Главная » Книги

Гофман Эрнст Теодор Амадей - Тайны, Страница 3

Гофман Эрнст Теодор Амадей - Тайны


1 2 3

на голову одеяло. Апокатастос сказал: "Еще не время... но скоро, Теодорос..."
   Нет, я не всеми покинута. Апокатастос меня охраняет... Бедное дитя мое, Мария, была страшно испугана и думала, что все это ужасные вещи. Она была огорчена... Я напомнила ей об Ивановой ночи, и она снова стала ласкова и пробыла со мною, плача, до поздней ночи. Но тут я развеселилась, мы играли, пели, шумели, смеялись. Игрушки из бумажника - лента и цветы, содействовали нашему оживлению. Но, ах!.. радость наша была непродолжительна. Мой маг высунул свою голову. Я стала громко смеяться над его смешным видом (он опять надел свой остроконечный колпак); но маг пристально посмотрел на меня своими ужасными глазами, и я снова впала в то ужасное состояние... Затем мне почудилось, будто я даю кому-то оплеухи. Вполне явственно я заметила, что действительно я размахиваю правой рукой по воздуху, и в то же время услыхала звуки пощечины. Ага, наверное, виной всему этому коварство и злоба моего мага.
   "Талисман окажет свою силу!" - крикнул в это самое мгновение Апокатастос. Радостная надежда сияет предо мной... О Теодорос!..
   Приводя во взаимную связь несколько заметок барона Ахациуса фон Ф., мы можем добавить к этому нижеследующее:
   "Раз случилась какая-нибудь глупость, дальше пойдут еще большие глупости. Теодор настолько оправился от своего горя и отчаяния, а веселый ротмистр фон Б. имел на него такое влияние, что Теодор, несмотря на то что хотел ехать в Мекленбург, не только остался в Берлине, но и бросил свою строгую диету. Вместо салями на сцене выступил вкусный итальянский салат и хорошо зажаренный бифштекс, вместо йостского пива - солидный стакан портвейна или мадеры. Так как при таком завтраке аппетит далеко не восстанавливался к часу, то он не менее неумеренно ел и пил двумя часами позднее в Ягорском ресторане. Единственно, что ротмистр одобрял, были ранние прогулки по Тиргартену, но и их он хотел заменить верховой ездой. Он объяснял себе удивительное настроение барона глубокой ипохондрией, а против нее лучшим средством, по мнению ротмистра, являлась верховая езда, которую он считал, впрочем, универсальным средством против всевозможных болезней. Барон после двух неудач, пережитых им в столь короткое время, и после предостережений Шнюспельпольда не решался сесть на лошадь... Но о бароне можно было с полным правом сказать, что небо не наградило его твердым характером и что он, подобно слабому тростнику, от сильной бури сгибался, но не ломался. Поэтому, когда однажды после завтрака в Ягорском ресторане ротмистр фон Б. приказал привести двух оседланных лошадей, барон дал уговорить себя проехаться на одной из них в Шарлотенбург. Без каких-либо приключений они добрались до места. Ротмистр не переставал восхвалять барона за его езду, и этот последний радовался, что хотя в этом отношении отдают справедливость его таланта и искусству. Друзья напились кофе у г-жи Паули и, вполне утешенные, опять сели на лошадей. Вполне понятно, что ротмистр старался узнать истинную причину удивительного поведения Теодора и перемен в его образе жизни. Точно так же вполне естественно, что Теодор не мог сказать ему правды. Барон мог объяснить только, что в том несчастье, в той ужасной муке, которую он должен терпеть (он подразумевал нанесенные ему невидимой рукой оплеухи), виноват старый Натанаэль Симсон и его предприимчивая дочь. Ротмистр, которому оба, и отец и дочь, давно уже были противны, принялся резко бранить старого еврея, не зная даже, какое он зло причинил барону. Барон между тем все более разгорячался, так что в конце концов обвинил банкира во всем, что с ним случилось, и решил ему жестоко отомстить. Итак, страшно возбужденный и гневный, барон поравнялся с дачей Симсонов... Друзья ехали как раз по дороге через земли придворных стрелков и проезжали мимо расположенных на них дач. Барон заметил сквозь раскрытые двери дачи стол, за которым сидел Натанаэль Симсон с дочерью в обществе нескольких гостей. Они только что отобедали и был подан десерт. Сумерки уже наступили и в комнате зажгли свечи. При этом зрелище барону пришла в голову блестящая мысль...
   - Сделай одолжение, - сказал он тихо ротмистру, - поезжай немного шагом вперед, а я тем временем сразу положу конец всем выходкам коварного еврея и его безумной дочери.
   - Не делай только никаких глупостей, дорогой брат, чтобы тебя опять не подняли на смех, - предостерег его ротмистр и поехал, как его просил Теодор, вперед по улице.
   Тогда барон тихо, совсем тихо подъехал к решетке сада. Развесистое дерево скрывало его так, что из дома его никто не мог заметить. Скрывшись таким образом, он крикнул изо всех сил, придав своему голосу угрожающее, страшное выражение, как будто это был голос какого-нибудь духа:
   - Натанаэль Симсон! Натанаэль Симсон!.. Ты ешь в своем кругу! Яд в твои кушанья, проклятый жид! Тебя зовет твой злой дух!
   Произнеся эти слова, барон хотел ускакать в кусты и исчезнуть, как дух. Но небо решило дать другой исход этому приключению. Внезапно заупрямившись, лошадь его стала биться и встала на дыбы, так что все усилия барона сдвинуть ее с места оставались тщетными. Натанаэль Симсон от страха уронил нож и вилку. Все общество точно оцепенело. Кто поднес стакан ко рту, тот держал его, не принимаясь пить; а у кого во рту лежал кусок пирожного, тот не решался его проглотить. Но когда услышали топот и ржание лошади, все выскочили из-за стола и двинулись к решетке.
   - Э-э, да это вы, господин барон?.. Э, добрый вечер, любезный барон... Не сойдете ли вы с лошади, очаровательный злой дух?
   Так кричали наперебой все гости, подняв неудержимый хохот, между тем как барон, исполненный ярости и отчаяния, тщетно старался спастись от этого потока насмешек и дерзких шуток. Ротмистр, услышав шум и догадавшись о новом бедствии, постигшем его друга, вернулся. Едва только лошадь барона его завидела, как вдруг точно с нее упали какие-то чары, удерживавшие ее на месте, она бросилась по направлению к Лейпцигским воротам, скача совсем не диким, но очень умеренным галопом. Ротмистр не покидал более своего друга и ехал также галопом рядом с ним.
   - О зачем я родился на свет и зачем пережил я этот день! - вскричал барон трагически, когда оба, и он и ротмистр, остановились перед его домом. - Черт бы побрал, - продолжал он, ударяя кулаками себя по голове, - и верховую езду, и лошадей... Что за унижение должен был я пережить сегодня!..
   - Ты увидишь - возразил ему ротмистр спокойно и развязно, - что все, что ты приписываешь верховой езде и благородной лошадиной породе, случилось исключительно по твоей вине. Если бы ты спросил меня, может ли моя лошадь выдержать демонские проклятия, я бы ответил тебе "нет!", и ничего бы не случилось.
   Ужасное подозрение вкралось в душу барона против Шнюспельпольда, которого он, к своему ужасу, заметил между гостями Симсона."
  
   "Господин Барон!
   Вчерашняя ваша выходка перед моим садом была только отвратительна и смешна. Никто не может чувствовать себя оскорбленным, и только вы стали предметом насмешек. Тем не менее мы оба, моя дочь и я, просим вас в будущем не посещать нашего дома. В очень скором времени возвращусь я в город, и если вам, уважаемый барон, придется производить какие-нибудь денежные операции, прошу не забывать моей конторы. Остаюсь преданный вам и пр. Берлин... числа...

Натанаэль Симсон,

за себя и за свою дочь Амалию Симсон".

  

ШЕСТОЙ ЛИСТОК

   И на этот раз представляется удобным соединить вместе три листка, так как они образуют в некотором роде конец приключения, случившегося с бароном Теодором фон С. и прекрасной гречанкой. На первом листке сохранилось черновое письмо, написанное канцелярским заседателем Шнюспельпольдом барону. Письмо это было следующего содержания:
  
   "Высокоблагородный г-н барон!
   Наконец, благодаря темным силам, я могу исторгнуть вас из вашего безутешного состояния и предсказать вам вперед удачу чар, которые закрепят мое и ваше счастье. Как я уже сказал, созвездия благоприятствуют вам. То, что для другого послужило бы источником крупных неудач, привело вас к цели. Именно ваша нелепая выходка в саду Симсона, которой я был по необходимости свидетелем, порвала сети, раскинутые вам коварным стариком. К этому следует присоединить и то, что вы последние четырнадцать дней строго соблюдали мои предписания, никуда не выходили и не уехали в Мекленбург.
   Хотя первое произошло, собственно, от того, что, после вашей последней выходки, всюду, где вы показывались, над вами все смеялись, а последнее потому, что вы ожидали получения денег; но это все равно... В будущую ночь на равноденствие, то есть в ночь с сегодняшнего дня на завтра, будут завершены чары, которые навсегда привлекут к вам княжну, и она уже никогда вас не покинет. С ударом двенадцати часов будьте одетым в греческий костюм в Тиргартене, у статуи Аполлона, и там совершится ваш союз, который через несколько дней надо будет освятить торжественным обрядом в греческой церкви...
   Необходимо, чтобы вы во время церемонии в Тиргартене держались терпеливо и повиновались только моим знакам. Итак, в эту ночь ровно в двенадцать часов я жду вас в греческом костюме. С почтением и пр."
   (Доставить по месту жительства).
  
   Второй листок написан мелким, неразборчивым почерком, не встречающимся на других листках, и содержит в себе следующий рассказ:
  
   "На той самой скамейке Тиргартена близ статуи Аполлона, на которой барон Теодор фон С. нашел таинственный бумажник, он сидел, закутанный в плащ, с греческим тюрбаном на голове. Из города доносились удары колокола. Пробила полночь. Резкий осенний ветер зашумел в деревьях и кустарниках, ночные птицы с криком летали в сыром воздухе, тьма становилась все чернее и когда месяц на минуту прорезал облака и осветил своими лучами парк, он принял такой вид, как будто в аллеях замелькали страшные привидения и начали свои безобразные игры и неясные, тихие разговоры... На барона, сидевшего в глубоком уединении, напал страх.
   - Так-то начинается, - сказал он, - обещанный мне праздник любви? О вы, святые силы небес! Если бы при мне была моя охотничья фляга с ямайским ромом! Она бы могла висеть у меня на шее, не нарушая стиля греческого костюма. С каким бы наслаждением я, в качестве свободного охотника, глотнул этого напитка и...
   Но тут невидимые руки внезапно стащили с плеч барона его плащ. В ужасе вскочил он и хотел было бежать, но в то же время в лесу раздались мелодичные звуки; дальнее эхо отозвалось в ночи; свист ночного ветра стал мягче, месяц победоносно выглянул из туч, и при его свете барон увидел высокую, величественную, закутанную в плащ фигуру.
   - Теодорос! - сказала она тихо, сбрасывая свой плащ.
   О небесный восторг! Барон узнал княжну в богатом греческом одеянии и с блестящей диадемой на черных, зачесанных кверху волосах.
   - Теодорос, - сказала снова княжна тоном, исполненным глубокой любви, - Теодорос, мой Теодорос! Да, я нашла тебя... я твоя... прими это кольцо!..
   В то же мгновение точно громовой удар раздался по лесу, и внезапно между бароном и княжною встала высокая женщина со строгим, внушительным лицом.
   - Апономерия! - вскричала княжна, точно радостно просыпаясь от ужасного мрачного сна, и бросилась на грудь старухи, глядевшей на барона страшным взглядом. Затем, обняв одною рукой княжну и протянув другую высоко вверх, старуха сказала торжественным, проникающим в глубину души голосом:
   - Уничтожены дьявольские чары черного демона... он лежит в позорных оковах! Ты свободна, княжна, мое милое, ненаглядное дитя... Смотри, смотри, вот твой Теодорос!
   Появилось яркое сияние; посреди него возник высокий герой на боевом коне, в руках его был сверкающий меч, на одном поле которого был изображен красный окруженный лучами крест, а на другом возникающий из пепла феникс!.."
  
   На этом прерывается рассказ, не сообщая никаких дальнейших сведений о бароне Теодоре фон С. и канцелярском заседателе Шнюспельпольде. На пустом и последнем листке было написано только несколько слов рукою княжны.
  
   "О вы, все святые! О вы, вечные силы неба! Коварный маг заманил меня на край пропасти, и я готова была уже низвернуться в нее; но ты, Апономерия, моя вторая мать, разрушила чары! Да, я свободна... свободна!.. Злые сети порваны! Маг стал моим рабом, которого я могла бы уничтожить, если бы не питала сострадания к его несчастью! Я великодушно прощаю ему все магические проделки... Теодорос, я видела тебя в зеркале, из которого мне сияло будущее... Да, я доставлю тебе пальму и лавры, которые украсят твой венец... О, успокойся, мое сердце!.. Не разбейся от невыразимого восторга, крепкая грудь! Нет, я буду спокойно ждать в этих стенах, пока не наступит миг и Теодорос меня позовет. Апономерия при мне, а маг лишен силы!"
  
   На самом краю этого листка было приписано рукою Шнюспельпольда:
  
   "Я предаюсь моей судьбе, которая, благодаря милостям княжны, еще сносна. Она оставила мне мою косу и многие другие безделки. Но только Богу известно, каково мне придется в Греции. Я наказан за свою глупость, потому что, невзирая на всю мою кабалистическую премудрость, я не сообразил того, что фантастический франт так мало пригоден для высших целей, как и пробка, и что терафим пророка Зифура был гораздо более приличным человеком, чем барон Теодор фон С., и гораздо лучше его мог сойти княжне за возлюбленного Теодороса Капитанаки".
  
   В заключение можно привести еще несколько заметок, сообщенных бароном Ахациусом фон Ф.
  
   "Следующая история произвела сильное впечатление в Б... Совсем продрогший, оцепенелый от холода, пришел твой племянник далеко после полуночи к Кемпферу - ты знаешь, что так называется увеселительное заведение в Тиргартене. Барон был одет в странный турецкий или, как говорят другие, новогреческий костюм и просил дать ему чаю с ромом или пуншу, иначе он умрет. Ему подали требуемое. Но тогда он начал говорить до того бессвязные вещи, что Кемпфер догадался, что барон, которого он, по счастью, узнал, так как барон часто у него закусывал раньше, сильно захворал, и отправил его в город в своей карете. Весь город думает, что твой племянник сошел с ума, и хочет видеть следы безумия в некоторых выходках, совершенных бароном незадолго перед тем. Но, по мнению врача, у барона только сильная лихорадка. Правда, фантазии его очень странны. Он говорит о кабалистическом канцелярском заседателе, который его околдовал, о греческих принцессах, волшебных бумажниках, прорицающих попугаях... Но главным образом, у него не выходит из головы мысль, что он был женат на упыре и изменил ему, за что последний отомстил барону, высосав его кровь, так что теперь ничто уже не может его спасти и он должен вскоре умереть...
   Брось, мой друг, всякое беспокойство! Твой племянник поправился. Все более покидают его мрачные мысли, и он все более принимает участие во всем, что есть в жизни хорошего. Так, он удивительно радовался фасону новомодной шляпы, которую носит граф фон К., посетивший его вчера. Барон, даже еще сидя в постели, надел на себя шляпу и велел принести зеркало... Он уже ест бараньи котлеты и пишет стихи. Самое позднее через четыре недели я доставлю тебе в Мекленбург твоего племянника. В Берлине ему не следует оставаться, так как, как сказано, его история произвела много шума, и он, едва только появится в свет, снова станет предметом всеобщих пересудов и т.п.
  
   Итак, после двухлетнего отсутствия твой племянник благополучно вернулся? Неужели он в самом деле был в Греции? Я не верю этому, потому что он окружает свою поездку какой-то тайной и при каждом удобном случае говорит: "Если кто не был в Морее, на Кипре и т.д. "А это заставляет меня думать, что он сам там не был!.. Жаль мне, что твой племянник, если он действительно был в Греции, не посетил Антициры и потому остался таким же сумасбродным мечтателем, каким был раньше... Кстати, посылаю тебе "Берлинский карманный альманах" за 1821 год, в котором в рассказе, озаглавленном "Ошибки (эпизод из жизни одного мечтателя)" описана часть приключений твоего племянника. Напечатанное произвело на Теодора удивительное впечатление; быть может, он увидит, как в зеркале, свою смешную фигуру, устыдится и станет лучше. Хорошо было бы, если бы и новые его приключения до того времени, когда он оставил Берлин, также были изданы..."
  

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

   Быть может, благосклонному читателю не будет неприятно узнать в заключение, что посланный с запиской Гфм к канцелярскому заседателю Шнюспельпольду принес обратно письмо нераспечатанным и объявил, что, по заявлению хозяина дома, адресат не живет в настоящее время и никогда не проживал в этом доме раньше. Таким образом, ясно, что княжна поручила ему вручить Гфм бумажник, что он исполнил только возложенное на него поручение и что он только из-за своего злорадства и дерзости написал сначала грубое письмо и затем мистифицировал Гфм своей дикой выходкой.
   О том, что время, возвещенное княжне видением в Тиргартене, уже наступило и что в настоящее время уже развивается знамя с красным крестом и фениксом, и что вследствие этого княжна вернулась в свое отечество, можно заключить уже из обращенных к Гфм ее стихов. Эти стихи составляют для Гфм тем более милое и дорогое воспоминание о несравненной женщине, что в них обращаются к нему, среди прочих поэтических любезностей, как к магу и притом доброму, не имеющему ничего общего с дьявольским искусством. Ничего подобного раньше Гфм не приходилось слышать.
   Наконец, удивительно, что события, казавшиеся в прошлом 1820 году пустыми баснями, не имеющими значения, в настоящем 1821 году, получили реальное осуществление.
   Кто знает, какой Теодорос поднял в настоящую минуту знамя с крестом и фениксом?
   Досадно также, что в листках бумажника нигде не упоминается имени молодой греческой княжны, почему Гфм не мог его узнать, а вследствие этого не мог и справиться в бюро приезжих, кто была знатная греческая дама, выехавшая из Берлина в конце мая.
   Насколько известно, она не была госпожей Бублиной, поселившейся в Неаполе, так как невеста князя Теодороса Капитанаки хотя и пламенела любовью к родине, но отнюдь не была политической героиней, о чем можно заключить по ее стихам.
   Если кто-нибудь из читателей узнает что-либо о дальнейшей судьбе оставшейся неизвестной княжны и канцелярского заседателя Шнюспельпольда, то Гфм покорнейше просит поделиться с ним своими сведениями через посредство высокоуважаемой редакции альманаха.
  
   Июнь 1821 года.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (25.11.2012)
Просмотров: 340 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа