Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Утро в редакции, Страница 2

Некрасов Николай Алексеевич - Утро в редакции


1 2

justify">   Семячко. Это очень интересно.
   Сухожилов. Вы спасли мою дочь.
   Семячко. Каким образом?
   Сухожилов. Бедняжка чахла... Была на краю гроба... Доктора отказались ее лечить; у нее была какая-то внутренняя болезнь... вдруг...
   Семячко. Ну-с?
   Сухожилов. Надо вам сказать, что хотя нас здесь считают медведями, однако ж я и мои соседи занимаемся иногда литературою, знаете, от нечего делать. Вот я и подписался на ваш журнал. Дочь моя стала читать и... о, вы благодетель мой! (Кидается обнимать его.)
   Семячко. Я всё еще ничего не понимаю.
   Сухожилов. Стала читать ваш журнал, и вот ей всё легче, легче, и теперь она совсем здоровехонька.
   Семячко. Но я сомневаюсь, чтоб мой журнал имел такое целебное свойство.
   Сухожилов. Что хотите думайте, я знаю только, что вы мой благодетель!
   Трезвонов (вбегает). Он решительно ничего не поймает в драматическом искусстве...
   Пуговицын. Невежда, решительный невежда... Рассудите нас, господин Семячко, вот у нас вышел спор...
   Трезвонов. Какой спор! с вами спорить не стоит. Вы ничего не смыслите... Вы просто мараете бумагу.
   Пуговицын. Да вы-то что? то ж самое!
   Семячко. (Ну, пошла кутерьма! Ах, господи! Уж пять часов... Нумер завтра не выдет... Что мне делать? Как бы скорее с ними развязаться да убежать на ночь в типографию?)
   Трезвонов. Вы пишете бессмысленные фантазии...
   Пуговицын. А вы черт знает что пишете.
   Семячко. Господа, пожалуйста, перестаньте ссориться... Право, мне некогда, нужно идти.
   Трезвонов. Некогда! вам некогда, то есть вы просто нас выгоняете. Хорошо же, прощайте... не будет вам ни единой моей строки! Пожалуйте рукопись назад.
   Пуговицын. И мою тоже.
   Семячко (отдавая рукописи). С радостью.
   Трезвонов и Пуговицын. Вы нас больше никогда не увидите.
  

Уходят.

  
   Семячко. Очень рад. Иоганн, давай мне скорее одеваться.
   Сухожилов. Вам некогда. Позвольте надеяться, что в другое время...
   Слуга (входит). Из типографии фактор пришел...
   Семячко. Зови сюда.
   Сухожилов. Мое почтение. (Уходит.)
   Семячко. Вот денек выдался!
   Фактор (входит). Наборщики целый день сидели без работы и наконец, не слушая моих увещаний, разошлись по домам.
   Семячко. Так и есть, предчувствие мое сбылось... О, проклятые посетители! Нумер завтра не выдет. А всё они!., во весь день не дали ничего сделать... Этакого черного дня у меня еще не бывало. Нет, вперед буду осторожнее, не велю никого пускать... А к кабинету замок приделаю... табак спрячу, сигары также! Что теперь делать?..
  
   А завтра публика что скажет?
   Она меня же обвинит!
   Кто правоту мою докажет?
   Кто ей всё дело объяснит?
   Кто скажет ей, что на рассвете
   Я встал, забыв и сон и лень,
   И что на нашем белом свете
   Мне ежедневно - черный день?
  

ДРУГИЕ РЕДАКЦИИ И ВАРИАНТЫ

  

Варианты цензурованной рукописи (ЦР) ЛГТБ

  
   С. 78.
   два с половиной!.. / четыре часа.
   двух часов / трех часов
  
   С. 79.
   После: Я погиб...- начато: Тем <более>
  
   С. 82.
   я еще такого в России не видывал / я еще такого во всей России не видывал
  
   С. 83.
   со двора ушла / со двора ушедши
   Ушла? О, какой терзательный элемент... / "Ушедши"? Какой терзательный элемент...
  
   С. 89.
   После: ха-ха-ха! - начато: Однако будем продолжать...
  
   С. 91.
   После: неблагодарной! - Она пустилась в прегрешенья
  
   С. 101.
   гибельной / губительной
  
  

КОММЕНТАРИИ

  
   Н. А. Некрасов никогда не включал свои драматические произведения в собрания сочинений. Мало того, они в большинстве, случаев вообще не печатались при его жизни. Из шестнадцати законченных пьес лишь семь были опубликованы самим автором; прочие остались в рукописях или списках и увидели свет преимущественно только в советское время.
   Как известно, Некрасов очень сурово относился к своему раннему творчеству, о чем свидетельствуют его автобиографические записи. Но если о прозе и рецензиях Некрасов все же вспоминал, то о драматургии в его автобиографических записках нет ни строки: очевидно, он не считал ее достойной даже упоминания. Однако нельзя недооценивать значения драматургии Некрасова в эволюции его творчества.
   В 1841-1843 гг. Некрасов активно выступает как театральный рецензент (см.: наст. изд., т. XI).
   Уже в первых статьях и рецензиях достаточно отчетливо проявились симпатии и антипатии молодого автора. Он высмеивает, например (и чем дальше, тем все последовательнее и резче), реакционное охранительное направление в драматургии, литераторов булгаринского лагеря и - в особенности - самого Ф. В. Булгарина. Постоянный иронический тон театральных рецензий и обзоров Некрасова вполне объясним. Репертуарный уровень русской сцены 1840-х гг. в целом был низким. Редкие постановки "Горя от ума" и "Ревизора" не меняли положения. Основное место на сцене занимал пустой развлекательный водевиль, вызывавший резко критические отзывы еще у Гоголя и Белинского. Некрасов не отрицал водевиля как жанра. Он сам, высмеивая ремесленные поделки, в эти же годы выступал как водевилист, предпринимая попытки изменить до известной степени жанр, создать новый водевиль, который соединял бы традиционную легкость, остроумные куплеты, забавный запутанный сюжет с более острым общественно-социальным содержанием.
   Первым значительным драматургическим произведением Некрасова было "Утро в редакции. Водевильные сцены из журнальной жизни" (1841). Эта пьеса решительно отличается от его так называемых "детских водевилей". Тема высокого назначения печати, общественного долга журналиста поставлена здесь прямо и открыто. В отличие от дидактики первых пьесок для детей "Утро в редакции" содержит живую картину рабочего дня редактора периодического издания. Здесь нет ни запутанной интриги, ни переодеваний, считавшихся обязательными признаками водевиля; зато созданы колоритные образы разнообразных посетителей редакции. Трудно сказать, желал ли Некрасов видеть это "вое произведение на сцене. Но всяком случае, это была его первая опубликованная пьеса, которой он, несомненно, придавал определенное значение.
   Через несколько месяцев на сцене был успешно поставлен водевиль "Шила в мешке не утаишь - девушки под замком не удержишь", являющийся переделкой драматизированной повести В. Т. Нарежного "Невеста под замком". В том же 1841 г. на сцене появился и оригинальный водевиль "Феоклист Онуфрич Боб, или Муж не в своей тарелке". Критика реакционной журналистики, литературы и драматургии, начавшаяся в "Утре в редакции", продолжалась и в новом водевиле. Появившийся спустя несколько месяцев на сцене некрасовский водевиль "Актер" в отличие от "Феоклиста Онуфрича Боба..." имел шумный театральный успех. Хотя и здесь была использована типично водевильная ситуация, связанная с переодеванием, по она позволила Некрасову воплотить в условной водевильной форме дорогую для него мысль о высоком призвании актера, о назначении искусства. Показательно, что комизм положений сочетается здесь с комизмом характеров: образы персонажей, в которых перевоплощается по ходу действия актер Стружкин, очень выразительны и обнаруживают в молодом драматурге хорошее знание не только сценических требований, по и самой жизни.
   В определенной степени к "Актеру" примыкает переводной водевиль Некрасова "Вот что значит влюбиться в актрису!", в котором также звучит тема высокого назначения искусства.
   Столь же плодотворным для деятельности Некрасова-драматурга был и следующий - 1842 - год. Некрасов продолжает работу над переводами водевилей ("Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах", "Волшебное Кокораку, или Бабушкина курочка"). Однако в это время, жанровый и тематический диапазон драматургии Некрасова заметно расширяется. Так, в соавторстве с П. И. Григорьевым и П. С. Федоровым он перекладывает для сцены роман Г. Ф. Квитки-Основьянеико "Похождения Петра Степанова сына Столбикова".
   После ряда водевилей, написанных Некрасовым в 1841-1842 гг., он впервые обращается к популярному в то время жанру мелодрамы, характерными чертами которого были занимательность интриги, патетика, четкое деление героев на "положительных" и "отрицательных", обязательное в конце торжество добродетели и посрамление порока.
   Характерно, что во французской мелодраме "Божья милость", которая в переделке Некрасова получила название "Материнское благословение, или Бедность и честь", его привлекали прежде всего демократические тенденции. Он не стремился переложит;. французский оригинал "на русские нравы". Но, рассказывая о французской жизни, Некрасов сознательно усилил антифеодальную направленность мелодрамы.
   К середине 1840-х гг. Некрасов все реже и реже создает драматические произведения. Назревает решительный перелом в его творчестве. Так, на протяжении 1843 г. Некрасов к драматургии не обращался, а в 1844 г. написал всего лишь один оригинальный водевиль ("Петербургский ростовщик"), оказавшийся очень важным явлением в его драматургическом творчестве. Используя опыт, накопленный в предыдущие годы ("Утро в редакции", "Актер"), Некрасов создает пьесу, которую необходимо поставить в прямую связь с произведениями формирующейся в то время "натуральной школы".
   Любовная интрига здесь отодвинута на второй план. По существу, тут мало что осталось от традиционного водевиля, хотя определенные жанровые признаки сохраняются. "Петербургский ростовщик" является до известной степени уже комедией характеров; композиция здесь строится по принципу обозрения.
   "Петербургский ростовщик" знаменовал определенный перелом не только в драматургии, но и во всем творчестве Некрасова, который в это время уже сблизился с Белинским и стал одним из организаторов "натуральной школы". Чрезвычайно показательно, что первоначально Некрасов намеревался опубликовать "Петербургского ростовщика" в сборнике "Физиология Петербурга", видя в нем, следовательно, произведение, характерное для новой школы в русской литературе 40-х годов XIX в., которая ориентировалась прежде всего на гоголевские традиции. Правда, в конечном счете водевиль в "Физиологию Петербурга" не попал, очевидно, потому, что не соответствовал бы все же общему контексту сборника в силу специфичности жанра.
   Новый этап в творчестве Некрасова, начавшийся с середины 40-х гг. XIX в., нашел отражение прежде всею в его поэзии. Но реалистические тенденции, которые начинают господствовать в его стихах, проявились и в комедии "Осенняя скука" (1848). Эта пьеса была логическим завершением того нового направления в драматургии Некрасова, которое ужо было намечено в "Петербургском ростовщике".
   Одноактная комедия "Осенняя скука" оказалась В полном смысле новаторским произведением, предвещавшим творческие поиски русской драматургии второй половины XIX в. Вполне вероятно, что Некрасов учитывал в данном случае опыт Тургенева (в частности, его пьесу "Безденежье. Сцены из петербургской жизни молодого дворянина", опубликованную в 1846 г.). Неоднократно отмечалось, что "Осенняя скука" предвосхищала некоторые особенности драматургии Чехова (естественное течение жизни, психологизм, новый характер ремарок, мастерское использование реалистических деталей и т. д.).
   Многие идеи, темы и образы, впервые появившиеся в драматургии Некрасова, были развиты в его последующем художественном творчестве. Так, в самой первой и во многом еще незрелой пьесе "Юность Ломоносова", которую автор назвал "драматической фантазией в стихах", содержится мысль ("На свете не без добрых, знать..."), послужившая основой известного стихотворения "Школьник" (1856). Много места театральным впечатлениям уделено в незаконченной повести "Жизнь и похождения Тихона Тростникова", романе "Мертвое озеро", сатире "Балет".
   Водевильные куплеты, замечательным мастером которых был Некрасов, помогли ему совершенствовать поэтическую технику, способствуя выработке оригинальных стихотворных форм; в особенности это ощущается в целом ряде его позднейших сатирических произведений, и прежде всего в крупнейшей сатирической поэме "Современники".
   Уже в ранний период своего творчества Некрасов овладевал искусством драматического повествования, что отразилось впоследствии в таких его значительных поэмах, как "Русские женщины" и "Кому на Руси жить хорошо" (драматические конфликты, мастерство диалога и т. д.).
   В прямой связи с драматургией Некрасова находятся "Сцены из лирической комедии "Медвежья охота"" (см.: наст. изд. т. III), где особенно проявился творческий опыт, накопленный им в процессе работы над драматическими произведениями.
  

* * *

  
   В отличие от предыдущего Полного собрания сочинений и писем Некрасова (двенадцатитомного) в настоящем издании среди драматических произведений не публикуется незаконченная пьеса "Как убить вечер".
   Редакция этого издания специально предупреждала: ""Медвежья охота" и "Забракованные" по существу не являются драматическими произведениями: первое - диалоги на общественно-политические темы; второе - сатира, пародирующая жанр высокой трагедии. Оба произведения напечатаны среди стихотворений Некрасова..." (ПСС, т. IV, с. 629).
   Что касается "Медвежьей охоты", то решение это было совершенно правильным. Но очевидно, что незаконченное произведение "Как убить вечер" должно печататься в том же самом томе, где опубликована "Медвежья охота". Разрывать их нет никаких оснований, учитывая теснейшую связь, существующую между ними (см.: наст. изд., т. III). Однако пьесу "Забракованные" надо печатать среди драматических произведений Некрасова, что и сделано в настоящем томе. То обстоятельство, что в "Забракованных" есть элементы пародии на жанр высокой трагедии, не может служить основанием для выведения этой пьесы за пределы драматургического творчества Некрасова.
   Не может быть принято предложение А. М. Гаркави о включении в раздел "Коллективное" пьесы "Звонарь", опубликованной в журнале "Пантеон русского и всех европейских театров" (1841, No 9) за подписью "Ф. Неведомский" (псевдоним Ф. М. Руднева). {Гаркави А. М. Состояние и задачи некрасовской текстологии. - В кн.: Некр. сб., V, с. 156 (примеч. 36).} Правда, 16 августа 1841 г. Некрасов писал Ф. А. Кони: "По совету Вашему, я, с помощию одного моего приятеля, переделал весьма плохой перевод этой драмы". Но далее в этом же письме Некрасов сообщал, что просит актера Толченова, которому передал пьесу "Звонарь" для бенефиса, "переделку <...> уничтожить...". Нет доказательств, что перевод драмы "Звонарь", опубликованный в "Пантеоне",- тот самый, в переделке которого участвовал Некрасов. Поэтому в настоящее издание этот текст не вошел. Судьба же той переделки, о которой упоминает Некрасов в письме к Ф. А. Кони, пока неизвестна.
   Предположение об участии Некрасова в создании водевиля "Потребность нового моста через Неву, или Расстроенный сговор", написанного к бенефису А. Е. Мартынова 16 января 1845 г., было высказано В. В. Успенским (Русский водевиль. Л.-М., 1969, с. 491). Дополнительных подтверждений эта атрибуция пока не получила.
   В настоящем томе сначала печатаются оригинальные пьесы Некрасова, затем переводы и переделки. Кроме того, выделены пьесы, над которыми Некрасов работал в соавторстве с другими лицами ("Коллективное"), Внутри каждого раздела тома материал располагается по хронологическому принципу.
   В основу академического издания драматических произведений Некрасова положен первопечатный текст (если пьеса была опубликована) или цензурованная рукопись. Источниками текста были также черновые и беловые рукописи (автографы или авторизованные копии), в том случае, если они сохранились. Что касается цензурованных рукописей, то имеется в виду театральная цензура, находившаяся в ведении III Отделения. Цензурованные пьесы сохранялись в библиотеке императорских театров.
   В предшествующих томах (см.: наст. изд., т. I, с. 461-462) было принято располагать варианты по отдельным рукописям (черновая, беловая, наборная и т. д.), т.е. в соответствии с основными этапами работы автора над текстом. К драматургии Некрасова этот принцип применим быть не может. Правка, которую он предпринимал (и варианты, возникающие как следствие этой правки), не соотносилась с разными видами или этапами работы (собирание материала, первоначальные наброски, планы, черновики и т. д.) и не была растянута во времени. Обычно эта правка осуществлялась очень быстро и была вызвана одними и теми же обстоятельствами - приспособлением к цензурным или театральным требованиям. Имела место, конечно, и стилистическая правка.
   К какому моменту относится правка, не всегда можно установить. Обычно она производилась уже в беловой рукописи перед тем, как с нее снимали копию для цензуры; цензурные купюры и поправки переносились снова в беловую рукопись. Если же пьеса предназначалась для печати, делалась еще одна копия, так как экземпляр, подписанный театральным цензором, нельзя было отдавать в типографию. В этих копиях (как правило, они до нас не дошли) нередко возникали новые варианты, в результате чего печатный текст часто не адекватен рукописи, побывавшей в театральной цензуре. В свою очередь, печатный текст мог быть тем источником, по которому вносились поправки в беловой автограф или цензурованную рукопись, использовавшиеся для театральных постановок. Иными словами, на протяжении всей сценической жизни пьесы текст ее не оставался неизменным. При этом порою невозможно установить, шла ли правка от белового автографа к печатной редакции, или было обратное движение: новый вариант, появившийся в печатном тексте, переносился в беловую или цензурованную рукопись.
   Беловой автограф (авторизованная рукопись) и цензурованная рукопись часто служили театральными экземплярами: их многократно выдавали из театральной библиотеки разным режиссерам и актерам на протяжении десятилетий. Многочисленные поправки, купюры делались в беловом тексте неустановленными лицами карандашом и чернилами разных цветов. Таким образом, только параллельное сопоставление автографа с цензурованной рукописью и первопечатным текстом (при его наличии) дает возможность хотя бы приблизительно выявить смысл и движение авторской правки. Если давать сначала варианты автографа (в отрыве от других источников текста), то установить принадлежность сокращений или изменений,, понять их характер и назначение невозможно. Поэтому в настоящем томе дается свод вариантов к каждой строке или эпизоду, так как только обращение ко всем сохранившимся источникам (и прежде всего к цензурованной рукописи) помогает выявить авторский характер правки.
   В отличие от предыдущих томов в настоящем томе квадратные скобки, которые должны показывать, что слово, строка или эпизод вычеркнуты самим автором, но могут быть применены в качестве обязательной формы подачи вариантов. Установить принадлежность тех или иных купюр часто невозможно (они могли быть сделаны режиссерами, актерами, суфлерами и даже бутафорами). Но даже если текст правил сам Некрасов, он в основном осуществлял ото не в момент создания дайной рукописи, не в процессе работы над ней, а позже. И зачеркивания, если даже они принадлежали автору, не были результатом систематической работы Некрасова над литературным текстом, а означали чаще всего приспособление к сценическим требованиям, быть может, являлись уступкой пожеланиям режиссера, актера и т. д.
   Для того чтобы показать, что данный вариант в данной рукописи является окончательным, вводится особый значок - <>. Ромбик сигнализирует, что последующей работы над указанной репликой или сценой у Некрасова не было.
  
   Общая редакция шестого тома и вступительная заметка к комментариям принадлежат М. В. Теплинскому. Им же подготовлен текст мелодрамы "Материнское благословение, или Бедность и честь" и написаны комментарии к ней.
   Текст, варианты и комментарии к оригинальным пьесам Некрасова подготовлены Л. М. Лотман, к переводным пьесам и пьесам, написанным Некрасовым в соавторстве,- К. К. Бухмейер, текст пьесы "Забракованные" и раздел "Наброски и планы" - Т. С. Царьковой.
  

УТРО В РЕДАКЦИИ

  
   Печатается по тексту первой публикации.
   Впервые опубликовано: ЛГ, 1841, 4 и 6 февр., No 15 и 16, без подписи.
   В собрание сочинений впервые включено: Собр. соч. 1930, т. III.
   Автограф не найден.
  
   Водевиль написан в 1841 г. В нем изображен Ф. А. Кони (журналист Семячко) и сам автор (молодой литератор Польский - ср. псевдоним Некрасова Перепельский). Из пьесы "Утро в редакции" мы узнаем о том, в каких условиях находился Некрасов в начале его писательского пути, какими литературными занятиями зарабатывал на жизнь. Монологи журналиста Семячко дают читателю возможность судить о зарождавшихся уже в это время в сознании молодого Некрасова обширных планах издательской и журналистской деятельности. В водевиле нашли свое отражение дружеские отношения Некрасова и редактора "Литературной газеты" и "Пантеона" Ф. А. Кони, а также особое положение, которое занимал Некрасов как сотрудник изданий Кони в редакции его журнала. В пьесе ощутимо известное влияние творчества Коня. В ней действуют некоторые персонажи его "Петербургских квартир" (о развитии Некрасовым мотивов водевиля Кони см. ниже, с. 688-689). Само изображение квартиры журналиста не могло не напомнить акт IV "Петербургских квартир", имевший название "Квартира журналиста на Козьем болоте". Высокие нравственные принципы журналиста Семячко противопоставлены продажности хозяина квартиры на Козьем болоте Абдула Задарина (сатирическое изображение Фаддея Булгарина).
   В своем отзыве на эту пьесу Кони Белинский отметил, что. ее содержание выходит за пределы обычных водевильных сюжетов (Белинский, т. IV, с. 401). Некрасов еще более решительно, чем Кони, отходит от схем, сюжетных коллизий и типов, традиционных для жанра водевиля, и приближается к разработке сцен в стиле физиологического очерка. Именно поэтому он определял жанр своей пьесы как "водевильные сцены", предполагая написать целый цикл "сцен из журнальной жизни". "Литературная газета" сообщала, что подобные "Утру в редакции" сцены "будут по временам продолжаемы" (ЛГ, 1841, 6 февр., No 16).
   Основная коллизия "Утра в редакции" - трагикомические страдания перегруженного работой человека, у которого отнимают время обыватели, изнывающие от безделья,- повторится в "Акторе" Некрасова. Можно заметить сходство первого монолога Семячко и "выходного" куплета Стружкина в "Актере" (см.: Другие редакции и варианты, с. 561-562).
   Эта коллизия, далекая от водевильных штампов, была почерпнута Некрасовым из личного опыта и из наблюдений над жизнью литераторов (таких, как Кони). Последний куплет "Утра в редакции", подводящий итог содержанию пьесы, решительно нарушал традицию заключительного куплета водевиля - в нем нот обращения к публике с просьбой о снисхождении к автору и актерам.
   Обилие пародий в "Утре в редакции" предвосхищает водевиль "Феоклист Онуфрич Боб" - произведение, насыщенное элементами пародии, и более поздние стихотворные пародии Некрасова, а куплеты Семячко о тяготах жизни журналиста являются первым, еще слабым прообразом "Газетной" и цикла "Песни о свободном слове".
   На сцене пьеса не ставилась.
  
   С. 54. Как скучны эти господа ~ нас не двое.- Куплет является перепевом эпиграммы К. Н. Батюшкова "Всегдашний гость, мучитель мой", вошедшей в его книгу "Опыты в стихах и прозе" (1817) и представляющей собой перевод эпиграммы французского поэта 0. Лобреиа (1729-1807) "О, la maudite compagnio" ("О, проклятая компания" (см.: Батюшков К. Н. Опыты в стихах и прозе. М., 1977, с. 305 и 563). О переработке эпиграммы Батюшкова в куплете Некрасова см. в статье: Маллер Л. М. Об отрывке из водевиля Н. А. Некрасова "Утро в редакции".- Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз., 1982, No 2, т. 41, с. 160-162.
   С. 55. Умилительно-нравственная сцена, совершенно в роде Катса или Бильдердейка.- Якоб Катс (1577-1660), Виллем Бильдердейк (1756-1831) - голландские поэты. В "Сыне отечества" за 1838 г. (No 12, отд. VI, с. 93-94) было напечатано сообщение о том, что П. А. Корсаков, окончивший "Очерк голландской литературы", готовит монографии с разбором произведений Катса и Бильдердейка. Белинский в статье "Литературные новости" (Моск. наблюдатель, 1839, ч. I, No 2, отд. VII) пересказал это известие, отметив, что публика ждет "с нетерпением выхода этих сочинений, которые должны будут познакомить нас с литературою, мало или совсем неизвестною на Руси" (Белинский, т. III, с. 96). Некрасову были, очевидно, известны "Очерк голландской литературы" Корсакова (1838) и его монография "Иаков Кате - поэт, мыслитель и муж совета" (1839). Переводы Корсакова точно передавали содержание произведений голландских авторов. В феврале 1840 г. Ф. А. Кони, по просьбе Некрасова, рекомендовал его Корсакову как "молодого, талантливого поэта" в качестве возможного сотрудника "Маяка". Реакционное направление "Маяка", определявшееся позицией соредактора Корсакова Бурачка, в то время еще не выявилось. Возможно, что Некрасов выполнял для Корсакова некоторые технические работы в течение недолгого времени (ЛН, т. 51-52, с. 319-320). Ироническое упоминание о Катсе и Бильдердейке в "Утре в редакции" косвенно свидетельствует о том, что ко времени написания этой пьесы Некрасов уже не поддерживал связи с Корсаковым и его журналом.
   С. 56. "Сакоптала" ("Сакунтала") - драма индийского писателя Калидасы (IV-V в. н. э.), классическое произведение санскритской литературы. В 1840 г. в "Пантеоне" (ч. III, No 7) был напечатан перевод статьи Г. Г. Вильсона "О драматическом искусстве индийцев", в которой дана характеристика "Сакунталы".
   С. 65. ...a la Грибовников.- Иван Иванович Грибовников - персонаж рассказа Некрасова "Без вести пропавший пиита" (1840), провинциальный поэт.

Другие авторы
  • Клушин Александр Иванович
  • Перро Шарль
  • Шишков Александр Семенович
  • Вишняк М.
  • Диль Шарль Мишель
  • Замакойс Эдуардо
  • Ножин Евгений Константинович
  • Сю Эжен
  • Сильчевский Дмитрий Петрович
  • Берви-Флеровский Василий Васильевич
  • Другие произведения
  • Григорьев Аполлон Александрович - Граф Л. Толстой и его сочинения
  • Говоруха-Отрок Юрий Николаевич - Легенда о Великом Инквизиторе Достоевского. Опыт критического комментария В. В. Розанова
  • Короленко Владимир Галактионович - О свободе печати
  • Нефедов Филипп Диомидович - Движение башкир перед пугачевским бунтом. Салават, башкирский батыр
  • Мошин Алексей Николаевич - Неразлучники
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Подарки маленьких людей
  • Сенковский Осип Иванович - Аукцион
  • Горький Максим - О темах
  • Бутягина Варвара Александровна - Стихотворения
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Стихотворения М. Лермонтова
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
    Просмотров: 247 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа