Главная » Книги

Гурштейн Арон Шефтелевич - О рассказе К. Федина "Рисунок с Ленина"

Гурштейн Арон Шефтелевич - О рассказе К. Федина "Рисунок с Ленина"


   Арон Гурштейн
  

О рассказе К. Федина "Рисунок с Ленина"*

  
   * Статья опубликована в журнале "Новый мир" No 8, 1940.
  
   Источник: А. Гурштейн. Избранные статьи. М.: Советский писатель, 1959. С. 202 - 206.
   Сканирование: А. А. Гурштейн.
   Распознавание: В. Есаулов, апрель 2009 г.
  
   Константин Федин написал небольшой, но очень хороший рассказ о Ленине. Пушкин когда-то говорил, что проза "требует мыслей и мыслей". Маленький рассказ Федина безусловно отвечает этому пушкинскому требованию.
   Сюжетная ткань рассказа очень проста. Действие, если тут вообще можно говорить о действии, происходит в первые годы нашей революции, когда шла война с Польшей, в Крыму еще хозяйничал Врангель и "вражеская блокада изнуряла молодую "Советскую землю". Летним полднем позвонили молодому художнику Сергею Шумилину из редакции и поручили ему отправиться на открытие конгресса Коминтерна, чтобы зарисовать для газеты делегатов и, если представится возможность,- Ленива. Художник с радостью принял предложение. О том, как молодой художник увидел на конгрессе Ленина, и о том, что он переживал, пытаясь Ленина зарисовать, - собственно и рассказывает Федин на протяжении своего маленького рассказа. Почему же рассказ волнует, почему он вызывает такое глубокое раздумье?
   Потому что писатель поставил в своем небольшом рассказе очень важные и значительные вопросы. Здесь вновь поставлен вопрос, который. издавна, со времен седой древности, волновал людей искусства - и художников, и эстетиков. Это - тема искусства и действительности, разрешенная у Федина в лирическом плане, в плане стремления художника запечатлеть в искусстве как можно глубже, правдивее и в художественном смысле точнее то единственное, неповторимое и "однократное", что представляет собой живая действительность. Речь идет о мучительных поисках художественной правды, художественного выражения. Речь идет о тех "муках слова", о которых нам поведали многие великие мастера и которые иных даже приводили к художественному "агностицизму", к тезису о "молчании" ("Silentium" Тютчева), потому что, по словам того же Тютчева, "мысль изреченная есть ложь".
   Проблема жизненной правды в искусстве, всегда привлекала великих рассказчиков прошлого. Любопытно при этом то, что в качестве примера, на котором эта проблема решалась, здесь часто фигурировало искусство живописи, рисунка, потому, может быть, что в этом искусстве вопрос жизненной правда проступает наглядней, очевидней. О трагических усилиях художника передать на полотне тайну жизненности рассказал нам Бальзак, автор "Неведомого шедевра". "Задача искусства, - говорил бальзаковский старый мастер, - не в том, чтобы копировать природу, но чтобы ее выражать". Ту же мысль, только в романтико-мистическом плане проводил и несчастливый герой гоголевского "Портрета". Как бальзаковский художник стремился запечатлеть на полотне тайну рельефа, которым обладает действительность, так и гоголевский художник мечтал о передаче "плывучей округлости линий; заключенной в природе". Оба художника мечтали о том, чтоб их произведения сохранили дыхание жизни. Но и бальзаковский, и гоголевский художник - по. разным причинам и в разных условиях - оба погибли, не найдя в себе силы осуществить правду в искусстве.
   Вот эта старая тема жизненной правды в искусстве, решенная трагически и у Бальзака, и у Гоголя, вновь и совершенно по-новому зазвучала: в рассказе Федина, зазвучала так, как она должна звучать у советского художника: ни на йоту не умаляя высоты и сложности задачи, советский художник знает, что он придет к ее решению, потому что революция бесконечно раздвинула круг наших возможностей. Вот это новое, что вносит рассказ Федина, осложняется и вместе с тем одухотворяется тем, что фединский герой поставил перед собой задачу запечатлеть черты величайшего человека нашей эпохи - Ленина; "Сергей хотел сравнить Ленина с каким-нибудь образом, знакомым из истории или современности, но Ленин никого не повторял. Каждая черточка его принадлежала только ему".
   Когда художник сидел в вагоне трамвая, направляясь к назначенному месту, он "ясно представлял себе, каким легким, непринужденным, светлым, живым будет его рисунок с Ленина". Но когда перед взором художника оказался живой Ленин (Федин очень скупыми hi вместе с тем четкими и точными чертами передает представший перед его героем образ Ленина), художник всем своим существом ощутил огромнейшую сложность и трудность задачи.
   "Сергей следил за каждым его шагом. Ему казалось, что он успел заметить очень важные особенности движений этого невысокого, легкого человека, и уже видел их пойманными карандашом в своем альбоме".
   Но вот Ленин начал говорить.
   "Сергей увидел его в движении, передававшем мысль. Вот именно это и мечтал художник изобразить в рисунке. Черты Ленина, несколько минут назад совершенно точно уловленные, как будто исчезли в Ленине-ораторе и заменялись новыми, в непрерывном живом чередовании. Одну за другой отмечал их в памяти Сергей, но они возникали и не повторялись, и он боялся упустить их, и все не решался начать рисовать, и уже не мог бы сказать - что делает: изучает ли жестикуляцию Ленина или слушает его речь".
   Здесь Федин ставит уже новую проблему, с которой сталкивается советский художник: проблему активного участия нашего художника в советской дей­ствительности. Речь Ленина захватывает художника своим непосредственным содержанием, потому что Ленин говорит о вещах, дорогих и кровно близких каждому советскому гражданину. Художник, следовательно, перестает быть только наблюдателем своей натуры: он непосредственно сопричастен той действительности, которая служит объектом его художественного изображения. Так своеобразно и с большим тактом Федин запечатлевает в художественной ткани своего рас­сказа ленинский тезис о партийности нашего искусства.
   Два небольших эпизода, которые Федин вводит в рассказ, очень дополняют человеческий облик Ленина. Первый эпизод - встреча Ленина с брауншвейгским делегатом, ограниченным и самодовольным обывателем, настойчиво требующим ответа на вопрос: почему у нас закрыты мелочные лавки и где он сможет купить пуговицу, если ему таковая понадобится?
   "Сначала Ленин был серьезен. Потом заулыбался, прищурился, коротко подергивая головой. Потом отшатнулся, обрывисто махнув рукой с тем выражением, которым говорится: чушь, чушь! Брауншвейгец, жестикулируя, продолжал что-то доказывать. Ленин взял его за локоть и сказал две-три фразы - кратких и каких-то окончательных, бесповоротных. Но брауншвейгец яростно возражал. Тогда вдруг Ленин слегка хлопнул его по плечу, засунул пальцы за жилет и стал смеяться, смеяться, раскачиваясь на ходу, прибавляя шаг и уже больше не оглядываясь на человека, который его так рассмешил".
   Сцена эта, хоть она и оставалась для наблюдавшего ее художника немой, показала ему в Ленине "непринужденность, доступность и беспощадное чувство смешного".
   Во втором эпизоде участвует уже сам художник. Преодолев смущение и боязнь, художник протиснулся к Ленину и решился показать ему рисунок, спрашивая его мнение. Ленин ответил так, как он часто отвечал в таких случаях: "Не могу судить, я - не художник", - скороговоркой отозвался Ленин". В глазах Ленина мелькнуло шутливое лукавство, но вместе с тем он ободряюще кивнул молодому художнику. В этом маленьком эпизоде сквозит вся мягкая человечность Ленина ; в общении его с людьми.
   Так фединскому художнику открывались все новые и новые стороны многогранной натуры Ленина. Федин изобразил сложную гамму переживаний своего художника - от отчаяния к надежде, от ощущения того, что "цель, которую себе поставил, ничуть не приближалась", к минутной уверенности в том, что найден "близкий к правде образ".
   В своей неудаче молодой художник Сергей Шумилин не был одинок: его учитель, художник, рисовавший Ленина вместе с ним в ложе, пожаловался Шумилину, что у него не получается рисунок с Ленина.
   "- У меня тоже,- ответил Сергей и, неожиданно прижав к себе ласковую руку, с жаром договорил:
   - Но даю слово, даю вам честное слово - у меня непременно получится!.."
   В словах этих не только звучит молодая уверенность в своих силах. Весь рассказ Федина проникнут ощущением великой темы, чувством большой художественной ответственности, чувством "взыскательного художника". Ив этом - важнейший залог победы...

Другие авторы
  • Веселовский Юрий Алексеевич
  • Веттер Иван Иванович
  • Желиховская Вера Петровна
  • Пергамент Август Георгиевич
  • Пушкин Александр Сергеевич
  • Кирхейзен Фридрих Макс
  • Беккер Густаво Адольфо
  • Вульф Алексей Николаевич
  • Голиков Иван Иванович
  • Китайская Литература
  • Другие произведения
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Я жажду бесед с тобой и быстрых прогулок, которые и ты любишь...
  • Соллогуб Владимир Александрович - Старушка
  • Мей Лев Александрович - К. К. Бухмейер. Лев Александрович Мей
  • Гофман Виктор Викторович - Письма к В. Я. Брюсову
  • Лесков Николай Семенович - Путешествие с нигилистом
  • Туманский Василий Иванович - К сестре
  • Леонтьев-Щеглов Иван Леонтьевич - Миньона
  • Добролюбов Николай Александрович - Счастие не за горами
  • Волошин Максимилиан Александрович - Т. А. Павлова. Всеобщий примиритель
  • Тютчев Федор Иванович - Стихотворения, написанные на французском языке
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 332 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа