Главная » Книги

Бельский Владимир Иванович - Золотой петушок, Страница 2

Бельский Владимир Иванович - Золотой петушок


1 2 3

!
   Только дай старухе сроку,
   Не спеши, коль хочешь проку.
   (Думает.)
   Что ж такое? Уж не то ль,
   Что ты шахматный король?
   Вкруг вальящаты тавлеи...
    
   "Шах и мат вам всем, злодеи!"
   Кони, ферзь, ладьи, слоны -
   Все тобой побеждены.
   Тут тавлеи все смешали,
   Мы на прежнем месте стали.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (сквозь дремоту).
   Лучше, лучше, сердце билось
   Как-то сладко...
    
   АМЕЛФА.
   Вот что снилось.
   В бане грустен царь сидит,
   Мыльной пеной весь покрыт.
   Вдруг, негадан и нечаян,
   Вышел из печи хозяин.
   Шерсть наёжа, домовой
   Гладит бархатной рукой.
   И зарадовалось тело,
   Налилось, помолодело,
   Словно яблочко в поре.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (усмехаясь).
   Так и жгло во всем нутре...
   Лучше снилось!
    
   АМЕЛФА (как бы догадавшись, грозит Додону пальцем).
   Ах, проказник! -
   Сон такой да утром в праздник.
   (Царю на ушко.)
   Ты ложился отдыхать
   На парчовую кровать,
   А постлала изголовье
   С тихой лаской да любовью,
   Чуждой прелестью дыша,
   Красна девица-душа.
   Ты же, царь, зажмуря очи,
   Что пред солнцем птица ночи,
   Белы ручки придержал
   И к груди ее прижал...
    
   ЦАРЬ ДОДОН (едва превозмогая дремоту)
   Где ж она, моя краса-то?
    
   АМЕЛФА. Уж не знаю, виновата.
    
   СТРАЖА (вдалеке).
   - Царствуй, лежа на боку!
   - Царствуй, лежа на боку!
    
   Царь Додон, а за Додоном и ключница, и стража - засыпая прежним могучим и мирным сном... Грезы Додона о чудной красавице теперь стали отчетливее и настойчивее.
    
   ГОЛОС ПЕТУШКА.
   Кирики! кирикуку!
   Берегись, будь начеку!
    
   Снова шум и беготня. Трубы. На улице перед дворцом в страшном смятении собираются толпы народа.
    
   НАРОД.
   Ой, беда! ой, братцы, лихо!
   (В недоумении, не смея будить государя.)
   - Государь наш спит.
   - Всё тихо в тереме.
   - Нельзя будить.
   - Что же делать, как нам быть?
   - Где Полкан, наш воевода?
    
   Вбегает Полкан с вооруженными боярами. Ключница вскакивает и скрывается.
    
   ПОЛКАН.
   Государь, отец народа!
   Государь! опять, опять беда!
    
   ЦАРЬ ДОДОН (вскакивая с постели).
   И не вовремя всегда.
    
   ПОЛКАН.
   Шум и гам в твоей столице,
   И опять вверху на спице
   Куролесит петушок,
   Обернувшись на восток:
   Не хватило, видно, рати.
   Полагаю, было б кстати
   Подыматься старикам
    
   ЦАРЬ ДОДОН (протирая глаза и зевая).
   Погоди, взгляну я сам.
    
   Подходит к перилам и заглядывает па крышу.
    
   ГОЛОС ПЕТУШКА.
   Кирики! кирикуку!
   Берегись, будь начеку!
    
   ЦАРЬ ДОДОН (уныло).
   Птица бьется не напрасно:
   Предстоит нам путь опасный.
   Старина, встаем живей,
   Выручать идём детей.
    
   (Собирается бея всякого воодушевления)
   Где шелом? Тащите латы.
    
   Слуги поспешно приносят запыленное и заржавленное вооружение и облачают Додона. Амелфа тут же в глубоком огорчении.
    
   Латы мне уж тесноваты,
   Поищите, где висит
   Мой любимый красный щит?
    
   ГОЛОС ПЕТУШКА.
   Кирикуку!
   Берегись, будь начеку
    
   ЦАРЬ ДОДОН (осматривая поднесенный щит).
   Щит весь ржавчиной изъеден...
   И колчан стрелами беден.
   (Стоит совсем одетый.)
   Чуть дышу. Заветный меч
   Стал тяжел для царских плеч.
   (Тяжело вздыхая.)
   Делать нечего, ведите,
   На коня меня садите.
    
   Толпа слуг хватает Додона под руки и ведет к лестнице, где ожидает белый конь. Народ проникает понемногу и в палату.
    
   ГОЛОС ПЕТУШКА.
   Кирикуку!
   Берегись, будь начеку
    
   ЦАРЬ ДОДОН (грозясь по дороге).
   Ох, уж этот петушок!
   Спрятал бы его в мешок.
   (У лестницы.) Конь-то смирен?
    
   2-Й БОЯРИН. Как корова.
    
   ЦАРЬ ДОДОН. Нам и надобно такого.
    
   АМЕЛФА (в отчаянии).
   Не покушав, да идти,
   Свет наш!
    
   ЦАРЬ ДОДОН
   Можно и в пути.
   (Полкану.) Есть запасы?
    
   ПОЛКАН. На три года.
    
   ГОЛОС ПЕТУШКА (одновременно с Полканом).
   Кирикикуку!
   Берегись, будь начеку!
    
   ЦАРЬ ДОДОН (одновременно с Полканом).
   Значит, едем, воевода!
    
   АМЕЛФА (одновременно с Полканом). Уж поехали б с утра.
    
   Додона усаживают на коня.
    
   НАРОД.
   Царь наш батюшка, ура!
   Сам идешь, вождей-то нету
   Притянуть врага к ответу.
   - Ты себя-то соблюди.
   - Стой все время позади.
    
    
    

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Темная ночь. Тусклый месяц кровавым светом озаряет узкое ущелье, поросшее мелким кустарником, и крутые стены скал. Горный туман молочной пеленою наполняет все впадины. Между кустами и на голых холмах лежат тела убитых воинов, как бы окаменевших в последней борьбе.

Орлы и другие хищные птицы сидят на трупах стаями и испуганно снимаются при порывах ветра. Два коня стоят неподвижно, понурив головы, над телами хозяев-царевичей. Все тихо, безмолвно и зловеще. Но вот издали слышится шум шагов оробелой рати Додона. В ущелье, озираясь и останавливаясь, спускаются гуськом, по два человека в ряд, ратники.

    
   РАТНИКИ.
   - Шепчет страхи ночь немая.
   Пусто все, лишь птичья стая
   Груды павших сторожит.
   - Месяца багровый щит
   Встал свечою погребальной...
   - Чу! усталый и печальный,
   Ветер крадется впотьмах,
   Спотыкаясь на телах.
   Ходит, плачет над могилой -
   То молчит, то вновь уныло,
   К лику мертвого припав,
   Теребит его рукав.
    
   Шагом, в мрачном раздумье въезжают царь Додон с воеводой и натыкаются на трупы обоих царевичей.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (бросаясь на тела сыновей).
   Что за страшная картина!
   То они, мои два сына,
   Без шеломов и без лат,
   Оба мертвые лежат,
   Меч вонзивши друг во друга.
   Бродят кони их средь луга
   По протоптанной траве,
   По кровавой мураве...
   Ох, опора наша, дети!
   Горе мне! Попались в сети
   Оба наши сокола!
   Горе! смерть моя пришла!
   Все рыдайте за Додоном,
   Пусть застонет тяжким стоном
   Глубь долин, и сердце гор
   Потрясется.
    
   Додон и ратники рыдают.
    
   С этих пор
   Сам пойду везде походом:
   Полно подвергать невзгодам
   Бранной жизни молодежь.
   (Снова рыдает.)
    
   ПОЛКАН (Додону).
   Что случилось, не вернешь!
   (Ко всей рати.)
   Станем, братцы, за Додона,
   Зададим врагу трезвона!
    
   РАТНИКИ.
   Зададим. Как не задать!
   Только б нам его сыскать.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (вставая и оглядываясь).
   Где сгубивший наше семя,
   Не оставив и на племя?
   Где потайный гнусный вор?
   Где он?
    
   Нет ответа. Начинает светать. Туман понемногу расплывается и открывает в одной из впадин у подошвы горы, очертания шатра. Алый отблеск зари скользнул по веселым пестрым узорам парчовых пол. Все в изумлении.
    
   ЦАРЬ ДОДОН.
   Батюшки! шатер!
   Весь в узорах!
    
   ПОЛКАН (переглянувшись с царем).
   Уж не здесь ли
   Вражий витязь?
    
   ЦАРЬ ДОДОН (вблизи стоящим).
   Братцы, если
   Улизнет он, будет стыдно.
    
   Полкам движением руки, приказывает рати следовать а собою и делает на цыпочках несколько осторожных шагов в сторону шатра. Рать переминается, но ни с места.
    
   ГРУППА РАТНИКОВ.
   Жаль, каков собой, не видно...
    
   ПУШКАРИ.
       - Лучше б нам, отыдя вдаль,
   Зарядить ядром пищаль...
   - Да нацелить посмелее.
    
   ПОЛКАН.
   Пушкари! сюда скорее!
   (Хлопоты. Подвозят пушку и заряжают ее.
   Пушкари по обеим ее сторонам с горящими фитилями.)
    
   Зажигайте фитили!
    
   ПУШКАРИ. Все готово. (Целят.)
    
   ПОЛКАН. Ну, пали!
    
   Первые лучи восходящего солнца. Полы шатра заколебались. Рать бросается врассыпную, оставив пушку. Из шатра выходит легкими, но торжественными шагами красавица - Шемаханская царица - в сопровождении четырех рабынь с музыкальными орудиями - гуслями, гудком, свирелью и барабаном. На ней длинное шелковое одеяние малинового цвета, обильно изукрашенное жемчугами и золотом, на голове белая чалма с высоким пером. Красавица, как бы не замечая ничего, обращается к яркому солнцу, молитвенно поднимая к нему руки.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА.
   Ответь мне, зоркое светило,
   С востока к нам приходишь ты:
   Мой край родной ты посетило,
   Отчизну сказочной мечты?
   Все так же ль там сияют розы
   И лилий огненных кусты?
   И бирюзовые стрекозы
   Лобзают пышные листы?
   И ввечеру у водоема
   В несмелых песнях дев и жен
   Все та же ль дивная истома,
   Любви запретной страстный сон?
   Все так же ль дорог гость случайный?
   Ему готовы и дары,
   И скромный пир, и взгляд потайный
   Сквозь ткань ревнивую чадры?
   А ночь сгустится голубая,
   К нему, забыв и стыд и страх,
   Спешит хозяйка молодая
   С признаньем сладостным в устах?
    
   Окончив песню, царица оборачивается, к царю и долго смотрит безмолвно.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (тихо подталкивая локтем Полкана).
   Что за песня, примечай-ка!
    
   ПОЛКАН (так же).
   Если юная хозяйка
   Нас захочет угостить,
   Можно здесь повременить.
    
   Додон важно приближается к царице. Полкан следует за ним. Остальные стоят в отдалении, не смея подойти.
    
   ЦАРЬ ДОДОН :
   Нас, красавица, не бойся
   И сейчас, во всем откройся:
   Как зовут тебя, ты чья?
   И где родина твоя?
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (скромно потупляя глаза).
   В своей воле я девица.
   Шемаханская Царица;
   Пробираюсь же, как тать,
   Город твой завоевать.
    
    
   ЦАРЬ ДОДОН (изумленный, почти сурово).
   Ты забавная шутница,
   Своевольная девица,
   Для войны ведь рать нужна,
   Без нее плоха война.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (так же скромно).
   Это молвил ты некстати:
   Для побед не нужно рати,
   И одною красотой
   Всех склоняю пред собой.
    
   Ударяет в ладони. Из шатра появляются еще две рабыни с серебряными кувшинами и наливают вино в чаши.
    
   Я гостям нежданным рада.
   Буйным соком винограда
   Полны чаши. По краям
   Пена бьет. Во здравье вам!
    
   Кланяясь, подносит царю чашу. Додон отстраняет её недоверчиво.
    
   ЦАРЬ ДОДОН.
   Ты сама испей сначала,
   После мы.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Не ожидала.
   Ты мне в глазки посмотри,
   Что горят светлей зари:
   Как с таким небесным взглядом
   Угощать пришельца ядом?
    
   С улыбкой поднимает ресницы. Додон смущенно выпивает вино; за ним и Полкан. Рабыни, принесшие кувшины, являются вновь, расстилают посередине ковер и раскладывают три подушки для сиденья. По знаку, данному воеводой, рать располагается в глубине на продолжительный отдых и убирает тела убитых. Додон, Полкан и царица, садятся; первые растерянно молчат, царица загадочно улыбается. Полкан, собравшись с духом, внезапно наклоняется к царице, стараясь быть развязным и любезным.
    
   ПОЛКАН.
   Как изволила царица
   Почивать?
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА.
   Спасибо. Спится
   Мне не худо, но с зарей
   Что-то сделалось со мной.
   Воздух стал какой-то пьяный,
   Влажный, и густой, и пряный,
   Как дурман ночных цветов,
   Как игра неясных снов...
   Кто-то дышит, сам незримый,
   Скрытой страстию томимый...
    
    
   После, слышу, дразнит слух,
   Нежный, как весенний дух,
   Голос: "Милая, пусти же!"
   Громче... тише... дальше... ближе...
    
   ПОЛКАН (простодушно).
   Ты взглянула б под кровать.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА. Тёмно было.
    
   ПОЛКАН.
   Так плевать!
   Пусть их дразнят.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Томно, сладко
   Стало...
    
   ПОЛКАН (вдруг догадавшись).
   Это лихорадка!
   Или так, девичьи сны:
   Нынче все одним полны.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (решившись заговорить).
   Вот и я...
    
   Шемаханская царица, не слушая, в страстном порыве заламывает руки.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   О, трепет ласки,
   О, узор любовной сказки.
   Первый страсти поцелуй!
   Где вы, где вы?
    
   ПОЛКАН (с обидной усмешкой).
   Придут, придут, не тоскуй,
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (взволнованно встает).
   Царь, гони ты прочь урода,
   Не люб мне твой воевода!
    
   Полкан опешил.
    
   ЦАРЬ ДОДОН.
   Что ж ты, право, старый хрыч?
   Пялишь бельма, словно сыч.
   Видишь, девица стыдится,
   Нас, мужчин, еще боится.
   Убирайся прочь! зайди
   За шатер, оттоль гляди!
    
   Полкан покорно встает и уходит за шатер, откуда то и дело выставляется его длинная борода. Царица придвигает свою подушку вплотную к Додону.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (чуть не на ухо Додону).
   У меня к тебе есть дело.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (еще более смущенный опасною близостью).
   Ну, какое ж?
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Я б хотела
   Разузнать наверняка,
   Так ли подлинно ярка
   Прелесть девичья царицы,
   Или молвят небылицы,
   Что не молния слепит
   И не радость веселит -
   Взор слепит мой сквозь ресницы,
   Веселят уста царицы.
   (Смотрит прямо в глаза Додону.)
   Что ты скажешь?
    
   ЦАРЬ ДОДОН (заикаясь).
   Я?., того...
   Право,..
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА.
   Только и всего?
   Жалок ты, царицу зная
   Лишь в нарядах, не дурна я
   И без них. Как спать ложусь,
   Долго в зеркало гляжусь.
    
   (Мысленно любуется собою, увлекаясь все более и более.)
    
   Сброшу чопорные ткани
   И, как солнца луч в тумане,
   На кумире из сребра
   Заблистаю средь шатра.
   Гляну, нет ли где родинки,
   Не пристало ли соринки...
   Бусы выплету из кос:
   Волны резвые волос,
   Не стесненные нарядом,
   Хлынут черным водопадом
   На упругий мрамор бедр...
   Чтобы сон был свеж и бодр,
   На ночь я кроплюсь росою:
   По груди бегут чредою
   Брызги влажного огня.
   А и грудь же у меня!
   Спорит с блеском южной розы,
   Пышной, мощной...
   И как грезы,
   Бледной, легкой и сквозной...
   Что ты, милый, сам не свой?
   Закружилася головка?
    
   ЦАРЬ ДОДОН (превозмогая себя).
   Что-то... в печени... неловко.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Пустяки. Я запою,
   Слушай песенку мою.
   (Взглядом приказывает рабыням подыгрывать ее пению.)
    
   "Ах, увянет скоро младость,
   Унесет с собою радость.
   Смертный, каждый миг лови,
   Каждый час отдай любви..."
    
   Ты таких не любишь песен?
   Вот другая.
   "Темен, тесен, темен, тесен
   Мой узорчатый шатер.
   Тепел, мягок, тепел, мягок,
   Тепел, мягок в нем ковер..."
   Хочешь, старенький, увидеть,
   Что в шатре?
    
   ЦАРЬ ДОДОН
   За что ж обидеть
   Хочешь нас?
   Ведь я не стар.
   Не морщины то...
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (договаривая).
   Загар.
   (Продолжает песню, заигрывая с Додоном.)
   "А!
   Те потемки негой веют,
   В них без солнца гроздья зреют,
   Каплет с них в кувшин вино:
   Уж и пьяное оно!"
   (Садится и говорит утомленно.)
   Пташка долго щебетала,
   Напоследок и устала.
   Хоть бы ты мне помогал!
    
   ЦАРЬ ДОДОН (испуганно).
   Право, сроду не певал.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Если кто любить способен,
   Гуслям сладостным подобен:
   Ты едва заденешь их,
   Как созвучий золотых,
   Беспорядочных и страстных
   Рой летит. В словах прекрасных
   Унимая сердца пыл,
   Что ты пел, когда любил?
    
   ЦАРЬ ДОДОН (в замешательстве). Много пел.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА. А как?
    
   ЦАРЬ ДОДОН.
   Наверно...
   Не припомню.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (подавая царю гусли).
   Ну, примерно.
    
   Додон, взяв в руки гусли, останавливается в затруднении, затем вдруг запевает что есть мочи с отчаянной решимостью.
    
   ЦАРЬ ДОДОН.
   "Буду век тебя любить,
   Постараюсь не забыть."
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Ха-ха-ха-ха! А дальше! Мало!
   Вот чего я не слыхала.
    
   ЦАРЬ ДОДОН (продолжает).
   "А как стану забывать,
   Ты напомнишь мне опять".
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (с хохотом).
   Распотешил. Вот спасибо!
   Нет, ты каменная глыба,
   А не чутких струн набор.
   Ах, когда б не бранный спор,
   Были б здесь возня да смехи,
   Поцелуи да потехи,
   Эх, царевичи, друзья!..
    
   ЦАРЬ ДОДОН (недовольно).
   Им бы порку задал я.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Оба взапуски любили,
   Друг пред другом мне сулили
   Руку, сердце и венец.
   Тот, что носит их отец.
    
   ЦАРЬ ДОДОН.
   Ну, туда им и дорога!
   Вижу, толку в них не много.
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА (не слушая Додона).
   Собралися в путь со мной
   Провожать меня домой.
    
   ЦАРЬ ДОДОН. Верно, дом-то недалёко?
    
   ШЕМАХАНСКАЯ ЦАРИЦА
   Да, доедешь до востока,
   Тут и есть моя страна,
   Пестрым маревом видна.
    
   (Мечтает о чудесах родины, позабыв о Додоне.)
   Между морем и небом висит островок.
   Что ни час очертанья меняя.
   То хрустальный на облаке стал теремок,
   И мне видны сквозь лед светозарных досок
   Небеса и равнина морская...
   То меж древ кипарисных белеется храм,
   И сама я сижу на престоле;
   Предо мною курится столбом фимиам...
    
   Никого нет кругом, но послушно все там
   Моей прихоти резвой и воле.
    
   Не успею подумать, причалит ладья,
   Остров смех молодой наполняет;
   Веселюсь и пою среди юношей я...
   Но то тень лишь одна, то игрушка моя:
   Отвернуся и всё исчезает.
   Я тоскую одна на том острове грез,
   Плачем глазки свои утруждаю
   И, чтоб сохли скорей капли пролитых слез-,
   Лепестками пахучими царственных роз
   В теремах своих пол посыпаю.
    
   (Расчувствовавшись, царица плачет.)

Категория: Книги | Добавил: Ash (30.11.2012)
Просмотров: 199 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа