Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах, Страница 3

Некрасов Николай Алексеевич - Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах


1 2 3

="justify">   5 Уверяю вас, что я была / Вас уверя<ю>, что я была очень спокойна <>
   39 Литься кровь здесь не должна! / Кровь здесь литься не должна...
  
   С. 377.
   27 Ба! / Уф!..
  

КОММЕНТАРИИ

  
   Н. А. Некрасов никогда не включал свои драматические произведения в собрания сочинений. Мало того, они в большинстве, случаев вообще не печатались при его жизни. Из шестнадцати законченных пьес лишь семь были опубликованы самим автором; прочие остались в рукописях или списках и увидели свет преимущественно только в советское время.
   Как известно, Некрасов очень сурово относился к своему раннему творчеству, о чем свидетельствуют его автобиографические записи. Но если о прозе и рецензиях Некрасов все же вспоминал, то о драматургии в его автобиографических записках нет ни строки: очевидно, он не считал ее достойной даже упоминания. Однако нельзя недооценивать значения драматургии Некрасова в эволюции его творчества.
   В 1841-1843 гг. Некрасов активно выступает как театральный рецензент (см.: наст. изд., т. XI).
   Уже в первых статьях и рецензиях достаточно отчетливо проявились симпатии и антипатии молодого автора. Он высмеивает, например (и чем дальше, тем все последовательнее и резче), реакционное охранительное направление в драматургии, литераторов булгаринского лагеря и - в особенности - самого Ф. В. Булгарина. Постоянный иронический тон театральных рецензий и обзоров Некрасова вполне объясним. Репертуарный уровень русской сцены 1840-х гг. в целом был низким. Редкие постановки "Горя от ума" и "Ревизора" не меняли положения. Основное место на сцене занимал пустой развлекательный водевиль, вызывавший резко критические отзывы еще у Гоголя и Белинского. Некрасов не отрицал водевиля как жанра. Он сам, высмеивая ремесленные поделки, в эти же годы выступал как водевилист, предпринимая попытки изменить до известной степени жанр, создать новый водевиль, который соединял бы традиционную легкость, остроумные куплеты, забавный запутанный сюжет с более острым общественно-социальным содержанием.
   Первым значительным драматургическим произведением Некрасова было "Утро в редакции. Водевильные сцены из журнальной жизни" (1841). Эта пьеса решительно отличается от его так называемых "детских водевилей". Тема высокого назначения печати, общественного долга журналиста поставлена здесь прямо и открыто. В отличие от дидактики первых пьесок для детей "Утро в редакции" содержит живую картину рабочего дня редактора периодического издания. Здесь нет ни запутанной интриги, ни переодеваний, считавшихся обязательными признаками водевиля; зато созданы колоритные образы разнообразных посетителей редакции. Трудно сказать, желал ли Некрасов видеть это "вое произведение на сцене. Но всяком случае, это была его первая опубликованная пьеса, которой он, несомненно, придавал определенное значение.
   Через несколько месяцев на сцене был успешно поставлен водевиль "Шила в мешке не утаишь - девушки под замком не удержишь", являющийся переделкой драматизированной повести В. Т. Нарежного "Невеста под замком". В том же 1841 г. на сцене появился и оригинальный водевиль "Феоклист Онуфрич Боб, или Муж не в своей тарелке". Критика реакционной журналистики, литературы и драматургии, начавшаяся в "Утре в редакции", продолжалась и в новом водевиле. Появившийся спустя несколько месяцев на сцене некрасовский водевиль "Актер" в отличие от "Феоклиста Онуфрича Боба..." имел шумный театральный успех. Хотя и здесь была использована типично водевильная ситуация, связанная с переодеванием, по она позволила Некрасову воплотить в условной водевильной форме дорогую для него мысль о высоком призвании актера, о назначении искусства. Показательно, что комизм положений сочетается здесь с комизмом характеров: образы персонажей, в которых перевоплощается по ходу действия актер Стружкин, очень выразительны и обнаруживают в молодом драматурге хорошее знание не только сценических требований, по и самой жизни.
   В определенной степени к "Актеру" примыкает переводной водевиль Некрасова "Вот что значит влюбиться в актрису!", в котором также звучит тема высокого назначения искусства.
   Столь же плодотворным для деятельности Некрасова-драматурга был и следующий - 1842 - год. Некрасов продолжает работу над переводами водевилей ("Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах", "Волшебное Кокораку, или Бабушкина курочка"). Однако в это время, жанровый и тематический диапазон драматургии Некрасова заметно расширяется. Так, в соавторстве с П. И. Григорьевым и П. С. Федоровым он перекладывает для сцены роман Г. Ф. Квитки-Основьянеико "Похождения Петра Степанова сына Столбикова".
   После ряда водевилей, написанных Некрасовым в 1841-1842 гг., он впервые обращается к популярному в то время жанру мелодрамы, характерными чертами которого были занимательность интриги, патетика, четкое деление героев на "положительных" и "отрицательных", обязательное в конце торжество добродетели и посрамление порока.
   Характерно, что во французской мелодраме "Божья милость", которая в переделке Некрасова получила название "Материнское благословение, или Бедность и честь", его привлекали прежде всего демократические тенденции. Он не стремился переложит;. французский оригинал "на русские нравы". Но, рассказывая о французской жизни, Некрасов сознательно усилил антифеодальную направленность мелодрамы.
   К середине 1840-х гг. Некрасов все реже и реже создает драматические произведения. Назревает решительный перелом в его творчестве. Так, на протяжении 1843 г. Некрасов к драматургии не обращался, а в 1844 г. написал всего лишь один оригинальный водевиль ("Петербургский ростовщик"), оказавшийся очень важным явлением в его драматургическом творчестве. Используя опыт, накопленный в предыдущие годы ("Утро в редакции", "Актер"), Некрасов создает пьесу, которую необходимо поставить в прямую связь с произведениями формирующейся в то время "натуральной школы".
   Любовная интрига здесь отодвинута на второй план. По существу, тут мало что осталось от традиционного водевиля, хотя определенные жанровые признаки сохраняются. "Петербургский ростовщик" является до известной степени уже комедией характеров; композиция здесь строится по принципу обозрения.
   "Петербургский ростовщик" знаменовал определенный перелом не только в драматургии, но и во всем творчестве Некрасова, который в это время уже сблизился с Белинским и стал одним из организаторов "натуральной школы". Чрезвычайно показательно, что первоначально Некрасов намеревался опубликовать "Петербургского ростовщика" в сборнике "Физиология Петербурга", видя в нем, следовательно, произведение, характерное для новой школы в русской литературе 40-х годов XIX в., которая ориентировалась прежде всего на гоголевские традиции. Правда, в конечном счете водевиль в "Физиологию Петербурга" не попал, очевидно, потому, что не соответствовал бы все же общему контексту сборника в силу специфичности жанра.
   Новый этап в творчестве Некрасова, начавшийся с середины 40-х гг. XIX в., нашел отражение прежде всею в его поэзии. Но реалистические тенденции, которые начинают господствовать в его стихах, проявились и в комедии "Осенняя скука" (1848). Эта пьеса была логическим завершением того нового направления в драматургии Некрасова, которое ужо было намечено в "Петербургском ростовщике".
   Одноактная комедия "Осенняя скука" оказалась В полном смысле новаторским произведением, предвещавшим творческие поиски русской драматургии второй половины XIX в. Вполне вероятно, что Некрасов учитывал в данном случае опыт Тургенева (в частности, его пьесу "Безденежье. Сцены из петербургской жизни молодого дворянина", опубликованную в 1846 г.). Неоднократно отмечалось, что "Осенняя скука" предвосхищала некоторые особенности драматургии Чехова (естественное течение жизни, психологизм, новый характер ремарок, мастерское использование реалистических деталей и т. д.).
   Многие идеи, темы и образы, впервые появившиеся в драматургии Некрасова, были развиты в его последующем художественном творчестве. Так, в самой первой и во многом еще незрелой пьесе "Юность Ломоносова", которую автор назвал "драматической фантазией в стихах", содержится мысль ("На свете не без добрых, знать..."), послужившая основой известного стихотворения "Школьник" (1856). Много места театральным впечатлениям уделено в незаконченной повести "Жизнь и похождения Тихона Тростникова", романе "Мертвое озеро", сатире "Балет".
   Водевильные куплеты, замечательным мастером которых был Некрасов, помогли ему совершенствовать поэтическую технику, способствуя выработке оригинальных стихотворных форм; в особенности это ощущается в целом ряде его позднейших сатирических произведений, и прежде всего в крупнейшей сатирической поэме "Современники".
   Уже в ранний период своего творчества Некрасов овладевал искусством драматического повествования, что отразилось впоследствии в таких его значительных поэмах, как "Русские женщины" и "Кому на Руси жить хорошо" (драматические конфликты, мастерство диалога и т. д.).
   В прямой связи с драматургией Некрасова находятся "Сцены из лирической комедии "Медвежья охота"" (см.: наст. изд. т. III), где особенно проявился творческий опыт, накопленный им в процессе работы над драматическими произведениями.
  

* * *

  
   В отличие от предыдущего Полного собрания сочинений и писем Некрасова (двенадцатитомного) в настоящем издании среди драматических произведений не публикуется незаконченная пьеса "Как убить вечер".
   Редакция этого издания специально предупреждала: ""Медвежья охота" и "Забракованные" по существу не являются драматическими произведениями: первое - диалоги на общественно-политические темы; второе - сатира, пародирующая жанр высокой трагедии. Оба произведения напечатаны среди стихотворений Некрасова..." (ПСС, т. IV, с. 629).
   Что касается "Медвежьей охоты", то решение это было совершенно правильным. Но очевидно, что незаконченное произведение "Как убить вечер" должно печататься в том же самом томе, где опубликована "Медвежья охота". Разрывать их нет никаких оснований, учитывая теснейшую связь, существующую между ними (см.: наст. изд., т. III). Однако пьесу "Забракованные" надо печатать среди драматических произведений Некрасова, что и сделано в настоящем томе. То обстоятельство, что в "Забракованных" есть элементы пародии на жанр высокой трагедии, не может служить основанием для выведения этой пьесы за пределы драматургического творчества Некрасова.
   Не может быть принято предложение А. М. Гаркави о включении в раздел "Коллективное" пьесы "Звонарь", опубликованной в журнале "Пантеон русского и всех европейских театров" (1841, No 9) за подписью "Ф. Неведомский" (псевдоним Ф. М. Руднева). {Гаркави А. М. Состояние и задачи некрасовской текстологии. - В кн.: Некр. сб., V, с. 156 (примеч. 36).} Правда, 16 августа 1841 г. Некрасов писал Ф. А. Кони: "По совету Вашему, я, с помощию одного моего приятеля, переделал весьма плохой перевод этой драмы". Но далее в этом же письме Некрасов сообщал, что просит актера Толченова, которому передал пьесу "Звонарь" для бенефиса, "переделку <...> уничтожить...". Нет доказательств, что перевод драмы "Звонарь", опубликованный в "Пантеоне",- тот самый, в переделке которого участвовал Некрасов. Поэтому в настоящее издание этот текст не вошел. Судьба же той переделки, о которой упоминает Некрасов в письме к Ф. А. Кони, пока неизвестна.
   Предположение об участии Некрасова в создании водевиля "Потребность нового моста через Неву, или Расстроенный сговор", написанного к бенефису А. Е. Мартынова 16 января 1845 г., было высказано В. В. Успенским (Русский водевиль. Л.-М., 1969, с. 491). Дополнительных подтверждений эта атрибуция пока не получила.
   В настоящем томе сначала печатаются оригинальные пьесы Некрасова, затем переводы и переделки. Кроме того, выделены пьесы, над которыми Некрасов работал в соавторстве с другими лицами ("Коллективное"), Внутри каждого раздела тома материал располагается по хронологическому принципу.
   В основу академического издания драматических произведений Некрасова положен первопечатный текст (если пьеса была опубликована) или цензурованная рукопись. Источниками текста были также черновые и беловые рукописи (автографы или авторизованные копии), в том случае, если они сохранились. Что касается цензурованных рукописей, то имеется в виду театральная цензура, находившаяся в ведении III Отделения. Цензурованные пьесы сохранялись в библиотеке императорских театров.
   В предшествующих томах (см.: наст. изд., т. I, с. 461-462) было принято располагать варианты по отдельным рукописям (черновая, беловая, наборная и т. д.), т.е. в соответствии с основными этапами работы автора над текстом. К драматургии Некрасова этот принцип применим быть не может. Правка, которую он предпринимал (и варианты, возникающие как следствие этой правки), не соотносилась с разными видами или этапами работы (собирание материала, первоначальные наброски, планы, черновики и т. д.) и не была растянута во времени. Обычно эта правка осуществлялась очень быстро и была вызвана одними и теми же обстоятельствами - приспособлением к цензурным или театральным требованиям. Имела место, конечно, и стилистическая правка.
   К какому моменту относится правка, не всегда можно установить. Обычно она производилась уже в беловой рукописи перед тем, как с нее снимали копию для цензуры; цензурные купюры и поправки переносились снова в беловую рукопись. Если же пьеса предназначалась для печати, делалась еще одна копия, так как экземпляр, подписанный театральным цензором, нельзя было отдавать в типографию. В этих копиях (как правило, они до нас не дошли) нередко возникали новые варианты, в результате чего печатный текст часто не адекватен рукописи, побывавшей в театральной цензуре. В свою очередь, печатный текст мог быть тем источником, по которому вносились поправки в беловой автограф или цензурованную рукопись, использовавшиеся для театральных постановок. Иными словами, на протяжении всей сценической жизни пьесы текст ее не оставался неизменным. При этом порою невозможно установить, шла ли правка от белового автографа к печатной редакции, или было обратное движение: новый вариант, появившийся в печатном тексте, переносился в беловую или цензурованную рукопись.
   Беловой автограф (авторизованная рукопись) и цензурованная рукопись часто служили театральными экземплярами: их многократно выдавали из театральной библиотеки разным режиссерам и актерам на протяжении десятилетий. Многочисленные поправки, купюры делались в беловом тексте неустановленными лицами карандашом и чернилами разных цветов. Таким образом, только параллельное сопоставление автографа с цензурованной рукописью и первопечатным текстом (при его наличии) дает возможность хотя бы приблизительно выявить смысл и движение авторской правки. Если давать сначала варианты автографа (в отрыве от других источников текста), то установить принадлежность сокращений или изменений, понять их характер и назначение невозможно. Поэтому в настоящем томе дается свод вариантов к каждой строке или эпизоду, так как только обращение ко всем сохранившимся источникам (и прежде всего к цензурованной рукописи) помогает выявить авторский характер правки.
   В отличие от предыдущих томов в настоящем томе квадратные скобки, которые должны показывать, что слово, строка или эпизод вычеркнуты самим автором, но могут быть применены в качестве обязательной формы подачи вариантов. Установить принадлежность тех или иных купюр часто невозможно (они могли быть сделаны режиссерами, актерами, суфлерами и даже бутафорами). Но даже если текст правил сам Некрасов, он в основном осуществлял ото не в момент создания дайной рукописи, не в процессе работы над ней, а позже. И зачеркивания, если даже они принадлежали автору, не были результатом систематической работы Некрасова над литературным текстом, а означали чаще всего приспособление к сценическим требованиям, быть может, являлись уступкой пожеланиям режиссера, актера и т. д.
   Для того чтобы показать, что данный вариант в данной рукописи является окончательным, вводится особый значок - <>. Ромбик сигнализирует, что последующей работы над указанной репликой или сценой у Некрасова не было.
  
   Общая редакция шестого тома и вступительная заметка к комментариям принадлежат М. В. Теплинскому. Им же подготовлен текст мелодрамы "Материнское благословение, или Бедность и честь" и написаны комментарии к ней.
   Текст, варианты и комментарии к оригинальным пьесам Некрасова подготовлены Л. М. Лотман, к переводным пьесам и пьесам, написанным Некрасовым в соавторстве,- К. К. Бухмейер, текст пьесы "Забракованные" и раздел "Наброски и планы" - Т. С. Царьковой.
  

КОЛЬЦО МАРКИЗЫ, ИЛИ НОЧЬ В ХЛОПОТАХ

  
   Печатается по тексту ЦР.
   Впервые опубликовано и включено в собрание сочинений: ПСС, т. IV, с. 489-517. В прижизненные издания произведений Некрасова не входило.
   Автограф не найден. Цензурованная рукопись (ЦР) - ЛГТБ, I, III, 6, 33. На титульном листе ее, вверху, помета: "Для бенефиса Г-жи Шелиховой 1-ой"; справа, на поле, ценз. разр.: "Одобряется к представлению. С.-Петербург. 19 октября 1842 года. Ценсор М. Гедеонов". В конце рукописи вклеен вариант заключительною куплета под названием "Последний куплет из водевиля "Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах"", имеющий отдельное ценз. разр. ("Одобряется. СПб., 27-го октября 1847 г. Ценсор М. Гедеонов"):
  
   Но веселей бы было нам,
   Когда б вдобавок вы сказали:
   Кольцо изрядно с рук сошло,
   Что в нем нет фарсов, шума, вздору,
   Оно и критике назло
   Всем по руке пришлось и впору.
  
   Принадлежит ли куплет Некрасову, установить не удалось, поэтому в основной текст он не вводится. Режиссерских помет рукопись почти не имеет. В ЛГТБ (I, V, 4, 68) находится также подстрочный перевод пьесы, переработанный Некрасовым, который по существу является наполовину авторизованной рукописью, наполовину автографом первоначальной редакции водевиля (АР). На титуле подстрочника заглавие: "Кольцо маркизы, или [Ночные хлопоты] Ночь в хлопотах. Комедия-водевиль в одном действии. Перевод с французского". Все страницы рукописи поделены вдоль на две половины: слева текст подстрочника с исправлениями рукой Некрасова, справа более значительная его правка - стихотворный текст куплетов, перебеленные куски текста.
   Основной источник текста, ЦР, является следующим этапом работы Некрасова над водевилем по сравнению с подстрочником. В разделе "Другие редакции и варианты" приводятся в качестве вариантов некрасовская правка и самый текст подстрочника, не измененный Некрасовым, если они не совпадают с основным текстом. Текст подстрочника, который в дальнейшем был изменен Некрасовым, в вариантах не отражается.
   Чрезвычайно интересна и наглядна в подстрочнике работа Некрасова над куплетами. Из пятнадцати куплетов оригинала Некрасов три опускает совсем, один, заключительный, заменяет совершенно другим по теме, остальные одиннадцать перелагает очень вольно, используя основной мотив оригинального куплета или его отдельные мысли, выражения. Приводим два характерных примера такой переработки. Куплеты Мариетты из явл. 11 - "Когда б Руже мой милый..." и "Ах, что за призрак чудный..." - в подстрочнике звучат так:
  
   1) Ах! Правда,
   Это мило!
   Под этою одеждой
   Да каждый моим станом
   Должен быть доволен,
   Я сомневаюсь, чтоб
   Этот грациозный костюм,
   Я сомневаюсь, чтоб лучше
   И на барыне был.
   Но под этой черной маской
   Нет возможности Дышать!..
   Нет нужды!
   2) Небо, что я вижу?
   Страх невольно
   Закрался в мою душу...
   (смеясь)
   Как я глупа, однако,
   Увидя себя,
   Я думала, что это барыня,
   В самом деле за нее бы
   Меня приняли.
  
   Пьеса написана в 1842 г., завершена не позднее начала октября этого года (представлена в цензуру 8 октября).
   Французским оригиналом водевиля является водевиль П.-Э.-Ш. Лоренсена (P.-A.-Sh. Laurencin) и П.-Е.-П. Кормона (Р.-Е.-Р. Cormon) "Кольцо маркизы" ("L'anneau de la marquise", 1842). В библиотеках СССР эта пьеса не обнаружена, но в "Литературной газете" за 1842 г. в разделе "Смесь" (рубрика "Парижские театральные новости") содержится сообщение, позволяющее точно установить оригинал некрасовской пьесы, который ранее указывался лишь предположительно: "В Водевиле дали "Кольцо маркизы" ("L'anneau de la marquise"). Это характеристическая пьеса из времен Людовика XV. Дело идет об одном довольно простоватом офицере, который, думая, что ему везет счастье в интриге с маркизой, преспокойно одерживает победу над ее горничной. Кольцо было виною всей завязки и развязки. Маркиз отделывается страхом, что его дражайшая половина виновна в измене, а офицер остается в дураках" (ЛГ, 1842, 26 июля, No 29, с. 608). В письме к Ф. А. Кони от 16 августа 1841 г. Некрасов упоминает о своем водевиле в двух актах "Рыжий человек", который должен пойти в бенефис актера Толченова. Поскольку пьесы с таким названием среди русских водевилей не было найдено, высказывалось предположение, что речь в этом письме идет о "Кольце маркизы" Некрасова, где действует садовник Руже (rouge - по-французски красный, ярко-рыжий). Однако письмо относится к 1841 г., тогда как французский оригинал "Кольца маркизы" датируется 1842 г. (см.: Bibliotheque dramatique de monsieur de Soleinne. Catalogue redige par P.-L. Jacob, v. III. Paris, 1844, p. 201). Возможно, что оригиналом не дошедшего до нас водевиля Некрасова "Рыжий человек" была пьеса Пиксерекура (P.-Sh.-G. Pixerecourt) "Маленький рыжий человек" ("Le petit homme rouge", 1832).
   Впервые водевиль был поставлен на сцене Александрийского театра 2 ноября 1842 г. в бенефис актрисы М. Ф. Шелиховой (разрешение на постановку получено 20 октября - см.: ЦГИА, ф. 497, оп. 1, No 9006, л. 62 и 69).
   Успеха водевиль не имел и после трех представлений был снят со сцены. Возможно, это объясняется неудачной постановкой пьесы. В. Г. Белинский писал, что "Кольцо маркизы" - "очень хорошенький водевиль, если его хорошо обставить и хорошо разыграть на сцене" (ОЗ, 1842, No 12, с. 113). {В отзыве "Отечественных записок" была сделана интересная ошибка: рассказывая о содержании "Кольца маркизы", Белинский вместо Мариетты употребил имя Минетта, а вместо маркизы де Люси - госпожа Боливе, заменив тем самым героев водевиля Некрасова героями водевиля Скриба и Дювернье "Женатый проказник, или Рискнул да и закаялся", написанного на сходный сюжет (у Скриба только не "госпожа Боливе", а "госпожа Бониве").} "Северная падла" утверждала, что водевиль сам по себе "довольно забавен", но "переведен г. Перепельским так же дурно, как и драма "Материнское благословение..."" (СП, 1842, 17 ноября, No 258, с. 1030). В "Репертуаре русского и Пантеоне всех европейских театров" было высказано мнение, что "Кольцо маркизы" "принадлежит к числу пьес, которые могут иметь успех только на французской сцене" (РиП, 1843, т. I, No 1, с. 224).
  
   С. 351. Фонтенбло - город в 59 км на юг от Парижа, старейшая загородная резиденция французских королей.
   С. 358. Домино - длинный маскарадный плащ с капюшоном.
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 316 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа