Главная » Книги

Островский Александр Николаевич - Козьма Захарьич Минин, Сухорук, Страница 6

Островский Александр Николаевич - Козьма Захарьич Минин, Сухорук


1 2 3 4 5 6 7 8

ка,
   Как мне легко. Убраться поскорее!

(Уходит.)

Входит Колзаков.

   ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и Колзаков.

Колзаков

(Минину)

   А я что дам? До нитки домотался!
   А надо бы беречь на черный день.
   И у меня добра довольно было,
   Да сплыло все. Теперь людям завидно.
   Не то завидно, милый человек,
   Что хорошо живут да чисто ходят;
   А то завидно, что добро несут,
   А мне вот нечего. И одежонка
   Вся тут. Да! Погоди! Тельник [8] на шее,
   Серебряный, большой. Ну, слава Богу!
   Нашлось-таки, что Господу отдать.

(Снимает.)

   Возьми! Возьми! Пускай хоть раз-то в жизни
   Пойдет на дело и моя копейка.

Входят Татьяна Юрьевна и Нефед. За ними несут сундуки и ларцы.

   ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же, Татьяна Юрьевна и Нефед.

Heфед

   Как, батюшка, изволил приказать,
   Так точно мы, по твоему приказу,
   И сделали - всё принесли сюда.

Минин

   Вон, видишь, Петр Аксеныч собирает!
   Кладите в кучу, после разберут.

Татьяна Юрьевна

   Вот, государь ты мой, Кузьма Захарьич,
   Ты приказал жене твоей, Татьяне,
   Прислать тебе жемчуг и ожерелья,
   И с камешками перстеньки, и всю
   Забаву нашу бабью. Я не знаю,
   На что тебе! Я все в ларец поклала,
   Не думавши, взяла и принесла.
   Ты дума крепкая, Кузьма Захарьич,
   Ты слово твердое, так что нам думать.

Минин

   Сама Петру Аксенычу отдай!

Татьяна Юрьевна

   Все, государь, исполню, что прикажешь.

(Отдает.)

Входит Марфа Борисовна; за ней несут сундуки и ларцы.

   ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же и Марфа Борисовна.

Марфа Борисовна

   Богатое наследство мне осталось
   От мужа моего и господина.
   Отцы и деды прежде накопили,
   А он, своим умом и счастьем, много
   К отцовскому наследию прибавил,
   И умер в ранних летах; не судил
   Ему Господь плоды трудов увидеть.
   Покрасоваться нажитым добром.
   Благословенья не было от Бога
   Мне на детей, - одним-одна осталась
   Хозяйкою несчетного добра.
   Добра чужого: я с собою мало
   В дом принесла. Искала я родных;
   Родни его ни близкой не осталось,
   Ни дальней. Вздумала я - догадалась
   Раздать казну за упокой души,
   И весело мне стало, что заботу
   Такую дорогую Бог послал.
   И вот, благословясь, я раздавала
   По храмам Божьим на помин души,
   И нищей братье по рукам, в раздачу,
   Убогим, и слепым, и прокаженным,
   Сиротам и в убогие дома,
   Колодникам и в тюрьмах заключенным,
   В обители: и в Киев, и в Ростов,
   В Москву и Углич, в Суздаль и Владимир,
   На Бело-озеро, и в Галич, и в Поморье,
   И в Грецию, и на святую Гору,
   И не могла раздать. Все прибавлялось -
   То долг несут, то кортому [9] с угодий,
   И, не внуши вам Бог такого дела,
   Ни в жизнь бы мне не рассчитаться с долгом.
   Тут много тысяч! Сыпьте, не считайте!
   На добрые дела, на обиход
   Еще немного у меня осталось.
   Коли нужда вам будет, так возьмете.
   А мне на что? С меня и так довольно -
   Одних угодий хватит на прожиток.

(Отходит к стороне.)

Поспелов

   Ты мне теперь еще дороже стала,
   Жена моя любезная!

Марфа Борисовна

   Ах, что ты?
   Я не жена еще!

Поспелов

   Не все ль равно!
   Не рано - поздно, будешь же женою.
   Да долго ль ждать-то? Скоро пост начнется:
   Сама ты знаешь, свадьбы не венчают.

Марфа Борисовна

   Какой ты скорый! Разве мало дела?
   Все не управлюся.

Поспелов

   Вот вы какие!
   Вам только мучить человека! Знаю
   Я ваш обычай. Что же за порядок!
   Тут пост, а там к Москве пора идти;
   Нам и пожить-то вместе не удастся.

Марфа Борисовна

   Ах, милый мой, так ты к Москве пойдешь?

Поспелов

   Еще бы не пойти! Само собою.

Марфа Борисовна

   Ах, мой сердечный! Экой ты хороший!
   Бог даст, вернешься!

Поспелов

   Как же, дожидайся!
   Скорее голову свою положишь.

Марфа Борисовна

   А голову положишь, нешто худо!
   Что мученик, что на войне убитый,
   Ведь все равно. Куда ты угодишь,
   Пойми! Нам не бывать там, где ты будешь.

Поспелов

   Да я не прочь и голову сложить,
   А все-таки, пока живешь здесь в Нижнем,
   Жениться бы.

Марфа Борисовна

   Об деле меньше будешь
   Женатый думать. Вот что, друг любезный!
   Ты знаешь ли: женатый о жене,
   А холостой о Боге.

Поспелов

   Наше дело,
   А не твое. Про то мы сами знаем.
   Ты обещала, так назад не пяться!

Марфа Борисовна

   Зачем мне пятиться! Какая стать!
   Ну, чем ты не жених? Собой красавец,
   И развеселый, и такой удалый!
   Других таких не сыщешь. Из-под ручки
   На женихов таких невесты смотрят.

Поспелов

   Да, только смотрят.

Марфа Борисовна

   А тебе все мало.

Поспелов

   Всё шутки у тебя. Мне не до шуток!
   Тебе забава - мне кручина злая.
   Я, точно подкошенная трава,
   Без ветра-вихоря, без солнца вяну.
   Ложись да умирай!

Марфа Борисовна

   Дай Бог пожить!
   Повеселиться да детей понянчить!
   Ты не кручинься! Бог даст, будем живы,
   Еще успеем и намиловаться
   И надоесть друг другу.

Поспелов

   Бог с тобой!
   Хотел браниться, что не держишь слова.
   Язык не слушает. Махнуть рукой
   Приходится да ждать себе решенья.
   Хоть милуй, хоть казни меня - я твой!
   И приказать и отказать вольна ты;
   Прикажешь - ладно; нет - так Бог накажет.

(Отходит.)

Татьяна Юрьевна

   Ты не зайдешь ли к нам отсюда, Марфа
   Борисовна, на пирожок?

Марфа Борисовна

   Не знаю,
   Как и сказать тебе! Не обмануть бы!
   Вот видишь ты: мое желанье было -
   Снести казну, избавиться заботы,
   Да в монастырь, на тихое житье,
   Пройти отсюда прямо, уж домой
   Не заходить; да после рассудила,
   Что надо будет Богу послужить
   Еще в миру пока. Сберется войско,
   Постои да кормы им нужны будут;
   Дом у меня большой, народу много
   Поставить можно. Надо приглядеть
   Да присмотреть самой. Свой глаз все лучше;
   Заглазно - беспокойно.

Татьяна Юрьевна

   Ну, еще бы! Марфа Борисовна
   Вот, рассудивши так-то, я отсюда
   И думала пробраться в Воскресенский,
   Себе хотелось келью присмотреть.

Татьяна Юрьевна

   Вот уж не думала. Да что ты, Марфа
   Борисовна! Ушам своим не верю.
   Такая ты веселая, все шутишь,
   Смеешься с нами, парней молодых
   Не обегаешь...

Марфа Борисовна

   Что же их бояться?
   Подумают, горда. Греха-то больше!
   А пусть болтают да смеются вдоволь,
   От ихних слов меня ведь не убудет:
   Побалагурим, да и разойдемся.

Татьяна Юрьевна

   Да как же это? Алексей Михайлыч
   Мне сказывал, что он тебя засватал,
   И ты не прочь, и будто по рукам
   Ударили. Он ждет и не дождется.

Марфа Борисовна

   Не говори ему, пускай он ждет.

Татьяна Юрьевна

   Обманывать грешно!

Марфа Борисовна

   Да что же делать!
   Ты рассуди сама: идти мне замуж
   Уж не приходится: я обещала
   Вдовой остаться, божьей сиротой.
   А Алексей Михайлыч ласков очень,
   Меня он любит; откажи ему -
   Рассердишь. Кроток он теперь и смирен;
   Пожалуй, в гнев его введешь и в злобу,
   И будет только грех один. Уж лучше
   Хоть обману, да в мире поживем.
   Пусть думает, что я его невеста.
   Теперь к Москве сбираться скоро будет,
   Дорога дальняя - меня забудет.
   Не до любви, - там горе ждет его,
   А я молиться буду за него.

Уходят. Народу все больше прибывает на площадь.

Один из толпы

   Вот шесть алтын, две деньги!

Другой

   Зипунишко!

Подают. К лобному месту подходит толпами.

Голоса

   Вот наши деньги из квасного ряду! -
   Из рукавичного! - От ярославцев! -
   Костромичи собрали - принимайте! -
   Стрельцы Колзакова Баима сотни.

Поспелов

   Вот праздник так уж праздник! Ну, веселье!

Минин

   И я смотрю; душа во мне растет.
   Не явно ли благословенье Божье!
   Теперь у нас и войско, и казна,
   И полководец. Недалеко время,
   Когда, вооружась и окрылатев,
   Как непоборные орлы, помчимся
   И грянем на врагов. Пусть лютый враг,
   Как лев, зияет, бесом воружаем;
   Не страшен нам злохитрый ков его!
   За нас молитвы целого народа,
   Детей, и жен, и старцев многолетних,
   И пенье иноков, и клир церковный,
   Елей лампад, курение кадил!
   За нас угодники и чудотворцы,
   И легионы грозных сил небесных,
   Полк ангелов и Божья благодать!

Вбегает юродивый.

   ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же и юродивый.

Голоса

   Бежит убогий! - Гриша! - Пропустите!

Юродивый

(на лобном месте)

   Вот денежки! Копеечки! Возьмите!
   Их, много, много!

(Высыпает деньги.)

Голоса

   Вот он собирал
   Все на дорогу-то! - Выходит, правда. -
   Уж эти деньги, братцы, всех дороже.

Юродивый

   Темно! темно! Не вижу ничего!
   Где люди? Где земля? Все вниз уходит.
   Повыше бы подняться! Выше! Выше!

Его поднимают.

   Я вижу, вижу!..

Голоса

   Что ты видишь, Гриша?
   Всем сказывай! - Всем говори, что видишь!

Юродивый

   Обители, соборы, много храмов,
   Стена высокая, дворцы, палаты,
   Кругом стены посады протянулись,
   Далеко в поле слободы легли,
   Всё по горам сады, на церквах главы
   Всё золотые. Вот одна всех выше
   На солнышке играет голова,
   Река, как лента, вьется... Кремль!.. Москва!.
  
   ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
  
   ЛИЦА:
  
   Минин.
   Татьяна Юрьевна.
   Hефед.
   Аксенов.
   Поспелов.
   Семенов.
   Площадной подьячий.
   Выборные.
   Народ.

Горница в доме Минина. Налево дверь в другой покой, прямо - в сени.

   ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Татьяна Юрьевна сидит у стола, пригорюнясь; Нефед стоит у притолоки. Входит Аксенов.

Аксенов

   Мир дому и живущим в нем! Здорово ль
   Вы здесь живете?

Татьяна Юрьевна

   Чьи-нибудь молитвы
   Доходят к Богу: живы и здоровы!

Аксенов

(садясь)

   Так что ж вы приуныли, осовели?

Нефед

   Да батюшка...

Аксенов

   Ну, что ж?

Нефед

   Тоскует очень.

Татьяна Юрьевна

   И не глядит на свет, сидит горюет.

Аксенов

   Что за беда такая! Отчего бы?

Нефед

   Кто ж знает!

Татьяна Юрьевна

   Нешто скажет!

Аксенов

   Вы б спросили!

Нефед

   Не смеем.

Аксенов

   Ну, так я поговорю,

Татьяна Юрьевна

   Поговори-ка, Петр Аксеныч, толком!
   Авось уймется.

Нефед

   Батюшка идет.

Татьяна Юрьевна и Нефед уходят в среднюю дверь. Минин выходит из боковой.

   ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Аксенов и Минин.

Аксенов

   Здорово, друг, Кузьма Захарьич!

Минин

   Здравствуй!

(Садится на лавку и молча смотрит в окно.)

Аксенов

   Опомнись! Что ты! Как тебе не грех!

Минин

   Тоска меня загрызла; иссосала
   Мне сердце, как змея.

Аксенов

   О чем скорбишь?
   Ты мне скажи, на сердце легче будет.

Минин

   Ты не поможешь. Горько мне до смерти!
   Скорбь лютая! Душа захолонула,
   Упало сердце ретивое, кровь
   По жилам холодеет!

Аксенов

   Ты в уме ли?
   Не ты бы говорил, не я бы слушал!
   Какое время, вспомни, греховодник!
   Какое дело на плечах твоих!
   Будь тверд, как камень! Суетному горю
   И малодушеству не предавайся!
   Грехом уныния грешишь пред Богом!
   Противна Богу суетная скорбь.

Минин

   Нет суеты во мне. Коришь напрасно.
   Земные страсти надо мной не властны.
   Рассыпься дом и погреби семью,
   Возьмись пожар и разнеси по ветру
   Все нажитое, до последней нитки -
   Я буду тверд; хвалить и славить Бога
   Не перестану; проронить слезу
   Сочту грехом. Я наг на свет родился
   И наг в могилу лягу. Страшно молвить!
   Аксеныч, страшно молвить! Наше дело,
   Великое святое начинанье,
   Как сельный цвет в сухое лето, вянет.
   Выводим стены, крышу крыть хотим,
   А храмина некрытая валится.
   Вот отчего лицо мое мертвеет,
   И зимним холодом ведет по телу,
   И дыбом подбирает волоса.
   Народ волна - прихлынет и отхлынет.
   Давно ль тот день, когда бежал толпами
   Народ на площадь, отдавал копейки
   Последние и медные кресты?
   А что теперь! Хоть плачь, хоть распинайся -
   И денежки не вымолишь; забыли,
   Что жен, детей хотели заложить.
   Все приуныли. Только бедняки
   И веселы; а те, что побогаче,
   Как туча черная, все почернели.
   Расстаться жаль с добром. Они не видят,
   Что дьявол их тенетами опутал
   И в бездну тащит золотым арканом.
   А много ль мы собрали, Петр Аксеныч?
   С чем начинать? Подумай, посуди!
   А разве ты не видишь тайной злобы
   Ко мне? Не все, я не хочу грешить,
   А есть такие, разорвать бы рады
   Меня на части. Точно о себе
   Радею я, а не о земском деле.
   Да ты послушай, что еще скажу!
   Послали выборных, просить велели
   На воеводство князя. Князь Димитрий
   Михайлович их спросит: "Кто блюсти
   И ратным раздавать казну приставлен?"
   Меня не назовут, гляди, другого
   Кого-нибудь. Все прахом и пойдет!

Аксенов

   Не гордость ли, Кузьма?

Минин

   Нет, Петр Аксеныч!
   Да разве гордость, не жалея силы
   И день и ночь, не покладая рук,
   Без устали, без отдыха работать!
   Один для всех слуга я поминутный;
   Да и вперед вам послужить хочу.
   Ведь я не почести прошу, а службы.
   Горячее-то время подойдет,
   Тут только поспевай, ведь с ног собьешься;
   И не доевши вскочишь из обеда,
   И ночи недоспишь, да не придется
   И лба себе перекрестить порядком.
   Вот я чего хочу. Пускай другие
   За дело примутся, тогда увидишь,
   Что заварится! Брань да перекоры,
   Бездельные, пустые разговоры;
   Казны собрать алтына не сумеют;
   А что собрали, растрясут, развеют.
   А делу-то поруха! Нам бесчестье!
   И перед Богом грех незамолимый!

Аксенов

   Не дай Бог слышать, а не то что видеть
   Греха такого!

Минин

   Чай, тебе случалось
   Видать не раз, как тонет человек;
   А может, сам тонул?

Аксенов

   Всего бывало.

Минин

   Перекрестясь, да с берега крутого
   Ты бросишься, на силу-то надеясь;
   Плывешь так весело; на полдороге
   Вдруг страшно станет, ищешь ты глазами,
   Где ближе берег. Смотришь ты вперед, '
   Там столько же, как с берега казалась
   И вся река; назад - там вдвое шире.
   Кричать нет пользы, берега пустые.
   Ответа не дадут; а кто услышит,
   Так скоро ль добежит да сыщет лодку!
   Вдруг смертная тоска одолевает;
   Глазами водишь: мать сыра-земля
   Цветет по-прежнему, проходит стадо
   Вдали, чуть видно; пролетели чайки
   С зловещим криком; облачко нашло
   На солнышко, и плёсо зарябилось
   И потемнел тальник по берегам;
   И, сотворив молитву, тонешь, бедный,
   Без помощи. Вот так и я тону.
   Да не один я, все мы, все мы тонем.

(Задумывается.)

  

Аксенов

   Ты был у князя?

Минин

   Одному тебе
   Покаюсь, был.

Аксенов

   На чем же порешили?

Минин

   Князь добрый человек. Меня он слушал
   Приветливо и долго; обласкал
   И сам расспрашивал про все по ряду:
   "Да что? Да как? Да правду ль говоришь?"
   Сам понимаешь, княжеское дело.
   "Скажи-ка, говорю, ты мне, князь Дмитрий
   Михайлович, кто больше сработает -
   Голодный али сытый? Подневольный
   Али за деньги нанятой? Скажи-ка,
   Не оттого ли нашим воеводам
   И дело ратное не удавалось,
   Что только силу ратную считали,
   А про кормы да про казну забыли?
   Без корму да без денег что за ратник!
   Ни силы нет, ни духу! Ты возьми
   От человека до скота - все то же!
   Ведь сытый конь побольше и свезет
   И в гору вытянет; на чахлом много ль
   Наездишь? Самого тянуть придется".
   Да так вот все ему как на ладони
   И выложил. Подумал князь, подумал
   И говорит: "Ты прав, Кузьма Захарьев!
   С такой оравой в дальнюю дорогу
   Мне без тебя сряжаться, что без рук.
   Давай уж вместе Господу послужим!"
   Поцеловались. С тем и отпустил.

Аксенов

   Так ты чего ж боишься, маловерный?

Минин

   Да разве князь не может передумать!
   Наскажут на меня, а он поверит:
   Ты знаешь сам, как я богатым солон!
   А их-то и послали с челобитьем.
   Душа из тела рвется, полетел бы
   Одним глазком взглянуть, что там творится.

Аксенов

   А вот приедет Алексей Михайлыч -
   Расскажет все. Сегодня надо ждать.

Поспелов входит.

   ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и Поспелов.

Аксенов

   А он и тут. Легок же на помине.
   Здорово ль съездили?

Поспелов

   Благополучно.
   Дорога гладкая, морозец легкий!
   По первопутью, ровно как по маслу,
   Шутя доехали. Да и назад
   Вернулись подобру да поздорову.

Минин

   Садись! В ногах нет правды! Говори!
   Душа не терпит, сердце не на месте.

Аксенов

   Все сказывай, как было, по порядку!

Поспелов

   Вот, перво-наперво, мы духовенство
   Пустили в горницу, а там, честь честью.
   Вошли и мы; кто старше, впереди.
   Все помолились, низко поклонились.
   Князь подошел к благословенью, отдал
   Нам всем поклон и начал говорить,
   Что рад гостям и что желает слышать,
   Какую нужду до него имеют.
   Тут все заговорили. Дьяк Василий
   Большую речь держал хитро и складно
   И приводил слова святых писаний.
   Князь слезно плакал. Видно, что по сердцу
   Ему пришел наш земский приговор.
   "Ступайте в Нижний, говорит, скажите,
   Что я за веру пострадать готов
   До самой смерти. Только подобает
   Между собою из людей посадских
   Вам выбрать мужа, чтобы вместе быть
   Нам у великого такого дела,
   Казну сбирать и ратных оделять
   И все дела нам делать заедино".
   И стали наши князю говорить:
   "Не знаем мы такого человека!"

Минин

   Они не знают! Слышишь, Петр Аксеныч?
   Меня от службы земской оттирают,
   Иду в холопы к ним - не принимают!

Аксенов

   Постой! Возьми терпенье! Дай дослушать!

Поспелов

   А князь им говорит: "У вас Кузьма
   Захарьев, Сухорук, то дело знает;
   Он человек бывалый и служилый,
   Ему такое дело за обычай!
   Его просите! Буде согласится,
   И я, не мешкая, сбираться буду".
   Нас накормили, брагой напоили
   И с миром отпустили. Вот и все.

Аксенов

   Где ж выборные?

Поспелов

   Всех оповещают
   На площади. И копится народ,
   И сходится со всех сторон толпами;
   Хотят всем миром двинуться к тебе
   Просить и кланяться, Кузьма Захарьич.

Минин

   Они придут. О Господи, дай силы!
   Дай твердости! Окамени мне сердце!
   О! загради мой слух! Да не смущаюсь
   Коварными и льстивыми словами!
   Печатью огражденья запечатай
   Уста мои! Да не отдамся весь
   В чужую волю скорыми речами!
   Они придут!

(Решительно.)

   Ну что ж! Пускай! Мы примем.

Аксенов

   Крепись, Кузьма!

Минин

   Да будет воля Божья!

Входит Hефед.

Heфед

   К нам гости, батюшка!

Минин

   Встречай с поклоном!
   Широко распахните ворота!
   Все двери отворите и зовите!

Поспелов

   Теперь я лишнее бревно в избе.

(Уходит в боковую дверь.)

Входят Семенов, выборные и народ.

   ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Минин, Аксенов, Семенов и выборные.

Семенов

   Кузьма Захарьич! ведомо тебе,
   Что мы всем миром посылали к князю
   Димитрию Михайловичу в Пурех
   Нижегородцев, выборных людей
   Из всех чинов, с великим челобитьем.
   Да будет ведомо тебе, что стольник
   Князь Дмитрий наше челобитье принял
   И приказал сказать всему народу
   Нижегородскому свое решенье:
   Что ради веры пострадать готов
   И собирается к нам в Нижний наспех.
   У сбора же казны и у раздачи
   На жалованье ратным людям денег
   Князь приказал приставить человека
   Бывалого, из лучших из посадских.

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 239 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа