прощу вас, конечно... Что же мне делать? Только не покидайте меня так безбожно.

Мулин. Нет, нет, уверяю вас. Успокойтесь, вы так взволнованы!

Евлалия. Погодите... погодите! Дайте мне собраться с мыслями!

Мулин. Я теперь вижу, какое беспокойство и огорчение я вам доставил, и прошу вас извинить меня. Моя прямая обязанность была беречь вас и покоить, удалять от вас всякие неприятности и огорчения...

Евлалия (не слушая). Я не дурная женщина, Артемий Васильич. Вы не судите меня по моим вспышкам. Я иногда сама себя не узнаю, иногда сама пугаюсь своих слов.

Мулин. Ну, простите меня, и кончено дело.

Евлалия. Я вас прощаю.

Мулин. Заключим вечный мир!

Евлалия. Да, вечный, вечный.

Мулин. И чтоб уж больше не вспоминать никогда об этом.

Евлалия. Никогда.

Мулин. Ну вот, по рукам. (Целует руку Евлалии.) Прекрасно. Через час или через полтора я приду к вам чай пить и останусь у вас, сколько вам угодно.

Евлалия. Так смотрите же, я буду ждать вас! Через час?

Мулин. Через полтора.

Евлалия. Постойте! (Кладет руку на плечо Мулина и долго смотрит на него.) Вы поэт?

Мулин. Не замечал этого за собой.

Евлалия. Вы скрываете. Принесите мне как-нибудь ваши стихи, мы будем читать вместе. Так через час?

Мулин. Через полтора. До свидания, до скорого и приятного свидания! (Целует руку Евлалии и идет в залу.)

Евлалия (у дверей). Так через час?

Мулин. (из залы). Вернее, что через полтора.

 

 

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЛИЦА:

Стыров.

Евлалия Андревна.

Мулин.

Марфа.

Мирон.

Кабинет Стырова; в глубине дверь в гостиную, направо во внутренние комнаты; богатая кабинетная

мебель в беспорядке; камин, на нем часы и проч., большой письменный стол, на нем ящик с сигарами,

золотой портсигар, разные вещи и бумаги; всё в беспорядке.

 

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Мирон (один, стоит посредине комнаты).

Мирон. Трещит моя головушка, врозь разваливается! (Смотрит в каминное зеркало.) Ого, физиономия-то! Эна, а! Ах, шут-те! Точно из аду на время выпущен. Отделал я себя за неделю-то! Что говорил, что творил, ничего не помню. Барин-то приехал, посмотрел на меня, только головой покачал. Как ее теперь поправишь? (Смотрит в зеркало.) Вона, глаза-то! Как у разбойника; точно в семи душах повинился. Разве вот что?.. Постой! (Достает платок из кармана.) Я щеку завяжу, будто зубы болят. (Завязывает щеку.) Вот так. (Смотрит в зеркало.) Ну, вот, теперь не в пример лучше. Больной человек, больше ничего сказать нельзя. Теперь кто ни взгляни, особенно если он человек с душой, так пожалеть должен, а не то чтобы... (Смотрит по сторонам.) За что взяться-то, не знаю, руки-то точно не свои. В кабинете-то с самого баринова отъезду не убирал ни разу. Пыли-то, пыли-то! Уж не трогать (махнув рукой), а то хуже. После уберу.

Входит Марфа.

 

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Мирон и Марфа.

Марфа. Мирон Липатыч, где Евдоким Егорыч? Евлалия Андревна прислали узнать.

Мирон. В контору пошел.

Марфа. Что это вы, как подвязались?

Мирон. Зубами маюсь.

Марфа. Ну, да ведь оно даром-то не проходит; надо ж чему-нибудь быть. Жаловаться не на кого. Ведь оно, вино-то, разно уродует человека: у кого зубы, у кого что; а кого и вовсе перекосит. Как Евдоким Егорыч рано приехали!

Мирон. В семь часов, я только успел глаза продрать.

Марфа. Уж вы больно долго нежитесь. Нет, уж я чай пила, как Евдоким Егорыч приехал. Сейчас свежего чаю заварила хорошего, в одну минуту и подала ему. Оно и хорошо; с дороги-то приятно, и спрашивать да дожидаться не заставила; значит, аккуратность, как будто его ждали!

Мирон. Что ж аккуратность! И у меня, кажется, все в порядке.

Марфа. Уж какой порядок! Черт ногу переломит. Вы посмотрите, что в кабинете-то! У хорошего кучера в конюшне чище.

Мирон. Вы сами не знаете, что говорите. Нешто вы можете понимать, что такое кабинет?

Марфа. Жаль, не знала я, что здесь такой беспорядок, я бы убрала на досуге за вас.

Мирон. Ну да, как же! Так бы я вас и пустил в кабинет! Сюда без Евдокима Егорыча, окромя меня, никому ходу нет; потому за каждую малость я отвечаю. Он не любит, чтобы в кабинете какую вещь трогали; у него что где лежало, чтобы там и было. Как же я тут стану убирать? А ну, сдвинешь, переложишь али пошевелишь что! Ан за это неприятность бывает нашему брату. Нет (грозит пальцем), тут чтобы ни синя пороха!.. А вот Евдоким Егорыч посмотрит, увидит, что все на своем месте, ну, тогда я и уберу. А то беспорядок! Да в кабинете так и должно! Вы этого понимать не можете.

Марфа. Ну, а в передней? Щетки сапожные у вас по полу раскиданы, сапоги на окне, вакса на столике перед зеркалом, вместе с гребенками и головными щетками. Это тоже так нужно?

Мирон. Ну, а в передней я уберу, это минутное дело. Есть об чем разговаривать! Вот нашли материю! (Уходит.)

Марфа. "Никого не пущу в кабинет". Ишь ты, строгий какой! Всю неделю ничего не делал, палец об палец не ударил, одним только безобразием занимался, да еще важничает. "Я не за тем в доме, чтобы комнаты убирать, я над вами надзирателем поставлен". Лежа на боку, ябедничеством выслужиться хочет. "Чтобы все на своем месте было". Погоди ж ты! (Переставляет разные вещи с места на место. Берет со стола золотой портсигар.) Куда б его спрятать подальше, чтоб не скоро нашли? Погоди! Я его положу в шахматный столик в гостиной, благо он не заперт; а ключик суну куда-нибудь на стол в бумаги. Вот и пусть Евдоким Егорыч посмотрит, все ли на своем месте у исправного слуги. (Прислушивается.) Да никак Евдоким Егорыч там с Евлалией Андревной разговаривает? Словно его голос-то! Побегу поскорей! (Уходит в гостиную.)

Справа входит Стыров и садится к столу. Марфа возвращается, не замечая Стырова.

 

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ.

Стыров и Марфа.

Стыров. Что ты, Марфа?

Марфа. Ах, Евдоким Егорыч, я вас и не видала... Да вот ключик какой-то на полу подняла.

Стыров. Покажи!

Марфа. Извольте! (Подает ключ.)

Стыров. Это от шахматного столика. (Кладет ключ в карман.) Что за беспорядок у меня! Этого никогда не было. Что же Мирон-то делал?

Марфа. Убрали бы и без него, да он не пущал никого; без вас чтобы никто в кабинет не ходил. Один тут распоряжался.

Стыров. Не начал ли он опять?

Марфа. Греха таить нечего; без вас он осторожности над собою не наблюдал!

Стыров. Ну, как же вы тут жили без меня?

Марфа. Да как жили? День да ночь - сутки прочь. Скучали без вас, Евдоким Егорыч!

Стыров. Отчего Евлалия Андревна как будто расстроена немножко?

Марфа. Да все от того же, от скуки.

Стыров. Чай, навещали Евлалию Андревну? Без меня кто бывал у вас?

Марфа. Софья Сергевна раза два-три заезжала да Артемий Васильич забегал кой-когда, больше никого не было.

Стыров. А сама-то она выезжала?

Марфа. Разве погулять когда, а то все дома. Вот вчера самовар до одиннадцати часов ночи на столе стоял: все поджидали, не подойдет ли кто; так никого и не было, весь вечер одне сидели.

Стыров. Да, скучно ей; я понимаю, что скучно. Ну, вот теперь я приехал, так будет жить повеселее. Что я своего портсигара не вижу? Он всегда на одном месте лежит, вот здесь!

Марфа. Не знаю, Евдоким Егорыч, ничего я здесь не знаю; надо у Мирона Липатыча спросить.

Стыров. Пошли его сюда.

Марфа (в дверях в гостиную). Мирон Липатыч! Вас Евдоким Егорыч требуют. (Уходит.)

Входит Мирон.

 

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Стыров и Мирон.

Стыров. Что ты щеку-то завязал, зубы, что ль, болят?

Мирон. У-у-у! (Мычит.) Страсть!

Стыров. Что-то пыли много в кабинете, я замечаю.

Мирон. Как же ей не быть, коли я тут ни до чего не касался. Ни-ни! Неравно, что стронешь; а этого господа не любят. Где что есть, чтобы там и было. Я даже никого близко к кабинету не подпущал. Вот теперь вы изволите видеть: все на своем месте, вот я и приберу.

Стыров (открыв сигарный ящик}. Ты и сам ничего не трогал, и других не пускал?

Мирон. И... ни синя пороха!

Стыров. Благодарю. А где же сигары? Их было больше пол-ящика; а теперь что? (Показывает ящик.) Посмотри!

Мирон. Сигары. Это я виноват-с; уж очень зубы одолели, хоть на стену лезь, - так парочку взял. А что касается другого прочего, так уж я за всем блюл. Никого не подпускал, потому я один должен отвечать, с меня спросят.

Стыров. Да, с тебя. Ну, сигары ты выкурил?

Мирон. Это - виноват-с.

Стыров. А портсигар где?

Мирон. Какой же это портсигар-с?

Стыров. Мой портсигар, золотой.

Мирон. Золотой. Знаю-с, как же мне не знать!

Стыров. Где же он?

Мирон. Портсигар... надо быть, здесь-с.

Стыров. Я знаю, что ему надо быть здесь; только нет его.

Мирон. Нет? Где ж ему быть? Оказия!

Стыров. Он лежит всегда на одном и том же месте.

Мирон. Да знаю, как не знать-с! Вот здесь ему лежать следствует.

Стыров. Да, здесь следствует. А здесь ли он?

Мирон. Никак нет-с.

Стыров. Ну, так вот ищи!

Мирон. В столе изволили смотреть?

Стыров. Изволил.

Мирон. Как же это так? Я, кажется, не брал.

Стыров. Плохо дело, коли тебе только кажется.

Мирон. Вором я еще не бывал. Есть за мной слабость, это точно, а этого качества нет.

Стыров. Да я тебя вором и не называю; только портсигара нет.

Мирон. Это я разыщу, я так не могу оставить. Я, коли что, так и к ворожее пойду. Она скажет.

Стыров. Ведь ты говорил, что никто сюда не ходил, что ты один тут был; так об чем же тут ворожить?

Мирон. Все-таки лучше. Нет, к бабушке надо сходить, уж по крайности дело верное. На кого укажет, тот и виноват: может, и на меня укажет, ну, тогда, значит, я - вор. Коли я не воровал, так мне ворожбы бояться нечего!

Стыров. Нет, уж лучше без ворожбы! Ступай ты от меня сегодня же. Не за воровство я тебя сгоняю - может быть, ты и не виноват, - а за то, что у тебя зубы болят. Мне здоровых слуг нужно. Жалованье за неделю в конторе получишь. Прощай! (Уходит в дверь направо.)

 

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Мирон (один).

Мирон. Ох! Догулялся! Вот так раз! Все и похмелье соскочило. Однако я влетел! Как мне теперь самого себя понимать, уж не знаю. Кажется, не брал. Эка память! Ежели мне так на себя думать, что я его украл да продал, - так где же деньги? Тогда, значит, я бы богат был; а я нынче все утро по всем своим карманам шарю - нигде пятачок не найду, самого-то нужного пятачка. Не взял ли я его похвастать, что вот, мол, какие у нас вещи, да, может, вытащили из кармана? Хошь зарежь, ничего не помню. А только я знаю, что не может этого быть, никогда я господских вещей не брал. Разве по ненависти кто подшутил? Вот это похоже на дело. Пуще всего теперь к ворожее надо. Не скажет ничего - ну, конец, повешусь, - больше мне себя определить некуда. А укажет человека, так я его, кажется... ух! что сделаю. Зубами съем. (Хватаясь за голову.) Тут что еще мотается? Ах, да, платок. Нет, уж теперь этот маскарад надо отменить. (Развязывает платок.) Надо приняться за розыск, вором остаться не желательно. (Уходит в залу.)

Справа выходят Стыров и Евлалия, которая останавливается в дверях. Из залы входит Мулин.

 

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Стыров, Евлалия и Мулин.

Стыров (Евлалии). Я сделаю несколько визитов, заеду к Кобловым. Не нужно ли сказать чего от тебя Софье Сергевне?

Евлалия. Пригласи ее к нам сегодня.

Стыров. Да, да! Я и еще кого-нибудь позову. (Мулину.) И вы приходите! Поиграем в карты, поужинаем. Вот и прекрасно.

Евлалия уходит.

Мулин. Благодарю вас. Я приду, я нынче вечером свободен. Вот я принес записку, которую вы мне давали.

Стыров. Положите на стол. Вот еще есть дело. (Вынимает бумагу из кармана и подает Мулину.) Посмотрите повнимательнее эту бумагу и сделайте на полях свои заметки.

Мулин. Я ее возьму с собой, а вечером вам доставлю.

Стыров. Нет, я прошу вас, займитесь здесь.

Мулин. Евдоким Егорыч, неужели вы мне не доверяете?

Стыров. Я вам вполне доверяю, но такого рода бумаги не должны выходить из моего кабинета. Да и дела-то тут всего на четверть часа; не стоит ходить взад и вперед. До свиданья! (Подает руку Мулину и уходит.)

Мулин садится к столу и боязливо взглядывает на дверь, в которую ушла Евлалия. Входит Евлалия.

Мулин. Вот положение! (Как бы не замечая Евлалии, углубляется в чтение.)

 

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Мулин, Евлалия, потом Марфа.

Евлалия (садится у стола сбоку). Вы меня обманули.

Мулин. Евлалия Андревна, у меня очень серьезное дело; позвольте мне его кончить прежде. (Пишет что-то карандашом,)

Евлалия. Я вас ждала до одиннадцати часов.

Мулин (читая про себя). Что вы изволите говорить?

Евлалия. Я измучилась; два раза посылала к вам. Сказали, что вас дома нет.

Мулин. Да, помилуйте, телеграмма... (Читает.) Надо было на телеграф ехать. (Пишет.)

Евлалия. Занимайтесь, я вам не мешаю... Я только хотела у вас спросить...

Мулин. Что вам угодно?

Евлалия. Вы, вероятно, любите какую-нибудь девушку или женщину...

Мулин (со вздохом). Ах, Евлалия


Другие авторы
  • Панаев Владимир Иванович
  • Спасович Владимир Данилович
  • Габорио Эмиль
  • Теннисон Альфред
  • Гельрот М. В.
  • Плаксин Василий Тимофеевич
  • Григорьев Сергей Тимофеевич
  • Дмитриев Дмитрий Савватиевич
  • Крайский Алексей Петрович
  • Туган-Барановский Михаил Иванович
  • Другие произведения
  • Зорич А. - Трудный случай
  • Андреев Леонид Николаевич - Младость
  • Быков Петр Васильевич - К. В. Тхоржевский
  • Милюков Павел Николаевич - О выезде из России Николая Второго
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Русский театр в Петербурге. Женитьба... сочинение Н. В. Гоголя (автора "Ревизора"). Русская боярыня Xvii столетия... Соч. П. Г. Ободовского
  • Толстой Алексей Николаевич - Хождение по мукам. Книга 3: Хмурое утро
  • Потехин Алексей Антипович - Брак по страсти
  • Горький Максим - Предисловие к книге "Первая боевая организация большевиков 1905-1907 гг."
  • Помяловский Николай Герасимович - Андрей Федорыч Чебанов
  • Мельгунов Николай Александрович - Из письма М. П. Погодину
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 211 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа