Главная » Книги

Княжнин Яков Борисович - Траур, или Утешенная вдова, Страница 3

Княжнин Яков Борисович - Траур, или Утешенная вдова


1 2 3

н всегда любил, чтоб я ему подавал. Бывало, о любезный человек! с какою приятностью, накроша целый крендель в шеколат, все вместе выкушивал.
  

Изабелла.

  
   Нет, мой дорогой Ветран, он не клал кренделей в чашку, а откусывал и запивал шеколатом.
  

Ветран.

  
   Как, сударыня?
  

Изабелла.

  
   Вот точно так.

(Прикусывает кренделя и запивает шеколатом.)

  

Ветран.

  
   Дядюшка! что же вы не кушаете?.. видно, вам не так жаль того, который мне был вместо отца.
  

Постан

(в сторону)

  
   Шалун, поминанье делает шеколатом.

(Ветрану.)

   Ты знаешь, что я его в рот не беру.
  

Ветран.

  
   Тем больше бы жертвы принесли, принудя себя... Если бы покойник и деготь кушивал, я со вкусом стал бы его пить... когда он пивал шеколат, тогда был веселее, нежели в другие часы. Как остро шутил, как приятно рассказывал прибасенки... Вы помните, сударыня, рассказы его о том, как он на вас женился... о первом-то случае, как вы, слыша то, краснели! А я как хохотал!.. А теперь хотя улыбнемся вместе, потому что его уж с нами нет!
  

Изабелла.

  
   О, Боже мой! уж нет его!
  

Постан

(Милене)

  
   Примечаете ли, что стоны слабее становятся. Я начинаю думать, что он у нас выиграет.
  

Милена

(Постану)

  
   Я от всего сердца желаю проиграть.
  

Постан

(Милене)

  
   Вы прибыльно проиграете; а я тысячу рублей! однако еще далеко до совершенного успеха...
  

Ветран.

  
   О чем бишь мы говорили?.. да, что его лучшее время было за шеколатом... Чего он не делал? шутил, резвился, пел песни... Признайтесь, сударыня, что у него голос был очень приятный.
  

Изабелла.

  
   Ах! нельзя приятнее!
  

Ветран.

  
   А особливо, когда он певал любимую свою песенку... Я его голосом и манером точно ее спою...

(Поет песню.)

  

Изабелла.

  
   Нет, сударь, не так.
  

Ветран.

  
   Кажется, точно так.
  

Изабелла.

  
   На конце он иначе выводил. Притом же с превеликою приятностью поднимал и опускал, то вверх, то вниз.
  

Ветран.

  
   Куда как бы я хотел точно так же делать!..

(Поет; Изабелла поправляет, где ей кажется не так, и сама подпевает.)

  

Постан

(в сторону с досадою)

  
   Повеса выиграет!
  

Ветран.

  
   Точно так, сударыня. Я признаюсь, что я без вас далеко отставал, но вы мне помогли поймать настоящий его тон; повторимте еще...

(Повторяет с Изабеллою.)

   Какой прекрасный голос этой песни!.. нельзя и не быть, потому что покойник ничего дурного не мог любить... Какой у него был вкус во всем высокий!
  

Изабелла.

  
   Ах, сударь, очень высокий! вы лучше всех чувствуете, сколь велика моя потеря.
  

Ветран.

  
   Нельзя не чувствовать: она равно и моя. Он в нас только в двух разделен, и в нас только будет продолжать жизнь свою по смерти. Мы всякий день будем делать то, что он делал: поплачем, да и попоем; попоем да и поплачем... Какой приятный долг для печальных питать горесть беспрестанно. Мы, сударыня, живя так, скорее можем быть сочтены покойниками, нежели г. Добросердов, потому что мы оба будем не мы, а г. Добросердов.
  

Изабелла.

  
   Как вы мне милы, любезный Ветран!.. Каждое ваше слово есть новое одобрение любви моей к супругу, которая никогда не угаснет.
  

Ветран.

  
   Я не понимаю безрассудства этих говорунов, которые хотят утешить, которые желают уменьшить горесть о любимом человеке. Я их никогда не слушаю... Они смешные пустомели... Не правда ли, дядюшка?
  

Постан

(с досадою)

  
   Правда, правда.
  

Ветран.

  
   Вы при мне не смейте рта разинуть со своим утешением... Слышите ли? я хочу печалиться... О, милый Добросердов! что ни говорю, а ты-таки тут, как тут... Когда развеселится, какой же он был живой; бывало, на балах беспрестанно танцует... как теперь гляжу... когда он танцовывал свой любимый контроданс, в котором он отменно мастерски делывал плечом... По справедливости, его почитали душою танцев, потому что без него все было мертво... какая приятная живость! какая неподражаемая быстрота в ногах!..

(Поет и танцует контроданс.)

   Однако без фигуры нельзя показать всего искусства!.. Прекрасная Милена, будьте моею парою; а вы, дядюшка, хоть со стулом.
  

Милена.

  
   Мне танцевать?
  

Ветран.

  
   Да; со стулом... только, чтобы показать госпоже Изабелле, что я умею его любимый контроданс, и которой он сам выдумал...

(Становит стул против Постана, а сам становится с Миленою в пару и поет и танцует с нею.)

   Нет, ошибся.
  

Изабелла.

  
   Ошиблись, любезный Ветран; балансировать должно с дамою не сначала, а обошед пару.
  

Ветран.

  
   Это правда, да пара-то у нас другая деревянная... Так ли я теперь сделаю?

(Поет и танцует.)

   Вот тут-то он делывал свой любимой па, с отменною приятностью... Вот этак.
  

Изабелла

(встав со стула)

  
   Не так, сударь.
  

Ветран.

  
   Которою ногою он начинал?..

(Делает па.)

   Кажется так?
  

Изабелла

(показывая)

  
   Нет, сударь, начинал этою, и вот этак делал.
  

Ветран

(Милене)

  
   Станьте с дядею, а я с госпожою Изабеллою.

(Став с Изабеллою, поет и танцует.)

  

Изабелла.

  
   Вот теперь точно так.
  

Ветран.

  
   Еще один раз...

(Повторяет то же с Изабеллою.)

   Ну дядюшка, начинайте.
  

Постан.

  
   Я не умею.
  

Ветран

(Милене)

  
   Покажите ему...

(Ветран поет, а Милена водит Постана; по окончании их Ветран опять начинает с Изабеллою.)

  

Постан.

  
   Я более не могу.

(В сторону.)

   О, женщины!
  

Ветран

(Постану)

  
   Я и тем доволен, что вы мне помогли

(на ухо)

   у вас выиграть.

(К Изабелле.)

   Сударыня, как приятно мне разделять с вами горесть мою!
  

Изабелла.

  
   Я рада, что в вас вижу сотоварища моей тоски; что вы, не утешая меня, печалитесь вместе со мною.
  

Ветран.

  
   Любезный наш покойник будет в нас двух беспрестанно жить... Мне хочется, чтоб ваша сестрица поближе участвовала в том, вышед за меня. И нам троим еще веселее будет печалиться. Согласитесь на мое счастие, которое наш любезный Добросердов мне определил.
  

Изабелла.

  
   Можете ли вы сомневаться, чтоб я не согласилась?.. но теперь... сами рассудите...
  

Ветран.

  
   Сударыня, не беспокойтесь об этом; мы сделаем такую тихую, такую печальную свадьбу, что все будут плакать.
  

Изабелла.

  
   Что скажешь, сестрица?
  

Милена.

  
   Я не могу не согласиться на то, к чему и мое и все дает право Ветрану.
  

Изабелла.

  
   Я согласна, будьте счастливее меня.
  

Ветран.

  
   Нет, сударыня, мы не намерены быть счастливее вас, а так же, как вы, не переставая крушиться...

(Изабелла и Милена уходят.)

  

Ветран

(проводя Изабеллу и опять воротясь к Постану, смеясь)

  
   Любезный дядюшка, о женщинах спорь до слез, а об заклад не бейся.

(Уходит.)

  

Постан.

  
   Я вижу, что повесы, такие как ты, из них все могут сделать.
  

Комментарии

  
   Впервые: Собр. соч. Т. 5. М., 1803. Написана, вероятно, не ранее конца 1787 г.: в собрание сочинений 1787 г. пьеса не вошла, время действия охарактеризовано как военное, а война с Турцией началась 13 (24) августа 1787 г. Еще вероятнее предположить, что пьеса написана после начала войны со Швецией (21 июня (2 июля) 1788 г.), ведь офицер Ветран прибыл в отпуск из Выборга. Первые известные даты постановок комедии в Петербурге - 22 мая и 11 октября 1789 г. Трудно сказать, почему пьеса была снята со сцены, но после ее возобновления в 1795 г. в Петербурге (4 февраля) и постановки в Москве (10 декабря), "Траур" стал одной из самых репертуарных русских комедий. В 1795-1800 гг. прошло 29 спектаклей в Петербурге и 11 в Москве, в 1802-1809 - на обеих столичных сценах вместе 21, в 1811-1816 - 20 представлений, в 1819-1822 гг. комедия была еще 5 раз дана в Москве. Вероятно, прекращение постановок "Траура" объяснялось тем, что некоторые реалии устарели. 22 мая 1839 г. в Петербурге и 11 октября 1844 г. в Москве (словно в ознаменование пятидесятилетия премьеры) была представлена переделка комедии Княжнина (как специально оговорено в афише) "Чего на свете не бывает, или У кого что болит, тот о том и говорит", водевиль в 1 действии В. В. Годунова. Успех этой переделки был весьма значителен и прочен: в Петербурге (1839-1893 гг.) пьеса прошла 119, в Москве (1844-1883 гг.) - 37 раз.
    

Действующие лица

  
   Постан - видимо это имя должно ассоциироваться со словом "постоянный" и противопоставляться имени легкомысленного Ветрана.
   Карачун - простонародное наименование смерти. Поскольку Карачун говорит: "по вашей русской пословице" (д. II, явл. 1), видно, что он иностранец, а его имя стилизовано под русифицированное прозвище.

Действие I

  
   С. 169  Сто рублей золотых - 100 руб. золотыми монетами (империалами), приравненными к 10 руб. серебром (золото ценилось в 15 раз дороже, чем серебро).
   С. 170  Бездельник - см. примеч. к "Хвастуну" (с. 512).
   С. 171  Кондолировать - от лат. сondoleo - соболезновать.
   ...никому не дозволяю со мной шутить, разве только моим больным, в случае нужды, для растягивания их селезенки - растягивание селезенки, органа, регулирующего образование и обращение крови, связывается в сознании людей XVIII в. с шутками, видимо, через популярную тогда теорию "гуморов", согласно которой сангвинический (полнокровный) человек расположен к веселью и шуткам. Вместе с тем, увеличение объема селезенки - признак скорее патологический, чем благоприятный, поэтому цель, которой добивается Карачун, заставляя пациентов смеяться, их гибель. Однако представление о враче как о враге смеха сформировано не антимедицинской комедиографией, а восходит к трудам Гиппократа: "Тот врач, который изливается в смехе и сверх меры весел, считается тяжелым, и этого должно в особенности избегать" (Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления. Минск, 1999. С. 18).
   С. 172  Двести рублей - сумма для оплаты одного визита огромная: столько денег получал в год лекарь, состоящий на государственной службе. За 200 руб. после смерти Княжнина издатель И. П. Глазунов купил все его ненапечатанные рукописи, а в 1787 г. за 400 руб. 150 экземпляров четырехтомного собрания сочинений писателя.
   ...он сам виноват в том, что умер... - типичные для комедийных врачей аргументы Карачуна восходят к совершенно серьезным аргументам Гиппократа, защищавшего не сумевших вылечить больного врачей: "Не гораздо ли правильнее думать, что они-то предписывают надлежащее, а те больные натурально не могут повиноваться как следует, а не повинуясь, подвергаются смерти. И причину этого люди, неправильно рассуждающие, возлагают на совершенно безвинных, а виновных оправдывают" (Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления. С. 54).
   Ордонация - от лат. ordinatio - назначение, предписание.
   Волочила; как будто старинный воевода челобитчика. Однако вы апелляцию внесли в коллегию смерти - воеводами в народе продолжали называть и после петровских реформ начальников государственных учреждений; подобная терминология использовалась в сатирических текстах для отвлечения цензуры, не случайно воевода назван старинным. Челобитчик - проситель. Апелляция - прошение о пересмотре решения низшей инстанции при судебном процессе. Коллегия - высшие органы исполнительной и судебной власти в XVIII в.
   С. 172  Эскулап - греческий бог врачевания.
   Бургав (Бургаве) Герман (1668-1738) - голландский врач и химик, противник шарлатанства и создатель первой научной клиники, впервые использовавший в медицине термометр и лупу. При видимом уважении к Бургаве уподобление античного божества и новейшего ученого должно было в XVIII в. дать комический эффект, особенно если Княжнин имел в виду не великого врача, а его племянника Германа Каау-Бургава (1705-1753) - лейб-медика императрицы Елизаветы Петровны и президента российской Медицинской коллегии, или Абрагама Каау-Бургава (1715-1758) - медика, профессора Петербургской Академии наук.
   Молодчик мой с темляком - особенностями офицерского мундира в XVIII в. были шелковый черно-золотой шарф, повязанный на поясе, и шпага с темляком (петлей, прикрепленной к эфесу, чтобы удобнее держать оружие) из черно-желтой ленты, часто с кистями, а также трость.
   ...последний цирюльник - в XVIII в. цирюльники не только стригли и брили, но выполняли простейшие хирургические операции (делали кровопускания и т. д.).
   С. 174  ...ежели офицер отправлен... и т. д. - в екатерининскую эпоху начинает складываться офицерское сообщество, решение которого оказывается законом для всякого его члена, слово данное товарищам по полку является нерушимым. Ветран поэтому с шутливым ужасом уподобляет суд офицерского сообщества трибуналу, а нарушение товарищеского обещания дезертирству.
   С. 175  Нынешнее военное время - см. общий коммент. к пьесе (с. 532).
   С. 176  Мою роту - ротами командовали капитаны (чин 9 класса).
   С. 177  ...как Марс из рук Венеры от вас отправлюсь в полк - в римской мифологии бог войны Марс был возлюбленным богини любви Венеры.
   С. 179  ...о тысяче рублях - приблизительно трехмесячное жалование Ветрана.
   Шалуну и ветренику - см. примеч. к "Неудачному примирителю" (с. 528).
   Он врет - см. примеч. к "Хвастуну" (с. 521-522).

Действие II

  
   С. 182  ...однако же доискался в Галиене, что не голове должно было болеть, а печенке - великий римский медик Клавдий Гален (129-201?) считался непререкаемым авторитетом, и его имя часто использовали шарлатаны для придания весомости своим речам.
   С. 182  Даром бросают свой бисер - отсылка к фразе из Нагорной проповеди Христа (Мф. 7, 9): "Не давайте святыни псам и не мечите бисера своего перед свиниями, дабы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас".
   ...в первые три дня за шесть раз кровопускания - пристрастие к кровопусканиям - типичная черта врача в старинной комедии, однако она не является выдумкой. В лечебниках XVIII в. предлагалось пускать кровь при насморке и зубной боли (Тиссо А. И. Наставление народу в рассуждении его здоровья. СПб., 1781. С. 108, 116), при горячке, полнокровии и глазных болях - фунт (4 унции), даже при головной боли с похмелья рекомендовалось выпить холодной воды и пустить две унции крови (Рост Х. Деревенский лечебник. М., 1793. С. 8, 9, 11). Но если предположить, что Карачун при каждой операции ограничился всего одной унцией (109 г.), что, как было видно из примера, не было принято даже при легких заболеваниях, то за три дня Добросердов потерял очень много крови, не менее 650 г., и это крайне обессилило больного.
   С. 183  Империал - золотая десятирублевая монета.
   Мои лошади гораздо более рубля в день стоят - Карачун несомненно преувеличивает стоимость содержания лошадей.
   С. 184  Крендели... из Выборга - в Павловской слободе Выборга выпекались крендели, не черствевшие в течение 10 дней, поэтому перевозившиеся в соседние области России и пользовавшиеся широкой известностью. После отхода Выборга к Финляндии производство их постепенно прекратилось и секрет был забыт. Технология приготовления выборгских кренделей подробно исследована В. В. Похлебкиным (Похлебкин В. В. Моя кухня и мое меню. М., 1999. С. 360-362), который, к сожалению, не будучи знаком с комментируемой пьесой Княжнина, ошибочно утверждает: "Выборгские крендели "родились", по-видимому, в третьем десятилетии XIX в. До тех пор о них никто и нигде не упоминает". Тесто приготовляется в три приема: сперва густое, наподобие замазки, тесто из пшеничной муки на молоке и пресных дрожжах; после подхода опары в нее добавляются мука, молоко, яйца, сливочное масло, сахарный песок и кардамон; поднявшееся тесто взбивают до пузырьков, загибают крендели в форме восьмерки и оставляют их подходить. Перед тем как посадить крендели в русскую печь, их на специальной лопате, покрытой соломой, быстро окунают в кипяток, благодаря чему они и не черствеют.
   С. 189  Контроданс - (от франц. contredanse) бальный танец, который считался веселым и танцевался 2-4 парами. Дамы и кавалеры становились друг напротив друга и исполняли разнообразные фигуры, в которых допускалась импровизация.
   ...без фигуры нельзя показать всего искусства - фигурой называется движение пары (или пар), а не одного танцора.
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 185 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа