Главная » Книги

Мопассан Ги Де - Отец

Мопассан Ги Де - Отец


   Ги де Мопассан

Отец

   Жан де Вальнуа - мой друг, и я время от времени навещаю его. Он живет в маленьком имении на берегу реки, в лесу. Он удалился туда после пятнадцати лет сумасбродной жизни в Париже. Ему вдруг надоели удовольствия, ужины, мужчины, женщины, карты, решительно все, и он поселился в поместье, где родился.
   Двое или трое из нас изредка ездили к нему на две-три недели. Он, конечно, выражал большую радость, когда мы приезжали, но был в восторге, когда снова оставался один.
   Итак, я поехал к нему на прошлой неделе, и он принял меня с распростертыми объятиями. Мы проводили время то вместе, то врозь. Днем он обыкновенно читал, а я работал, вечерами же мы болтали до полуночи.
   И вот в прошлый вторник, после знойного дня, часов в девять вечера, мы сидели вдвоем, глядя на реку, протекавшую у наших ног, и обменивались весьма неясными мыслями о звездах, которые купались в струившейся воде и, казалось, плыли мимо нас. Мы обменивались какими-то туманными, смутными и короткими замечаниями, потому что наши мысли очень ограничены, слабы и бессильны. Я сетовал на одно из умирающих светил в Большой Медведице. Оно так потускнело, что его можно видеть лишь в ясные ночи. Стоит небу слегка затуманиться, и это угасающее светило уже исчезает: Мы думали о существах, населяющих эти миры, об их невиданных формах, об их непонятных для нас способностях, об их неведомых органах, о животных, о растениях, о всевозможных породах, о всевозможных царствах, о всевозможных веществах и организмах, каких человеческое воображение не в состоянии даже себе представить.
   Вдруг до нас донесся издали голос:
   - Сударь... Сударь...
   Жан ответил:
   - Я здесь, Батист.
   Найдя нас, слуга сообщил:
   - Пришла ваша цыганка, сударь.
   Мой друг засмеялся, захохотал, как безумный, что с ним случалось редко, а затем спросил:
   - Значит, сегодня девятнадцатое июля?
   - Да, сударь.
   - Отлично. Скажите ей, чтобы подождала. Дайте ей поужинать. Я приду через десять минут.
   Когда слуга ушел, мой друг взял меня под руку.
   - Пойдем потихоньку, я расскажу тебе одну историю, - сказал он.
  
   - Семь лет тому назад, в год моего приезда сюда, я вышел однажды вечером прогуляться по лесу. Погода была такая же прекрасная, как сегодня, и я тихо брел под большими деревьями, глядя сквозь листву на звезды, вдыхая воздух полной грудью и упиваясь свежестью ночи и леса.
   Я только что навсегда покинул Париж. Я был крайне утомлен и до отвращения пресыщен всяческими глупостями, низостями, всяческой грязью, - всем, что мне пришлось перевидать и в чем я принимал участие в течение пятнадцати лет.
   Я углубился далеко, очень далеко в лес, по тропинке, ведущей в деревню Крузиль, в пятнадцати километрах отсюда.
   Внезапно мой пес Бок, огромный сенжермен, никогда не покидавший меня, остановился как вкопанный и зарычал. Я подумал, что мы наткнулись на лисицу, волка или кабана, и осторожно, на цыпочках, пошел вперед, стараясь не шуметь. Но вдруг я услышал крики, человеческие крики, жалобные, отчаянные, душераздирающие.
   Несомненно, в зарослях кого-то убивали, и я бросился на крик, сжимая в правой руке толстую дубовую палку, настоящую палицу.
   Я приближался к месту, откуда неслись стоны; они слышались теперь яснее, но как-то приглушенно. Казалось, они доносились из какого-то жилья, может быть, из хижины угольщика. Бок бежал впереди шага на три, то останавливаясь, то опять возвращаясь ко мне, странно возбужденный, все время рыча. Внезапно другая собака, огромная, черная, с горящими глазами, преградила нам путь. Я отчетливо видел оскаленные белые клыки, сверкавшие в ее пасти.
   Я бросился на нее с поднятой палкой, но Бок уже схватился с ней, и они покатились по земле, вцепившись друг другу в горло. Я пошел вперед и наткнулся на лошадь, лежавшую посреди дороги. Остановившись в удивлении, чтобы рассмотреть животное, я заметил повозку, или, вернее, дом на колесах, в каких обычно разъезжают по деревням во время ярмарок балаганные актеры и странствующие торговцы.
   Крики неслись оттуда - ужасные, пронзительные крики. Так как дверь находилась на противоположном конце фургона, я обошел вокруг повозки и быстро взобрался на три деревянные ступеньки, готовясь броситься на преступника.
   То, что я увидел, показалось мне таким странным, что сначала я ничего не понял. Какой-то мужчина стоял на коленях и, казалось, молился, а на кровати, в углу повозки, лежало что-то - некое полуголое существо, скрюченное в конвульсиях, лица которого я не видел и которое металось, билось и кричало.
   Это была женщина, мучившаяся родами.
   Как только я понял, чем вызваны эти вопли, я тотчас же заявил о своем присутствии, и обезумевший мужчина, видимо марселец, бросился ко мне, умоляя помочь ей, спасти ее и обещая в целом потоке слов бесконечную благодарность. Я никогда не видел родов, никогда не помогал в таких обстоятельствах ни одному существу женского пола - ни женщине, ни собаке, ни кошке, - в чем и признался ему чистосердечно, с ужасом глядя на несчастную, которая так безумно кричала на постели.
   Затем, овладев собою, я спросил растерявшегося мужчину, почему он не едет в ближайшую деревню. Оказалось, лошадь его упала в канаву, сломала ногу и не может идти дальше.
   - Хорошо, милейший, - сказал я, - сейчас нас двое, и мы можем отвезти вашу жену ко мне.
   Грызня собак заставила нас выйти из фургона: животных пришлось разогнать ударами палок, рискуя убить их. Мне пришло в голову запрячь их - одну справа, другую слева - рядом с нами и заставить их помогать нам. Через десять минут все было готово, и повозка медленно двинулась в путь, встряхивая на глубоких колеях несчастную женщину, у которой все разрывалось внутри.
   Что это был за путь, мой друг! Мы тянули, задыхаясь, кряхтя, все в поту, порою скользя и падая, а бедные собаки пыхтели у наших ног, как кузнечные мехи.
   Понадобилось целых три часа, чтобы добраться до дома. Когда мы дотащились до двери, крики в фургоне прекратились. Мать и ребенок чувствовали себя хорошо.
   Их уложили в хорошую постель, потом я послал за доктором, а марселец, успокоенный, утешенный и торжествующий, наелся тем временем до отвала и напился до бесчувствия, празднуя счастливое рождение ребенка.
   Это была девочка.
   Я оставил у себя этих людей на целую неделю. Мать, мадмуазель Эльмира, подвизавшаяся на амплуа ясновидящей, предсказала мне бесконечно долгую жизнь и безграничное счастье.
  
   На следующий год, день в день, с наступлением вечера слуга, который только что приходил за мной, явился после обеда в курительную комнату и сказал:
   - Пришла прошлогодняя цыганка, сударь, поблагодарить вас.
   Я велел ввести ее и был поражен, увидев рядом с ней огромного малого - белокурого и толстого северянина, который поклонился мне и заговорил в качестве главы семейства. Он узнал, как я был добр к мадмуазель Эльмире, и не хотел упустить случая принести мне их общую благодарность и выразить признательность в годовщину происшествия.
   Я предложил им поужинать на кухне и переночевать. На другое утро они ушли.
   И вот бедная женщина является ежегодно в один и тот же день с ребенком, чудесной девочкой, и каждый раз с новым... повелителем. Из них только один, какой-то овернец, благодарил меня два года подряд. Девочка всех их зовет "папа", как мы говорим "сударь".
  
   Мы дошли до дому и едва различили у крыльца три тени, которые, стоя, нас дожидались.
   Самая высокая сделала несколько шагов вперед и, низко поклонившись, сказала:
   - Господин граф, мы пришли сегодня, знаете, чтобы выразить вам нашу благодарность...
   Это был бельгиец!
   После него заговорила самая маленькая тем заученным и деланным голосом, каким дети обычно приносят поздравления.
   С невинным видом я отвел в сторону мадам Эльмиру и, обменявшись с нею несколькими словами, спросил:
   - Это отец ребенка?
   - О, нет, сударь.
   - А отец разве умер?
   - О, нет, сударь. Мы с ним видимся иногда. Он жандарм.
   - Как? Так это не тот марселец, первый, что был при родах?
   - О, нет, сударь. Тот был негодяй, он украл мои сбережения.
   - А жандарм, настоящий отец, знает своего ребенка?
   - О, да, сударь, он ее даже очень любит. Но он не может заботиться о ней, потому что у него есть другие дети, от жены.
  
  
   Напечатано в "Жиль Блас" 26 июля 1887 года.
   Источник текста: Ги де Мопассан. Полное собрание сочинений в 12 т. М., "Правда", 1958 (библиотека "Огонек"). Том 3, с. 3-120.
   OCR; sad369 (25.04.2007)
  
  
  
  

Другие авторы
  • Эрберг Константин
  • Кандинский Василий Васильевич
  • Веттер Иван Иванович
  • Матинский Михаил Алексеевич
  • Муравьев Никита Михайлович
  • Глинка Сергей Николаевич
  • Шаховской Александр Александрович
  • Галенковский Яков Андреевич
  • Соллогуб Владимир Александрович
  • П.Громов, Б.Эйхенбаум
  • Другие произведения
  • Гоголь Николай Васильевич - Из ранних редакций
  • Шкляревский Александр Андреевич - Секретное следствие
  • Немирович-Данченко Василий Иванович - Да-а-вад
  • Матюшкин Федор Федорович - Матюшкин Ф. Ф.: Биографическая справка
  • Шуф Владимир Александрович - В. А. Шуф. Список публикаций
  • Дмитриев Михаил Александрович - На прибытие государя императора в Одессу и северный Севастополь
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Памяти Чехова
  • Суворин Алексей Сергеевич - М. В. Ганичева. Русский издатель Алексей Суворин
  • Чарская Лидия Алексеевна - Вакханка
  • Кирпичников Александр Иванович - Готфрид Страсбургский
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 346 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа