Главная » Книги

Аничков Евгений Васильевич - Шенье, Андре-Мари

Аничков Евгений Васильевич - Шенье, Андре-Мари


   Е. Аничков

Шенье, Андре-Мари

   (Chénier, 1762-1794) - знаменитый французский поэт. Когда в начале XIX в. впервые стали известны стихи Ш., он был признан предтечей романтизма. "Ш., - пишет Сент-Бёв, - был провозвестником новой поэзии; он принес с собой новую лиру; у нее, правда, еще недоставало нескольких струн, но теперь эти струны добавлены его последователями". Однако провозвестником новой поэзии Ш. является лишь в теории, в своей поэме "L'Invention". Его идиллии и элегии проникнуты, напротив, самым строгим классицизмом и, кроме разве лирического настроения, в них нет ни одного намека на характерные для романтиков мотивы. Со времени книги Эгжера "Эллинизм во Франции" Ш. считается одиноким поэтом-классиком и гуманистом, которому приходится отводить место рядом с аббатом Бартелеми, автором "Путешествия молодого Анахарзиса", рядом с графом де Кайлюсом и прочими учеными археологами-эллинистами. Это определение Ш. недавно еще развил Эмиль Фагэ, по мнению которого Ш. должен быть назван провозвестником "Парнаса", т. е. Леконта де Лиля и Гередиа. Подобные разногласия в характеристике Ш. вполне естественны. Он стоит совершенно в стороне от широкого русла литературной истории Франции, загадочный и самостоятельный. Вместе с Гесснером и Томсоном он принадлежит к тем одиноким фигурам в истории литературы, которые появляются на рубеже двух эпох, не принадлежа ни к одной из них и отражая на себе особенности обеих. Таким одиноким Ш. представляется даже гораздо более чем два названных писателя.
   Точкой отправления художественных исканий Ш. был действительно "эллинизм", т. е. тот особый, своеобразный и новый гуманизм, который возник у некоторых избранных умов на исходе ложноклассической поры французской образованности. С эллинистами Ш. встречался и сблизился в салоне своей матери. Здесь же он слышал и о Винкельмане. Полугреческое происхождение заставило Ш. с особой страстностью взяться за изучение древнегреческой поэзии, проследить влияние классиков на французскую литературу со времен Ронсара и Малерба и самому творить, подражая классикам, заимствуя у них и воспроизводя присущие им образы и настроения. Написанные им в этом духе идиллии и элегии остались им не изданными, несмотря на то, что погиб Ш. тридцати двух лет, т. е. в таком возрасте, когда почти каждый поэт уже считает необходимым печатно выступить перед читающей публикой. Весьма правдоподобной кажется, поэтому догадка Эмиля Фагэ, что на все то поэтическое наследие, которое оставил по себе Ш., он сам смотрел лишь как на juvenilia и вовсе не желал издавать эти еще казавшиеся ему подражательными произведения. Конечно, его "Слепец", его "Больной" и целый ряд его элегий совершенны и не уступают позднейшим таким же эллинизирующим созданиям Анатоля Франса, Леконта де Лиля и Гередиа; но Ш. чувствовал в себе силы для гораздо большего. Он уже давно пережил свой эллинизм; его поэма "Гермес", оставшаяся лишь в отрывках, должна была отвечать той новой и глубоко своеобразной поэтике, которую он формулировал в "L'Invention". Здесь его уже манит прочь от подражания древним; его зовут к себе новые формы красоты, новые звуки и новые образы. Он категорически говорит это несколько раз. Ш. прежде всего хочет быть современным. Проживи Ш. дольше, мы знали бы его, вероятно, не как эллиниста, а именно как нового поэта, провозвестника новых начал в поэзии.
   Как это ни покажется странным, но чтобы понять Ш., надо все свое внимание обратить именно на отрывки недоконченного "Гермеса" и на его "Ямбы", рассматривая их при этом в свете вполне уже законченной "L'Invention"; тогда Ш., провозвестник новой поэзии, окажется вовсе не предтечей романтизма, как думал Сент-Бёв. Романтизм искал вдохновения в прошлом. Романтиков соблазняли средние века, Шекспир, живописность Востока; они развивались параллельно с возвратом к опрокинутому революцией христианству, с нарождением новой идеалистической философии. Романтизм научился от Руссо руководствоваться чувством, от Шатобриана узнал о загадочной и знойной прелести страстей. Ничего подобного нет у Ш., и не по этому пути идут его искания. Он предпочитал Руссо Вольтеру и в Англии понял Шекспира, "сына гордой Темзы, неукротимого врага покорности, стремящегося победить древних их собственным примером"; но, прежде всего, Ш. рационалист, выше всего он ставит Монтескье и Бюффона. Его увлекает рассудочность и научность. "Торричелли, Ньютон, Кеплер, Галилей, - пишет он в "L'Invention", - более ученые и счастливые в своих усилиях, чем древние, открыли целые сокровища новому Вергилию". Он хочет, чтобы поэты творили теперь так, как творили бы Вергилий и Гомер, если бы они родились в конце XV I II в. во Франции. "Пусть, - восклицает Ш., - среди нас творческие умы достигнут величия Вергилия и Гомера!" Тут нет и тени сходства с романтиками. Останься в живых Ш., вернее всего, мы имели бы особое, своеобразное течение во французской поэзии, течение в значительной степени антиромантическое. Даже при наших скудных сведениях о Ш. мы можем с уверенностью сказать, что Франция потеряла в нем поэта, призванием которого было бы найти поэтическое выражение для самых жгучих запросов современности, для увлечения положительным знанием, для научно-философского взгляда на мироздание. Таков был именно замысел "Гермеса"; это видно по его отрывкам. Изучая их, еще Сент-Бёв показал, что "Гермес" должен был представить собой поэму о мироздании, от геологического образования Земли до появления современного общества и государства. Во всех отрывках, относящихся к "Гермесу", Сент-Бёв с неудовольствием видит отражение рационалистических, научно-философских воззрений. "Гермес" был, по-видимому, долгим и постоянным спутником трудолюбивого одиночества Ш. Указать, в какие моменты своей жизни работал над ним поэт, совершенно невозможно.
   Вообще, нельзя восстановить хронологию произведений Шенье. Мы можем лишь очень приблизительно различить момент перелома в воззрениях Ш., отразившегося в поэме "L'Invention" и означающего переход от эллинизма ранней молодости к философски-поэтическим исканиям последних лет. Эмиль Фагэ предполагает, что эта поэма возникла около 1788 г., когда Шенье состоял при французском посольстве в Лондоне. Это весьма правдоподобно. Это были единственные годы, которые Ш. провел одиноко, вдали от своих. Он очень грустил в эти годы. Из писем к нему его брата Мари-Жозефа видно также, что пребывание в Англии привело Ш., как раньше Вольтера, к обновлению литературных взглядов. Если принять предположение Фагэ, жизнь Ш. придется, таким образом, подразделить на раннюю молодость, проведенную почти непрерывно в Париже, среди светских развлечений и художественных исканий, и на более зрелые годы, когда, по возвращении из Англии (17 8 9), Ш. уже глубже вдумывался и в жизнь и в задачи художественного творчества. Первый период жизни Ш. разнообразится лишь путешествием в Швейцарию и Италию. К этому первому периоду относятся все стихи на античные мотивы и почти все те, которые отражают молодое приволье веселой парижской жизни. С возвращением из Англии, приблизительно совпавшим с событиями 1789 года, начинается второй период жизни Ш., закончившийся смертью на эшафоте. Тут мы видим Ш. уже вдумчивым и смелым патриотом и общественным деятелем, и это начинает отражаться в его стихотворениях. Что Ш. и прежде очень пристально вглядывался в жизнь, это видно уже из его более ранних заметок о различных характерах, заставивших назвать Ш. зачаточным Лабрюйером XVIII в. Но теперь Ш. не только свидетель жизни, но и участник её. В 1789 г. Ш. принадлежал к "Обществу Трюдэнов", основанному его друзьями и товарищами по наваррскому колледжу, братьями Трюдэнами и де Панжами. Вместе с ними он горячо приветствовал революцию. Само название органа общества: "Journal de la société de 1789" характеризует настроение. Однако Ш. и его друзей уже начинает беспокоить антиконституционная деятельность клубов, нарушавшая правильную и спокойную созидательную работу уполномоченных страны. Брат Андре, Мари-Жозеф, сближается с якобинцами, но сам Андре ждет наступления лучшего будущего лишь от законодательной деятельности. Отсюда и первая политическая статья Ш.: "Совет французскому народу о его настоящих врагах" (28 августа 1790 г.). Под врагами народа Ш. подразумевал якобинцев; их он не переставал преследовать и в статьях, появлявшихся в 1792 г. в "Journal de Paris". Одна из наиболее значительных посвящена празднеству возмутившихся солдат швейцарского полка Шатовье. Ш. выступал и в качестве оратора в клубе "Фельянов", и именно успех его здесь и заставил его друзей принудить его к журнализму. По мере того как Ш. отдается политике, политической становится и его муза; он пишет оду к Шарлотте Кордэ. Эта ода интересна особенно тем, что она характеризует отношение Ш. к политике. В противоположность своему брату, Ш. держится в высшей степени гордо и независимо. Он обличает демагогов, в которых видит новую породу льстецов. Шенье не только ненавидит политиканствующую демагогическую лесть: он, может быть, даже слишком старательно облекается в красивую тогу одинокого и непонятого. "Хорошо, честно и сладостно, - пишет он в одной статье, - ради строгих истин подвергаться ненависти бесстыжих деспотов, тиранящих свободу во имя самой свободы". Горьким предсказанием звучит в оде к Шарлотте Кордэ прославление "благородной презрительной усмешки", с которой надо встречать казнь за свои убеждения. Наиболее вызывающими по отношению к якобинцам были статьи в "Journal de Paris": "О причинах распрей, приводящих в смятение Францию и останавливающих введение в ней свободы" (26 февраля 1792 г.), и "Письмо Людовика XVI к французскому народу". Ш. предлагал даже произнести защитительную речь за короля. Такая политическая деятельность сама по себе в те времена горячей борьбы ставила Ш. в опасное положение. Якобинцам он не мог не быть в высшей степени ненавистен. В 1792 г. он на время оставляет Париж и в тиши Версаля вновь целиком отдается поэзии, вновь ведет созерцательное отшельническое существование. Почему в 1793 г., в самый разгар террора Ш. вернулся в Париж - неизвестно. Тут его ждал скорый арест по подозрению в сношениях с роялистами. После долгих и тщетных хлопот за него он погиб на плахе 8 термидора II года (26 июля 1794 г.). О том, как встретил смерть Ш., ничего не известно, но о его настроении в тюрьме можно судить по его "Ямбам" и прелестному стихотворению "Молодая узница", написанному в честь красавицы герцогини Флери, урожденной Куаньи. Вместе с Ш. сидели в тюрьме и его друзья Трюдэны. Тотчас же после казни Ш. его брата Мари-Жозефа стали несправедливо обвинять в братоубийственном равнодушии к его судьбе. Повод к такому обвинению дала горячая газетная полемика братьев, в которой Мари-Жозеф, может быть, и не выказал должной умеренности. Но в последние дни он все сделал, что мог, для брата. Благодаря ему дело Ш. несколько раз откладывалось. Если бы удалось его отложить еще на 2 суток, Ш. дождался бы падения Робеспьера и был бы спасен.
   Первое издание стихов Ш. было сделано в 1819 г. поэтом Латушем, причем текст кое-где подправлен издателем. Тот же текст вошел и в издание 1874 г. (3 тома). В 1862 г. появилось более старательное издание Ш., сделанное Беком де Фукьером (повторено в 1872 г.); в 1874 г. вышло еще одно издание, принадлежащее племяннику поэта, Габриелю де Шенье. Сюда вошли некоторые стихотворения, остававшиеся неизданными. Таким образом, основным надо признать издание Бека де Фукьера, с добавлениями по изд. Габриеля де Шенье. Из прозаических писаний и вообще бумаг Ш. кое-что вошло уже в изд. Латуша. В 1842 г. вышел и комментарий Ш. к Малербу. В 1872 г. Бек де Фукьер собрал также прозаические произведения Ш. Множество бумаг Ш. все еще хранил Габриель Ш. и никому не показывал до самой смерти (1880). По его завещанию, эти рукописи попали в руки г-жи Шенье; она также ревниво хранила их до смерти (1892) и даже в своем завещании, передавшем их в Национальную библиотеку, не позволила пользоваться ими еще в течение 7 лет. Только в 1900 г. А. Лефран впервые вскрыл эти таинственные документы. Оказалось, что Габриель де Ш. уже издал все стихотворения и сохранял так бережно лишь прозаические отрывки. Из них теперь напечатаны: целое новое произведение Ш. "La Perfection des Arts" (в "Revue de Paris", 1900, 15 октября и 1 ноября); "Apologie" (в "Revue Bleue", 5 мая 1900 г.) и несколько отрывков в "Revue d'histoire littéraire de France" (1901, апрель-июнь).
   О Ш. см. Harazsti, "A. Ch." (П., 1892); Р. Glachant, "A. Ch." (П., 1802, 2 т.; здесь полная библиография); E. Faguet, "А. Ch." (П., 1902), в серии "Les grands écrivains français". Русские переводы, кроме сделанных Пушкиным: "Последняя песнь" в "Современнике" (1862, 92) и "Слепой" ("Отечественные Записки", 1855, 99). См. ст. Цебриковой "Два романтика во Франции" ("Северный Вестник", 1886, NoNo 11 и 12).
  
   Источник текста: Словарь Брокгауза и Ефрона.
  
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 292 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа